Бредни пьяного демона(пролог)

Мрачный лес завораживал своей красотой во все времена, а особенно – вечером и ночью. Сегодня, теплым осенним вечером лес увлекал больше обычного. Желтые и оранжевые цвета хорошо выделялись в темноте. Возможно вы удивитесь, но ночная темнота не преследовала путников в Мрачном лесу. Уникальное дерево, волокна которого пропитаны маной, растёт именно здесь. Называется оно яхр. Яхровый сок используют для восстановления маны и приготовления различных зелий, его листья высушивают и заваривают, если нужно избавиться от болезней связанных с маной. Когда начинает темнеть, молодые саженцы и деревца яхра освещают путь своим тусклым свечением. Сила свечения увеличивается с возрастом. Мрачным же лес назвали из-за большого количества враждебно настроенной живности. Деревья, как будто специально высаженные, создавали подобие арки, указывая путь двум странникам. Фамберт и Гросхельм шли в полной тишине и каждый думал о своём. Черноволосый был рад своей победе и надеялся, что его новый знакомый согласиться помочь ему с бедой. Тут Гайяс резко свернул направо, поманив за собой мечника. Свет от природной дорожки становился всё тусклее – лучник явно знал куда шел. Пройдя так ещё немного, Аларн неуверенно начал разговор: — Понимаю, что такое не спрашивают при первой встрече, но откуда ты родом? — Из королевства Энергии, что на западе отсюда. Там, за горами я помню своё жуткое детство. И это последнее моё нормальное воспоминание. Помню только обрывки, что очнулся в горах, где меня нашел какой-то мужчина. Мне тогда было лет шестнадцать от роду. Потом снова какие-то обрывки воспоминаний. И вот я тут. С этим луком и осознанием своих способностей. А ты? Королевство Воды, если я правильно запомнил? — Да. Детство ничем примечательным не выделилось. Есть брат и сестра. Муж сестры, насколько мне известно, пошёл на передовую, – гильдеец запнулся и нервно сглотнул, пытаясь отогнать дурные мысли. – А почему ты не назвал имени своего отца? Гросхельм остановился и укоризненно посмотрел на собеседника. Даже называя своё имя в двенадцати Королевствах нужно быть осторожным. Ведь, как и все порядки, знакомство имело большое значение и включало в себя четко прописанные пункты. Эта строгость родом из древности, когда союзы между странами только формировались, поэтому несоблюдение формы можно было воспринять за неуважение или даже преступление против родного Королевства. — Что, прости? – рыжеволосого явно взбесил этот вопрос. — На территории Королевств принято представляться полным именем. Может ты имперский шпион? – Гайяс, не вытерпев такой наглости, схватил обидчика за воротник и немного приподнял. — Мой дядя убил мою мать и сбежал в империю, а отец не смог её спасти. Через пару дней я оказался один. Этот бесхребетный червь просто ушел от меня, как и от своих проблем. Какое тут уважение к отцу? – зеленоглазый отпустил Аларна, после чего добавил. — Его звали Нуо. Это всё, что я помню. Оскорблённый лучник пошел дальше так, что гильдеец еле поспевал за ним. Теперь молчание было напряженным и казалось, что из-за него листья начнут опадать раньше срока. Гросхельм на всём пути мысленно бранил себя за чрезмерную осторожность. У него и в мыслях не было, что за этой небольшой оплошностью скрывается личная драма. Мечнику не хотелось ещё сильнее ворошить прошлое, поэтому они шли тихо и быстро. Через несколько минут оба оказались в пункте назначения. Лагерь состоял из небольшой импровизированной палатки, костра и сваленных деревьев, в качестве стульев. Рука человека не трогала эти поленья, а значит их можно было назвать подарком природы. — Вот мы и на месте, – всё ещё немного раздраженно вздохнул Фамберт. Неподалёку в кустах что-то зашелестело, отчего лучник