Рубиново-красный

В течение нескольких следующих дней Алистер много времени проводил в саду с Кираном, делился с ним историями и рассказывал об Ордене – за исключением секретных моментов, наподобие Присоединения. Морриган всегда держалась рядом – достаточно далеко, чтобы Киран не чувствовал постоянного давления, но достаточно близко, чтобы при необходимости вмешаться и сменить тему или не дать Алистеру рассказать слишком непристойную историю. Но в целом они оба вели себя наилучшим образом. Алистер задавал Кирану вопросы о его учебе и времени, проведенном при орлесианском дворе. Морриган с гордостью могла сказать, что ее сын хорошо воспитан, уравновешен и достаточно благоразумен, чтобы не распространяться о своих занятиях. Вероятнее всего, Алистер не стал бы возражать, но учитывая его обучение на храмовника, она не хотела делать акцент на том, что его сын был отступником. Было так странно наблюдать за их взаимодействием. Много лет она была единственным родителем Кирана, и, хотя мальчик понятия не имел, что разговаривает со своим отцом, связь между ними была неоспорима. В первый день Алистер казался довольно неловким, но чем больше времени он проводил с Кираном, тем легче становились их беседы. Морриган не могла сказать, почему наблюдение за тем, как они шутят друг с другом или делятся взаимной любовью к истории, удивляет ее или вызывает трепет. Киран даже попытался научить Алистера играть в шахматы, но Морриган лишь покачала головой. Мальчик даже не подозревал, насколько его собеседник безнадежен в области логистики и тактики. Сегодня к ним за игрой присоединился Каллен, пытавшийся помочь Алистеру, но это явно было бесполезно. Каллен вскинул руки, признавая поражение, глядя на то, как десятилетний мальчик в пух и прах разбивает защиту Серого Стража. Морриган рассмеялась над этой сценой, но под пристальным взглядом Алистера вернулась к своей книге, стараясь хихикать тише. Она слушала, как Киран и Каллен обсуждают стратегию, и заметила, что Алистер присоединился к ней на скамейке, только когда он негромко кашлянул. Страж провел рукой по волосам и поморщился. – Я хотел поблагодарить тебя – за то, что ты позволила мне провести с ним время. С Кираном. Он произнес имя мальчика с такой тоской, что у Морриган все внутри сжалось по причинам, о которых она не готова была думать. – Ты... не должен меня благодарить. Ты не представляешь, как много для него значат эти встречи, – она повернулась к сыну, занятому стратегической игрой с Командераом, и с тревогой заломила руки. – Я боюсь того, что твой уход сделает с ним. Алистер зажмурился и сжал кулаки. – Да, я тоже беспокоюсь об этом. – Он откашлялся и подвигал челюстью. – Никогда бы не подумал, что скажу это, но я думаю, что держать его подальше от меня было верным решением. Таким образом, если... со мной что-то случится, он потеряет только забавного Серого Стража, с которым познакомился в детстве. Он не потеряет... – у Алистера перехватило горло, и он не смог закончить фразу. Морриган сочувственно посмотрела на него: – Я... я никогда не хотела причинить тебе боль... любому из вас. Я... сожалею... если сделала это. Но я думаю, ты прав – оно и к лучшему. Снова обретя голос, Алистер пробормотал: – Ты проделала с ним отличную работу. Он удивительный мальчик. – Не такой, которого могла бы вырастить женщина, подобная мне? Алистер покраснел, когда Морриган уставилась на него, заломив бровь. Затем она вздохнула: – Мой ребенок не будет расти на болоте, лишенный контакта с внешним миром. Я поклялась, что никогда не стану такой, как Флемет. Его ладонь мягко опустилась на ее руку, лежащую на скамейке. – Ты и не стала. Морриган вздрогнула от этого прикосновения, но Алистер все же оставил свою ладонь еще на несколько секунд, чтобы подтвердить искренность своих слов. Наконец, она кивнула и скривила губы в легчайшем намеке на улыбку. Он убрал руку и заерзал на месте, не