Надежда умирает последней

      Утро, день, вечер… Какая вообще разница? Они всё равно все одинаковые…       "И зачем я сюда пришёл?... А смысл, всё равно это не так важно"       "Невероятно. Даже соседи не сверлят. Сегодня первый день, когда в квартире напротив нет криков, шума и звуков избиения. Неужели время и вправду остановилось с пропажи Антона?"       Неясно, сколько часов было на тот момент, Арсений всё равно их не считал. Физически он давно проснулся, но морально умер ещё вчера, когда ему отказали в поисках.       Головная боль не давала покоя. Он не помнит, как оказался на кровати, да и не помнит, как вообще пришёл домой.       «Я зашёл в Пивоман, достал кассирше оставшиеся четыреста рублей, она протянула мне бутылку водки, я открутил у неё маленькую алюминиевую крышечку, сделал глоток… два… три и…»       И всё. На этом воспоминания мужчины закончились.       В душе была пустота, ещё и воронежская погода не давала покоя. Вторую неделю дождь. Тринадцатое декабря, а в Воронеже дождь! Даже прогноз решил подстроиться под состояние учителя.       Жители города привыкли к такой погоде, и это не новость, что даже зимой атмосфера осени продолжается. Взрослые уже начали закупать тёплые пуховики, шапки, варежки, которыми никак не могут воспользоваться. А дети же выбегают на улицу и с каждым разом всё надеются на появление первой снежинки на их языке. Новости прогноза по телевизору ничего нового не обещают, только град вперемешку с дождём, конечно же.       На самом деле, Арсений всегда был перфекционистом во всём, можно сказать - идеалом. «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт» - тоже относится к нему. Режим, с шести утра уже на ногах, заправленная постель без единой складочки, идеально выглаженная белая рубашка по праздникам и черная на повседневную носку, до невозможности аккуратно залакированная чёлка, которая никогда не поддавалась ему сразу, но всё равно сдавалась в конце. Чистые брюки, длинный галстук, чёрные очки. Вкуснейший завтрак на кухне, который словно таял во рту при одном только укусе, его хотелось смаковать вечность. И вот он такой нарядный, готовый и прекрасный идёт на свою любимую работу. Но именно сегодня что-то пошло не так.       Проснулся он ближе к обеду, хотя сам этого и не заметил. Хорошо, что смог взять отгул на эту неделю по причине некой «болезни», ведь вести уроки и ещё решать проблемы в школе он бы точно не смог. Кровать не заправлена. Одеяло комком валяется то ли на полу, то ли на кровати. Про внешность вообще стоит помолчать. Вчерашняя рубашка на нём, но только она уже не такая аккуратно и трепетно выглаженная, теперь на ней появилось немыслимое количество складок и несколько засохших пятен от алкоголя. Тоже самое произошло и с волосами. Неприятные, даже отвратительные сальные пряди падали на лоб, лицо и глаза мужчины. Брюки на нём были не до конца одеты, а галстук и подавно валялся где-то в прихожей. Как ни странно, но Арсений в этом спал. Серёга дотащил его до кровати, накрыл и ушёл, а дальше уже его проблемы. Он ведь не обязан был его переодевать как ребёнка, сам разберётся.       Зайдя в квартиру, можно было подумать, что здесь проживает убитый жизнью алкаш. Слабый и давно находящийся в запое. Вот только это был Арсений и прошёл всего лишь один день.       Попов никогда не переживал по пустякам, но и меры в алкоголе тоже не знал. Тяжело сказать, что он скучал и переживал именно из-за Шастуна. В большей мере его охватывал страх об ответственности, которую он взвалил на себя и не смог донести до конца. Учитель всегда делал все так, как нужно и даже лучше, поэтому промах, особенно такого уровня, ему был просто непостижим.       