Надежда умирает последней

— Хорошо. Спасибо, я передам... — Да, я понял.       В комнату галопом влетает очумелый Антон. В длинной и широкой футболке, которая лишь подчёркивала его большую худобу. Итак кудрявые от природы волосы сильно растрёпаны, а рука перемотана белым медицинским бинтом, что прикрывал ещё незажившие раны. — Арсений Сергеевич! Минуту внимания, прошу! – он как будто задыхается, или на него едет огромный двухметровый поезд, а он, как брошенка, привязан к рельсам. Слишком ему была важна новость, о которую он с таким энтузиазмом хотел передать учителю.       Мужчина лишь показал указательным пальцем жест, который напрямую говорил: «Заткнись, я тут занят, ты мешаешь», но у Антона, по его мнению, была новость поважнее милых телефонных бесед с друзьями. — Да, я понял, понял… Приду и подпишу… Нет, не двадцать первого, двадцать первого я буду занят, ближе к двадцать чертвертому, да.       Антон словно танцевал перед Арсением, пытаясь привлечь его внимание и отвлечь от беседы. "И что он нашёл в этом разговоре, что может быть важнее моей новости! Эгоист". — Спасибо. Да, до свидания.       Попов нажал на кнопку "сбросить вызов" и положил телефон рядом с собой на диван. — Что, Антон?! Так тяжело потерпеть, пока я договорю? Что? Какую же глобально-важную новость нам сегодня принёс Антон Шастун?       Слова мужчины настолько удивили парня, что тот аж перестал вытанцовывать все свои знаки внимания. Успокоился и поникши склонил голову, словно обиженка. — Вообще-то, можно уделять мне хоть какое-то время, помимо своих беседочек с друзьями, – надувшись и сложив руки крест-накрест, Антон отвернулся, не желая, по-видимому, рассказывать свою «сверхважную новость».       "Ребенок" - пронеслось в голове мужчины. — Антон, ты сейчас выглядишь как пятнадцатилетняя девочка, которой не купили новый айфон на День рождения. А во-вторых, с чего это ты взял, что я с друзьями разговаривал? С каких это пор я тебе времени не уделяю, принцесса. Нет, Вы, конечно, простите, но может мне и спать с тобой лечь, чтобы проводить с тобой полный перечень времени? - с претензией выявил учитель.       К такому повороту Антон был не готов. Он резко и с интересом посмотрел на преподавателя, всё ещё не догоняя серьёзности его слов. Уверенность с парня спала, а вот Арсений, по его виду, даже и не собирался забирать свои слова обратно.       Прокашлявшись, он продолжил. — Так что у тебя там? — Суд, суд же завтра, не забыл?! Меня ведь посадят, да? Всё? Это конец жизни? Сколько там дают наркобаронам? Пять-шесть? Нет, не хочу так, не хочу закончить жизнь в тюрьме! - уже кричал парень. Переживание по поводу сложившейся ситуации было видно невооружённым взглядом. Хотя любой здоровый человек на его месте переживал бы не менее сильно и тревожно. — Успокойся... Не посадят тебя. А если бы и посадили, то только в колонию для несовершеннолетних, - сухо и очень серьёзно ответил на главный вопрос Шастуна Арсений. — Т-то есть не посадят… Вы… Вы их нашли?! - Антон явно был поражён таким поворотом событий, это выдавали его округлённые большие глаза и заикающаяся речь.       Арсений же был мрачен и сосредоточен. Видно, ему ответ с полным объяснением причины давался тяжело. Хотя что здесь тяжелого? Парня не посадят, преступников нашли, всё должно быть хорошо, не так ли? Но Арсений, похоже, знал другую правду... — Антон... - прокашлявшись, с тяжестью проговорил мужчина. — Да? - глаза парня лишь округлялись с большей и большей силой. Его напрягало и настораживало поведение и хрипло пониженный голос учителя. Обычно так он говорил когда Антон где-нибудь накосячил: громко говорит на уроке, опять получил двойку и пару замечаний, курит, когда преподаватель был против этого, и многое другое. Вы же знаете Шастуна, ему только дай волю, и маловероятно, что он останется к вечеру живой. — Тут такое дело, значит... Твою маму и дядю Сашу нашли на борту самолёта. Тебе лучше присесть.       На одном дыхании Антон падает на диван, не чувствуя, как сильно ударился. Эта новость его поразила, и он хотел услышать, чем же она закончится. — Я тебе очень сильно соболезную, но…. Они погибли…       «…Слова пронеслись в бездыханное тело       Скажи, о скажи, чего же хотел он...!》       