Anomaly

Рома опомнился только тогда, когда с ним рядом оказался Сапнап. — С тобой всё хорошо? Выглядишь не очень. — Да, всё путём. Что-то случилось? — парень поднял голову. — Томми приходил. Орал, что ты предатель и чтобы мы вернули Дрима в тюрьму, попытался даже забраться в его окно. Ёбаный ребенок, — огненный демон фыркнул, складывая руки на груди. — Я надеюсь, ты уже был у Дрима? — Был, — щёки моментально порозовели. — Тогда спустись проверь, пожалуйста, Карла, потому что я должен ещё раз пойти и поговорить с Дримом. Рома дождался, пока Сапнап подойдёт к двери, и вдруг выпалил: — Ты хочешь, чтобы он скорее ушёл? — Что? — Ты не хочешь подвергать опасности Карла. Сейчас сюда может буквально заявиться целая армия, и ты не хочешь, чтобы тут был Дрим, потому что ты боишься за Карла, — он неловко переступил с ноги на ногу. — Я понимаю, ты его любишь, и мы вам мешаем, но… — Нет, я не хочу, чтобы вы уходили. Потому что я снова останусь один. Сапнап звучал… Не особо убедительно, и Лололошка просто проводил его взглядом и вздохнул. Хотелось просто верить, что их не выселят на улицу, потому что они действительно были угрозой. Сэм, Томми и остальные наверняка понимали, что если Сапнап помогал Дриму сбежать, то и приведёт его к себе домой, в Киноко. Он упустил момент, когда перестал говорить «Дрим и я» и перешёл на простое «мы». Такое тёплое, родное, маленькое и уютное «мы», которое хотелось завернуть в плед и напоить тёплым чаем, и Рома невольно хихикнул. Затем перевёл взгляд на лицо Карла и зачем-то кивнул сам себе, потому что был уверен, что у них с Сапнапом тоже есть такое маленькое «мы». И он хотел быть счастлив так же, как были счастливы эти двое.

***

Рома не поднимался к Дриму больше недели. Каждый раз, когда он уже почти подходил к двери и поднимал руку, чтобы постучать, что-то останавливало его. То ли чувство вины за то, что он просто ворвался в чужую жизнь и навёл суматоху, то ли боязнь того, что его всё-таки оттолкнут. Что Дрим хорошо подумал и решил, что ему не нужен такой неудачник, как Лололошка, который даже в свой мир вернуться не может. И это резало изнутри, не давая иногда спать ночами. Рома просыпался, подходил к открытому настежь окну и смотрел на Луну — наконец-то нормального размера — и звёзды, если была хорошая погода, или просто на пруд с дном в виде грибного инь-яня. Даже маленький ветерок пробирал до мурашек, но парень оставался стоять пока не переставал чувствовать пальцы на руках. Это отрезвляло и давало мыслям покой хоть ненадолго. Но когда в одно утро Дрим спустился на завтрак, что-то внутри Лололошки взорвалось. Мест за столом было предостаточно, но Дрим опустился именно на то, что находилось чётко напротив. Они встретились взглядами. Тэйкен улыбнулся, слегка кивая головой в знак приветствия, а Рома просто замер, невольно начиная разглядывать парня. — Чувак, ты сам спустился по лестнице? Йоу, это же так круто! Значит твоя нога совсем зажила, — Сапнап похлопал его по плечу, выставляя перед ним и Джорджем тарелки с завтраком. — Эй, Джордж, вставай. Завтрак снова остынет. — А, что? — Фаунд приподнял голову, увидел Дрима и снова уткнулся лбом в сгиб локтя. — Он смотрит на меня. Я не могу есть, когда он смотрит на меня. — Хорошо, я буду смотреть на Рому. Я думал, ты будешь рад меня видеть, но раз нет, так нет, — Дрим пожал плечами и действительно уставился на Лололошку. Который так и замер с ложкой у рта. — Или ты тоже против моего взгляда? — Я… Мне всё равно, — голос, конечно же, дрогнул, и в любой другой ситуации Рома бы подумал, какое впечатление сложилось у окружающих от его поведения, но сейчас он просто смотрел в ярко зелёные глаза напротив и ему наконец-то было абсолютно наплевать на то, что происходит в мире или даже в комнате. Его волновал только один человек, и от этой мысли к ушам и щекам прилила кровь. За завтраком Сапнап что-то говорил о Карле, который разбудил его посреди ночи криками и снова начал бредить о каких-то путешествиях, но Лололошка опомнился только тогда, когда Дрим закончил есть и кивнул в сторону выхода. — Я не знал, что ты так классно готовишь, братан, — Тэйкен улыбнулся Сапнапу. — Я выйду за дверь, чтобы Джордж смог поесть, а потом помою посуду. — Тогда я сбегаю к Паффи за лекарствами. — Я думал, ты меня снова проигноришь, — фыркнул Дрим, складывая руки на груди, когда Рома вышел за ним и прикрыл двери в столовую. — Что значит «снова»? — То, что мы не виделись неделю после того, что ты сделал. Сделал и стал игнорить, потому что знал, что я то к тебе с больной ногой не приду, — это прозвучало очень обижено, и Лололошка стал оправдываться: — Ну знаешь, дорогой, мне было страшно. — Дорогой? Страшно? — Да, я боялся, что ты не захочешь со мной разговаривать, — парень нахмурился. — Это всё потому, что ты волосы вовремя не высушил. — А мне казалось, что я понравился тебе даже с сухими волосами, — Дрим поиграл бровями, но, несмотря на всю готовность Ромы повторить порыв недельной давности, остался стоять на месте и подпирать стенку. — Я думал над тем, что ты сказал. О возвращении в твой мир. — Но ты ведь не хочешь туда идти. — Тебе всё равно нужно вернуться. Тебе не место тут, Лололошка, ты слишком хорош для этого мира, — Тэйкен закатил глаза, когда увидел с каким усердием Рома подбирает слова для ответа, и продолжил: — Нужна будет энергия. Очень много энергии. Я никогда не переходил из мира в мир, но предполагаю, что нам нужна будет специальная машина, а чтобы запитать машину, нужна энергия. — У меня были просто порталы для перехода. Может тут тоже можно построить такой и всё будет проще… — Ты путаешь понятие «мир» и понятие «измерение». В одном мире может существовать несколько измерений, и переход из измерения в измерение дело несложное, но из мира в мир… Сам понимаешь. — У тебя есть идея, как достать нужное количество энергии? — Да. Взорвать ядерную бомбу. — Что?.. — Рома вздрогнул. Он слышал о таком оружии, но никогда не мог и представить, что ему придётся его использовать. — Это правда так необходимо? Ведь погибнет много невинных… — Нам не нужно никого убивать. Просто запустить ядерную боеголовку и собрать всю энергию, которая освободиться, — Тэйкен заправил распущенные волосы за ухо. — Ты согласен? — Если это поможет мне вернуться. И если мы сделаем это вдали от домов и живых существ. И если ты, — Лололошка тыкает пальцем в сторону парня, но не рассчитывает расстояние и касается его груди, быстро отдёргивая руку, — сначала покажешь мне чертёж машины, для которой нужна энергия. — Договорились. Тогда мне нужно время, чтобы восстановить чертёж, а ты пока иди, помой посуду после завтрака, — Дрим отталкивается от стены и, проходя мимо, тихо шепчет: — До скорого, милый. Рома не успевает возмутиться, как тот пропадает из виду, оставляя парня с горой невымытой посуды и собственными мыслями. Снова.

