Надежда умирает последней

— Антон… Анто-он… Тош…       Только с последней формы имени Антон решил отозваться. Он словно выпал из мира, замкнувшись в своих воспоминаниях. Как из омута с головой, он резко поднимает голову и поворачивает её на Арсения, вдупляя, что сейчас происходит. — Всё хорошо? - Попов понимает, что нет, но ему нужно было достучаться до отключившегося парня. — Д-да... вроде... — Я тут тему начал по поводу твоего опекунства, - резко прервал размышления Шастуна Арсений. — Как давно? – Антон вылупил на мужчину огромные бездонные глаза. В них не было написано хорошо ему или плохо. Они были бездонны, как чёрная дыра, но в данный момент излучали только удивление и непонимание.       Арсений уловил этот момент, поэтому решил его так же учесть в своём повторном рассказе. — Вообще, минут десять уже как рассказываю, но ничего, я могу повторить.       Большие глаза вылупились на него ещё больше. «Это что… Я просидел так более десяти минут… Но я ведь даже ничего не слышал… Разве такое бывает?...». — Антон? — А? А, да…говорите... Да, я вас внимательно... к-хм...слушаю.       Арсений настороженно посмотрел на парня, но решил перекинуть это всё на то, что у мальчика сейчас шок и фаза принятия, лучше его не тревожить. — Ничего страшного. Я разговаривал с полицией и органами опеки. И как я узнал, у тебя нет родственников, которые могли бы опекать тебя до твоего совершеннолетия. Нет, сказали есть бабушка, но, как передали, она сейчас находится в больнице в тяжёлом состоянии, поэтому…       Антон сглотнул, и это даже услышал Арсений. — …поэтому вопрос об опекунстве сейчас под пристальным наблюдением роскомнадзора. - коротко закончил Попов. — Есть вероятность, что тебя могут отправить в детдом, но я… — Детдом?! - очнулся парень.       Настолько испуганного Антона Арсений не видел никогда. Шастун буквально побледнел от такой новости, а глаза уже готовы были выпасть из орбит. — Антон, подожди, никто тебя не отправляет в детдом, – голос учителя звучал очень мягко и нежно, хотя и до этого он был таким, но сейчас мужчина готов был пылинки сдувать с подростка, зная, как ему тяжело. — Это лишь вероятность, это не точное решение, слышишь? - старался успокоить того Попов.       Услышав в ответ молчание и ступор взгляда в пол, Арсений продолжил. — Я поговорил с органами опеки подольше, объяснив твоё и моё… наше положение, с целью того, чтобы твоим опекуном стал я.       Голова резко повернулась в сторону Арсения. По глазам не было понятно, парень только что вышел из прострации или наоборот потонул в ней глубже. — Ты же, я надеюсь, не против этого? - с осторожностью спросил учитель. — Да!... То есть, нет... Вы… - Шастун не мог ещё полностью совладать со своей речью. — Я понял, ты не против. Ну, я рад, – на лице Арсения образовалась нежная, но в то же время очень обеспокоенная улыбка. — Арс… то есть, Арсений Сергеевич, - быстро исправился парень. — Да? — Можете, пожалуйста, дать мне немного денег на проезд? — А куда ты собрался? - мужчина вопросительно посмотрел на подростка. — К Диме хочу съездить, он живёт далеко. Нет, я пешком бы мог, но на улице холодно и… - парень даже не успел договорить, как его перебил Арсений. — Ни слова больше, я всё понимаю. Нечего тебе ещё через весь город в такой мороз ходить. Возьми на столе в коридоре двести рублей. — А зачем так много? Проезд туда обратно в пятьдесят рублей выходит. — Зачем же только на проезд? Ты же в гости идёшь, купишь чего-нибудь вкусненького, сядете у него дома, фильм посмотрите. Чипсы, попкорн, газировка. Я ведь тоже в твоём возрасте с друзьями время проводить любил, понимаю.       Антон даже ошалел такому предложению, поэтому кроме кивка больше ничего ответить не смог.       «Надо же… Это лишь из жалости, или он всегда был таким щедрым?» - прокручивая в голове этот вопрос и стараясь найти ответ, он напяливал, как и в прошлом году, кофту на кофту, поэтому и попросил на проезд, так как понимал, что на улице с такой-то «бронезащитой» ему только в больницу после прогулки. А там ему не слишком понравилось, поэтому желанием вернуться туда обратно он не горел. — А ты чего это без куртки пошёл? Заболеть хочешь? - с претензией вызвался Арсений в сторону Антона.       