Тошнота

Телефонный звонок вырвал его из хрупких объятий очень беспокойного сна примерно около двенадцати утра. Номер был какой-то знакомый, но почему-то неназванный, и Кэйя никак не мог вспомнить обладателя голоса на том конце. Очень привычный, но не настолько, чтобы утром только что проснувшись можно было так легко его вспомнить. Кэйя боролся с собой, чтобы не закрыть глаза и не провалиться в дрёму, но вдруг голос собеседника стал немного твёрже, хотя и начал сбиваться. В один момент, незнакомец, кажется, даже почти всхлипнул, а в следующую секунду проговорил таким фальцетом, что Кэйя окончательно проснулся от испуга. Он прислушался — его звали на похороны. Завтра. Иногда его жизнь была полна загадок и неожиданностей, и Кэйе казалось, что он то ли в сериале, то ли просто бесконечно спит, не в силах очнуться от кошмара, но потом он просыпался, и долго-долго рассматривал себя в зеркале, стирая со своих век подсохшие тени. Ничего необычного. Ничего важного. Ничего ценного. Очень захотелось вдруг купить себе новую помаду, очень яркую, так что утром, за завтраком, состоящим из кофе и подгоревшей яичницы, он уныло рассматривал варианты в интернет-магазине. Хотелось прочистить желудок и расплакаться. Слезились глаза. Кэйя допил кофе и написал короткое сообщение. Нужно успеть на автобус. Они могут поговорить позже. Выйдя из медпункта пару дней назад, закрывая глаза от солнца, лучи которого светили прямо ему в глаза сквозь неплотно задёрнутые жалюзи, у него не было времени осмотреться. Кто бы знал, что его окликнут пару секунду спустя, когда он уже соберётся идти по своим делам — сидя на скамейке, одетый в нечто бежевое и, судя по всему, вязаное, Альбедо махал ему рукой и улыбался как-то очень тепло. У Кэйи сердце ухнуло куда-то вниз. Он подбежал, не в силах держать эмоции в себе — улыбка сама собой лезла и на его лицо тоже, Кэйя смотрел долго, не зная, что делать, и наконец произнёс на выдохе. — Давно не виделись.

***

Альбедо исчез из его жизни когда-то очень-очень давно. В то время, когда, казалось бы, Кэйя был ещё достаточно в порядке, и со своей этой странной непорочностью он был самим ярким и одновременно болезненным воспоминанием того времени. Это осознание отдавалось странной резью прямо по сердцу, стоило посмотреть на его лицо, всё такое же красивое, покрытое едва заметными веснушками. Становилось даже немного легче. Альбедо был тёплым и каким-то очень мягким в свете солнца, так что Кэйя с трудом сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к его коже, желая узнать, проверить, что он живой и настоящий. — Тебе идёт эта длина. Альбедо улыбался очень искренне, от чего на его щеках появлялись маленькие ямочки. — Спасибо. — Как ты себя чувствуешь? У Кэйи дрожали руки. — Лучше, намного лучше. Теперь, правда, ты уже совсем взрослый, и мне придётся нагонять программу. Так непривычно тебя видеть спустя столько времени. Руки дрожали. Кэйя сжимал ладони в кулаки. Всё тело тряслось, и ему казалось, что он рано или поздно упадет. Нельзя, нельзя плакать. Он не может. — Я могу помочь. Хотя я уверен, что ты справишься, но я хорошо знаю математику твоего курса. Я помогу. — У него сбивалось дыхание, стоило только ему посмотреть в глаза Альбедо. Он переволновался так сильно, что, кажется, даже начал болеть живот. — Спрашивай, что хочешь, что угодно! — Колени почти подкашивались, было больно и волнительно. — Я с чем угодно готов помочь. Кэйя потерял счёт времени, так что, когда он наконец-то сел на автобус, на улице было почти темно.

***

«Я должен ему сказать». «Я завтра занят». Ручка пластикового синего тазика под его рукой почти уже трещала, и была в шаге от того, чтобы лопнуть длинной неровной трещиной. Его не тошнило — было нечем, и Кэйя из себя мог выдавить только хрипы и сухой кашель, но казалось, что его сейчас просто вывернет наизнанку. — Извини пожалуйста, извини. Слёзы текли по его лицу почти без остановки, казалось, что скоро он просто задохнется в них, потому что они текли совсем уродливо и мокро, затекая в уши и рот, заставляя кашлять и прикладывать ладони к щекам. Кэйя поднял взгляд — в напольном зеркале во весь рост он тёмной фигурой сидел на полу, согнувшись пополам над пластиковым тазом, из глаз текли слёзы, которые Кэйя не мог заметить самостоятельно, потому что весь трясся и был очень напряжён. «Ты виноват, это твоя вина» — шептало нечто за его спиной, кривая сломанная тень, которая тянулась чем-то, лишь отдалённо похожим на руку, к его шее, желая сжать совсем тонкое пространство между головой и плечами до характерного хруста. «Ты мог помочь, но ничего не сделал» — потревоженный кем-то автомобиль противно пищал во дворе, но Кэйя не мог расслышать никакие другие слова. «Это твоя вина, конечно, твоя, чья же ещё». Он мог спасти Сахарозу, если бы тогда, проигнорировав похмелье и усталость, поддержал её. Или хотя бы послал куда подальше. Не дал ей нужный номер и не подтолкнул к нарушению закона. Она страдала. Конечно. Она невыносимо страдала — от проблем с семьёй, от одиночества, от ощущения собственной никчёмности. И это — то, что она сделала с собой в итоге, — она убила себя. Была смелой в конечном итоге, но ради чего? Кэйя молча царапал ногтями руки и бил свои колени, пока не больше не смог пошевелиться от боли. «Я скучаю по ней» — очередное сообщение, появившееся на экране телефона с характерным звоночком. «Ты же придешь? Мы будем ждать тебя у входа в зал. Купи венок». «Ты же не винишь себя? Вы даже не общались, пожалуйста, не волнуйся. Напиши, если захочешь поговорить»: Джинн. Она знает. Она знает, что он виновен. Она всем расскажет. Она знает, она знает, она знает… Кэйя успел рассмотреть. Они не общаются уже два года, а она также добра и заботлива. И она знает… Он не заслужил существовать, если приносит одни только проблемы. «Я узнала от зам.директора. Можем поехать вместе. Тебе стало лучше?» А это уже от Эмбер. Что она узнала? Про Сахарозу? Или про то, что Кэйя убил её? — Я убил её. Крик раздался по квартире, отдаваясь противным звоном в собственных же ушах. Нет, нет, нет. Ты была смелой, самой смелой. Надеюсь, ты счастлива. Самая замечательная и хорошая девочка. Кэйя привёл её когда-то в квартиру Реймонда, Кэйя стал виной тому, что кто-то другой, совершенно невинный и не причастный к этому, погиб. Он лично виноват. «Установили причину смер… " Кэйя взял в руки телефон. Ему нужно было только подтвердить свою догадку, всего лишь… «Передозировка запрещёнными веществами». Прости. Он зажмурился так сильно, что перед глазами появились пятна. По щеке стекла слеза. Прости меня.