Антон упёрся глазами в пол, язык прикусил. В голове гуляет ветер и только он. Ни одной мысли. Ни одного слова.       «…Всего лишь тишь и пустота,       А пред глазами только тьма…» — Они разбились на самолёте сорок минут назад, когда перелетали из Воронежа в Испанию. Как разъяснила полиция, они хотели скрыться в другой стране, зная, что за ними идёт слежка. В сумке с багажом была найдена огромная сумма денег, немалые запасы наркотиков и других курительных смесей. Я очень тебе соболезную… Понимаю, вы с мамой были не в лучших отношениях, но…       Дальше Антон не слушал, мысли заполнялись одними flashback(ами)... *** ... — Тошенька, порежь немного морковки в суп.       На кухне стоит красивая миловидная женщина лет тридцати. Домохозяюшка, волосы прибраны в аккуратно собранный пучок, а руки были ухожены бежевым маникюром. Маленький мальчик, сидя на табуретке, послушно слезает с неё, еле дотягиваясь до стола, стаскивает нож и начинает резать морковку, как сказала ему мама. — Нет, нет, Тошенька, зайчик, не так. Смотри, берёшь ножичек, режешь морковку пополам, потом переворачиваешь и нарезаешь тоненькими дольками. Давай, попробуй.       Маленький мальчик берёт тяжёлый нож, который по непонятным причинам как-то помещается в его мизерную ладошку, и начинает делать так, как показывала ему мама. Медленно, но точно. — Вот видишь, какой ты у меня молодец! Умница! Продолжай, только будь аккуратен.       Миловидная женщина возвращается за плиту, где уже начинает кипеть вкусный красный борщ.       Приятную атмосферу семейной жизни нарушил резкий и неожиданный звонок в дверь.       Женщина подпрыгнула, непонятно, от неожиданности или страха, ей брызнула на руку горячая капля супа. Вытерев руки об кухонное полотенце, она поправила пучок и быстрым шагом направилась к двери.       Два щелчка и поворота ключом, ручка двери дёргается, и дверь медленно открывается. — Мать. — Андрюша…       В проёме дверей, облокотившись о косяк, стоял, хотя сложно сказать, что стоял, скорее пошатываясь, держался на ногах здоровый мужчина лет тридцати шести. В руках он держал наполовину опустошённую бутылку водки. — Ты снова… — Рот закрыла! Снова, не снова, дай пройти!       Чуть не упав, он с силой отшвыривает женщину и, пошатываясь, проходит на кухню.       Женщина мигом встаёт, на лице появляется рана с истекающей кровью. Он отшвырнул её к комоду, по которому она проехалась лицом. — Андрюш! Андрюш! Успокойся, всё хорошо, я вот борщ готовлю, будешь? — Не надо мне твой борщ! Сама эту дрянь жри! Где-то здесь была закладка. Где она?! — Я… Я не знаю, Андрюш… Пожалуйста, хватит, прекрати… — ЗНАЧИТ НАЙДИ МНЕ ЕЁ! — Пожалуйста, пожалуйста, прекрати! Тошенька, Тошенька, вставай, вставай, давай в комнатку. — Но я ещё не дорезал морковку, – доносится нежный и высокий голос мальчика, который ещё не понимает, что происходит в квартире. — Дорежешь потом, малыш. Папе сейчас нужно найти важные документы, давай не будем ему мешать.       Мальчик послушно бежит в комнату, а мама же закрывает его снаружи, подперев стулом и как-то бумагой в проёме, чтобы уже предугаданный ей сюжет менее сильно слышался в комнате ребёнка.       Что происходило на кухне, Тоша не знал, но оттуда лишь доносился громкий рык отца, женские возгласы, ну а после удар человеческой головы об холодный бетонный пол... Антону было шесть. ***       …Всё та же миловидная женщина, но уже с небольшими морщинками и ранами от побоев, стоит в зале и разговаривает с кем-то по телефону. В один момент её голос затихает, трубка падает, а сама женщина спускается на холодный пол, прикрывая лицо руками, и начинает тихо плакать.       Всё тот же мальчик, но уже слегка подросший, соскакивает с дивана и подбегает к матери, обвивая руки вокруг её талии. — Что случилось, мам? Всё хорошо?       Женщина лишь начинает плакать сильнее. Всхлипывая, дрожащими руками, она плотно прижимает мальчика к себе, не давая ему сказать хотя бы ещё одно слово. — Мы справимся… сыночек… мы справимся. Всё будет хорошо… Нужно лишь немного переждать, и у нас всё наладится… Всё наладится, слышишь? – голос чрезмерно дрожит. Тонкими руками, полностью покрытыми в синяках, она берёт его лицо и, смотря с глазу на глаз, начинает поглаживать.       