Oiseau bleu

— И вот, теперь периодически катаемся по миру, — завершил свой монолог Адриан. Натали была в шоке — исчезнув из-под надзора отца, Адриан развёл кипучую деятельность, умело избегая более-менее знакомых людей, которые могли сдать его Габриелю. Женщина как сейчас помнила сцену пятилетней давности, после которой младший Агрест исчез из отчего дома в принципе. Это был страшный скандал, отец и сын долго кричали друг на друга в кабинете, потому что Габриэль, шокированный внезапным проявлением характера у Адриана, сам слетел с катушек и тоже разошёлся. После этого в доме голос младшего Агреста был слышен только через телефонную трубку, и то очень редко, а сведения о его личной жизни и тем, чем он занимался, сводились к лаконичным фразам про университетскую жизнь в Америке. Попытка заставить сына на договорной брак с самого начала выглядела провальной, но никто не ожидал, что Адриан так резко оборвёт связи и бросит модельный бизнес. Габриэль страдал, переживал, но признавать себя виноватым не собирался. В попытке надавить на Адриана, он перекрыл ему доступ к деньгам семьи, но и тут ожидания пошли в разрез с реальностью — холеный домашний ребёнок неожиданно резко отказался от всех богатых благ и сиганул во взрослую жизнь с распростёртыми руками. Адриан хоть и исчез с радаров наблюдения, но не отрёкся от семьи как таковой и периодически выходил на связь, всеми своими силами давая понять, что любая попытка вмешаться в текущее положение вещей гарантирует новый виток скандала и полное исчезновение из инфополя. Габриэль потом, на удивление, воздержался от от необдуманных решений, хотя поначалу был в невероятной ярости от потери контроля над ситуацией и волнении за единственного отпрыска. Он в итоге оставил всё так, как сложилось, но всё же не бросал попыток узнать что-то о сыне чуть больше через третьих людей. А Адриан же, к слову, очень умело затерялся в обществе, несмотря на то, что был моделью и считался знаменитым. В конце концов, отсутствие сына в эпицентре действия акум, а следовательно, почти стопроцентная безопасность, была весомым аргументом. Габриэль перестал таиться в собственном доме и на полную катушку развёл свою пораженческую деятельность. По крайней мере, так было раньше — воинственность и волнительность, живость вместо нынешнего болотного, липкого ощущения тоски. — Без Хлои столького бы не получилось достичь, — с кроткой улыбкой резюмировала Маринетт. Женщина пространно кивнула — дочь мэра имела и имеет много связей. Вновь вылететь из ущелья неизвестности, как она и догадывалась, Адриану всё же кто-то помог. Что ж, кто как не подруга детства, будет отличным кандидатом? Многое стало предельно ясным. А Адриан теперь очень удобно обустроился в сфере туризма, из его рассказа Натали поняла, что волноваться за финансовую сторону уж точно не стоит, в дуэте с Маринетт он уже достиг много и на этом не останавливается. Но душевные порывы — лететь на всех порах к начальнику и нести благие вести — что-то останавливало внутри, женская природная интуиция не вопила, но настойчиво звенела. И задумчивый, острый взгляд Маринетт только укреплял решение повременить с действиями. Уже выйдя из пекарни, Натали в сумке обнаружила бумажку с номером телефона и не имея никаких сомнений, кто это бы мог оставить, смело забила комбинацию цифр в контакты. Она и раньше задумывалась над вопросом, почему всё произошедшее с отцом и сыном приобрело настолько кардинальный оттенок, но сейчас присутствие подоплеки ощущалось невероятно явно — дети вырастают и вырываются из родного дома, сами начинают строить свою жизнь, и понятно, что Адриану после предложений насчёт брака и прочих вещей в принципе захотелось как можно быстрее исчезнуть из поля зрения родителя и обрести независимость, но сокрытие своей избранницы, свадьбы, рождения ребёнка наталкивали на нехорошие мысли — что-то из ряда вон выходящее между этими двумя случилось. Чтобы светлый, добросердечный Адриан, всегда стремившийся разделить счастливые моменты с близкими, ограничивался только короткими сухими звонками? Да и по всей видимости производимыми только для того, чтобы за ним поисково-спасательный отряд не выехал. Это всё совершенно не было похоже на него. И сюда же несвойственное Габриелю некоторого рода смирение, ибо это уже не выглядит как простое принятие и понимание. Как будто он перешёл какую-то черту, а потом осознал, что что-то не так сделал, поэтому и не стал упорствовать в поисках сына, чувствуя за собой вину. Старший Агрест был по своей природе настоящим ястребом*, и с восхитительной яростью и упорством в приступе эмоций творил ошибки, не всегда задумываясь наперёд подобно этой дикой птице. Обладая, впрочем, врождённой харизмой, весомой долей удачи и красотой производимых действий, Габриелю до определённого момента везло не встречаться с последствиями собственных деяний. Но всегда так продолжаться, естественно, не могло. «Маринетт?» — отправила Натали сообщение в мессенджере. «Если вы написали мне, значит, всё же заметили кое-что. Давайте встретимся только вдвоём», — пиликнуло уведомление спустя несколько минут. Санкёр без раздумий ответила согласием. Стоило во всём этом разобраться.