Выпил одну стопочку, вторую. Меры в алкоголе, как говорилось ранее, он не знал, поэтому, почувствовав наслаждение, Попов продолжил. Одна за другой, и Арсений уже не чувствует ни пола под ногами, ни головы на плечах, которой в принципе уже не было, как только тот взял в руки бутылку.       Атмосферу в квартире ничуть не отличить от квартиры Антона. Такой же отвратительно выворачивающий спёртый запах. Спирт и любой алкоголь до последнего могли пробить даже самый сильный насморк.       Каким бы внешним видом Попов сейчас не обладал, пугало только одно – глаза. В них была пустота… безразличие… страх? Они не излучали ничего живого, а это самое страшное. Глаза – зеркало души. В глазах пустота, значит, в душе бездна.       "И зачем мне сдался этот пацан? Мы ведь с ним даже не родственники, не близкие друзья или знакомые. Я знаю его от силы где-то месяц-два. Всего лишь! Значит и значения он для меня не имеет никакого. У него есть свои родители, пусть они за ним и смотрят. Я не обязан переживать и ломать свою жизнь из-за него."       "— Правильно? Правильно"       Проведя диалог с самим собой и удостоверившись в ответе, мужчина направился в сторону кухни, заварить себе крепкий чай, чтобы прийти хоть немного в себя.       Выпив лишь один глоток, в голову вновь ударило.       "Я взял его и обещал помочь. Я взял ответственность за человеческую жизнь и... обронил... На каком моменте я так запнулся? На каком моменте свернул не туда?"       Голова ходуном. Вечер выдался не лучше ночи, так ещё и мысли, мысли не давали покоя. Рассол, таблетки, всё бестолку.       "Надо найти Антона! Я обязан найти Антона! Я его единственная надежда. Он жив! Он жив! Я надеюсь"       Нацепив первое, что попалось под руку, он вышел во двор и направился по прямой в сторону Невской. В полиции ему отказали, поэтому обратиться к кому-то, как не к своему другу армянину, он больше не мог. Держа курс на дом Матвиенко, в голове мешались мысли тревоги. Попов не мог понять одного, что именно его зацепило в этом мальчишке?       Сославшись на ответ: «Я взял за него ответственность, поэтому тревожиться по поводу пропажи – нормально», мужчина уже подошёл к подъезду Сергея. Конечно, помочь в поисках или поимке преступника, что совершил похищение, он не мог. Но в данный момент Арсению нужно было кому-то выговориться. Ведь держать всё в себе, запивая алкоголем, учителю было уже не по душе.       Запах старого затхлого подъезда вперемешку с краской. Голова болела до умопомрачения, Арсений ничего не ел с утра, о чём сильно пожалел. В таком состоянии запах каких-либо токсинов, особенно стройматериалов, только усугубляли ситуацию.       "Краска? У них ремонт? Вот это дожили. В последний раз в доме Серёжи был ремонт ещё во времена СССР. Тогда Галина Степановна ещё была жива, она и успела застать это редкое явление"       Она умерла пару месяцев назад, и в самом подъезде тоже умерла некая жизнь. Раньше на каждом этаже на подоконнике стояли горшочки с цветами. После смерти женщины за цветами так никто и не ухаживал. Они завяли, впоследствии чего их просто выкинули. Жалкая история.       Котов тоже перестали кормить, поэтому в районе их стало меньше. Может, нашли себе другую бабушку, что будет подкармливать пушистые мордочки? Все возможно.       Лифта не было, всё же обычная старая пятиэтажка, сами подниметесь, лентяи. Головная боль, голод, запах едкой краски, лестница.       "Этот чёрт живёт ещё на самом верхнем! А может не стоило идти в таком состоянии? Нет уж, когда ему плохо, то моя квартира это и кабинет психолога, и гостиничный комплекс, и ресторан, где попробуй не подать ему красной икры. Если ему было можно, значит, и я могу себе позволить. Тем более, он мне задолжал"       Мужчина встал перед дверью и начал звонить в звонок. Несколько раз нажал на одну и ту же кнопку, немного подождал, но так ему никто и не открыл. Тогда Попов принялся стучаться. Беспрерывно тот бил дверь кулаком.       "Да где же этого хвостатого носит?!"       Арсений только было повернулся в обратную сторону, как только с обратной стороны послышался щелчок, поворот ключа, и наконец-то дверь открывается. Из неё выходит недовольный и разгневанный армавирец. Хвостик съехал набок, стоял он не то в домашних шортах, не то в трусах. — Чего долбишься? – очень грубо, негостеприимно прорычал Сергей.       Растерянный таким началом Арсений просто стоял в проходе, лишившись дара речи, пока через какое-то время не понял, что друг ждёт ответа. — Можно войти? Поговорить надо.       Матвиенко замялся, поднеся руку к глазам, начав недовольно мычать, обдумывая сложившуюся ситуацию. — Арс, ты так не вовремя, - по итогу выдал армянин. — А что-то не так? — Всё не так. У меня там дама, – более тихо, указывая куда-то в угол сказал мужчина. — Всё никак не клеилось, а тут… Ты только это, не обижайся, но сейчас не до тебя.       Учитель лишь посмотрел в пол, кивнул головой и направился в сторону лестницы. — Ты давай там, удачи, завтра прийти можешь, – продолжал вслед серый уходящему Арсению.       И дверь захлопнулась.       "Друг ещё называется. Променял человека, что всегда был рядом, помогал, когда денег не было, над унитазом держал, если тот напивался, на обычный секс"       В тот день учитель был немногословен, но напиваться в стельку больше не хотелось. След вчерашнего ещё не ушёл. И домой возвращаться тоже не хотелось, именно поэтому он лишь сел на скамейку, немного отойдя от подъезда предателя, достал из кармана наушники, включил классическую музыку для успокоения и начал думать о том, что будет делать дальше.       "А что, если он всё же покончил с собой?" - от одной только мысли становилось жутко. — "Что, если он не поверил мне, если посчитал жизнь в колонии никчёмной? Родители предали и бросили, жить негде, скоро суд, где тебе выдадут срок более, чем десять лет и на свободу ты выйдешь только в двадцать шесть или двадцать семь. Может, он посчитал, что так оно и будет? Неужели он не поверил мне? Нет, нет, Антон не такой. Но что же? Почему он не вернулся домой? Точнее, ко мне. Может, ушёл жить к Диме? Он ведь как-то заикался по дороге из участка. Я настолько ему надоел или… обидел? Точно! Обидел. Когда мы играли, он заикнулся про свою бабушку. А я, идиот, начал расспрашивать. Нет, ну ведь по лицу человека понятно, что он не хочет про это говорить. Дурак... Вот он и воспользовался моментом, когда Матвиенко отправил того за краской, убежать. Но почему же он не отвечает на звонки? Антон без телефона столько бы не прожил. А, точно, у Димы ведь телефон другой, разъём зарядки тоже. У родителей, возможно, такие же, или разъём опять не совпадал. Стоп, но ведь Антон брал с собой зарядку, он всегда её берёт. Да! Точно! Перед уходом он так настойчиво её просил, я тогда и не понял почему. Он сразу планировал уйти. Наверное, не отвечает, потому что просто хочет меня проучить. Да. Вот теперь всё разъяснилось. Только нужно будет извиниться перед ним, всё-таки я его сильно задел."       От такого переизбытка информации голова только сильнее начала болеть. Но лишь одна мысль в том, что Арсений всё разъяснил, перекрывала любой недуг и побочный эффект алкоголя. Успокоившийся Попов пошёл в сторону своего дома. Сейчас ему непременно надо выспаться и до конца протрезветь, а то с такой болью и трясучкой в голове хорошего решения не примешь. А после он уже будет думать о том, как же ему всё-таки извинится перед Антоном и загладить свою вину.