Рубиново-красный

Спустившись в гостевое крыло, он некоторое время плутал по коридорам, пока не обнаружил свою комнату. Скайхолд был большой крепостью со множеством помещений и, хотя большинство из них уже заняли высокопоставленные гости, ему все же удалось найти себе спальню. Скудно обставленная комната с расположенной в центре кроватью, сундуком для вещей в изножье, маленьким письменным столиком и еще ме́ньшим стулом, задвинутым под стол для экономии места. Но его это вполне устраивало. Он никогда не нуждался в роскоши, а после многих лет, проведенных со Стражами, и не ждал ничего, кроме самого необходимого. По крайней мере кровать была удобной, в чем он убедился, вздремнув часиков десять после того, как они с Хоуком прибыли из Западного Предела. Стоя в этой маленькой комнатке, он вспомнил другое время, когда стоял в другой маленькой спальне, в другом замке, по другой причине. Он не смог остановить череду образов, промелькнувших в сознании: нежная кожа под мозолистыми пальцами, хриплые вздохи и пьянящие стоны, наполняющие воздух, длинные волосы, щекочущие нос, нежные покусывания... Дыхание Создателя! Нет, нет, нет, нет. Он провел хре́ново десятилетие, стремясь забыть ту ночь. Похоронить саму мысль о том, что он мог наслаждаться этим. Создатель, да что с ним не так? Единственный раз, когда он был с женщиной – и он даже не уверен, готова ли хоть часть его признать, что это было приятно. Прошло столько лет, а он так и не смог заинтересоваться ни одной женщиной настолько, чтобы лечь с ней в постель. Он так и не разобрался, было ли дело в том, что в первый раз ему отказали в выборе партнера, или тот факт, что вопрос касался жизни и смерти, притупил его сексуальные аппетиты. Раздраженно бормоча себе под нос, он принялся рыться в сундуке в поисках подходящей для ужина одежды. Может, его сексуальный аппетит и притуплен, но аппетит Серого Стража воспрял от мыслей о приличной еде. К сожалению, вся его одежда была одних и тех же приглушенных коричневых и бежевых тонов – за исключением серых доспехов Стража, – но ему было все равно. Он лишь убедился, что на тунике нет пятен от еды, и покинул комнату, насвистывая веселую мелодию. Алистер устроился между Лелианой и Жозефиной, потягивая холодный эль под их болтовню, в ожидании, когда подадут еду. Жозефина была очаровательной, она взяла за правило включать его в их беседу, что помогло ему выйти из прежнего состояния паники. Он шутил и поддразнивал женщин, получал ответные насмешки, и на один вечер позволил себе забыть, что времени у него осталось совсем немного. Смех и громкие разговоры, к счастью, заглушали Песню, и он снова мог быть просто Алистером. Жозефина покраснела от очередной его шутки, и он взглянул на Лелиану, успев заметить, как та пытается спрятать ухмылку за своей кружкой. Брови Алистера взлетели на лоб, когда до него все же дошло, что антиванка может быть заинтересована им. Жозефина повернулась, чтобы поговорить с Варриком, сидящим по другую сторону от нее, и Алистер воспользовался возможностью пошептаться со старой подругой: – Я спятил, или Жозефина немного?.. – Без ума от тебя? Ты, кажется, удивлен, Алистер. Ты всегда забывал о собственном обаянии и привлекательной внешности. – Лелиана самодовольно улыбнулась. – Андрасте, я... я не знаю, как... Лелиана вопросительно посмотрела на него: – Но почему? Ты уже делал это раньше. Алистер многозначительно уставился на нее, и она ахнула. – Ты имеешь в виду... с тех самых пор... Алистер! – она схватила его за руку и прошипела: – Прошло десять лет! Он глубокомысленно кивнул и поднял кружку в салюте. – Что я могу сказать? Я тот еще мазохист. Лелиана прищурилась и собиралась продолжить разговор, но ее прервало то, что Алистер поперхнулся элем. Похлопав друга по спине, она проследила за направлением его взгляда – на боковую дверь, через которую вошла Морриган с Кираном. Желтые глаза Морриган тут