Тёмные воды

      Голова раскалывалась так, словно череп одновременно прошивали десятки острых игл. Пэнси разлепила глаза и тут же прищурилась от яркого света, заползшего в окно её маленькой квартиры. Казалось бы, Англия, конец сентября. Ну какое к чёрту солнце?       Она облизнула пересохшие губы и нащупала волшебную палочку на прикроватной тумбе.       — Акцио, вода.       Из кухни прямо в руки прилетел заботливо оставленный ею самой стеклянный стакан. Стоило влаге коснуться горла, Паркинсон едва не простонала от наслаждения. Вероятно, пятый бокал вина прошлой ночью был лишним.       Босые ноги коснулись пола. Поёжившись от холодного воздуха спальни, Пэнси пониже натянула рубашку, накинутую на голое тело. Едва не врезавшись в комод, она отворила дверцу шкафчика и принялась перебирать пальцами пробки плотно стоящих друг к другу в нём зелий. Нащупав нужный пузырёк, Паркинсон тут же опрокинула в себя содержимое и скривилась от горечи.       — Стоило бы почаще напоминать себе о вкусе антипохмельного зелья перед тем, как пить вино, — хрипло пробурчала она себе под нос и утомлённо опустилась на диван в гостиной.       Как только состояние медленно начало приходить в норму, а перспектива выйти из дома перестала быть ужасающей, Пэнси облегчённо вздохнула и растянулась на диване, вспоминая предыдущий день. Посещение Мунго, пресс-конференция и, конечно же, причина утреннего похмелья — проклятый Поттер с его проклятыми чувствами.       Именно последнее воспоминание сейчас вызывало тревогу ещё большую, чем вчера, когда она ввалилась в свою квартиру и долго всматривалась в зеркало в ванной, даже не задумавшись о том, чтобы снять плащ. Кого она хотела увидеть в отражении? Женщину, оставившую прошлое там, где ему полагалось быть? Что ж, в таком случае она с треском провалилась, ведь из зеркала на неё глядела та самая до смерти перепуганная Паркинсон, у которой под ногтями вместе с грязью и копотью смешалась кровь. Не её кровь.       В следующий момент она трясущимися руками наливала в бокал вино, расплескав треть порции на потёртом журнальном столике. Только бы стало легче. Глушить боль алкоголем не входило в её планы, она даже считала таких людей слабыми и жалкими, но в моменте, чувствуя, как страх подкрадывается к горлу, Пэнси хотела это прекратить. Просто забыться.       Воспоминания всё равно настигли её, как бы она ни старалась. Лёжа в постели и видя, как расплывается перед глазами потолок, Паркинсон впервые жалела себя. Не ту себя, которая была взрослой уверенной в себе женщиной и настоящим профессионалом своего дела.       Она жалела глупую маленькую девочку, которая рыдала где-то в руинах замка, обнимая то, что осталось от её любви. Всего лишь тело: кожа, кости, сухожилия, всё ещё тёплые щёки с багровыми разводами и россыпь родинок у виска. Ей в самой уродливой и эгоистичной форме хотелось сохранить хотя бы это. Даже стоя у свежей вырытой могилы, она не могла поверить: всё, что осталось от Тео, будет погребено в деревянной коробке под землёй.       Зачем он нужен глине, почве и червям? Он нужен здесь, ей.       Пэнси очень сильно хотелось обнять эту несчастную девочку, а потом взять её за плечи, хорошенько встряхнуть и сказать: «Ты это переживёшь». Но она не могла, и было некому. Поэтому девочка выросла, пронеся с собой одну простую, но такую значимую истину: чувства непременно приводят к боли.       Паркинсон осторожно прикоснулась к губам, будто там всё ещё должен был быть отпечаток поцелуя. Она чувствовала, как где-то глубоко внутри тлеет зарождающаяся злость.       Какого чёрта она позволила себе сказать то, что сказала? И Поттер тоже хорош. Как он посмел так с ней поступить? Мерлин, с ними. Что теперь будет с ними?       Медленно выдохнув, Пэнси встала с дивана и начала ходить кругами по комнате. Чтобы хоть чем-то занять руки, она сложила рабочие бумаги на письменном столе в аккуратную стопку и приоткрыла окно, впуская прохладу. Сброшенные второпях ботинки и скомканный плащ вернулись в прихожую, а пустые бутылки полетели в мусорку.       — Тергео. — Паркинсон взмахнула палочкой — и раздражавшее её засохшее пятно вина исчезло со стола.       От вчерашнего срыва не осталось ни следа. Жаль то же самое нельзя было сделать с собственными мыслями.

