Nobody knows

Первый учебный день после каникул не обещал быть лучше тех, которые были до этого. Алекси был уставшим после тура, но вид подавать нельзя. — Каунисвеси, ты чё какой грустный? Хуй сосал невкусный? — подколол его Севери. Весь класс залился смехом. Да, Алекси устал от этих насмешек, но сделать с этим что-то не мог — боялся, что будет только хуже. — Я просто не выспался, — он уже ждал звонка на урок. Учитель вошёл в класс: — Здравствуйте, ребята! Рассказывайте, как прошли каникулы? — спросила она. — Я с родителями уезжал на концерт Маттсона! Он такой крутой, вы просто не представляете! — Я тоже сходила на его концерт. Хороший музыкант. Интересно, как он выглядит, — учительница была молодая, и слушала ту же музыку, что и ученики. — Мне кажется, что он некрасивый. Красивый парень не стал бы прятаться, — сказала отличница. Алекси внимательно слушал, что они говорят. — Ну и какая разница? Главное, что это крутой диджей. Хочу услышать их фит с Blind Channel, это было бы просто нереально, — Каунисвеси слушал и впитывал информацию, изо всех сил стараясь молчать, чтобы не начать возражать и не спалиться. Его спас звонок на урок. Уходя домой, он снова нарвался на компанию парней из старших классов, которые решили избить его в первый же день после каникул. — Эй, слышь? Куда идёшь? — они остановили его на выходе из школы. Алекси знал, что в таких случаях на их фразы лучше не отвечать, — Ну-ка подошёл сюда! — четверо высоких и крепких парней окружили его. Сначала они толкали Каунисвеси друг другу, как мячик, а после повалили на землю и начали бить то по лицу, то по животу, то по ногам. Парень молча терпел, хотя на глаза наворачивались слёзы. — Быстро отошли от него, а то родителей в школу вызову и на учёт поставлю! — мимо проходил директор школы, который разогнал хулиганов и помог Алекси подняться. — Давай я тебя до дома довезу? - предложил он. Алекси, уже привыкший всем во всём отказывать, чтобы лишний раз не спалиться, по привычке ответил: — Нет, спасибо, со мной всё нормально, я доберусь. — Ну смотри, — мужчина сел в машину и уехал, а Каунисвеси поплёлся домой. Сразу, как только зашёл внутрь, он схватил телефон, который в школу никогда с собой не носил. Во-первых, можно случайно спалить аккаунты Алекса Маттсона в соц.сетях, а во-вторых, его могут попросту разбить. Открывая инстаграм, он сразу же увидел сообщение в Директ от пользователя joelhokka. — Алекс, привет. Это Йоэль из Blind Channel. Мы тут с парнями поговорили и решили, что хотим попросить тебя сделать ремикс на нашу песню. Мы в ближайшее время можем её записать и выпустить. Если нам и нашему звукорежиссёру понравится, мы бы хотели сделать с тобой фит, конечно же, если ты не против. Буду ждать твоего ответа. Алекси так и упал на диван. Солист самой популярной финской группы предлагает ему фит. Да, он тоже был достаточно популярен, если не популярнее, чем Blind Channel. Но без костюма и маски он не чувствовал этого. Без костюма и маски он чувствовал себя ничтожеством, которое ничего не заслуживает в этой жизни, а не самым популярным диджеем Европы. Он написал ответ Йоэлю: — Привет! Мне нужно немного времени подумать. Вечером напишу тебе ответ. Хокка поставил лайк на его сообщение, но не ответил. Откинув телефон, он пошёл в ванную. Сняв с себя футболку и джинсы, он посмотрел на своё тело — ужасно. Худой, рёбра торчат, кожа в синяках, руки в шрамах, под глазами мешки, ещё и ямки от акне, с которым он боролся полтора года. Даже если он и согласится на фит с Blind Channel, он никогда не покажется им в таком виде, пусть они вшестером на коленях будут умолять его снять костюм.

тем временем на студии группы Blind Channel

— Да кем он себя возомнил? — нервничал Нико. — Нет, брат. Это кем мы себя возомнили, что ждём моментального согласия от самого популярного диджея Европы? — улыбнулся Томми. — Я уверен, что он согласится, — Йоэль был на редкость спокойным, — В любом случае, даже если нет, мы эту песню всё равно выпустим, так что давай не бомби и иди записывай куплеты. — Не знаю, как вы, а я его боюсь, — Олли всё ещё было не по себе от голоса Маттсона, который он услышал на фестивале. — Почему? — засмеялся Порко, — Обычный пацан. Он же в жизни так не разговаривает. — Он даже родителям не открывается. Думаешь, он с нами резко заговорит своим обычным голосом? Да нет конечно. Он от нас также скрываться будет. — А может, у нас получится с ним подружиться? — предположил Хокка. — Повторяю. Даже его родители не знают, что Алекс Маттсон — это он. То, что он откроется нам, вероятность нулевая, чувак. — Ну и ладно. Зато трек запишем. Если у нас будет фит, мы точно первое место займём во всех чартах. Люди этого ждут уже больше года. — Реально, Олли. Тебе с ним вообще можно не разговаривать, если ты его боишься. Нам нужен трек, чарты и деньги. А сам Маттсон нам нахер не сдался. Зайдёт общение — будем общаться. Не зайдёт — ну его в жопу, — коротко подытожил Мойланен, и парни начали записывать трек. Ближе к 21:00 Йоэль крикнул: — Парни, Алекс согласился сделать ремикс! — все подбежали к нему, и он показал в телефоне переписку с Маттсоном, в которой было сообщение: «— Выпускайте трек, я что-нибудь сделаю уже после релиза. Обещаю не испортить. Удачи, парни!» — Отлично, тогда завтра доработаем ещё чуть-чуть и через недельку выпустим, — Нико потёр ладошки друг о друга и улыбнулся.

***

Написав ответ Йоэлю, Алекси зашёл на его аккаунт. — Какие глаза красивые, — непроизвольно подумал он. Листая фотки вниз, он тщательно рассмотрел все фотографии, изучил каждую татуировку и каждый кадр. — Блин, а он красивый, — пронеслось в голове парня, — Так, о чём я думаю? Надо идти делать дз, — он откинул телефон и сел за уроки. Закончив уже в двенадцатом часу ночи, Каунисвеси решил пойти в душ. Зайдя в ванную, он снова увидел своё отражение в зеркале, и от самого себя стало противно. Взяв лезвие, он протёр его антисептиком и провёл по запястью. Больно. Но внутри больнее. Синяки по всему телу тоже болят и выделяются некрасивыми пятнами на теле подростка. Красные дорожки крови потекли по рукам Алекси, капая в раковину. Он ненавидел себя, ненавидел людей, которые окружают его, ненавидел ту половину жизни, в которой он — это он, а не вымышленный персонаж с закрытым лицом и смыслом жизни, заключающемся в нажатии на кнопки. Чем он заслужил такое отношение к себе? И как долго это будет продолжаться? Наверное, решать ему. Открыть личность Алекса Маттсона, бросить учёбу и утереть нос всем, кто над ним издевается? Страшно. Оставить всё как есть? Страшно. И за этот страх он винил себя ещё больше. Он ненавидел себя за свою слабость, отсутствие силы воли, неумение дать отпор обидчикам. Всё, что он может, — это скрываться за маской с электронной обработкой голоса и серебристым объёмным костюмом, строя из себя человека, которого не существует. В какой-то момент Алекси осознал, что порезов на сегодня хватит. Он помылся, обработал раны, замотал руки бинтами и лёг спать. Завтра тяжёлый день. Завтра тяжёлая жизнь.