немного напрягся и даже приготовил оружие. Из своего укрытия вразвалочку выполз лютовепрь – зверь похожий на дикого кабана, за одним исключением, вместо глаз у того маленькие огоньки. «У диких созданий и душа дикая» – гласит одна старая пословица. И правда, у лютовепря две души: своя и магическая. У любого разумного существа душ, зачастую, больше двух. Это не зависит от количества сердец, как многие думают. Просто кого-то боги наградили одной, а кого-то двадцатью душами. В этом нет никакой закономерности, так что рационального объяснения никто так и не нашел. И всё же одна закономерность сохранилась – чем больше у существа душ, тем сложнее его убить. А поэтому кто-то с двадцатью душами будет жить до тех пор, пока каждая душа не будет уничтожена. Вепрь в это время поедал куст из которого выбрался, как будто не замечая лагеря неподалёку. Уходя, зеленоглазый предусмотрительно поставил магический щит энергии, чтобы ни одно живое существо, кроме него, не смогло найти этот лагерь. Ловким движением руки, концентрируя ману внутри своего оружия, Гайяс создал стрелу. Это была такая же черная стрела, какой он убил мимика. Мгновение и лютовепрь лежал уже мертвый, а рыжеволосый победоносно посмотрел на недоумевающего гильдейца. В этом взгляде, как бы говорящим «Видал как могу?», читалось также и опасение. Чего или кого опасался легендарный герой? Аларн вряд ли узнал бы, если просто спросил. Однако на тот момент черноволосого беспокоило другое, так что он даже не заметил перемену во взгляде товарища. «Не верю, что лютовепря можно убить с одной стрелы» – подумал парень, подымая тушу кабана. — Килограмм сто пятьдесят, как минимум, – всё также удивлённо сказал мечник. – Ужин выдастся на славу! Разделывать тушу вызвался Гросхельм. Годы работы авантюристом подсказывали, что это было старое либо измученное животное. Не может всё быть так просто. В чудеса мечник не верил с детства, а потому достал свой маленький кинжал и решил удостовериться в своей правоте. Вспоров брюхо, Аларн был легко шокирован тем, что внутри все органы оказались целыми. Никаких внутренних повреждений или заживших недавно ранений, даже несварения желудка не было – в общем, совершенно здоровое животное. «Такой молодой, а уже такой увесистый, – гильдеец всё никак не мог принять действительность, а потому придумывал оправдание случившейся ситуации. – Видно отбился от хозяина в ближайшей деревне и напился яхрового сока. Он иногда остаётся в лужах после дождя». Выпотрошив и сняв шкуру с животного, черноволосый разрезал мясо на относительно большие куски. К костру, вскоре, был приделан импровизированный вертел. За равномерной прожаркой свинины следил уже Фамберт, так как мечник решил пройтись по лесу в поисках каких-нибудь ягод или трав. Вернулся гильдеец не с пустыми руками. Пара веточек чейса и небольшую горсть семян глорита, в качестве пряностей, а также пару листиков енава и небольшую горсть ягод файи, которыми можно заменить овощи в походе. Из всего раздобытого, а также остатков мяса и костей можно было сделать некое подобие похлебки, чем и занялся опытный авантюрист. Приготовив ужин, парни сели около костра. Лучник сел в «позу лотоса» и начал молиться, непонятным для его собеседника языком. Чтобы каким-то образом поддержать нового знакомого, Гросхельм, в свою очередь, прочитал наспех молитву, хоть никогда такого не делал в дороге. Уставшие и голодные они принялись за еду. Свинина была приготовлена идеально, а похлебка превосходно сочетала ингредиенты. Приятелям понравился их простой, но в то же время, очень вкусный ужин. После трапезы начался разговор. Говорил по большей части черноволосый, рассказывая о его приключениях, работе авантюриста и доме. Тут слово взял Фамберт: — Слушай, друг, дело в том, что я не просто местная легенда. У меня как и всех есть заработок. Правда мой немного специфический. Я – гонец смерти. — Это же самая неблагодарная работа! – гильдеец поморщился, будто съел что-то отвратительно пахнущее. — Из чистого интереса, а сколько тебе платят за одно письмо? — Одно письмо – один гравилиар, одно убийство по заказу – от пяти гравилиаров. — Десять тысяч филгранов?! – удивление, которое стало немного утихать после ужина, вернулось как ни в чем не бывало и, казалось, вогнало беднягу в ступор. — Да, десять тысяч медяков, сто серебряников или один золотой. От удивления голова не соображает? — Просто понять не могу, как за такую отвратительную работу могут платить так много? — У этой работы куча рисков. По началу платят копейки. Чем больше заказов ты выполняешь, тем ценнее ты становишься и тем больше тебе заплатят. — А кто ты вообще? – немного помолчав, спросил мечник. — На обычного человека ты не особо походишь. Фамберт потупил взгляд в землю. Было видно, что его застали врасплох таким вопросом. Напряжение в воздухе нарастало недолго. Лучник махнул рукой и, через несколько мгновений, из кустов выбежал небольшой хорёк. В целом, ничем не примечательное животное: красивая коричневая шубка, белая мордочка, маленькие ушки, белоснежные усы, глаза бусинки. Привлекал внимание только цвет этих самых бусинок. Красные, будто венозная кровь, они были направлены на Гайяса и никуда конкретно в одночасье. Новый гость залез на плечи лучника и, обвившись вокруг шеи, спокойно уснул. Фамберт спокойно, как если бы такое чудо происходило каждый день, погладил маленького хорька по голове, будто убаюкивая последнего. Новая волна удивления накрыла Гросхельма. Парень заворожено смотрел на эту картину. День был полон новых впечатлений, казалось, что мечник увидел сегодня больше, чем за всю жизнь. Он хотел было высказать своё предположение, но Гайяс опередил гильдейца: — Мой элемент не совсем энергия. Я связан с жизненной энергией. Я полубог. — Так вот почему тот лютовепрь умер после одного попадания, – высказал вслух предположение гильдеец, потупив свой взгляд в землю. — Нет, это из-за другого. После этих слов хорёк проснулся. Его глаза стали нормального чёрного цвета. Слегка удивлённо зверь осмотрел сначала изумлённого мечника, а после переключился на своего призывателя. С необычайной радостью, маленький пришелец лизнул полубога за щеку, отчего тот поморщился. Животное будто знало Фамберта всю жизнь. Через несколько секунд гость скрылся в тех же кустах, откуда и пришел. В воздухе застыло неловкое молчание. Аларн, явно находившийся под впечатлением, пытался связать воедино всё что знал о своём собеседнике. Получалось слабо. Заметив замешательство мечника, полубог кашлянул, привлекая к себе внимание, а после начал новый рассказ: — Гайяс – это фамилия моей матери, – рыжеволосый печально улыбнулся глядя в огонь. — Её звали Галия. У отца не было фамилии, насколько мне известно. Можно сказать, что именно поэтому я не называю имени отца. — Если я правильно понимаю, то причина немного в другом. Ты ненавидишь его за бездействие, а потому, предпочитаешь не упоминать о нём вовсе, – логически завершил эту тему Гросхельм и, немного помолчав, добавил со всем доступным ему сочувствием. —Сожалею, Фамберт, я не хотел задевать твои чувства. — Не стоит, – резко перебил раскаивающегося, лучник – он явно не хотел чтобы его жалели. — Лучше расскажи мне о войне. Что не поделили королевства Воды и Молнии? В чем заключается моя помощь? — Обычная борьба за территорию и ресурсы, ничего более... – не успел договорить обескураженный гильдеец, как собеседник издал смешок. — И ты думаешь, что с моей помощью этот конфликт разрешиться в вашу пользу? — Мы