***

Они снова встречаются под вечер, когда Дрим зовёт его к себе в комнату и указывает на огромный лист бумаги на столе. Машина действительно существует и, судя по чертежу, собрать её будет не так-то просто. — Садись и внимательно смотри, дважды повторять не буду, — Рома уселся на табуретку, а Тэйкен стал рядом. — Значит вот эти панели должны собрать всю энергию от взрыва, их можно расположить где угодно. Потом мы подключим их к этой части через обычные провода, перенаправим энергию в этот плоский диск, на котором уже должен будешь стоять ты. Так, надо пометить, — парень потянулся за карандашом на другой конец стола, и Лололошка оказался между его рук. Пытаясь сжаться до одной единой точки, он спросил: — А это точно не опасно? Я всё ещё хочу жить. — Если что-то не сработает, скорее всего у нас будет ещё один шанс. С тобой точно ничего не произойдёт, но нам точно будет нужна ещё одна боеголовка, которой у нас нет. — Откуда у тебя вообще ядерное оружие? — У меня его и нет, — хихикнул Дрим, укладывая подбородок на чужую голову, и продолжил записывать какие-то цифры. — А где мы тогда его возьмём? — Украдём, — Рома резко дёрнулся, чтобы освободиться от рук Тэйкена, и возмущённо на него посмотрел. — Да не переживай ты так, Лололошка, оно им всё равно без надобности будет. — Кому это — им? — Туббо и Ранбу. «Ядерные дети», подумал на русском Рома, но вслух ничего не сказал, потому что этот момент Дрим наклонился и обнял его, утыкаясь носом в шею. И он не мог не обнять его в ответ. — Останешься на ночь? — Ты ж знаешь, я плохо понимаю английский. Что ты хочешь ночью? — Чтобы ты вовремя лёг спать, — Тэйкен потёрся носом за чужим ухом и жарко выдохнул: — Иди к себе. И Рома ушёл, пытаясь не упасть на ровном месте, потому что эмоции били через край. Кажется, с ним всё-таки разговаривают и его даже не оттолкнули.