Мальчик всё ещё непонимающе смотрит на мать, пока та на трясущихся ногах поднимается с пола и медленными шажками, опираясь об косяки дверных проёмов и стен, шаркает на кухню. Открывает какой-то шкафчик из дальнего угла и достаёт оттуда две бутылки, одну с какой-то прозрачной жидкостью, а вторую с багрово-коричневым напитком. Тоша не знал, что это за напитки, но помнил лишь то, что такие же бутылки доставал его отец по пятницам, а иногда, бывало, и каждый день.       Мать открывает другой верхний шкаф и достаёт оттуда прозрачный сервиз, подаренный на свадьбу. В сервизе не хватало нескольких принадлежностей, к примеру, ещё одного бокала и трёх рюмок. В праздничные, а то и просто в дни, когда жизнь шла крахом, их в порыве гнева разбил Андрей, отец Тоши.       Женщина с мокрыми чёрными дорожками слёз и размазанным макияжем достаёт тот самый единственный бокал и рюмку, что остались от сервиза. Ставит их на стол, открывает две бутылки и выливает содержимое в сосуды. После быстро запивает оба подряд и продолжает рыдать более мучительными рыками и стонами. Ноги подкашиваются, и она падает на пол. Испуганный мальчик подбегает к матери, всё ещё не понимая, что происходит. — Мам… Мама… Что это? Что с тобой… – ярко выраженный зелёный цвет глаз остался лишь маленькой радужкой на фоне двух огромных чёрных испуганных зрачков. — Так надо, сыночек, так надо…       С этими словами женщина всеми силами протягивает руку наверх, стаскивая первую попавшуюся бутылку с прозрачным веществом и заглатывая его прямо из горла, продолжает неустанно рыдать, пока через час окончательно не валится с ног.       Мальчик, уже давно выучив за прожитые годы в "семье" номер скорой помощи, вызывает службу.       Женщину забирают на каталке и увозят в больницу, поставив диагноз «острая алкогольная интоксикация». Мальчика увозят к бабушке, где та полностью окружает его вниманием и заботой, а на вопросы по типу: «Что случилось с мамой?» отвечала: «Она слишком много работала, вот и устала, но она немного отдохнёт в больнице и сразу же приедет к нам такая же весёлая и здоровая, как прежде», подавая новоиспечённые и горячие пирожки. Антону было одиннадцать... *** ... — Принеси ещё пива.       На кухне за столом сидит уже давно состарившаяся, морщинистая женщина. На вид ей лет пятьдесят шесть, не меньше. Чёрные сальные волосы были запутаны в колчан, глаза потускнели, в них больше не было того огонька, что был раньше. Руки покрылись морщинами и ссадинами. На ней не было той красивой блузочки и фартучка, что был раньше, только старая потрёпанная туника, измазанная в чём-то противном и отвратном. Взглянув на такого человека, можно было сказать лишь одно: «запустил».       Атмосфера кухни больше не несла радушного помысла, больше не было чистоты и порядка, уюта, а вкусные запахи доносились оттуда лет пять назад, не меньше.       Вся квартира была проспиртована. Душный запах, смешанный с чем-то протухшим, несли с собой только рвотные позывы. Обои разодраны, исписаны и покрыты в каких-то пятнах, которые Антон пытался оттереть большим количеством средств, но всё без толку, эта жижа не оттираема. Пол в алкогольных лужах вина, водки, пива, коньяка... Хотя, кто знает, что это за лужи, был понятен лишь один факт, от них сильно смердело. В первые годы Антон их вытирал, но они появлялись с каждым днём, и, поняв, что это ни к чему не приведёт, просто опустил руки и постарался забить, не замечая их. Бутылки, банки из-под дешёвого пива по скидке, осколки, которые появлялись после каждой ссоры и скандала, и эта ругань опять настигала их новой волной. — Мам, какое пиво, ты себя в зеркало видела?! Ты кем стала?! В кого ты превратилась после смерти отца!       Перед женщиной стоял уже не мальчик, а настоящий парень. Рослый, высокий, но очень худощавый. Еды дома не было, холодильник пустовал. Антон привык не есть настолько, что спокойно мог прожить без пищи более двух суток, а после он мог зайти к Диме и съесть у него вкусный и сочный пирог с яблочным повидлом, который каждую неделю готовит его мама.       