Драбблы

— Знаешь, что такое родственные души? — спрашивает Девять. Он и сам не уверен, что на сто процентов понял концепт, но смотрит на Коннора не отрываясь. Он не очень хорош в намеках, но сейчас до зуда во всех периферических деталях хочется, чтобы этот намек Коннор понял. Коннор поворачивает голову: его глаза поблескивают, уголки губ приподняты. Он улыбается, но словно бы самому себе, а не Девять. — Вообще? — он даже отвлекается от изучения фото тропических рыб. — Или в литературе? Он планирует завести рыбок, и у Девять давно зреет дерзкая мысль — подарить ему аквариум. Он просто опасается, что это слишком широкий жест. С другой стороны — может, не нужно бояться широких жестов? — В массовой культуре, — Девять поводит рукой, не отрывая взгляда от глаз Коннора. Он ждет реакции. Ждет. Ждет… Коннор откладывает планшет, встает, три долгих секунды смотрит на Девять сверху вниз оценивающе, пристально. А затем в два шага сокращает расстояние между ними и подается вперед, опираясь коленом о бедро Девять, нависая сверху. Их лица так близко, губы так близко, что Девять почти решает отбросить вопрос. Коннор улыбается. — Это когда люди могут читать мысли друг друга? — его губы мельком касаются губ Девять, и тот чувствует, как нагревается корпус, как быстро тириум растекается по телу, — как мы, Девять? — Да, — шепчет Девять. — Когда один чувствует то, что чувствует другой? — его пальцы на шее Девять, интерфейс поддается, чувства Коннора — как обычно — оглушают, сводят с ума, Девять чувствует прикосновение к шее и прикосновение к пальцам, и одного этого достаточно, чтобы перезагрузиться. — Как мы, Девять? «Да», — думает Девять, потому что они могут читать мысли и чувствовать то, что чувствует другой, им не нужны слова. — Когда они созданы друг для друга? — Коннор опускается ему на колени, теперь они еще ближе, хотя куда уж ближе — они уже буквально внутри друг друга, и им не нужен физический контакт, но Девять хочет его, отчаянно хочет, и только поэтому он сжимает бедра Коннора ладонями — чтобы тот не вздумал уйти. — Когда вместе они идеальны? Безупречны? Как мы, Девять? Его губы захватывают рот Девять, язык сталкивается с языком, руки скользят под футболку… И Девять думает: «Да, любимый», — и перестает думать. Ведь они родственные души, им все эти размышления уже не нужны.