Мужчина задал этот вопрос, когда Антон уже стоял в обуви и крепко сжимал ручку двери. — Так… у меня же её нет. — Точно, я совсем забыл. Значит, нужно будет заехать к тебе на квартиру, чтобы забрать пару тёплых вещей на зиму, весну и так далее. Но если тебе тяжело будет ехать или ты не захочешь, то я могу…. — Арсений Сергеевич, не волнуйтесь, у меня её нет. Теперь я могу идти?       А вот сейчас нет, Тош, не можешь, потому что на лице Арса было тоненько выгравировано на лбу: «Я идиот, или мне плохо?» — То есть нет?... - мужчина ошалелым взглядом посмотрел на подростка, не понимая, о чём тот говорит. — Ну вот нет. Денег у... - Антон продержал небольшую паузу, потому что волна эмоций и воспоминаний, что прошлись в его голове парадом пару минут назад, точно поступали к горлу комком. Но мы ведь не хотим показаться слабыми, да? Поэтому прожуём всё и проглотим, как говорится. — ...мамы не было. Поэтому как только я вырос из своих детский вещей, мне пришлось одевать только то, что есть, – видно эта фраза Антону далась с трудом, а Арсению тем более, но уже для восприятия. Подобных ситуаций он не встречал никогда. — Тогда… может, поедем сегодня в магазин за курткой, а к Диме завтра съездишь? – предложил Попов. — Нет, мне сегодня срочно нужно к Позу. — Ладно, но тогда надень хотя бы одну из моих курток, не то ты точно замёрзнешь, а завтра уже тебе покупать поедем. Хорошо хоть каникулы, время есть.       Да, а у Арса этими куртками хоть на базаре торгуй, всё равно всё не продашь.       "Что за модник? Может, и правда педик? Я, кстати, за время проживания ни разу не встречал его с девушкой, ни ответа, ни привета. И в инсте ни одной фоточки, даже за пятнадцатый и семнадцатый год" - одни из самых частых мыслей Шастуна, что посещали его голову на протяжении всего проживания в доме Арсения.       Тем временем, мужчина уже достал куртку из шкафа и протянул её парню. — Может, я подвезу хоть тебя? А то куртка то осенняя, лёгкая, простудишься ещё, пока на остановке стоять будешь.       Надев куртку прямо поверх сразу двух кофт, Антон переложил всё содержимое, а в особенности телефон и деньги из кармана свитера, в карманы уже тёплого осеннего пуховика. — Нет, спасибо, я сам, - коротко отмазался парень. — Уверен? Я могу, мне не сложно. — Да, всё хорошо. — Будь аккуратнее, жду дома в девять, - наставил мужчина.       «Ещё в шесть сказал бы прийти. Детское время, вообще-то. Мне шестнадцать скоро или двенадцать?» - но этого Антон, конечно же, не сказал, лишь молча кивнул и ушёл, захлопнув дверь. *** — Привет, бабуль. Ну как ты?       Услышав знакомый голос, пожилая женщина словно не поверила своим ушам, постаралась быстро развернуться, но возраст помешал ей. — Бабуль, ну чего, – парень с улыбкой на лице смотрел, как его бабушка радуется такому гостю. — Внучок! Внучок мой пришёл! Неужели! – женщина была вне себя от счастья. Эмоции переполняли, кажись, никто не заглядывал к ней уже больше года, кроме как Антон. Ну, конечно, с дочкой они в ссоре, да и вообще, как та запила, перестали общаться и как-либо контактировать. Остался один Антон, которому она была хоть сколько-то важна. — Как вырос то! Весь в деда пошёл. Слава небесная, пусть земля ему будет пухом… А чего такой грустный? Как мама поживает?       Переломный момент. Антон понимал, если сказать пожилой женщине с тяжёлой и сильной болезнью о смерти её собственной, единственной дочери, сердцебиение может достигнуть слишком высокого уровня, что приведёт к инфаркту, поэтому выход здесь есть только один. "Ба, это для твоего же блага". — Да... Всё хорошо, она в порядке, – «Опять ком… Антон, соберись, нельзя подводить бабушку, тем более в таком состоянии». — Я тут тебе гостинцев принёс. Денег немного было, поэтому купил то, что смог, - «Надеюсь мне точно хватит двадцати пяти рублей, чтобы доехать обратно». — Ой, спасибо, внучок, спасибо, даже не знаю, как тебя благодарить, – на глазах бедной бабушки выступили слёзы, голос совсем охрип и перешёл больше на писк. Кончиком одеяла она вытерла мокроту вокруг глаз, но она всё равно проступала. — Ба! Ну ба-а-а! Ну ты чего. Всё хорошо, – парень присел возле койки и обхватил её ладонь двумя руками. Обнять, к сожалению, не мог, вокруг стояли капельницы, а, зная неуклюжесть Шастуна, он мог многое натворить, поэтому лучше не лезть. — Она ведь перестала пить, правда? Скажи мне, что моя девочка в порядке, – эти слова впились Антону в душу. Она так тепло, трогательно и искренне их сказала, что такая правда не могла не резать и колотить всё изнутри. Глаза бабушки были как стекло, прозрачные, холодные и на вид очень влажные. "Соберись, она не должна знать правду, будет только хуже. А что, если я делаю неправильно, я ведь ей вру, вру самому близкому человеку. Да, но врёшь ты в хороших побуждениях. В каких таких хороших? Если ты скажешь ей правду, завтра её уже может не быть. Это так. Шизофреник, сам с собой разговариваю". — Да, с ней всё хорошо, не переживай, – и снова ком в горле.       