Яма и его дрянолин

— Эй! Ты же штрафник, да? В пылу схватки с бордовопанцирным монстром Яма совсем позабыл о лопоухом соседе. Но тот теперь сам напомнил о себе. — Точно! Штрафник! Так чего ты тут, когда ваши там? Не слышишь, что ли? И действительно — противный зуммер срочного общего сбора давно уже ввинчивался в барабанные перепонки. Но Яма воспринимал его просто как ещё одну составляющую общебоевого шума — наравне с шипением плазмы, визгом близкого рикошета, лязгами, громыханьем и азартными вскриками. Зуммер пикал ускоренно и вроде как бы даже возмущённо — значит, вызов идёт давно. Времени учить наглого бойца уму-разуму не оставалось. Не удостоив его даже взглядом, Яма ссыпался по вертикальной лесенке и выскочил на площадку перед воротами. Все уже были там, и даже успели построиться. Сержант покачивался с носка на пятку и молчал раздражённо. Увидев Яму, сузил глаза, кивнул словно бы сам себе. — Идти цепью. Не отставать. Вперёд не лезть. В туман не лезть. Всем перейти на автономный режим, — и после секундной паузы, немного иным тоном. — Броню активировать. Вот же гад! Ведь вроде бы ни к кому конкретно не обращался и не упрекал даже — но все головы дружно повернулись в сторону Ямы. Словно дёрнул кто за невидимые ниточки. Яма ткнул пальцем в кнопку активации, досадуя на весь белый свет. Но больше всего — на сержанта. Неужели тот не понимает, что Яма не дурак и имеет соображение, когда чего можно, а когда не очень? А ведь вроде как умный мужик, этот сержант, мог бы и понять уже. Но злиться времени не было — тяжёлые створки ворот уже ползли в стороны. Выскакивать наружу штрафникам предстояло первыми, как всегда. Хоть что-то в этом паскудном мире остаётся неизменно хорошим — независимо от обстоятельств. Яме нравились рейды. Конечно, одиночные куда круче, но на безрыбье и пони — носорог. К тому же по опыту прошлых вылазок Яма прочно усвоил, что сержанты не особо ругаются, если ты не слишком точно исполняешь всякие глупые приказы. Ну вроде этого вот — вперёд не вырываться и в туман не лезть. Ага, щаз! Разбежались. А зачем тогда было сказано перейти на автономный режим и тратить дыхательную смесь? Просто так, что ли? Не-а. А где она ещё нужна, кроме как в синем тумане, дышать которым только монстры с мутантами и могут, а нормальному человеку — смерть?! Да и как удержаться в строю, если дрянолин кипит в крови, а послушная броня подхватывает и усиливает любое движение, превращая даже рядового бойца в супермена, что уж о Яме-то говорить! Взбежать по вертикальной скале? Легко! Перепрыгнуть разлом метров в пять шириной? Запросто! Сдёрнуть луну с неба и надавать наглым монстрам по наглым бордовым мордам? Да легче лёгкого! И стрелять, стрелять, стрелять — во всё, что шевелится и не слишком напоминает человека. Того скорпена-патриарха Яма, правда, больше так и не встретил. Не повезло. Зато из-за обломка скалы вывернулась приличная сколопендра, метра два в холке, ярко-бронзовая и довольно шустрая для своих габаритов. Яма её добил зажигательной гранатой — трёх плазменных зарядов в упор ей оказалось недостаточно. Сильная тварь. Расплёсканных скаутов он не считал — вот ещё, на шелупонь всякую внимание обращать. Пусть новобранцы гордятся каждым подстреленным разведчиком — на втором или третьем десятке и до них дойдёт, что нечем тут особо гордиться. Вот сколопендра, тем более бронзовая — дело другое. Вполне себе трофей. Позже, когда напор тумана иссяк и воздушным пушкам удалось-таки отогнать редеющие клубы обратно к пролому, Яма вместе с остальными штрафниками ещё какое-то время обшаривали окрестности и добивали зазевавшихся или подраненных тварей. Вне привычной атмосферы те были вялые и неагрессивные, оборонялись слабо, нападать так и вообще не пытались. Никакого интереса, короче. Яма так и вообще заскучал. Может, и шарить бы прекратил, если бы не надеялся найти двойной кристалл. Говорили, что такие иногда попадаются после боя там, где был самый густой туман и шла самая жаркая схватка. За каждый найденный двойной умники из Лаборатории давали вдесятеро против одинарного, и найти его было бы отличным завершением дня. Но кристалла Яме не попалось ни единого, ни двойного, ни одинарного. Зато он подобрал полутораметровый гранёный усик, толщиной в палец, упругий и бронзовый. Явно от сколопендры. Не клешня, конечно, но в качестве трофея сойдёт. Тем более что клешней у сколопендр не бывает вовсе. Супернавороченная винтовка Яме разонравилась окончательно. Не, заряд, конечно, мощный. Скауты с одного выстрела вдрызг и мелкие сопли, а обычно на них раза два по три уходило. Но в бою, когда счёт идёт на секунды, почти четверть минуты перезарядки — роскошь непозволительная. Обычная штурмовая куда надёжнее будет. Возвращаясь, Яма прошёл мимо догоравшей платформы. Даже специально слегка притормозил и пошарил вокруг. Но ни одного кусочка тёмно-бордового хитина так и не обнаружил. Скорпен-патриарх уполз в разлом недобитый. Сильная тварь. Живучая. Подошла Полторашка — по-домашнему уже, расслабленно, с откинутым лицевым щитком и винтовкой на плече. Сплюнула. Плевок зашипел на раскалённом металле. Полторашка пнула протезом покорёженную опорную стойку. Усиленный сервоприводами брони удар получился нехилым — металлические скобы смялись гармошкой, словно бумажные. — Вот ведь сволота! — сказала Полторашка, ещё раз сплюнув. — Стрелять не умеет, а туда же… Если бы не этот косорукий олух, я бы того богомола точно завалила. Он же сиял уже, что твоя лампочка! Ещё бы выстрел, два… ну, три… Яма отвернулся, пряча довольную улыбку, и зашагал к воротам. Жизнь потихоньку налаживалась.