***

Nothing but Thieves — Six Billion

      — Левикорпус! — Паркинсон взмахнула палочкой, и манекен взмыл под потолок тренировочного корпуса. — Диффиндо! — На гладкой поверхности куклы появились глубокие рваные порезы. — Десцендо.       От каждого яростного движения её палочки манекен со всей силы бился об пол, пока окончательно не развалился на части. Пэнси устало села, смахнув прилипшую к мокрому лбу чёлку рукой.       Голова куклы покатилась по полу, уперевшись в ножку стола, на котором было разложено снаряжение: всевозможные клинки, перчатки из кожи дракона и защитные амулеты.       Под кожей бурлила невысказанная злость, требовавшая немедленного выхода. Она думала, что тренировка поможет, но не помогла. Пэнси отмахнулась от глупой мысли, возникшей в голове. Даже если она наколдует манекену проклятые круглые очки, это не сработает. Бездушная кукла отнюдь не была объектом её злости.       — Репаро. — Пэнси лениво махнула палочкой, и оторванная голова поползла обратно к куче собиравшихся воедино конечностей манекена.       Услышав шорох, Паркинсон тут же обернулась, увидев Поттера. Он молча подпирал своей спиной стену зала и смотрел на неё. Сжав зубы, она поднялась на ноги и встала в стойку.       — Кажется, кукла — это не то, что тебе нужно, — послышался приближающийся к ней голос. — Может, хочешь потренироваться с живым соперником?       — Валяй, — бросила она, опустив взгляд на свои руки. Поправила кожаные перчатки, проверила, как плотно сидят на бедре ножны, — лишь бы не смотреть ему в глаза.       Гарри снял плащ и положил его на стол со снаряжением, а затем, немного подумав, скинул перчатки, оставшись в одной рубашке и брюках. Он сжал в руке палочку и встал напротив Пэнси. Она же, не найдя лишнего повода сбежать от его взгляда, наконец посмотрела на Поттера. Его волосы были немного растрёпаны, а рубашка помята, словно он в последний момент достал её из шкафа. Под глазами она заметила уже ставшие привычными на его лице тени от недосыпа.       — Так и будешь смотреть? — спросил он, прищурившись. — Или начнём?       Паркинсон сделала шаг назад и, не мешкая ни секунды, наложила на него невербальный Петрификус. Гарри ожидаемо отбил заклятие и запустил в неё Эверте Статум. Отскочив от проклятия буквально за момент до столкновения, Пэнси подняла в воздух стул, до этого стоящий у стены, и кинула тот в Поттера.       Откатившись, он отбил её взрывающее заклятие и палочкой направил лежащие на столе клинки в сторону Паркинсон. Девушка выставила щит, но этого было достаточно, чтобы воспользоваться её заминкой.       — Инкарцеро! — Гарри взмахнул древком — и невидимые верёвки опутали её локти, прижав их к телу. Волшебная палочка покатилась в сторону, и Пэнси упала на каменный пол. Это падение едва не выбило весь воздух из лёгких.       Она сжала зубы и яростно вздохнула, пытаясь пошевелиться и высвободиться, но верёвки не давали поблажки. Поттер подошёл к Паркинсон и опустился на колено, склонившись над ней.       — Плохо. Очень плохо, — Гарри провёл кончиком палочки по её горлу. — Я мог бы воспользоваться твоей медлительностью. Один порез — и всё кончено.       Как только она почувствовала, что его Инкарцеро ослабло, пошевелила кистью и моментально вытащила клинок из ножен, прижав лезвие к его боку.       — А я могла бы воспользоваться слабостью твоей концентрации на чарах.       Кончик лезвия прошёлся по ткани его рубашки. Гарри улыбнулся и проговорил:       — Хочется, правда?       — Что? — Она нахмурилась.       — Ранить. Давай, не стесняйся.       — Пошёл ты, — выплюнула Пэнси, поднявшись на ноги. Она спрятала клинок обратно в ножны и сняла перчатки, чувствуя несущийся по венам адреналин.       «Хочется. Охренеть как хочется».       — Легче? — спросил Гарри, убрав палочку в кобуру.       — Немного, — выдохнула она, повернувшись к нему. — Но недостаточно. Зачем ты пришёл?       На его лице отразилась непонятная ей эмоция. Что-то между разочарованием и смирением. Паркинсон подошла к столу, забрала свою кобуру и принялась возиться с заклёпками, закрепляя их на бедре. Хотелось не смотреть в его сторону, просто притвориться, что Поттера здесь нет и никогда не было. Убедить себя, что он пришёл сюда не потому, что видит её насквозь и знает, какие чувства она сейчас испытывает.       — Утром получил от Гермионы письмо. Она прибудет в Министерство с минуты на минуту, так что не задерживайся, — отчеканил он. — Буду ждать тебя в кабинете.       Он забрал плащ и перчатки, даже не взглянув на неё, а затем исчез из зала так же быстро, как и появился.       Салазар, у неё была работа. Ей нужно было сосредоточить своё внимание на деле, а не на том, что она чувствовала по отношению к Гарри. Тонуть в разъедающих мысли эмоциях также не входило в её планы, но это, чёрт возьми, происходило. А самым поганым во всей этой ситуации был тот факт, что она сама её и создала. Ей стоило бы помолчать. Просто закрыть свой рот на побережье, не озвучивать те глупые мысли, которые привели её к тому, где она оказалась сейчас.       Разозлившись на саму себя, Паркинсон скинула со стола клинки. Те громко звякнули по полу, а за ними на зал опустилась оглушающая тишина.