Впрочем, так повторялось изо дня в день, пока ему не пришлось познакомиться с одной школьной компанией в шестом классе. Они-то и показали и рассказали ему: «Что такое сигареты», «Где их можно достать без паспорта», «Какие лучше всего брать», «Как вообще употреблять, и в чём их плюсы». Конечно, плюсов там было мало, хотя их вообще не было. Он давно был знаком со всеми болезнями из-за последствий курения, поэтому морали читать ему не нужно. Но с его жизненным положением не поспоришь, поэтому курение это самое малое, чем он отделался. В седьмом–восьмом начали подключаться остальные, ну а в десятом курят все. Также он включил в рацион алкогольные напитки. Найдя целый бар у них в квартире, Антон полностью и точно напал на жилу. Отцовская подсобка, которой стала пользоваться мать. Вот только уже более двух лет она пустела, так как заполнять её новым, даже если дешёвым вином, было некому.       Огромная болотно-зелёная футболка цвета хаки только подчёркивала его худобу в чертах и изгибах. Поверх была накинута уже выцветшая старая чёрная кофта. Денег на одежду не было, обходились тем, что имели. Ладно там лето. Осень, весна - терпимо, но зима… Этот период бы самым проблемным для парня. Из всех своих курток он давно вырос, так как рос не по дням, не по часам, а по минутам. Чаще всего он просто морозился, стараясь меньше выходить на улицу и только по настоящей нужде. В самые холодные месяцы и дни согревался парой рюмок водки, что были припрятаны у него за кроватью. — Не... не произ-н-носи его... имени.       Женщина была в ужасном и отвратном состоянии. На руках больше не красовался прежний маникюр, аккуратно собранный пучок, бодрая улыбка и нежный взгляд. Остались лишь запутанные сальные волосы, погрызанные ногти, тусклые серые глаза и пропитые красные опухшие губы, полностью забитые ссадинами. — Это что? Сколько ты сегодня выпила? Пять? Шесть? Сколько? — Не з-знаю я, ч-чё ты прикопался, а? Пиво неси ска...зала! — Ты когда в последний раз кушать готовила? Убиралась? Расчёсывалась в конце концов?! – в голосе звучал лишь гнев вперемешку с обидой. — Так! Рот закрыл. Не для того я тебя р-растила, чтобы ты, долбонос, мне претензии предъявлял! Для начала переживи то, что пережила я, скотина неблагодарная! – и женщина залилась волной слёз, рыданий и всхлипов. Со стороны можно было назвать лишь одними словами: «жалкое зрелище». — Что?! Что ты пережила? Смерть ублюдка, что избивал тебя каждый день?! Приходил в хламину пьяный, орал и материл тебя?! А после заваливался бухой в кровать, а ты, как золушка, перед ним бегала?! ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ ПЕРЕЖИЛА ПОТЕРЮ ЛЮБВИ?! – Антон полностью вышел из себя. Его охватила боль, боль за себя и свою мать. Гнев за отца, отца-алкоголика, который угробил не только свою, но и их жизнь с мамой. Просто угробил прекрасную женщину с хорошим и добрым сердцем. — Ты ничего не понимаешь! – после этих слов она залилась новыми рыданиями. Непонятно, почему. Потому что пиво кончилось или ей в голову наконец-то ударила горькая и противная правда, а? Как думаете? — Ну вот и прекрасно, значит обойдёшься без своего пива, – парень развернулся в сторону коридора и начал натягивать на себя вторую кофту, так как куртка ему была мала, а денег, вы знаете, не было. — Э! Малец, не-не-не, пивко-то купи, – голос женщины резко протрезвел и утихомирился. Сцена сценой, но пива купить ей надо. — А чего сама не купишь? — Так ты видел м-меня? Мне с таким в-видом не пр-родадут! — Значит, признаёшь, что превратилась в никчёмную, да? — Слышь ты, скотина. Ещё хоть раз рот откроешь, я с тобой знаешь что, мразь, сделаю…       Дальше Антон не слушал, лишь развернулся и быстрым шагом вышел из квартиры, спускаясь по лестнице вниз. А из квартиры же доносились оскорбления, мат, ну а после и громкий удар бутылки об железную дверь. Новые осколки, которые Антон уж точно убирать больше не будет. Хотя кто его знает, может и сжалится душонка.       «…Если бы не отец, всё было бы хорошо… Если бы не отец, всё было бы хорошо… Если бы не отец, всё было бы хорошо…»       Повторяя из раза в раз, он направился в сторону магазина, купить сигареты по скидке и отпраздновать свой особенный день…..» День рождения Антона, ему исполнилось шестнадцать. Happy Birthday…