Виртуальные частицы между нами

Гарри полагал, что не сможет уснуть еще долгое время в окружении не слишком дружелюбных слизеринцев, но эта ночь прошла на удивление спокойно и впервые за долгое время ему не снилось снов. Должно быть, первый день в Хогвартсе слишком утомил мозг, поэтому Гарри оставался в блаженном забытии до самого утра. Без страха, полуночных криков и жестоких алых глаз… Так иронично, что спокойный сон снизошел к нему именно в слизеринских спальнях, где каждый второй был его потенциальным врагом. С чего бы это? Когда Гарри проснулся от мягкого голубого света, который проникал сквозь мутные, из-за воды, находящейся снаружи, окна, то чувствовал себя как никогда бодрым и выспавшимся. Такое отличное состояние не посещало его с прошлого рождества, которое парень проводил в уютной Норе вместе с Герминой и семейством Уизли. Это были поистине счастливые дни. Но когда Гарри увидел, что находится в спальне один, то все счастье от хорошего самочувствия тут же улетучилось, оставив после себя лишь незаметных осадок, почти полностью перекрываемый злостью и некоторой досадой: — Охрененно, — выругался Гарри, резко откидывая темно-зеленое одеяло и вставая на пол. Он быстро наколдовал темпус и, увидев, что пропустил не только завтрак, но и добрую половину первого урока, позволил себе еще несколько крепких выражений, грубо, но емко охарактеризовывающих равнодушие слизеринцев, скоротечность времени и глупость самого Гарри, который не догадался создать чары будильника. Что ж. Это послужит ему хорошим уроком. В конце концов никто из новых соседей по комнате не обязан будить его, как неразумное дитя. Гарри взрослый человек, который давным давно должен был научиться относиться к своему расписанию ответственно. И все-таки было обидно. Ведь даже Блейз, который, вроде как относился к Гарри вполне терпимо не удосужился помочь новичку. Парень чувствовал себя преданным. «Брось, — сказал он самому себе. — Твоя главная задача: выжить и собрать как можно больше информации, пока есть возможность. Магическая Британия на пороге войны, некогда думать об искренней дружбе в стане врага…» Он понимал, что эти мысли довольно циничны, но ничего не мог с собой поделать. Да, он должен стать ещё одним спасателем человечества. Героем. Пусть для этого и требуется навсегда пожертвовать счастливым и беззаботным детством. Ради общего блага. *** Тот, кто проектировал слизеринские подземелья был или гением, который и предположить не мог, что существуют люди, которые не умеют ориентироваться в коридоре с тысячей отвлетвлений на каждое из которых приходится еще по нескольку сотен поворотов, или клоуном, решившим свести с ума любого адекватного человека, оказавшегося в этом чертовом лабиринте без карты или без друга с картой. И Гарри ощущал, что судьба не просто подшучивает над ним, нет. Она всерьез издевается и, наверняка, позабыв обо всех остальных восьми миллиардах человеческих существ, днями и ночами (или что там у этих магических сущностей?) размышляет о том как бы еще ввести Гарри в состояние когнитивного замешательства и заставить тихо сходить с ума. Он шел, шел, шел, плутая по, казалось, бесконечному лабиринту подземелий и напевал какую-то старую детскую песенку, которую однажды услышал по телевизору в маггловском мультике. — Развлекаешься, Гарри? — низкий вкрадчивый голос заставил Гарри резко остановиться и невольно взрогнуть. Первым делом он подумал на Снейпа, но обладатель голоса был явно молод, едва ли старше Гарри, поэтому этот вариант отпадал… Но что старшекурсник делает в недрах слизеринских подземелий посреди учебного дня? Разве что он тоже, как и Гарри «одарен» тяжелой формой топографического кретинизма и заблудился. Гарри попытался вспомнить старших ребят, которые перевелись на слизерин в этом году, но не смог и укорил себя за то, что был невнимателен при распределении. — Кто ты? — крикнул Гарри, обращаясь в темную часть коридора, откуда, предположительно, доносился звук. — Мое имя не столь важно, — Гарри резко обернулся и вскрикнул. Какого-то черта неизвестный юноша буквально пару секунд назад слышимый с другого конца