Вдруг в палату постучались. — Антон Шастун?       В проёме дверей стоял взрослый мужчина средних лет с седой бородой, квадратных очках и белом халате в пол. Должно быть, главврач, что лечил бабушку Антона. — Да? - парень вопросительно посмотрел в сторону мужчины. — Время посещения окончено, пройдите, пожалуйста, в коридор, сейчас мы будем приступать к ежедневным процедурам, - предупредил врач. — Да, да, хорошо, - и с этими словами входная дверь палаты захлопнулась. — Антош, не уходи, прошу, мне здесь так одиноко, - бабушка смотрела на внука глазами, наполненными слезами. В такие моменты внутри всё разрывается. Перед тобой сидит самый главный человек в твоей жизни, буквально кричит о помощи, но ты ничего не можешь сделать, кроме как из раза в раз повторять: «Всё будет хорошо, не переживай. Всё будет хорошо, не переживай. Всё будет хорошо, не переживай».       «Да я ей в открытую вру! Ничего не будет хорошо! Где я найду такие деньги, где?! Вот именно, кроме слов я ничего не могу сделать, ни-че-го». — Извини, ба, но тебе надо лечиться, чтобы потом быть здоровой и вернуться в свою прежнюю квартиру, - этими словами парень старался успокоить пожилую женщину. — Антон, я не справлюсь, я не справлюсь, у нас нет таких денег! — Бабуль, послушай меня, – Антон встал на одно колено, прикрыв ладонь бабушки своими. — Мы всё сможем, слышишь? Всё. Главное верь мне, пожалуйста. Я найду деньги, я даже знаю где, - «Опять врёшь Антон, опять, жалкий и никчёмный», — но мне нужно, чтобы ты верила сама в себя, понимаешь?       Вытерев подступившие слёзы концом одеяла, бабушка сказала более шокирующую фразу для Антона, хотя, похоже, она над ней думала, и не раз. — Я не хочу умирать, Тош… - с болью в глазах процедила старушка.       Это "Тош"... Так бьёт, прям в самое сердце. И почему у Антона нет этих денег? Почему Антон просто не может обойтись без проблем? Почему Антону досталась такая доля? Почему он должен нести на себе всё? Весь груз тяжёлой жизни. — Ты и не будешь, ба, ты и не будешь. Поверь, мы сможем… — Ты ведь приедешь меня навестить на следующей неделе? — Конечно, а что такое? — Привези, пожалуйста, из дома наш семейный альбом. Я лежу здесь днями, неделями напролёт. Изо дня в день смотрю в один и тот же белый потолок. Я хочу видеть ваши лица. Твоё, мамино, дедушки. Жаль, я так и не успела съездить к нему за последние года. А ведь как мы любили друг друга, помнишь? Каждый год к нам приезжал на лето, а мы… мы… - новая волна слёз и всхлипов накатилась на бедную старушку. — Ба, ну перестань, тебе сейчас нельзя волноваться. — Ты прав, внучок, ты прав. — А альбом я принесу, не переживай, даже вместе посмотрим, если хочешь. — Хочу! Ой как хочу! — Вот видишь.       Снова стук, и входная дверь открывается. Из-за неё выглядывает молодая медсестра, ожидающая парня для проведения положенных процедур. — Извините, Вы будете выходить? У нас всё ровно по расписанию, пропускать уколы нельзя. -Да, я уже выхожу, извините, - и вновь Шастун повернулся к бабушке, начиная прощаться. — В следующий раз принесу альбом, и мы его обязательно посмотрим вместе. — Обещай! – словно окунувшись в детство, выкрикнула бабушка. — Обещаю. Поправляйся, бабуль, – с нежностью и некой улыбкой на лице Антон вышел из палаты, захлопнув за собой дверь. С улыбкой, пока не опомнился, в какой ситуации он сейчас находится.       А наивная бабушка, как ребёнок, которому разрешили купить котёнка, будет ждать следующей встречи уже с нетерпением, каждый день повторяя одно и то же: «Уже на следующей неделе придёт мой любимый Тошенька… Ладно, ничего, перетерплю уколы, Тоша сказал, что он знает, где найти деньги, значит, я буду жить... Я поправлюсь и поговорю с доченькой, мы все вместе соберёмся у меня, и всё будет как раньше... Как только я поправлюсь, то сразу поеду на кладбище к моему дедушке, моему любимому и несравненному… ох… как же я по нему скучаю... Ещё немного, и мы с Тошей будем сидеть и разглядывать старые семейные фотографии… Он мне обещал…..».