просто обороняемся. Ответной контратаки не следовало ни разу. Нашему народу не нужна была эта война. Водяные не агрессивные, слышал как о нас говорят? Я лишь прошу выступить в качестве миротворца. У тебя есть сила и признание во всех Королевствах. Мне кажется, что с их помощью ты сдержишь натиск Молнии. Может даже это и остановит бессмысленную бойню. Это всё чего я прошу. — Предлагаю расплатиться услугой за услугу, – зеленоглазый, видя отчаяние собеседника откинулся на бревно, положил руки за голову и посмотрел на небо. — О чём ты? — Мой недавний заказ состоял в том, чтобы доставить одно письмо офицерскому составу Тёмной армии. Содержимое этого послания невероятно важно. А потому, если ты составишь мне компанию в этом деле, то клянусь именем своей матери, я прекращу войну, что сейчас бушует на твоих землях. И тот мужчина, о котором ты переживаешь, вернётся домой в целости и сохранности. Гильдеец недолго думал над предложением полубога. Что ему оставалось делать? Уходить ни с чем мечник был не намерен. Он проделал слишком долгий путь и много раз смотрел смерти в глаза. Такой исход был бы хуже смертной казни, которую применяют за измену. Однако упоминание Найнса заставило сердце Аларна замереть в ужасе. Мечник волновался за него, ведь они с сестрой, как считал черноволосый, были хорошей парой. Гильдеец не желал, чтобы сердце Эллеоноры разбивалось так рано. Поэтому, пожав друг другу руки, товарищи обсудили дежурство ночью около костра. Эта проблема сейчас была самой насущной. Первым выпало сидеть Гросхельму. Чтобы облегчить свою смену, авантюрист, с помощью магии, расставил водные нити-ловушки. Если их кто-то заденет, то владелец вмиг узнает об этом. Зеленоглазый уже давно уснул, используя мох и сухую траву в качестве подушки. Мечник напевал под нос незамысловатую песенку, чтобы не уснуть, а также, следил за костром, чтобы тот не погас. Ночь выдалась необычайно холодной. «В темноте и без тепла сидеть намного хуже» – так размышлял гильдеец. Прошло около трёх часов. В лесу время тянулось, словно густой сладкий сироп, который подмешивают к элю. Запах был такой же пьянящий: костер, хвоя, прелые листья – всё это, словно дурман усыпляло бдительность и расслабляло тело. Ночные птицы не летали над этими местами, так как даже поживиться не было чем. В Мрачном лесу закусят скорее тобой, чем ты кем-то. Это объясняли тонкой гранью между мирами. Говорят, кому-то «повезло» встретить, так называемые, «разрывы». По своей сути это были порталы. Однако в отличие от тех, которые создал человек, «разломы» были нестабильны. Куда вели эти коридоры? В Аркс – мир демонов, горгулий, вампиров и прочей нежити. Иногда и сами его жители находили двери в наш мир, оказываясь здесь. Зачастую так неразумные мимики и ходячие трупы попадали в пределы Мрачного леса, а проголодавшись, нападали на тех несчастных кто им встречался. Вот она удивительная природа – несмотря на внешнюю красоту, внутри она таит множество скелетов. Вскоре, за нить кто-то зацепился и очень быстро связь с этой ловушкой прервалась. Чуть позже пропала связь с ещё несколькими «сенсорами». Их кто-то стремительно рвал, по всей видимости просто пробегая сквозь них, не заметив присутствия маны. На это и была рассчитана «водная ловушка». Эти исчезновения насторожили Гросхельма – слишком часто и слишком быстро пропадали нити. – Фамберт, к нам гости! – черноволосый толкнул полубога. — Причём очень много! Через пару мгновений, лагерь окружили существа, похожие чем-то на койота или шакала. Размеры выдавали их способ жизни – ростом они достигали полутора метров, что могло говорить о существовании в пещерах. На это также указывали маленькие и слабые глаза, которые щурились при виде огня. Из уродливой пасти некоторых