Надежда умирает последней

      Арс продолжал придерживаться своей теории.       Похоже, он сильно задел чувства парня, ведь тот даже не выходил на связь.       "Вот какое мне дело до бабушки Антона? Мальчик вырос в совершенно неблагополучной семье, с матерью, что его предала, и единственный человек, который мог поддержать парнишу, это была бабушка" - как понял Арсений.       Он накосячил, он ошибся, налажал, но в душе всё равно что-то екало от одной только мысли с упоминанием Антона. Как считал мужчина - это совесть, не более. ***       На кухне сидел поникший молодой человек. Поникший в собственных раздумьях о разрешении данной ситуации. В белую кружку с надписью «Любимому мужу», подарок бывшей жены, был налит тёмный как ночь кофе, от которого шёл сильный и густой пар. Неужели Арсению настолько стыдно, что он уже перестал чувствовать температуру вещей, заливая в себя высокоградусный кипяток?       "А что если он сейчас сидит и плачет? Он ведь только снаружи такой забитый, а внутри-то он хрупкий. Как ёжик, колючки снаружи, колются больно, но внутри-то беззащитный Антон..."       "Представляю, какого сейчас Диме. Как его родители вообще взяли к себе Шастуна? Мои бы вытолкали за дверь, посчитав это его собственными проблемами. Я нужен ему.       Может прямо сейчас пойти?       Какой же я идиот! Переживаю из-за какого-то мальчишки. Знаю его всего пару недель, а уже как мамочка перед ним. Сам придёт, не придёт, а прилетит. Кто за него будет судебные дела решать?"       "Нет, сегодня, пойду сегодня… Прямо сейчас! Документы на место жительства Димы у меня должны быть в папке учеников. Мне недавно же скидывали все данные и характеристику каждого на почту, если я не ошибаюсь".       Мужчина потянулся к ноутбуку, что лежал поодаль от него. Нажал на правую верхнюю кнопку и начал водить курсором в поисках заветной папки.       Колесников       Кипоров       Лимонов       Ладызин       Лихов       "Немного ниже…" - Попов пристально всматривался в каждую строчку с фамилиями детей и их досье, стараясь найти нужного.       Осипов       Овелов       Петроген       Позов       "Вот он!" - учитель резко навёл курсор и начал переписывать адрес проживания парня на маленький листок, что достал из кармана штанов. Переписав, он мигом начал собираться, время осталось немного, мало ли, когда семья Позовых ложится спать.       Шапка и шарф, что согревали теплом в холодную зимнюю погоду. За эти дни на улице хорошо похолодало. Снега ещё не было, но заботливым мамочкам это было только на руку. Какие родители хотят высушивать куртку своего ребёнка, мерить температуру, узнавая о том, что тот заболел, и тратиться на лекарства, когда денег итак нет. Не самая приятная роскошь, поэтому, в сравнении с детьми, мамы были вполне довольны такой погодой.       Холодный зимний ветер бил в лицо. Щёки сильно покалывало от мороза, и даже шарф не мог это побороть.       Попов шёл, в голове одно смятение. "И что я сделаю, когда приду домой к родителям Димы? «Добрый вечер. У вас проживает друг вашего сына, который в данный момент проживает у меня. Я его учитель, можно пройду?» Если бы я услышал такое от чужого мужика, что постучался ко мне посреди ночи, минимум того, что я сделал бы, это дал подзатыльник и грязными ругательствами прогнал с порога, а максимум – вызвал полицию".       Учитель мог просто позвонить парню, ведь номер так же был указан в досье ученика, но либо мужчина до этого не додумался, либо безоговорочно был уверен в своих предположениях.       Ситуация была очень запутана, но попробовать стоило. Между тем, Арсений уже подходил к дому Позова. Подъезд был закрыт, нужен чип.       Возможности зайти у Попова не было, тем более, если он позвонит по домофону в квартиру ученика, то есть вероятность, что его не правильно поймут и прогонят. Действовать надо по-другому. В голову пришла лишь одна ребяческая идея...       2.9.3. - за цифрами последовал долгий и протяжный гудок. — Да? - из домофона послышался недовольный голос пожилой женщины. — Откройте, пожалуйста, дверь, - попросил Арсений, стоящий на морозе. — А это кто? - женщина советская, просто так в подъезд не пройдёшь, ей нужны были конкретные данные, чтобы понять, правильного ли человека она выпускает в собственный дом. — Я Ваш сосед из двести двадцать седьмой.       К сожалению, здесь не получилось попасть так, как было в полицейском участке. Арсений сильно помазал, ведь женщина была уверена в информации об этой квартире. — Не ври мне, милок! Там Зинка проживает, я это уж точно знаю! Катись отсюда, пьянь, не открою! - женщина кинула трубку, но, сама не заметив от старости или невнимательности, случайно, как понял Попов, открыла дверь. — А сказала не откроешь, карга старая, - с лёгкой ухмылкой, Попов открыл железную дверь и зашёл в подъезд.       Приятный подъезд, с зеленью на каждом этаже, без кошачьих испражнений и мисок, как бывало в доме армянина. Очень культурное помещения для воронежской жизни.       Мужчина дошёл до нужного этажа. "Момент Х. Попытка не пытка. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского" - какие только фразы и пословицы не лезли в голову учителя. Страх и переживание. Голова идёт кругом. "Если его здесь нет, то я не знаю, что делать".       Мужчина стучится в дверь квартиры номер двести тридцать пять. Тихие шаги перерастают в более громкие и шаркающие по полу. Ключ поворачивается в левую сторону. Ручка двери выгибается вниз и возвращается в прежнее положение. Дверь открывается, и из неё высовывается голова младшего Позова. — А... Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Не ожидал Вас здесь увидеть. Что-то случилось? - парень был немало удивлён увидеть своего преподавателя перед дверью собственного дома. — Дим, привет. Антон сейчас с тобой? - Арсений был довольно нервным, что заметил "младший" — В каком плане «со мной»? - на лице Позова было недоумение. Он просто не мог понять, что от него сейчас требует Попов. — Вдруг гуляет или в магазин ушёл. — Арсений Сергеевич, я Вас не понимаю. Как я могу знать где он? — Он ведь с тобой сейчас проживает? - с надеждой в глазах спросил мужчина. — Нет.       В этот момент внутри Попова все похолодело. Земля под ногами провалилась. Он не чувствовал ничего, ни дверного косяка, ни ручки двери, за которую в данным момент держался. Вся картинка словно поплыл перед глазами, начиная размываться. — Что-то не так? - Позов заметил столь резкую перемену эмоций учителя, что его немало напрягло. — Д-Дим... А ты не знаешь, где он сейчас? - в глазах была прежняя надежда: "Может, он знает!". — Нет. Разве он не с Вами сейчас живет?       Арсений взглянул на Позова, говоря своим глазами всё, что только можно. Их тишину прервал громкий женский голос, доносящийся из соседней комнаты напротив входной двери. — Димочка, ты с кем там разговариваешь? Если это опять какой-то опрос, то прогоняй их всех. — Нет-нет, мам, это мой друг, я сейчас, - отмахнулся парень, понимая, что говорить правду сейчас будет довольно странно. — Тебя мама зовёт, - холодно оторвал Попов. — А зачем вы приходили? — Да так… Уже незачем, спасибо. — До свидания, Арсений Сергеевич!       Арсений и не успел открыть рот, как дверь захлопнулась, хотя он и не собирался его открыть, слишком мало сил для этого. В голове лишь туман и пустота. Сердце пронзило пятки. "Где Антон?...".       Подъездную тишину прервал громкий телефонный звонок из кармана джинсов мужчины.       *Незнакомый номер* - высветилось на экране.       — Здравствуйте. Это кто? - спросил Арсений, тяжело дыша в трубку.       — Добрый вечер. Это вас беспокоят из полиции. Вы подавали заявление о пропаже Антона Шастуна. Мы нашли его. Парень в ужасном состоянии. Просим срочно приехать по адресу, который мы вышлем Вам в течении этих минут. Ждём Вас как можно скорее. До свидания.       На том конце линии трубку повесили.       Попов ломанулся по лестнице десятиэтажки, чуть не сбив бедную старушку, которая отказала ему в открытии двери. Уронил горшок с цветами на холодный бетонный пол. Сзади него кричит разъярённая бабка, на чей крик и громкий удар горшка отзываются соседи. Все выходят из своих квартир посмотреть на происходящее. Не все решаются, ведь увидеть подобную картину странно, но самые смелые кричат вместе с бабкой. Сзади слышны такие фразы, как: «... Ублюдок… Вандал… Шпана…». Но это всё сзади, только сзади. Сейчас ничего не важно, ничего, кроме: "Мы его нашли". Он жив. Но "в ужасном состоянии"... ***       Голова кругом. Слишком быстро летели кадры.       Вот он в машине какого-то незнакомого человека диктует ему адрес, обещая крупную сумму денег взамен.       Вот, не заметив самой поездки, он выходит из «такси», отдавая свои последние деньги.       Вот он бежит сломя голову, ведь незнакомец не довёз его до правильного адреса, что тот ему так упорно диктовал.       А вот и сирены с мигалками, скопление машин. Прожектор света направили на какую-то маленькую точку.       На бегу мужчина разглядел в ней Антона.       Парень был обмотан толстым алым канатом, который успел пропитаться кровью, исходящей от Антона. Обмотан и привязан к дереву. Обездвиженное тяжёлое тело висело, словно марионетка. Глаза закрыты, волосы растрёпаны, одежда изрезана и так же пропитана красной бордовой кровью.       Увидев Шастуна, глаза Арсения превратились в два чёрных и бездонных карата. Попов словно разорвал невидимую цепь, что сковывала его движения. Он порвал пространство и время. Остановил и сделал всё, что мог.       Взбаламученные врачи и сотрудники полиции метались из стороны в сторону, составляя документы и записи. Антона в это время старались отвязать от дерева и уложить на кушетку.       "Он либо в коме, либо умер…" - как миг пролетело в голове Арсения.       Мужчину уже ничего не волновало. Ничего, кроме Шастуна. Он побежал сломя голову, не видя ничего перед собой. Окоченевшие ноги оторвались от земли. Пространство и время… Он не чувствовал ни того, ни другого. Перепуганные медсёстры и врачи словно набросились на него, недоумевая от такого обезумевшего поведения мужчины. Полиция старалась поймать и оттащить сумасшедшего.       Но ему было всё равно. Он никого не слышал. Он никого не видел. Он лишь бежал к маленькому мальчику, образ которого будет таким всегда, и прижался так, как только смог. Он прижался к его груди и услышал стук сердца.       Сердце билось равномерно. Мир не существовал, а руки полицейских, что одёргивали Попова, были неощутимы. Крики и визги - это всего лишь звук, который Арсений всё равно не слышал. Он слышал лишь сердце. Сердце ответственности, за которую взялся. Его трясли, шатали, одёргивали, но он ничего не чувствовал и ничего не видел.       Две снежно-засыпанные макушки, стояли прижавшись друг другу, и лишь один слышал сердцебиение другого. — С первым снегом, Антон...