коридора стоит позади и ухмыляется как ни в чем ни бывало. Гарри вгляделся в лицо незнакомца, но не смог разглядеть черты. Оно было почти полностью затемнено, поэтому единственственной информацией о внешности юноши был высокий рост и темные, сверкающие почти безумным огнем глаза. — Покажись, — сказал Гарри, делая шаг назад. Палочка давно была зажата в руке и направлена на незнакомца, которого казалось, этот жест подозрительности только сильнее развеселил. — Уверен, что хочешь увидеть меня? — Гарри почувствовал раздражение. Они не в низкопробном маггловском сериале и юноша не Темный Лорд, чтобы разводить лишнюю драму из обычных (или не очень) ситуаций. — Что за вопросы? — произнес парень. — Конечно хочу. Я предпочитаю общаться с людьми, а не призраками, которые бесшумно носятся по коридорам и возникают то тут, то там. — Будь по-твоему, — незнакомец нарочито медленно вышел из тени и широко улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли доброты и радости, лишь злобная насмешка смешанная с удовлетворением и довольством: цель достигнута. Мышка попалась в змеиную ловушку. (А нет, все-таки Темный Лорд. Правда с носом и обычной для него драматичностью). Гарри побледнел, как смерть, которая даже почувствовала конкуренцию, находясь в паре метров от парня. Он сто раз успел пожалеть, что сунулся в эти чертовы подземелья без сопровождения. В них действительно можно было найти что угодно, даже чертового Волдеморта в молодости. Никаких матерных слов не хватило бы, чтобы выразить полноту чувств Гарри Поттера, да и не до того было. Необходимо было придумать, как выбраться из сложившейся ситуации. А зная любовь Волдеморта к драматизму, оставалось лишь тянуть время и усиленно размышлять. Используй слабости врага себя на пользу — один из главных принципов любого сражения. Вот и выдалась возможность проверить это утверждение на практике: — Том, — хрипло произнес Гарри. — Это ты. — Удивительно точное наблюдение, — лениво подтвердил привлекательный юноша, душа которого, однако давно была покрыта толстым слоем плесени. — Что ты здесь делаешь? — других идей для диалога у бывшего гриффиндорца не было. Но лучше уж глупые вопросы, чем молчание и приближение собственной кончины. — Очевидно, стою? — полувопросительно ответил Реддл. — Точно, — неловко согласился Гарри. Все происходящее напоминало один из его снов, но было наполненно большей сюрреалистичностью. Очень странно. — Ну же, Поттер, — раздраженно произнес молодой Реддл. — Не разачаровывай меня. Где попытки выкрутиться? Умные вопросы? Страсть? Огонь? Буря? Скучно вести войну с идиотом, согласись. «Какого хрена происходит?» Гарри был растерян. Нет, что бы не происходило, он точно больше не собирался участвовать во всем этом. Сражаться с Волдемортом бессмысленно, но можно попробовать отвлечь его внимание и послать патронус директору. Других выходов Гарри не видел: — Таранталгера! — детское заклинание безудержных танцев должно было ввергнуть Реддла в состояние ступора и успешно справилось со своей задачей, потому что тот легко отбил простую магию и на мгновение замер в недоумении, чем Гарри и воспользовался. — Экспекто…** Невербальный экспеллиармус выбил палочку из руки и ее тут же ловко поймал Реддл. Гарри чертыхнулся и лихорадочно оглядевшись бросился бежать в противоположную от Темного Лорда сторону. Куда угодно, лишь бы не находиться рядом с чудовищем, которое сперва играет со своей жертвой, унижая и насмехаясь, а после, в полной мере удовлетворив больную жажду контроля, безжалостно убивает. Порой долго и мучительно. Попытка бегства была очень наивной и обусловлена в основном отчаянием и растерянностью. Но едва Гарри сделал несколько шагов, как путь ему перегородила толстая невидимая стена, которую было почти невозможно преодолеть. Парень остановился. — Уже интереснее, Гарри, — юноша позади него усмехнулся. Парень повернулся так, чтобы хорошо видеть Реддла и произнес: с опаской, но решительно: — Если хочешь убить меня — сделай это сейчас. — голос предательски дрогнул. — Я не собираюсь играть в твои глупые игры. Оставь это своим цепным псам. — Следи за