Ветер поет, ветер плачет

Два дня в пути. Наверное, не попадайся по пути всякая нечисть, дошли бы быстрее. Попробовали бедро хиличурла с соусом из заоблачного перчика. Я повар хороший, кто-то даже скажет, что отменный.. решили с Паймон, что этот опыт будет нашей тайной. Виной ли тому спешка, усталость… или постоянные мысли о золотистых глазах. Ночами они - безразличные, холодные, пронизывали меня насквозь.С тяжестью в груди я открывал глаза и невольно представлял каким теплым может быть его взгляд. Может ли? Два дня в пути. Паймон начала что-то подозревать. Задает вопросы невпопад, будто пытается поймать меня на невнимательности. Отвечаю коротко, без особого интереса. Сложно связно вести беседу, когда тело все еще ощущает его тепло. Кто бы знал, что Адепты так могут, кто бы сказал мне, я бы тогда за километр их обходил. А лучше за пять. Два дня в пути. Ваншу была уже совсем рядом. Сделали еще один привал. Смешно признаться самому себе, но было страшно подходить ближе. Страшно подниматься на верхнюю террасу. Страшно узнать, что Сяо ушел. Где Архонты носят этих Адептов? Они отпустили Ли Юэ, закрыли контракт. Велика вероятность, что Сяо ушел. “Ну ушел, и ладно!” - ругаю сам себя. Стал слишком рассеянным, пропускаю удары, бью невпопад. Хорош боец. Занял голову синеволосым мальчишкой. И что, что ему не одна сотня лет? И что, что в его глазах горит солнце? - Сломал ребро? - полу всерьез спрашивает Паймон. - Что? - хмурюсь. - Держишься за бок. Надо лечить? Надо лечить… Только совсем не ребра, а голову. Как тут не держаться, когда чужое тепло все еще греет. Спалил оладушки. Не теплом воспоминаний, а жаль. Паймон недовольно ворчит. Оба знаем, что в шутку. Я бы и сам ворчал, если бы внутри не тлело желание поскорее заглянуть в золотые глаза. И злость. Какие к черту золотые глаза? Надо спешить в Инадзуму, искать сестру. - Останемся до утра, - делюсь мыслями с Паймон. - Управляющий угостит тебя вкусняшками, - криво улыбаюсь. - Вкусняшки! - Паймон довольна. Сложно что-то скрывать от нее. Но мне надо поговорить с Сяо наедине. А потому я коварно использую против нее ее слабости. Уверен, что Паймон не обидится. Управляющий встречает нас улыбкой. Такой же, как обычно. Кто-то восхищается чужими подвигами, а кто-то просто принимает их. Какие бы горы я не свернул, его постоялый двор будет стоять, принимать гостей, греть кухню печкой. Улыбаюсь ему в ответ. Заказываю вкусностей Паймон, мысленно находясь наверху, требую Сяо снять его наваждение. Но не так быстро, не так быстро… - Ты же не собираешься сразу сбежать? - довольная Паймон отламывает кусочек чего-то со стола, вызывая во мне легкую волну раздражения. Собираюсь ли я сразу сбежать? Да я бы даже секунды тут не задерживался! Мне надо наверх, надо выплеснуть на виновника всю свою злость и… сказать, что соскучился.А потом потребовать, чтобы он убрался из моей головы. - Ужин? - вяло спрашиваю я. Еще одна традиция. - Ужин! - восклицает довольная Паймон. Когда много путешествуешь, мелкие привычки, небольшие традиции помогают не потерять контроль над событиями, сохраняют ощущение предсказуемости. Мы с Паймон бережно к ним относимся. Кто знает, сколько времени у нас не будет дома? Но всегда есть моменты, когда мы точно знаем, что на своем месте. Например, сейчас. За столом. Поглощая ужин. Чертов объемный ужин… Кусок в горло не лезет. К счастью, Паймон слишком увлечена, чтобы заметить это. Сделав вид, что пожевал хоть что-то, неспешно встаю. Как будто пошел прогуляться и совсем никуда не спешу. - Доедай, консерва, - натянуто улыбаюсь я, и сбегаю под возмущение Паймон. Прямиком наверх, под недоумевающие взгляды постояльцев и гостей. Все равно. Наверх. Чем скорее, тем лучше. А перед выходом на террасу встать столбом. Ни сглотнуть, ни отвести глаз. Синеволосый мальчишка с грустью в глазах смотрит на знакомые, заученные донельзя просторы. Закусываю губу. В виске стучит пульс. Он прощается? Все-таки собирается уходить? Тяжелый выдох наполняет тишину будто гул грома. Невольно краснею. Неудобно получилось… Будто подглядываю. А золотые глаза уже смотрят на меня, заставляя что-то тоскливо ныть внутри. - Ты говорил… - приходится откашляться. До чего же глупо я себя сейчас чувствую… - Ты говорил, что смертным нельзя долго находиться рядом с тобой, что это может привести к “печальным последствиям”. Верно? Сяо безучастно смотрит на меня, будто я - просто очередной холм на давно знакомой и привычной местности. Приподнимает бровь. - Верно. Но я ухожу. Туда, где смертных нет, и потому им ничего не грозит. Дыши, дыши… Почему мне не хочется, чтобы он уходил? Проклятое наваждение. - Можно как-то исправить эти последствия? “Скажи, что можно. Сделай что-нибудь. Прекрати мне сниться. Прекрати преследовать меня в моей же голове!” - Исправить? - Сяо слегка наклоняют голову. - Если смертные сходят с ума, то им нет пути назад. Без сомнений, даже на секунду не задумавшись, Истребитель Демонов приговаривает моих демонов к жизни. Нервно облизываю губы. - Это не проходит? Совсем? Сяо безразлично качает головой, будто отвечает на какой-то пустой, неважный вопрос. Его взгляд вновь устремлен в даль. Хоть посмотри на меня, Архонт тебя прокляни! Хотя бы спроси, в чем дело! - Прощай, - коротко бросает он и исчезает. - Не уходи! - едва успеваю бросить я. Тишина. Только золотые глаза цвета солнца так и прожигают сердце, заставляя его бешено стучать. - Не уходи… В руке так и остался семиклятый тофу. Размахиваюсь, выкинуть его и забыть, но тут чья-то рука обхватывает мое запястье. Теплом отзывается все тело. - Ты принес угощение? Наверное, стоит отпраздновать нашу маленькую победу. Напоследок. У смертных ведь так принято? - в голосе Сяо звучит едва различимый интерес. - Как вы это делаете? Почему ты попросил не уходить? Щеки вновь обжигает горячий румянец. - Хотел предложить… отпраздновать, - неуверенно отзываюсь я. И чтоб вы знали, я понятия не имею, что делать дальше. Где та злость, с которой я намеревался требовать свободы? От нее осталось лишь воспоминание, которое спешно таяло под легкой улыбкой Адепта.