Oiseau bleu

— Дуусу, скажи, ты разве не павлин? — квами сидел на журнальном столике и сверлил взглядом стекло под собой. Натали возвышалась над ним со стороны кровати и стояла у него над душой. — Павлин, — пискляво буркнул квами. Судя по стремительно краснеющей точке на лбу, он был в шаге от очередного всплеска эмоций. Натали не хотелось слушать истерику, на сегодня ей уже хватит впечатлений, но этот паршивец совершил одну большую глупость, поэтому ситуация требовала нравоучений. — Тогда почему ты ведёшь себя как сорока — везде лезешь и всё, что не надо, тащишь?! — Натали держала в руках маленькую синюю ленточку, которую Дуусу честно спианздил из дома Маринетт. Санкер припоминала, что нечто подобное она видела на одёжке Эммы, и получается, что квами спёр её прямо у ребёнка. — Она невероятно красивая! Я такой восхитительный глубокий цвет не встречал очень давно! — квами начал повышать тон. — И ты просто наплевал на конспирацию? — Кто бы говорил! — Дуусу затронул животрепещущую тему. Клоун. Натали изловчилась и схватила квами за хвост. Одуревший от такой наглости Дуусу даже забыл заорать во всю глотку, лишь неистово задергал всеми своими четырьмя лапками, стремясь вырваться.  — Я запрещаю тебе касаться этой темы в принципе! — Натали видела, как квами дернулся, когда магия от приказа спутала на секунду его сознание. Это была необходимая мера — информация, которой владела сейчас женщина, не имела ничего общего с камнями чудес, и защитное заклинание не имело силы, чтобы маленький любитель трепать языком мог беспрепятственно жонглировать фактами. Женщина понимала, что подобная предосторожность не является панацеей от возникшей проблемы, если квами захочет, он найдёт лазейки, чтобы выболтать нужное. И это чертовски нервировало. Но границы надо потребовать было обязательно, хотя бы номинально, чтобы павлин понимал, с чем имеет дело. — Даже без моей помощи всё тайное станет явным, — если бы не писклявый голос, фраза бы выглядела серьёзно и устрашающе. Маячившая в перспективе истерика истаяла, в голосе квами не было больше прыгающих нот. Всё также поднятый за хвост, Дуусу повис тряпочкой и приподнял голову, посмотрев прямо в глаза женщине — Мисс Натали, с каких пор вас волнует благосостояние кого-то, кроме вашего хозяина? Фраза резанула по ушам. Хозяина. Воспользовавшись заминкой, квами выдернулся из рук женщины и метнулся к ленте, зажатой в другой руке. Натали поздно сжала пальцы, уже после того, как атлас невесомо выскользнул из ладони, поэтому Дуусу вернул себе свой трофей. Обняв ленту, он начал елозить по ней щекой и чуть ли не мурчать — натурально залип. — Натали? — послышалось за дверью. Это был Габриель. Дверь открылась. Мужчина зашёл, и из-за его плеча привычно выскользнул печальный Нууру. Маленький павлин же не обратил на него никакого внимания, все дальше продолжая вмазываться куском ткани.  — Вы за талисманом, месье Агрест? — потянулась Санкёр к лацкану пиджака. Дуусу поздно понял, что с его прелестью придётся расстаться, поэтому синей вспышкой исчез в камне, не успев припрятать ленту где-нибудь в комнате. Атлас невесомо спланировал на пол. Габриель лишь сухо кивнул.  — Отдохни пока, — кинул он через плечо, когда выходил из комнаты. Натали проводила его глазами и нагнулась за павлиньим трофеем. Улицу за окном раздирало полуденное солнце, сердце же Натали раздирало осознание своего одиночества и собственноручно совершённых ошибок. Она села на кровать, всё также сжимая ладонь с игрушкой квами, и захотела съежиться, потому что температура воздуха будто бы упала на несколько градусов, ощутимо обдав спину холодом. Уставившись взглядом в потолок, Натали попыталась унять бешено скачущие в голове мысли, сконцентрировавшись на тенях, отбрасываемых оконными рамами. Получалось с трудом. Адриан с семьёй вновь в опасности. Если она попытается остановить Габриеля, хотя бы намёк на подобное сделает, к ней сразу же начнутся вопросы. Если она откажется от участия, он также заподозрит что-то неладное, как ни крути, но снимать ярмо Маюры без потерь и недомолвок не получается. И привычные синие перья уже не выглядели так притягательно и привычно — представляя свою следующую трансформацию, Санкёр брезгливо кривилась, ощущая на языке горечь. За какие-то мгновения дело, которым она занималась, стало чужим.  — Натали, — неожиданно прозвучал в голове Габриеля, — я нашёл невероятного союзника! Его сентимонстр неживой, и требует только участия своего хозяина, поэтому забирай камень павлина и создай помощника себе. И выдвигайся за нами. Вылетев из очков, непривычная, полностью черная бабочка понеслась к окну и вылетела в форточку, двинув навстречу такой же темнокрылой стае. Между тем странное механическое творение вылетело из-за её плеча и уронила в раскрытые ладони пресловутую синюю брошь. — Нет! — перспективы предстоящей бойни промелькнули перед глазами Санкёр. Дрожащими пальцами она приколола её обратно к пиджаку, и из неё вылетел Дуусу, непривычно фонящий страхом и ужасом. — Трансформация! — она не простит себе, если с младшим Агрестом что-то случится. Привычное обличье заставило гореть кожу — беспомощность нехотя сменялось ощущением силы, но в голове до сих царил полный бардак. Натали не могла отказаться от участия, потому что в случае чего она хотя бы постарается защитить всю семью младшего Агреста. И всё это не помогало собраться с мыслями — Санкёр сжала в ладони привычный веер и вытряхнула очередное перо, внутренне дрожа и чуть не плача. Разрываясь на несколько частей от желания сбежать, спалить свой птичий костюм к чертовой матери и переместить Адриана с компанией на Луну, она подкинула пуховинку в воздух. Петляя по тайному выходу из дома вслед за женщиной, перо всосалось оно уже в пресловутую синюю ленту, которую Натали так и не выпустила из рук. Вещица ощутимо потяжелела, и по сознанию ударило привычное ощущение силы, а откуда из-за плечей потянуло гарью и пеплом. Выскочив на улицу, Натали взлетела на ближайшую домовую крышу. Страх и жажда чуда до сих пор клокотали в груди, и женщина наблюдала, как из сизых полос дыма, вылетевшего вслед за ней, материализуется существо. Тяжело ударившись от железное покрытие лапами, напротив Натали уселась огромного размера птица, черная как смоль. Сентимонстр была в два или три раза крупнее человека, только одним крылом, казалось, она могла зашибить человек пять. Впрочем, уже и на Натали вороная птица посмотрела с плохо скрываемым раздражением, в единственном ярком пятне всего образа — в карминовых влажно блестящих глазах — плескался ум, совершенно не типичный для представителей обычной фауны. Связь установилась, и Натали так крепко сжала кулак с амоком, что чуть не свело руку — ощущение было настолько похожим на то, когда приходилось создавать сентимонстров-людей, а кожей ощущалась безграничная сила воли и невообразимая мощь этого существа. Колени у Санкёр задрожали, когда птица попыталась рвануть в небо самостоятельно, без чьей-либо указки и дико заклекотала, рассыпая искры из пасти. Во что она ввязалась?