же встретились с его карими. Она ожгла его взглядом, от которого его и без того уже красное лицо практически вспыхнуло. Бросив быстрый взгляд на мальчика, Алистер поднялся, пробормотал какое-то глупое оправдание и покинул зал. Ведьма смотрела, как он сбегает, с намеком на сожаление во взгляде. К счастью, Киран пропустил эту сцену, а он был единственным, кто имел значение, но все же часть ее желала... Морриган знала о Зове, знала, что у него мало времени, и хотела... принести извинения. Если бы только ее прокля́тая гордость не стояла на пути. С тяжелым вздохом, Морриган села за одним из дальних столов, и Киран опустился рядом с ней. Вскоре к их столу принести первые блюда, и они наполнили свои тарелки. Киран ел с аппетитом маленького мальчика, уже готового начать превращаться в мужчину, и Морриган улыбнулась, несмотря на то, что для нее вся еда была на вкус, как опилки. – Мама, я слышал, что в замок прибыл Серый Страж, – глаза Кирана сверкнули при упоминании о легендарном Ордене. – Ты уже встречался со Стражем Блэкволлом, помнишь? Киран нахмурился, потому что, встретив сира Блэкволла, он не почувствовал в нем того резонанса, который ожидал получить от Стража. Хотя он и не сказал матери об этом. – Нет, я имею в виду другого Стража! Друга Защитника! Морриган тяжело вздохнула и поклялась себе, что серьезно поговорит с Варриком, который забивает голову ее сына россказнями о подвигах Хоука. – Ах, да, кажется, до меня тоже доходили эти слухи. Мальчик слегка поник: – Так... это не правда? Здесь нет другого Стража, мама? Сердце Морриган болезненно сжалось в груди, и, проклиная собственную слабость и нежелание видеть разочарование сына, она вздохнула. – Нет, ты прав. Здесь есть еще один Страж. Я постараюсь договориться с ним о встрече, но ничего не обещаю, молодой человек. Он очень занят составлением планов вместе с Инквизитором. Киран просиял и снова выпрямился. – Я понимаю, мама. Спасибо за попытку. Мальчик вернулся к своему ужину, а Морриган в который раз была поражена добротой и благодарностью, жившими в ее сыне, которые она каким-то чудом не растоптала и не уничтожила подобно тому, как это получилось с ней у Флемет. Морриган прикрыла глаза и мысленно выругалась. Как ей познакомить Алистера с его собственным сыном, когда Страж не способен даже находиться в одной с ней комнате? По правде говоря, не то чтобы она этого не заслуживала. Она начала с подколок этот день, скользнув в старые привычки так же легко, как в свои любимые одежды, хотя и прошло десять лет с тех пор, когда они в последний раз видели друг друга. Теперь она сожалела об этом, но уже ничего не могла поделать со случившимся. Увидев, что Киран расправился со своей порцией, и, осознав, что не сможет съесть больше ни кусочка, Морриган встала, и мальчик послушно последовал за ней. Она проигнорировала любопытный взгляд Лелианы, направленный на нее с другого конца комнаты, но вежливо кивнула Инквизитору, получив такой же вежливый ответ, прежде чем покинуть зал. Как только они пересекли сад и вернулись в свою комнату, Киран отошел за ширму, чтобы переодеться в ночную рубашку. Он убрал с кровати разбросанные по ней книги, отодвинул ботинки в угол, чтобы не споткнуться о них с утра, и забрался в постель. Морриган нежно подоткнула ему одеяло и смахнула непослушную прядку со лба. Киран сонно улыбнулся и закрыл глаза. Морриган осталась сидеть на краю кровати, глядя как он погружается в сон. Чем старше он становился, тем больше в нем было от Алистера. Выражение лица, или то, как его глаза искрились озорством перед остроумным замечанием. Киран целиком и полностью был ее сыном в том, как он мыслил, во что верил, в его мощных магических способностях, еще сильнее увеличенных душой Древнего Бога; но повсюду мелькали частички Алистера. Поглядев на мальчика, никто не сможет узнать, что это его сын... но она сама ясно это видела. В том числе и