Часть 2
1 октября 2021 г., 17:53
Очередной день сентября выдался не слишком уж и счастливым.
Антон был мрачнее туч, что ходили за окном его комнаты. Ещё ночью он хотел из него выпасть. Это было бы не слишком разумно — умеющий только выживать Антон, взрослый ребенок с дефицитом внимания, лежал бы пластом на земле. Грудная клетка пробита, кровь растекается по асфальту, многочисленные переломы и ушибы… Или что там врачи находят у выпавших из окон? Он прослушал тему о травмах, смотря в окно класса биологии, тогда это казалось скучным и непонятым. Школа, кстати, вся была такой — парень не смог влиться в коллектив, не смог почувствовать тягу к знаниям практически всех второстепенных предметов. Он всё же был больше технарём, нежели гуманитарием. На этом список талантов Шастуна плавно перетекал в категорию «быть избитым и не спалиться». Это его самый лучший талант по его скромному мнению.
В расписании на среду первым стоял французский язык. Что же, тут явно придётся демонстрировать скрытность, а не блестящий ум. Особенно, если учитель придерётся к внешнему виду и пожалуется классному руководителю. А этого хотелось бы в самую последнюю очередь. Точнее, вообще не хотелось бы вообще.
Зайдя в уже успевший стать ненавистным класс, Антон снова шмыгнул за последнюю парту. Надеясь быть незамеченным на уроке, он лег на импровизированную подушку из рук, чуть ли не зашипев от боли, и уже хотел хоть немного поспать, как прозвенел звонок и прогнал последние капли драгоценного сна. Вставать на ноги не хотелось, поэтому ученик продолжил с закрытыми глазами лежать на руках. В класс уже зашёл учитель, а он всё ещё лежит, закрывшись капюшоном бесформенного худи. Началась проверка материала, пройденного на прошлом уроке. Парень даже бровью не повёл — продолжил лежать и вспоминать начальную школу, пятый, шестой класс, радостные дни с родителями.
— Anton, tu es avec nous ou où? — раздалось над самым ухом и Шастун поднял голову, выругавшись в мыслях. Он закусил губу, придумывая ответ учителю и сразу же пытаясь перевести его на французский, чтобы не выглядеть глупцом в этом языке. Всё же он, как говорят его одноклассники, шарил за этот язык, а не просто филонил на уроках. Паренёк всё же не понимал зачем ему знать целых два иностранных языка. Ну вот для чего?
— Je suis désolé, Arseniy Sergeevich, j'ai réfléchi, — на одном дыхании выпалил ученик и уже собрался снова положить голову на руки, как слова одноклассника, сидящего перед ним, заставили его выйти на конфликт. Иногда приходилось показывать иголки, чтобы не получить по лицу. Ему родителей хватает, а тут ещё… Этот.
— Об учителе задумался, Шастун? Ты же из «этих», да? — парень с предпоследней парты издал короткий смешок, смотря на Антона.
— Завались, Листовозов, — ответил тот, всё же кладя голову на руки. По классу побежал шёпот, а после в ученика прилетела бумажка откуда-то со стороны, но ему уже было всё равно. Пускай хоть пеналами в него кидаются, ему н-а-п-л-е-в-а-т-ь. Правда.
— Arrêtez de parler! — громогласно приказал Арсений Сергеевич, — Антон, Алексей, останьтесь после урока.
— Но, Арсений Сергеевич!.. — хотел было возразить одноклассник Шастуна, но его остановили и не дали договорить.
— Никаких «но», молодой человек. Иначе мне придётся рассказать классному руководителю о вашем с Антоном поведении, — отрезал учитель и стал дальше ходить по классу. Все ученики сразу же притихли и стали смотреть на мужчину. Все, кроме Антона. Он всё также лежал на парте, закрыв глаза. На этот раз парень думал о наступающем дне рождения сестры, соображая, как её поздравить. Он всё же любил Аню. Ведь девочка ничего брату не сделала, это родители стали так плохо относиться к нему. Арсений Сергеевич стал объяснять новую тему, и Шастун стал внимательно его слушать, мало ли спросит. Не хотелось бы остаться ещё раз после занятий.
После урока Антон остался в классе, а вот Алексей сбежал. Конечно, ему же физкультура важнее просьбы учителя. Придётся Шастуну получать за обоих. Что ж, не впервой.
Как только последний ученик вышел из класса, учитель встал из-за своего стола и оглядел класс.
— Антон? А где Алексей? — мужчина посмотрел на парнишку, который всё же оторвал голову от парты и теперь сидел, откинувшись на спинку стула. Его лицо скрывала тень капюшона, и из-за этого было невозможным рассмотреть побои, или заглянуть в глаза.
— Ушёл. Не хочет опоздать на физ-ру. А ещё Вас боится, — последнее предложение ученик произнёс шёпотом, чтобы Арсений Сергеевич не услышал. Подумав, что, в конце концов, учитель его не съест, Антон встал с места, взял свой тысячу раз перезашитый рюкзак и сел за первую парту. Он не откидывал капюшон и старался не делать резких движений головой, чтобы заметить побои было невозможно. Но учитель всё же увидел ссадину на губе и пластыри на носу и подбородке и, честно сказать, удивился.
