lost cause

       Джисон просыпается от сильного запаха гари и пару минут пытается понять, где он и почему спит на полу. После с трудом открывает глаза и первое, что он видит – Минхо, который стоит на кухне в розовом халате и пытается приготовить что-то съедобное с самокруткой в зубах. – Что за х.. – пытаясь подняться на ноги Хан сильно бьётся головой о книжный столик и падает обратно на пол, привлекая внимание хозяина квартиры, который заливается громким смехом как только понимает, что произошло. – Доброе утро, белка, – Минхо берет со стола кружку и пару таблеток, подходя к парню и садясь на корточки рядом с ним. После сомнительного взгляда Хана в сторону таблеток, старший цокает языком и закатывает глаза. – Это аспирин, дурень. Не стану я попросту делиться своими последними запасами.        Джисон все также недоверчиво берет в руки таблетки и тут же запивает их содержимым кружки. После трет ушибленное место и смотрит на настенные часы, которые висели на кухне. – Мы проспали первую пару, – зевая и уже более аккуратно вставая на ноги, заключает Хан. – Пойдешь в универ сегодня?        Минхо лукаво улыбается, забирая уже пустую кружку и снова принимается за готовку. После ставит на стол две тарелки с чем-то похожим на яичницу и все так же молча уходит в свою комнату.        Джисон садится за стол и сомнительно смотрит на подгоревшую трапезу, но после того, как живот сводит спазмом и парень вспоминает, что ничего не ел последние часов 10, сворачивает яичницу в трубочку и запихивает ее целиком в рот, даже не стараясь разжевать. – «Лучше залпом проглотить невкусную пилюлю, чем страдать,» – думает он, попутно запивая комок в горле черным кофе.        Минхо появляется только минут через 15, уже полностью одетый и готовый к учебе. Младший окидывает его удивленным взглядом, а после смотрит на свою одежду – старая любимая футболка, которая сильно помялась за два дня, черные джинсы в обтяжку, которые он почти не снимал и на которых было пятно от чего-то непонятного. Тяжело вздохнув, парень допивает кофе и встает из-за стола. – Вот, надень, – Минхо тоже успел оценить вид парня и он, честно говоря, вовсе его не радовал. Старший протягивает Хану одну из своих старых толстовок, на которой все еще остался дорогой парфюм Хенджина, потому что Джисон сейчас пах хуже, чем их препод по литературе.        Хан стоя в ступоре принимает белую толстовку и смешно морщит нос. Белое он носил лет десять назад, когда еще не было собственного вкуса и мнения по поводу одежды. Да и Минхо был гораздо выше и крупнее щуплого Джисона, так что в толстовке, тем более растянутой временем, он бы точно утонул. Но как только парень глубоко вдыхает воздух, он понимает, что это вынужденная мера, и скрипя зубами натягивает белый кусок ткани. – Теперь хотя бы не как помойка воняешь, – выносит свой вердикт старший и надевает пальто, а Хан в этот момент думает, что тот выглядит точно как ученик дарк академии. В своем коричневом свитере, из-под которого торчала белая рубашка, в темных клетчатых брюках и в черных ботинках, он точно мог бы свести с ума пару десятков девочек из их универа и самого декана. Но если девушек он бы свел с ума своей красотой, то декан упал бы в обморок хотя бы от того факта, что Минхо впервые за годы обучения пришел по форме, а не в замызганой прожженной кофте. – Чан сказал, что принесет твои вещи в универ, – закрывая дверь на замок, говорит старший и опять протягивает Джисону одну из своих вещей. Парень тут же надевает зимнюю куртку, ведь даже на лестничной клетке он трясется от холода. – Хенджин подвезет нас до универа. – Круто, – тянет младший, сильнее кутаясь в куртку и пряча руки внутрь, пока они выходят на улицу. Он не очень хотел сейчас находится наедине со старшим, так как все это было очень странно и неловко – опять возникшая из неоткуда паничка, оказавшийся через чур заботливым Минхо, предложивший остаться у него на ночь. Парень трясет головой, пытаясь выкинуть лишние мысли из головы, пока не слышит, как машина подъезжает к ним и Ли первым садится на переднее сиденье, приветствуя Хвана. – Джисон, так и будешь стоять? – слышит парень голос Хенджина, а затем смех Минхо и наконец садится в машину. – Предложил бы поехать в бар вместо универа, но зная твои правила, Ли, через 20 минут будешь грызть гранит науки.