зная, что делать с собой теперь, когда слова были сказаны. – Завтра я буду занят. Кирану я скажу сам, просто хочу, чтобы ты тоже была в курсе. Мы отправляемся в Адамант через два дня, так что мне нужно закончить последние приготовления перед отъездом. Сердце Морриган пропустило удар, она посмотрела на Кирана. – Понимаю. Я сделаю все возможное, чтобы подготовить его. – Она сделала глубокий вдох: – Алистер, несмотря ни на что, я... я благодарна тебе за то, что ты согласился... что у меня сейчас есть Киран, благодаря тебе. – Она с трудом сглотнула и сумела посмотреть прямо в его теплые медовые глаза. – Спасибо, – прошептала Морриган. – Клянусь, я буду защищать его. Алистер грустно улыбнулся, теперь он выглядел в точности, как усталый Страж, которым и являлся: – Я знаю это, Морриган. Алистер встал и рассеянно отряхнул брюки, собираясь с духом, чтобы поговорить с Кираном. Он пододвинул третий стул ближе к столику и развернул его, прежде чем оседлать, чтобы посмотреть, кто победит в этой битве. Алистер с улыбкой наблюдал за игрой, никак не комментируя ходы, терпеливо ожидая окончания, чтобы сообщить новость мальчику, который был его сыном. Он и помыслить не мог, что сможет считать ребенка, которого породил вместе с Морриган, своим сыном. Но сейчас в глубине души Алистер чувствовал это – ту связь, которая соединяла их через кровь и схожую манеру поведения. О, да, он замечал, как выражение его собственного лица порой отражается на лице мальчика, но держал свои чувства при себе. Украдкой покосившись на Морриган, Алистер заметил, что хотя она и смотрит в книгу, но время от времени подозрительно вытирает глаза. Они оба знали, что это может быть конец: либо он погибнет в бою, либо проживет достаточно долго, чтобы ответить на Зов и погибнуть на Глубинных Тропах. Если же не произойдет ничего из этого, он станет самым счастливым королевским бастардом во все времена, хотя последний вариант слишком маловероятный. Он уже передал Лелиане свои прощальные письма, которые та, со слезами на глазах, обещала отправить адресатам, если он не вернется. Затем Алистер целомудренно поцеловал ее в губы, прошептав, что это на удачу. Он был благодарен за то, что она сдерживала рыдания, пока он не спустится хотя бы до середины лестницы, но звук, все же донесшийся до него сверху, заставил запнуться, когда каменные ступени начали расплываться перед глазами. И все же ему удалось благополучно спуститься вниз и добраться до своей комнаты, прежде чем он позволил собственным слезам пролиться. Алистер быстро заморгал, чтобы сдержать слезы, угрожающие вернуться, стараясь заменить накатывающие эмоции радостью от того, что Киран победил Командераа. Это была тяжелая партия, оба игрока оказались отличными стратегами, рассматривающими все возможные варианты на три-четыре хода вперед. Каллен хлопнул Кирана по спине, рассыпаясь в сердечных поздравлениях, и пообещал чуть позже принести ему песочного печенья. Как только Каллен ушел, Алистер собрался с духом, чтобы заговорить. – Киран, я хотел сказать тебе, что уезжаю через пару дней. Завтра меня не будет, так как мне еще нужно собрать вещи в дорогу. – Он откашлялся, пытаясь избавится от комка в горле. – Я хочу, чтобы ты знал, насколько мне нравилось проводить время в твоем обществе. Ты очень умный мальчик, и я знаю, что твоя мама очень гордится тобой. Киран мягко улыбнулся. – Но теперь ты должен мне кое-что пообещать, как мужчина мужчине. – Алистер заметил, как Морриган чуть наклонилась в их сторону, чтобы лучше слышать. – Ты должен пообещать мне усердно учиться и, самое главное, слушаться свою маму. Она знает, что для тебя лучше, и всегда будет оберегать тебя. Киран медленно кивнул и задумчиво посмотрел на Алистера: – Ты давно знаешь мою маму? Алистер кивнул, слабо улыбнувшись. Мальчик украдкой покосился на маму и, увидев, что она занята книгой, решил, что она не услышит, но все же понизил