***

      Сделав глубокий вдох, Пэнси толкнула дверь кабинета и бросила взгляд на Поттера и Грейнджер, склонившихся над пергаментами. Гермиона подняла глаза от бумаг и вежливо улыбнулась.       — Привет, Пэнси. Ты как раз вовремя.       — Неужели? — Она опустилась в кресло у стола Гарри и закинула ногу на ногу, сложив руки на груди. — Не знала, что наш кабинет теперь проходной двор.       Гермиона в ответ лишь поджала губы и промолчала, а Поттер вперил острый взгляд в щёку Паркинсон. Она намеренно не смотрела на него в ответ, всё ещё чувствуя обжигающее раздражение.       Прочистив горло, Гарри начал:       — Гермиона как раз собиралась рассказать о зелье, так что…       — Да, — перебила она, взяв в руки бумаги. — Вчера я провела анализ, позволяющий определить состав зелья. Спорыш, алихоция, лирный корень, вода из реки Лета и корень мандрагоры… По отдельности — абсолютно безобидные ингредиенты, но вот вместе могут дать непредсказуемый эффект. — Грейнджер достала последний листок и неуверенно потеребила его в пальцах. — К тому же, я обнаружила ещё один компонент. Это глаз сниджета.       Поттер, сложив руки на столе в замок, внимательно слушал, пока Гермиона не замолчала.       — Что это значит? — спросил он.       — Подожди… — В глазах Пэнси мелькнул интерес, она наклонилась и заглянула в записи Грейнджер. — Ты не шутишь? Сниджеты практически вымерли и охраняются министерствами всех стран.       — Нет ничего, что нельзя было бы купить на чёрном рынке, — ответила Гермиона. — Это ужасно и негуманно. Но важно не это, а то, каким эффектом обладает глаз сниджета. — Она положила бумаги на стол, а Гарри и Паркинсон склонились над ними. — Этот ингредиент может оказывать влияние на нейроны в миндалевидном теле мозга. — Заметив нахмуренные взгляды, Гермиона поспешила пояснить: — Проще говоря, влияет на психику. Непредсказуемо.       Паркинсон откинулась на спинку кресла. Внезапно невыносимо захотелось покурить.       — То есть это оно? То, что мы искали? — спросил Поттер.       — Не берусь судить на сто процентов, но, кажется, что да. Такое сочетание действительно может вызывать неконтролируемые приступы агрессии. Я покопалась в своих книгах и изучила случаи применения сниджетов в зельеварении. Целители пытались использовать компоненты сниджетов в лечении, но в конечном итоге отказались от исследований, потому что результаты были неутешительными.       Гарри взял со стола пергамент и переписал на него компоненты зелья, а затем закрепил на импровизированной доске за столом Паркинсон.       — И что это нам даёт? — спросила Пэнси, массируя виски. — Какой-то псих сварил «Эридан», стал толкать его в Лютном… — Пока она говорила, Поттер размещал на стене клочки пергаментов, пытаясь восстановить хронологию. — Гарри купил его, а потом сошёл с ума в Косой аллее. Для чего это всё?       — Должна быть какая-то причина, — пробормотала Грейнджер. Она встала из-за стола и подошла к Гарри, который напряжённо вглядывался в свои надписи. — Вы уже изучили списки пострадавших?       — Да. — Пэнси махнула рукой. — Никаких связей между ними нет, как минимум на первый взгляд. Это не то. Должно быть что-то другое. Должна быть логика, но я её не вижу.       Гермиона кивнула и стала наворачивать круги по кабинету, ещё больше нервируя и так напряжённую Паркинсон.       — А в последнее время не происходило ничего необычного? — Грейнджер остановилась на месте и нахмурилась. — В Министерстве, например. Да и вообще. Может быть, мы сможем оттолкнуться от этого.       — Нет, — наконец подал голос Гарри. Он обернулся к девушкам, и Пэнси заметила, каким мрачным был его взгляд. — Разве что…       — Отдел тайн? — закончила его мысль Паркинсон.       Он кивнул.       — А что с ним? — Гермиона села на кресло напротив и подпёрла подбородок кулаком.       