— Понятно. Что ж, Антон, почему ты так пренебрежительно относишься к моему предмету? — мужчина решил пока самостоятельно предположить причину появления ссадин и ран, скрывающихся под пластырями, а позже спросить у Шастуна настоящее происхождение этого всего. Тот в свою очередь решил не рассказывать настоящую причину такого отношения к предмету, а сказать лишь долю правды. Говорить половину правды не значит врать, такими стовами руководствовался он.
— Мне в пизду не уставились предметы, не нужные для поступления. Поступлю на менеджера и дело с концом, — выпалил парень, глядя на учителя. Он почему-то подумал, что сейчас тот решит пойти к классному руководителю, или, ещё хуже, попросит номер родителей, что приведёт к очередному скандалу. Ему хватило вчерашнего с лихвой.
— Но это не повод проявлять абсолютное безразличие к предмету. Особенно, если хочешь аттестат без троек, — Антон посмотрел на учителя с широко раскрытыми глазами и даже чуть приоткрыл рот от удивления. Всё же взяв себя в руки, он вернул себе спокойное выражение лица. Хотя… Всё равно не видно.
— И Вы даже к классному не пойдёте? — всё же удивлённо спросил парень, смотря на Арсения Сергеевича. Тот лишь дернул уголком губ и отрицательно покачал головой. Это сильно удивило младшего, чего говорить. А прошлый учитель без разборок пошёл бы к классному руководителю, не слушая ничего.
— А зачем? Будто это заставит тебя стать отличником. В десятом-то классе, — не слишком весёлая улыбка тронула губы учителя, пока он продолжал смотреть на своего нерадивого ученика.
— Спасибо, — неожиданно даже для себя сказал Шастун и замолчал. Он и правда не желал ещё одной ссоры, но чтобы сказать этому учителю «спасибо»… Арсений Сергеевич выгнул бровь и сложил руки на груди, будто бы ожидая объяснений. Но ведь ученик точно не скажет, за что он поблагодарил. А может, стоит попробовать узнать?
— За что? — всё же решил поинтересоваться мужчина, понимая, что Антон, возможно, не ответит на вопрос. У каждого же должны быть свои тайны. И каждый в праве их не раскрывать.
— Не важно. Всё равно вам будет похую, — парень затянул шнурки капюшона, чтобы учитель точно не увидел последствия вчерашней ссоры с родителями. Но это действие было совершенно лишним. В голове последнего будто пазл сложился. Воображаемая картина точно была не из лучших. Но, может быть, он слишком много надумал, и всё не так уж и плохо, как кажется…?
— Антон, тебя бьют? — Арсений Сергеевич подошёл к ученику, смотря ему прямо в глаза. Тот лишь опустил взгляд, не зная, что сказать. Вот чего Шастун точно не хотел, так это открываться учителю. Слишком он ему не нравился. Да и доверия мало внушал. Мало ли, разболтает всему учительскому составу. А там дальше органы опеки, постановка на учёт, и прочая ересь, которая Антону уж точно не нужна. Он не хотел, чтобы Аня росла без родителей. Нет, точно нет.
— Антон? — мужчина смотрел на парнишку, пытаясь понять, что у него в голове, и придумывая себе сразу несколько вариантов его ответа.
— Какая Вам разница? — вопросом на вопрос ответил Антон и с опаской посмотрел на учителя. Тот лишь выгнул бровь и ждал нормального ответа. От этого становилось не по себе, и у ученика возникло желание уйти, которое тут же переросло в желание сменить тему и выразить всю неприязнь к Арсению Сергеевичу.
— Я выучу ваш грёбаный французский. И дальше что? Вам ли не срать, что какой-то ученик из-за вашей тупой задержки отхватил больше пиздюлей, чем должен был? Какая Вам выгода от того, что я расскажу про семью? И есть ли смысл вообще что-то рассказывать? Вот и я думаю, что нет, — парень взял свой рюкзак и встал из-за парты, направляясь к выходу. Мужчина был обескуражен таким ответом, но решил, что пока, правда, не стоит поднимать эту тему.
— Хорошо, я тебя услышал, Антон, — он вновь сел за свой стол, начиная разбирать какие-то документы, — и скажи следующему классу, чтобы зашли в кабинет.
Шастун вышел из кабинета, уже зная, что он не пойдёт на следующий урок. Хорошо, что учителю всё равно на учеников. Можно не приходить — он всё равно поставит «пять». В голове слишком быстро бегали мысли о словах, сказанных Арсению Сергеевичу. Не наговорил ли он лишнего? Да вроде нет, всё по факту. А извиняться-то не хочется. Особенно перед мужчиной. Ещё хуже — перед учителем. Что ж, у него есть целый урок, чтобы всё обдумать и даже прикинуть, какой подарок можно преподнести Ане.
А думается лучше с сигаретой…