капала светящаяся слюна. Светилась она от большого количества маны внутри созданий. Кое кто из прибывших, став на задние лапы, походил на больного зверочеловека. Вся стая просто стояла вокруг лагеря, даже не пытаясь напасть. Кольцо окружения было слишком плотным, чтобы просто вырваться из западни и убежать. Оставалось только драться. — Шакалиды, – глубокий голос Фамберта отдалённо походил на рык. — Кто, прости? — Шакалиды. Это жалкое отродье внебрачной любви некоторых богов и шакалов. С какой-то стороны, они тоже полубоги. Но глупее и слабее, чем естественные дети богов. — Спасибо, за поучительную лекцию, учитель Гайяс, но что им нужно? – взволновано спросил Аларн, глазами выискивая лезвие меча. — Может быть это? – рыжеволосый указал на сложенные в кожу потроха недавно съеденного лютовепря. — Есть! Наша хочет ужин! – выкрикнул один из толпы, а несколько шакалидов, услышав слово «ужин», завыли и защелкали зубами. — Ваша давать еда – наша уходить! Гросхельм швырнул «одичавшим» полубогам кожу с завёрнутыми в неё внутренностями. Прошла минута. Из толпы на задних лапах вышел самый высокий и сильный на вид представитель стаи. Было понятно, что это их вожак. Предводитель стаи подошел, развернул подарок и обнюхал его. Главарь посмотрел в глаза гильдейца с нескрываемым разочарованием. Ещё немного постояв, он решился подойти чуть ближе и уверенно заговорил: — Моя просить немного жаренный кабан. Наши детёныши голодать. Моя просить об обмене. Ваша просить всего, что желает... — Убирайтесь прочь! – грозным криком перебил главного шакалида лучник. — Такие жалкие отродья как вы должны вымереть! — Стой, дружище, не кипятись, – мечник придержал за плечи своего друга, боясь, что он просто кинется в толпу. — Скажи мне Вождь, твоё племя умеет охотиться или хотя бы отличать съедобные дары леса от ядовитых? — Наша выживать, как уметь. – с грустью в глазах молвил главарь. – Наша собирать дары аккуратно. Наша уметь охотиться и воевать. Наша не понимать, как ваша еда в огонь бросать и делать её вкуснее. Твоя моя научить? — Учите своё племя языку, вождь. Пускай ваши отчаянные вояки идут исследовать мир вокруг, а не берутся за оружие. Если вы научитесь огнём делать еду вкуснее – вы достигнете многого. А пока что, – авантюрист подал вожаку оставшееся мясо, несмотря на недоумение Фамберта. — Это мой вам дар. Как тебя зовут? — Мои сородичи не иметь имени, – попытался усмехнуться лидер. — Моя тоже никак не называть себя. — Отныне тебя зовут Маар, – победно произнёс гильдеец. — А теперь иди к своему племени, – Маар уже собирался уходить, но вдруг резко развернулся. — Как твоя зовут, о Великий? — Гросхельм... – немного помолчав мечник поправил себя. — Гросхельм Аларн. Стая ушла. Возмущенный Фамберт, услышав последние слова товарища, немного опешил. Они сидели теперь у костра и смотрели в огонь. Полубог оглядел запасы и, увидев лишь остатки похлебки, устало вздохнул. Ссориться было некогда, да и незачем. Не будь он полубогом, то поступил бы ровно также. Бессмысленные предрассудки о чистоте крови создали возмущение Гайяса, и он это понимал. Рыжеволосый пытался высмотреть в глазах сотоварища ответ на беспокоивший его вопрос. Перед тем, как отправить авантюриста спать, лучник всё же решился поинтересоваться: – А почему ты не назвал имени своего отца? – с небольшой издёвкой повторил он сказанные ему немного ранее слова. – Они не относятся к двенадцати Королевствам, – простодушно ответил Гросхельм, будто этого вопроса он ждал вечность. – Если когда-то они станут народом, а не просто племенем, то они будут в праве сами выбирать себе обычаи. Я же не хочу навязывать им что-то. Никому и никогда я не навязывал своих идеалов. Если же кому-то станет интересно чем именно я