***

       В актовом зале как всегда пахнет пылью и затхлостью, к чему Джисон давно привык. Чанбин настраивает барабанную установку, параллельно с этим пытаясь выпить свое клубничное молоко, купленное на последние деньги в университетской столовой, а Чан сидит в самом дальнем углу со своим ноутбуком и кучей тетрадок рядом. Хан прекрасно знает, что тот полностью занят работой - либо пытается свести новую песню, либо ищет им новую подработку в очередном дешевом кафе. А еще он знает, что лучше не трогать страшего в такие моменты, иначе добрый хен превратиться в свирепого лидера, поэтому парень обходит стороной Со, который удивленно смотрит на него, и падает на старые спортивные маты, которые лежали здесь кажется вечность. – Привет, бурундук, – бормочит Чанбин с полным ртом молока и разворачивается в сторону собеседника. – Куда вчера сленяла ваша задница? – Ты сейчас так завуалированно поинтересовался о её целостности или что? – нехотя преподнимая голову, чтобы посмотреть на парня, спрашивает Джисон. – В любом случае, я и моя задница в норме. – Тогда где задница номер два? – Со наконец заканчивает свою ожесточенную схватку с пакетиком клубничного молока и возвращается к установке. – У нас репетиция сегодня, ты разве ему не сказал? – Чан сказал ему, пока я спал, – зевает Джисон, а после морщится, вспоминая свое неудачное пробуждение. – Знаешь, как отстойно спать на полу в гостиной? – Знаю, и даже не смей спрашивать, откуда, – будто бы от своих болезненных воспоминаниях об этом действии, Чанбин выпрямляется и заводит за спину руки, разминая мышцы. – А чем занят наш старший хен, если не секрет? – Хан все еще не горит желанием вставать с матов, ведь они были гораздо удобнее деревянного холодного пола в доме Минхо, но его рот, вопреки огромному желанию спать, затыкаться вовсе не хотел. Вчера вечером и всю дорогу до института парень был вынужден хранить молчание, ведь он знал Минхо от силы дней пять, а с такими людьми он вел себя крайне неловко и в большинстве случаев просто молча залипал в телефон, избегая лишних контактов. – Мне откуда знать? – недовольно бубнит Чанбин, который наконец закончил настройку инструмента. – Когда я пришел сюда, он уже сидел за ноутбуком, а ты знаешь его правило «не трогай меня пока я не выпил свой энергетик и не закончил работу». – К слову об энергетиках, – к Джисону словно пришло второе дыхание, когда парень упомянул его второй любимый напиток после пива. – Чани-хен обещал принести мне мои вещи и две банки энергетика. Не знаешь, где он их мог оставить? – Я тебе кто, друг или посыльный? – настроение у Со почти всегда было скверным: он любил бубнить что-то невнятное себе под нос, а после с нескрываемым чувством отвращения смотреть на собеседника, несмотря на то, был ли он его лучшим другом или преподом по античной истории. Но даже несмотря на его скверный характер «бабки на лавочке у подъезда», Чанбин был хорошим и поддерживающим другом, просто делал это он по-своему. – Надеюсь, он закончит свою работу через 15 минут, больше я не продержусь, – драматично говорит Джисон, падая обратно на маты и закрывая глаза, на что друг лишь хмыкает и падает сверху. – Что ты делаешь?! Ты убил меня, убил! Как тебя земля еще носит, монстр! – Будешь ныть, я задницей сяду тебе на лицо, – угрожает Чанбин, поудобнее устраиваясь на теле Хана. – Может хоть так тебя получится заткнуть.

***

       Минхо не хотя стоит в очереди в университетском кафетерии, прекрасно понимая, что без черного кофе он не выживет. Именно поэтому он уже целых 15 минут терпит гундешь вечноголодных старшекурсников, пытающихся выторговать булочку у буфетчицы за полцены. Когда очередь наконец доходит до парня, он роется по карманам в поисках мелочи и собрав целую горсть, протягивает ее женщине с притворной улыбкой.        Наконец заполучив долгожданный напиток, Ли вспоминает о репетиции в старом актовом зале и удрученно вздыхает. Он не горел желанием сейчас видеться с кем-либо, скорее уж закрыться в одном из туалетов на четвертом этаже и выкурить пару крепких сигарет, но выхода у него не было. Он впервые в жизни чувствовал ответственность пред кем-то, и сейчас этим человеком был Чан: слишком уж сильно парень мечтал о музыкальной группе и контракте с крупной продюсерской компанией. Поэтому Минхо удрученно топает по второму этажу, уже слыша чьи-то вопли и гитарные проигрыши. – Салют всем живым, – парень кидает рюкзак на пол при входе и проходит внутрь, попивая все еще горячий кофе. – О, Минхо, – Чан отрывается от своего ноутбука и улыбается младшему, наконец одаривая взглядом других ребят. – У меня для вас хорошие новости. Я надеюсь. – Ты нашел нам подработку? – в надежде спрашивает Ли, потому что долги он все еще не отдал, а денег еле хватало на пачку рамена. – Нет, кое-что получше, – Крис держит интригу, из-за чего Джисон сразу начинает ныть, ведь он терпеть её не мог. – Хён, просто скажи уже! – Хан смотрит на старшего как маленький ребенок, не в силах больше ждать ответа. – Я подал заявку на прослушивание, – говорит Чан, гордо улыбаясь. – Ответ придет только через неделю, но нам нужно знатно постараться, чтобы пройти туда. – То есть, снова сидеть здесь до поздна, писать кучу текстов и спать по 2 часа на неудобных матах? – бормочет Чанбин, складывая руки на груди, а после того, как старший в недоумении пожал плечами, продолжил. - Звучит романтично, чур Джисона берет на себя новенький, я с ним больше спать не стану. – Что?.. – не понимает Минхо, стоя в ступоре по центру актового зала, пока другие расходятся и берут свои инструменты в руки. – Микрофон у меня на столе, – говорит Крис, подключая гитару к усилителю. – Ну же, Минхо, нам нужно репетировать.        Ли все еще ничего не понимает, единственное, что ему хочется сделать – сбежать домой из этого дурдома и лечь спать. Если он правильно понял Со, здорового сна ему эту неделю не видать, да еще и спать придется вместе с Джисоном. Такой расклад ему явно не нравился, поэтому Минхо в который раз тяжело вздохнув, берет в руки микрофон и подниматеся на сцену к остальным. – Начинайте без меня, я пойду встречу Феликса, - кричит Чанбин и направляется к выходу. – Наш наивный друг потерялся в терх соснах и ему срочно нужна моя помощь. – Тогда начнем с чего-нибудь легкого, – бубнит Чан и протягивает Минхо аккустическую гитару.