сейчас, когда его лицо было расслаблено во сне, и Морриган вспоминала подобный вид, открывавшийся ей много лет назад. Даже еще до той ночи, в каждый момент, когда Алистер уставал от долгого перехода или во время совместного ночного дежурства в лагере, у него был такой же сонный щенячий взгляд, и его челюсть расслаблялась, придавая ему мальчишеский вид. Она надеялась, что Киран никогда не перерастет это. Лишь когда у нее родился сын, и она полюбила его всей душой, Морриган поняла, насколько моложавость Алистера была привлекательна для женщин. Даже сейчас, десять лет спустя, он выглядел так, будто не постарел ни на день. Да, его лицо потеряло юношескую пухлость, но губы все еще были слегка изогнуты, компенсируя гусиные лапки, которые только-только начали появляться в уголках глаз. Это придавало его лицу мальчишеское выражение, за которым легко было не заметить мельчайшие признаки старения. Вздохнув и бросив последний взгляд на Кирана, Морриган медленно, чтобы не слишком сильно сдвинуть матрас, встала и принялась готовиться ко сну. Надев шелковую ночную рубашку, она устроилась на кровати, стоящей у противоположной стены и быстро заснула. На рассвете следующего дня Морриган вернулась к изучению эльфийских преданий, надеясь выяснить, что же ищет Корифей в эльфийских руинах по всему Тедасу. Оставив Кирана заниматься в их комнате, она решила почитать на своей любимой скамейке в саду. Аромат роз и жимолости наполнял воздух, и Морриган обнаружила, что действительно наслаждается им – приятные запахи позволили ей достаточно расслабиться, чтобы полностью сосредоточиться на сложностях перевода, отринув фрустрацию. Несколько часов пролетели незаметно. На секунду оторвавшись от свитков, Морриган с удивлением обнаружила, что время близится к полудню. Киран покинул их комнату, радуясь тому, что может оторваться от толстых томов, и счастливо устроился на скамейке рядом с ней. Мальчик прислонился к боку матери, глубоко вдыхая пьянящий цветочный аромат, наполняющий воздух. Морриган улыбнулась и обняла Кирана одной рукой, прижавшись щекой к его макушке, наслаждаясь тем, что ее сын еще достаточно юн, чтобы с удовольствием проводить с ней время. Алистер наблюдал за ними из-за большого куста глицинии. Он простоял там недолго, но достаточно для того, чтобы увидеть явную связь между ними и мягкость в глазах Морриган, появившуюся, когда мальчик присел рядом. Почему он не мог просто подойти к ним? Алистер пнул валявшийся рядом комок земли, – все потому, что он был про́клятым Создателем трусом. Стиснув зубы и выпрямившись во весь рост, Алистер заставил себя выйти из-под прикрытия куста. Обогнув живую изгородь, он увидел, что Морриган уже стоит около беседки рядом со своим – с их – сыном. Он почувствовал, как тяжесть в животе становится все более едкой с каждым шагом, но не отвернулся. Морриган бесстрастно наблюдала за ним – ему никогда не удавалось угадать ее мысли, так что он просто проигнорировал то, что посчитал безразличием по отношению к нему. Он остановился неподалеку от беседки, но достаточно близко, чтобы можно было разговаривать, не повышая голос. Киран с любопытством подошел ближе, встал рядом с матерью и тепло улыбнулся. Зная, кем он на самом деле был, Алистеру странно было видеть, что мальчик ведет себя, как обычный ребенок. – Ты – Серый Страж. Я чувствую тьму внутри тебя. Ах, да, вот это уже больше похоже на поведение, которого он ожидал от зачатого им ребенка-демона. Алистер тихонько кашлянул. – А ты можешь? Это настоящий дар. Даже не знаю, предпочло бы большинство людей сохранить эту способность или отказаться от нее. Алистер усмехнулся, и мальчик склонил голову в странно знакомой манере. – Я и сам не знаю. Это всегда было со мной, но иногда я задаюсь вопросом, каково было бы не чувствовать этого. Морриган удивленно посмотрела на сына: – Правда? Киран кивнул, явно несколько смущенный своим