языком, Поттер, — усмешка исчезла с лица молодого Темного Лорда. — Разве ты не понял, что уже играешь по моим правилам? С самого рождения. — В таком случае я выключаю приставку. Все, гейм овер. Реддл моргнул. — Это маггловские технологии, не суть, — объяснил Гарри, поражаюсь происходящему. Он обсуждает приставку для компьютерных игр с Волдемортом? — Очаровательно, — произнес Реддл. — Оставим игры. С чего ты взял, что я хочу убить тебя? Это был самый глупый вопрос, который Волдеморт мог задать Мальчику-который-выжил, особенно безоружному, особенно в слизеринских подземельях. — Это риторический вопрос? — поинтересовался Гарри. — Потому что, возможно, ты забыл, но, когда мне был год, а потом на первом, втором и четвертом курсе ты пытался убить меня. Этих причин недостаточно? — Серьезно? — Реддл, казалось, был в замешательстве. — Каким образом тот я не догадался сразу, ведь это очевидно… Действительно странно. — Что ты несешь? — Так… я несколько раз пытался убить тебя? — с любопытством посмотрел на Гарри Реддл. Парень опешил. — Что-то вроде того. — Что ж, это было не слишком рационально, — покачал головой он. — Впрочем, моего двойника можно понять: ты так раздражаешь, что мысль о твоем убийстве наверняка не раз закрадывалась в голову любого мага, находящегося в здравом уме. — Твоего двойника? Нерационально? Что… — прошептал Поттер. Волдеморт или сам Гарри сошел с ума. Одно из двух. — Не все сразу, Поттер. — загадочно произнес Реддл. — Ты ведь не хочешь испортить интригу? — Ну нахер. Гарри резко рванул в сторону, намереваясь проскользнуть мимо чокнутого Реддла, но номер не прошел. Лицо молодого мага потемнело и Гарри со всей силы впечатали в стену, отчего позвоночник неприятно кольнуло. Одной рукой Реддл держал Гарри за горло, сжимая его немного сильнее, чем было необходимо, а другой палочку, которая оказалась прижата к виску юноши и опасно потрескивала: — Я не буду убивать и наносить тебе серьезный вред, — прошипел Реддл, чудом не переходя на парселтанг. — Но я могу пытать тебя круциатусом, долго и мучительно. До тех пор, пока ты не начнешь молить о пощаде и безболезненной смерти. Но ты ее не получишь. — Мне… — Молчать, — приказал Реддл, сильнее сжимая горло напуганного парня и не обращая внимание на отчаянные хрипы. — Я заставлю тебя ползать на коленях и задыхаться от боли… Если ты будешь слишком дерзок и глуп, Гарри Поттер. — Не… могху ды… шать, — выдавил из себя Гарри и Реддл ослабил хватку. Мальчик должен быть в сознании. — Не создавай проблем, если не хочешь за это поплатиться, — произнес старший маг, вглядываясь в юное лицо своего крестража и с удовольствием отмечая страх, мечущийся в ярко-зеленых глазах. — Ты понял? — Да, — это простое слово далось Гарри тяжело. Но когда самый опасный тёмный волшебник современности стоит в нескольких сантиметрах от тебя, даже самому отчаянному гриффиндорцу в голову ударит инстинкт самохранения и он уступит. — Великолепно, — Реддл отпустил парня и тот принялся громко кашлять и хватать ртом воздух, которого так не хватало в прошлую минуту. Теперь он полностью осознавал происходящее. Если несколько минут назад диалог с молодым Томом Реддлом казался чем-то вроде сна и Гарри почти всю их беседу пребывал в прострации, то сейчас его разум был ясен, как никогда и почти полностью наполнен страхом. Безусловно, Гарри подозревал, что однажды, в очередной битве с Волдемортом он может не выжить, несмотря на все предосторожности, но эта мысль всегда казалась ему далекой и почти нереалистичной. Подростки очень редко задумываются о вещах, которым суждено произойти через многие годы и Гарри не стал исключением. Реддл молчал. Гарри почувствовал, как сердце ускорило частоту ударов. Оно буквально металось в груди, норовя сломать ребра и вырваться наружу, убежать подальше от этого места. Дыхание сбилось, а в горле появился ком, будто его вновь душили. Легкие заработали с удвоенной силой, стремясь впустить в себя воздух, но сжавшаяся в спазме гортань не позволила сделать это и Гарри ощутил, что вновь задыхается. Зрачки молодого Темного Лорда расширились. Что снова случилось с этим несносным