Пэнси даже не успела раскрыть рта, как Поттер проговорил:       — Робардс жалуется, что невыразимцы запросили ещё больше авроров для охраны отдела, именно поэтому мы не можем охватить много территорий в процессе патрулирования. Для Министерства деятельность Отдела тайн — в приоритете, поэтому Гавейн беспрекословно предоставляет им людей, хоть и явно недоволен. Там что-то происходит, но мы не знаем, что именно. Зачем охранять Отдел тайн? Авроры явно нужны там не просто так.       — Значит, нужно узнать, что там происходит, — выпалила Грейнджер. — Это будет сложно, но необходимо. Пока эти бесцельные стычки на улицах выглядят как попытка отвлечь внимание от чего-то большего, тебе так не кажется?       Паркинсон молча следила за этими двоими, всё больше распаляясь в своём недовольстве. Её бесил загоревшийся азартом взгляд Гермионы и то, как Гарри слишком беспечно поведал ей о внутренних делах. Она не была аврором, с какой стати он решил, что стоит посвятить её в расследование?       — Я попробую разузнать хотя бы что-то, — ответил Поттер. — Это неплохое начало. Уже лучше, чем ничего.       — Может, стоит отправить сову Малфою? — процедила Пэнси.       — Что? — нахмурился Гарри. — При чём тут он?       — А у нас тут разве не собрание старых друзей? Может быть, Драко тоже интересно узнать все детали расследования, — елейным голосом ответила она. — Не мелочись, Лонгботтома и Уизли тоже пригласим.       — Давай обсудим это потом. — Пэнси видела, что он зол. Видела, как напряглись его скулы и сжались кулаки в кармане брюк. Это ощущалось приятно, словно ей наконец удалось вкусить хотя бы немного превосходства.       — Я, наверное, пойду, — бросила Гермиона, поднимаясь с кресла. — Свои заметки оставлю тут на случай, если нужно будет к ним вернуться.       — Стой…       Поттер сделал шаг к ней.       — Мне всё равно уже пора. — Она вежливо улыбнулась. — Держи в курсе и пиши, если понадобится помощь. Пока, Паркинсон.       Пэнси молча кивнула. Кратковременное чувство победы улетучилось, сменившись чем-то тяжёлым и давящим.       Как только Гермиона скрылась в коридоре, Гарри перевёл взгляд на Пэнси.       — Что на тебя нашло?       — Я думала, гражданским запрещено участвовать в расследованиях, — невозмутимо ответила она.       — Ты знаешь, что нам нужна её помощь. Без Гермионы мы не продвинемся дальше. Она мой друг, я ей доверяю. А значит, можешь и ты.       Поттер встал из-за стола и начал размещать на доске принесённые Грейнджер бумаги по зельям. Его плечи были напряжены. Паркинсон видела, что он тоже раздражён, но уже не могла отказать себе в удовольствии вывести его из себя. Очень сильно хотелось подлететь к нему, схватить за плечи, встряхнуть, заглянуть в глаза и спросить, какого чёрта он так спокоен. Неужели ему не страшно от того, как всё между ними стремительно меняется?       — Ну конечно, — выплюнула она. — Вместо того, чтобы просто забрать у неё бумаги, ты решил посвятить её во все детали, просто по старой памяти.       Она знала, что ведёт себя глупо. Знала, что намеренно делает ему больно, заползая острыми ногтями под кожу Гарри, чтобы оставить там глубокие шрамы, собирающиеся в слова: «Я так боюсь».       — Только не вымещай злость на Гермионе за то, что я посмел тебя поцеловать. — Он обернулся. Об остроту его взгляда можно было порезаться, если не осторожничать — и как раз этого ей сейчас хотелось меньше всего. — Наказывай меня, не её. Я ни о чём не жалею и не собираюсь делать вид, будто ничего не было.       — А зря, — бросила Пэнси, вставая из кресла.       Ей срочно нужно было покинуть этот душный кабинет, который давил на неё своим весом. Мерлин, ей очень нужно было оказаться подальше от Гарри, чтобы собраться с мыслями и подумать о том, что будет дальше. Она не могла ясно соображать, когда он смотрел на неё вот так — с болью и сожалением на лице, будто понимал её.       