признанием. Морриган подняла взгляд на Алистера, и заметила... нечто мелькнувшее в его глазах, прежде чем исчезнуть. – Кх-м, что же, позвольте мне представить вас друг другу. Киран, это Алистер из Серых Стражей. Алистер, познакомься с моим сыном Кираном. Она не сделала никакого акцента на слове «моим», как Алистер того ожидал. Он протянул руку, не зная, как еще можно приветствовать ребенка, в котором живет душа Древнего Бога, и Киран ответил ему тем же. Его ладошка была маленькой и теплой, как и у любого ребенка, и между ними не возникло никакой сакральной отцовско-сыновней связи, но Алистер был доволен крепким и уверенным рукопожатием. По крайней мере Морриган хорошо его воспитала. Алистер был рад этому. – Пора возвращаться к занятиям, малыш. Киран с печальным вздохом отпустил руку Алистера. – Могу я когда-нибудь еще раз поговорить с вами, сир Алистер, прежде чем вы уедете? Золотистые глаза мальчика – явная смесь его карих и желтых Морриган – светились такой надеждой, что Алистеру было трудно ему отказать. С улыбкой он поднял взгляд на Морриган. – Только если твоя мама одобрит. Киран с надеждой повернулся к матери. Морриган закрыла глаза, устало потерев лоб ладонью. – Хорошо. Но не обременяй сира Алистера. Помни, что перед ним стоит важная задача, которую он должен выполнить. Киран радостно подпрыгнул на месте и усмехнулся. – Я совсем не буду вам мешать. Обещаю! Просто у меня так много вопросов о Серых Стражах. Мама рассказывала мне кое-что, и она сказала, что мой отец был Стражем. Спасибо, сир Алистер! – Киран развернулся и умчался прежде, чем мать успела его отчитать. Несколько долгих ударов сердца Морриган и Алистер стояли в молча, обдумывая то, что только что произошло, прежде чем Алистер нарушил тишину. – Так, – прошептал он, – ты сказала ему, что его отец был Стражем? Что еще он знает – о том, как появился на свет? Морриган агрессивно развернулась к Алистеру, но сдержала свое язвительное замечание, когда увидела выражение страдания на его лице. – Я... я сказала, что его отец был хорошим человеком. Я подумала, что ты этого заслуживаешь. – Всплеснув руками в нехарактерном для нее волнении, она продолжила: – Он знает, что несет в себе душу Древнего Бога, но не знает, как это произошло. – Глаза Морриган умоляли понять ее. – Он обычный мальчик – настолько обычный, насколько это вообще возможно, учитывая то, чем он обладает, и я не хотела еще сильнее усложнять ему жизнь. Алистер отвлекся на секунду, чтобы обдумать ее реакцию – как быстро она кинулась защищать сына, оберегать его, – это была материнская реакция, и часть веса, который он таскал на своих плечах все эти десять лет, скатилась на землю. Приятно было знать, что мальчика любят, что о нем заботятся. Что Морриган не обращается с ним, как с товаром, подобно тому, как Флемет обращалась с ней. – Он изменил тебя, – пробормотал Алистер. Морриган глумливо усмехнулась и цокнула языком: – Не говори глупостей! – она скрестила руки на груди и поджала губы. Алистер рассмеялся: – Ты права, не совсем. Это твое знаменитое выражение лица «я собираюсь отругать Алистера за то, что он такой идиот» никуда не делось. Морриган удивленно приоткрыла рот и хмыкнула, но быстро пришла в себя. – Тебе делает честь то, как хорошо ты себя знаешь, – лукаво ответила она, высокомерно вскинув бровь. Алистер фыркнул, услышав, как эта фраза повторилась много лет спустя, и нежно улыбнулся ей. Вероятнее всего, они никогда не станут друг для друга теми, кого можно было бы назвать друзьями, но и врагами они больше не были. – Ну, мне пора идти. Я оставлю тебя в саду, Морриган. Доброго дня. Алистер быстро кивнул и развернулся на каблуках, не подозревая, что Морриган подняла руку, чтобы остановить его, но тут же опустила снова, прежде чем он успел бы это заметить. Как только Алистер скрылся из виду, она тяжело вздохнула и мысленно отругала себя. Будь проклята ее глупая гордость.