дышу, то ему придётся выслушать мой рассказ, будто он сидит на лекции по философии. Парни посмеялись над этими словами. В глазах Фамберта читалось явное уважение. Он отправил мечника спать со словами: «Завтра нас ждёт долгий путь, поэтому выспись хорошенько». Больше за ночь происшествий не было. Рано утром полубог разбудил Гросхельма. Вместе они пошли на ближайшую речку, где умылись, попили и набрали воды во фляги. Путь выдался, по правде, не таким уж и длинным. Ближе к середине дня, товарищи вышли из леса и направлялись в ближайший город королевства Тьмы. Город назывался Лайтволл. Как можно было заметить, этот городок был зеркальным отражением Даркуолла. Именно там, по рассказам Гайяса находилась штаб-квартира Тёмной армии. Возле ворот путников встретили местные стражники. Проинструктировав обоих о правилах города, стража пропустила приятелей за стены. Фамберт, благодаря своей магии, уже знал куда нужно идти, поэтому последовал за зовом своей магии. Гильдеец еле поспевал за ним. Черноволосый приметил, что город не построен в жутком готическом стиле, как могло показаться из названия страны в котором он расположен. Королевство Тьмы вообще не было таким уж «тёмным». Давно известно, что элемент магии никогда не влиял на характер обладателя. В зависимости от вида магии, менялось лишь мнение окружающих о носителе. Несмотря на предубеждения, элемент часто отражал наилучшие черты существа, к которому прикреплён. У кого-то отлично получается охотиться или рыбачить. Тогда магия такого создания будет направлена на сдерживание или ослабление потенциальной жертвы. Кто-то, кто умел хорошо убивать, получал магию отточенную именно на убийства. И, естественно, как душа, так магия этой души развивается всю жизнь. «Как много в нашем мире стереотипов! – думал по дороге мечник. — Кажется, что не будь в мире магии, то у жителей Королевств появились бы новые предрассудки, а и с ними и темы для долгих, но бесполезных разговоров. Может быть эти сплетни были бы похуже современных, кто знает». Гайяс остановился возле невысокого каменного здания. Тяжелая еловая дверь открылась так легко, как если бы была игрушечной. Гросхельм предположил, что так случилось благодаря огромной силе полубога. Внутри собрались мужчины и женщины разных возрастов, рас и сословий. Когда, неожиданно для Фамберта, дверь со скрипом распахнулась, все присутствующие, бурно обсуждавшие что-то до этого, как единый организм, посмотрели в дверной проём. Без капли эмоций на лице, к Аларну и Гайясу вышел низкий статный мужчина, лет сорока от роду. Это был гном, скорее всего из королевства Земли, что было на востоке отсюда. — Вам чего, молодые люди? – простодушно спросил мужичок, искренне улыбаясь прибывшим. — Нам нужен офицер Тёмной армии, – слегка нервно ответил лучник. — У нас есть срочное дело к офицерскому составу. — Так-с, это я офицер, так сказать, – засмеялся гном, а толпа вторила ему. — Имя мне Дункан Партон, сын Афорта Партона. Какое дело вас привело к Тёмной армии? — Письмо от Георга III Латриона. Собравшиеся начали перешёптываться, устроив натуральный базар. Дункан забрал протянутое письмо, быстро распечатал и начал читать. Что-то было прочитано вслух, а что-то – еле понятным шепотом. Каждый, кто находился в комнате, сейчас навострил уши. — Значится, Светлый Король, хочет чтобы вы присутствовали в составе Тёмной армии и помогли отряду пройти сквозь лесные аномалии? — Похоже на правду, – спокойно ответил рыжеволосый. — А ваш коллега? Он тоже присоединиться к нам? – слегка озадаченно спросил гном, осматривая мечника. Устав от пристального взгляда толпы, Гросхельм вытащил лучника на улицу. Пришло время ответить на некоторые вопросы, которые начали беспокоить ум гильдейца. С глазу на глаз.