Её рука, потянувшаяся за плащом, замерла, когда за спиной раздался смешок. Этот звук прозвучал в тишине кабинета словно звонкая пощёчина.       — Ты всегда так поступаешь, да? — спросил он. Паркинсон обернулась и едва не пошатнулась от того, как бесшумно он оказался слишком близко к ней. — Бежишь прочь, стоит малейшему неудобству нарушить привычный порядок вещей в твоей жизни. Мне напомнить, что это именно ты завела тот разговор? — Пэнси молча сглотнула, попятившись назад. Её лопатки коснулись стены кабинета, а Гарри сделал шаг к ней, отрезав пути отступления. Больше некуда было бежать. — Именно ты вывалила на меня свои чувства, а потом сбежала, поджав хвост. Если хочешь знать, я не просил всего этого, но вот мы здесь. Что дальше?       — Я не бегу от неудобств, — процедила Паркинсон.       — Разве? — тихо спросил он, проведя тыльной стороной ладони по её щеке. Пэнси вздрогнула, прикрыв глаза. — Тогда чего ты хочешь?       Она вздохнула, заглядывая вглубь своих мыслей. В голове творился абсолютный бардак из спутанных в клубок чувств: вина, страх, любопытство, желание.       Озвученный им вопрос крутился в голове, словно заевшая на граммофоне пластинка. Чего ты хочешь?       «Скрыться от твоего взгляда. Перестать чувствовать разъедающую мысли вину. Оттолкнуть и окончательно сжечь мосты. Остаться и посмотреть, что будет дальше. Тебя».       — Не знаю, — тихо озвучила вслух.       Гарри шумно вздохнул. Прикосновение его руки исчезло — и стало так паршиво на душе, что хотелось выть.       — Когда узнаешь, я буду здесь, — ответил он и молча отошёл.       Паркинсон ещё пару мгновений не двигалась, а затем открыла глаза. Поттер вернулся к рабочим бумагам, не поднимая взгляда и всем своим видом давая понять, что разговор окончен. На сегодня.

Cigarettes After Sex — Cry

      Дрожащими руками Пэнси схватила свой плащ и хлопнула дверью кабинета. Она быстро шагала к лифту, на ходу смахивая непрошенные слёзы с горящих щёк.       Всё раздражение, которое бурлило в ней с самого утра, испарилось, оставив лишь отвращение и жалость к самой себе. Пора было признаться, что она настоящая трусиха. Напускные равнодушие и порой даже безрассудство, которые она со всем рвением демонстрировала в работе, рушились, когда дело доходило до личной жизни.       Добравшись до точки аппарации, Паркинсон через секунду оказалась на южном побережье в Дорсете. Как только ноги коснулись пожухлой травы обрыва, она обессиленно опустилась на землю и спрятала лицо в ладонях, всхлипнув.       Холодный порыв ветра подхватил её волосы, растрепав, и Пэнси пригладила их руками, подняв голову к небу.       Она хотела быть нормальной. Правда. Ей хотелось наконец-то сдаться, перестать бороться и попробовать впустить Поттера в свою жизнь, но проклятая вина хватала её за грудки и мерзко шептала на ухо: «Предательница».       Паркинсон шмыгнула носом и резко вытерла слёзы. Её спина коснулась травы, а затылок почувствовал твёрдую землю. Она наблюдала за тем, как по небу плыли хмурые тёмные облака, и думала. Думала о том, что виновата в смерти Тео. Думала о том, что предаст его и свои собственные принципы, если забудет о нём. Только вот Гарри об этом ничего не знал.       Закрывая глаза, Пэнси чувствовала, как в голове пульсировала одна-единственная мысль: она недостойна хотя бы капли спокойствия и счастья, пока Нотт лежит под тонной кладбищенской земли. Но проклятое выражение лица Поттера раз за разом всплывало под прикрытыми веками, не давая смириться с собственным поражением.       Вдалеке раздался раскат грома. Первая капля коснулась кожи, но Паркинсон продолжала лежать на траве, чувствуя, как под моросящим дождём постепенно намокает одежда.       Может быть, хотя бы дождь сможет смыть налипшую к её телу боль?