голос до шепота. – Ты знал моего отца? Мама не хочет говорить о нем. Она всегда плачет, когда я спрашиваю. Алистер заметил, как книга, за которой пряталась Морриган, начала мелко подрагивать, но все же осторожно ответил: – Да, я знал его. – Они любили друг друга? Были... были ли они счастливы вместе? Мальчик сжал кулаки, его нижняя губа дрожала. Порой было легко забыть, что он еще совсем ребенок – с детскими чувствами и детскими надеждами и мечтами, несмотря на все эти дела с душой Древнего Бога – Ах, серьезный вопрос, – Алистер вздохнул. – Я не знаю, должен ли отвечать на него, Киран. Только твоя мама может рассказать тебе, что было у нее на сердце, но я могу сказать тебе вот что: я точно знаю, что она сделала его очень счастливым. Золотистые глаза Кирана сияли, как полированная бронза, мальчик пододвинулся на самый краешек стула, чтобы не пропустить ни слова: – Как? Как она сделала его счастливым? Алистер тепло улыбнулся, а затем ответил с широкой усмешкой: – Тем, что подарила ему тебя, конечно! Он всегда грустил от того, что не мог остаться и посмотреть, как ты растешь, но жизнь Стража нелегка. У него были обязанности, которые он должен был выполнять, и от которых не мог уйти, как бы сильно он этого ни хотел. Рука Морриган дрожала настолько заметно, что он был почти уверен – сейчас она отшвырнет эту прокля́тую книгу и выдаст, что подслушивала разговор с самого начала, но она этого так и не сделала. – К тому же, она преподала ему ценный урок: никогда не суди о человеке, пока не познакомишься с ним поближе. Киран кивнул, переваривая все услышанное, а Морриган взглянула на Алистера поверх книги удивленно и с недоверием. Он улыбнулся им обоим с бо́льшей уверенностью, чем чувствовал на самом деле, и поднялся со стула, собираясь уходить. Киран тоже встал и, секунду поколебавшись, коротко обнял его и убежал в сторону своей комнаты. Как только мальчик ушел, Алистер почувствовал такой же удар в живот, что и несколько дней назад, и приложил массу усилий, пытаясь удержать обед в желудке. Не говоря больше ни слова, он быстро и целеустремленно зашагал через сад, оставив позади совершенно разбитую Морриган. Остаток дня Алистер потратил на то, чтобы привести в порядок свое снаряжение. Он трижды проверил оружие и доспехи на малейшие следы износа, но больше ему особо нечем было себя занять. С разочарованным вздохом, он решил разыскать Каллена или Хоука, чтобы пройтись по планам сражения – в очередной раз. Сейчас Алистер просто не мог остаться наедине со своими мыслями. И он знал, что не было ничего более бессмысленного, чем планы сражения, и никого, кто мог бы утомить его этим сильнее, чем Командера, так что, посмеиваясь про себя, Алистер направился к башне Командераа. Он провел остаток вечера, в десятый раз выслушивая объяснения Каллена о том, что он лично откалибровал каждый требушет, и обсуждая маршрут движения. К тому времени, как он покинул кабинет Каллена, ужин уже закончился. К счастью, это означало, что ему не пришлось снова столкнуться с Кираном и Морриган, но к несчастью он чувствовал себя ужасно голодным. Вздохнув, он отправился в свою комнату, собираясь написать еще несколько прощальных писем, прежде чем заглянуть на кухню, чтобы попытаться выпросить у служек какой-нибудь еды. Открыв дверь, он обнаружил на столе блюдо с едой, едва теплый эль и записку.

«Я полагаю, ты прячешься. Обычно ты так поступаешь перед крупными сражениями, но я не хотела, чтобы ты ложился спать голодным. Я отложила для тебя немного прекрасного орлесианского сыра! Пожалуйста, поспи сегодня ночью. Мы встречаемся в командном зале завтра в восемь утра. Л.»

– Спасибо, Лелиана, – прошептал он в тишине комнаты. Наевшись и выпив весь эль, Алистер устало скинул одежду, оставив ее валяться кучей на каменном полу. Забравшись голым в постель, он вознес молитву Создателю о том, чтобы ему удалось поспать сегодня, несмотря на Песню.