мальчишкой? Гарри зажмурился. Его состояние становилось все хуже. Мышцы слабели, воздуха катастрофически не хватало, а разум снова такой дикий страх, что он был готов на что угодно, лишь бы он прекратился. Мальчик медленно опустился на пол и притянул ноги к груди, обняв их ледяными, побелевшими от напряжения руками. Голову он опустил как можно ниже так, что осталась видна лишь темноволосая макушка и вдруг Гарри затрясся. Он дрожал, будто температура в подземельях опустилась с привычной комнатной до абсолютного нуля и казалось, что он вот-вот потеряет сознание. — Поттер, — неуверенно позвал его Реддл, смутно осознавая, что читал о подобных симптомах в какой-то маггловской книге. Но что в таких случаях полагается делать он не помнил. Тома вообще мало интересовали психологические проблемы других людей. В случае чего он мог заставить подчиниться кого-угодно, достаточно нескольких взмахов волшебной палочкой. Но сейчас его юный черноволосый крестраж был на грани нервного срыва, а безумный подросток совершенно не входил в планы молодого Темного Лорда. Ему и себя хватало. Послышались судорожные всхлипы, которые Гарри неумело попытался скрыть, но из этого ничего не вышло. Дышать стало еще труднее и Гарри пришлось выбраться из ворбражаемого кокона, чтобы не задохнуться насмерть. Смерть. — Поттер, тебе необходимо успокоиться. — произнес Том. — Сделай глубокий вдох и не зли меня, ну! — последняя фраза явно была лишней, потому что парень затрясся еще сильнее. — Нет, нет, нет, пожалуйста, — прошептал Гарри. Он стоял на коленях, но не из подобострастия к Реддлу, а потому что не мог выпрямиться из-за болезненной тяжести в груди. Он никогда не испытывал такого страха, даже в сражениях с Волдемортом и не понимал, что делать. В голове остались лишь мысли о смерти, о неминуемой гибели, забытии, вечной пустоте… Он так не хотел умирать. Впервые за долгое время Гарри осознал, что больше всего на свете хочет продолжить жить. Чувствовать радость и печаль, видеть великолепный Хогвартс и прекрасное звездное небо, слышать шум ветра и плеск воды в Черном озере, ощущать прикосновения друзей и сладкий аромат яблочного пирога миссис Уизли. Он не был готов променять все это на вечный сон без сновидений и сырую землю над деревянным гробом. Пусть даже его жертва может спасти мир. Он не хотел… Том подошел к мальчику, который все еще тяжело дышал, сидя на полу. Увидев старшего волшебника совсем рядом с собой, он дернулся и попытался уползти, но врезался в стену, больно ударившись головой. — Успокойся, — сказал Реддл. — Я не причиню тебе вреда. Эти слова подействовали на парня совсем не так, как предполагал молодой Темный Лорд. Гарри прижался к стене спиной, словно хотел пройти сквозь нее и прикрыл глаза, из которых потекли слезы. Это была первая паническая атака в недолгой жизни Гарри и она тихо перерастала в истерику. А Реддл ненавидел истерики и вообще любые сильные проявления эмоций, так что в его интересах было успокоить неуравновешенного ребенка. Том присел на корточки рядом с Гарри и строго произнес: — Я не собираюсь убивать тебя, ни сейчас, ни когда-либо еще. — он пытался выдавить из себя мягкость, но получалось плохо. — Поверь мне, Гарри. — Я не хочу умирать, — прошептал Поттер, приоткрывая глаза и с опаской глядя на Реддла. — Я тоже. — это было чистой правдой. Том всегда поражался безумцам, для которых жизнь ничего не значит и тем, кто считал, что смерть — естественный процесс, с которым нужно смириться. Он не относился к таким людям. Он не принимал смерть. А Гарри Поттер, напротив, каждый день будто искал новые способы для интересного самоубийства, влезал в самые опасные приключения и совершенно не берег себя. Что ж, и к мальчику пришло осознание, что он не бессмертен, пусть и в таком жестоком варианте. Том взял Гарри за руку. Тот удивленно отметил, что ладонь молодого Темного Лорда теплая и мягкая. И его прикосновение без намерения причинить боль отозвалось в сердце чем-то очень светлым и радостным, а шрам заискрился, но совсем не горел. И снова какая-то чертовщина… Будет ли хоть один спокойный день в этом году? «Вряд ли»