Nobody knows

Прошла ещё одна нудная учебная неделя, и сегодня у Алекса Маттсона наконец-то концерт в одном из клубов Хельсинки. Он любит свою работу, и каждый раз с большим желанием и восторгом едет на каждое выступление, на каждое интервью и на каждую фан-встречу. Приехав в клуб примерно за час до выступления, он подключил пульт, проверил, всё ли работает, сел передохнуть, но случайно его взгляд упал на высокую и худую фигуру, двигающуюся в сторону кулис — Йоэль? — Алекс? А ты что тут делаешь? — Хокка тоже его заметил. Они поздоровались за руки. — У меня концерт через полчаса здесь. А ты? — У нас с парнями тоже. Через полтора часа. К ним подбежал организатор: — Парни, извините, что мы вас не предупредили о такой встрече, но мы хотели бы попросить, чтобы вы сегодня вместе сыграли ту песню, на которую Алекс делал ремикс. Это возможно? — Йоэль скинул Нико голосовое сообщение с содержанием «Ник, подойди за кулисы, тут траблы». — Щас решим, — сказал блондин. Через минуту прилетел Мойланен: — Чё случилось? О, Алекс, привет, — он тоже пожал руку диджею. — Нас просят сыграть трек, на который был ремикс от Алекса. Вместе. Наш концерт сразу после его выступления, прикинь, — повернулся к нему старший. — Ну, я могу после своего последнего трека вас пригласить, сыграем с вами, и я оставлю вас? Норм же? — предложил Маттсон своим компьютерным голосом. — Мы не против, — сказал рэпер, — но у нас этот трек не записан с твоим участием. Тебе придётся все свои сэмплы и другие электронные причуды играть вживую, на ходу. — А в чём, собственно, проблема? — улыбнулся Алекс под маской. — Ты сможешь? Помнишь всё? — спросил Йоэль. — Я всегда все треки вживую играю, и помню всё, что я когда-либо делал. Записанные песни только в Спотифае, — усмехнулся он. — Чувак, я уверен, что ты робот, — засмеялся Нико, что поддержали оставшиеся трое парней. — Отлично, ребят, вы просто красавцы! — хлопнул их по плечам администратор клуба, а по совместительству организатор выступлений, и убежал на своё место. Скоро выход Алекса.

***

Засияли софиты, заиграла музыка, и на сцене показался диджей в несменной чёрной маске, закрывающей всё лицо, чёрных очках и узнаваемом серебристом костюме. Тот самый Alex Mattson. Люди в клубе отрывались на полную катушку, как только могли, ведь впереди целые выходные. Через пару треков Алекс посмотрел в толпу и увидел там парней из Blind Channel, которые тоже тусили, хоть пока и трезвые, наравне со всеми — наверняка, за пару песен до своего выхода они уйдут за кулисы. Поприветствовав толпу в микрофон своим необычным голосом, Маттсон продолжил выступление, радуя поклонников своей профессионально сыгранной на диджейском пульте музыкой. Он покачивался в такт битов, слегка подпрыгивал и тряс головой, не боясь что слетят очки или капюшон — они очень надёжно зафиксированы и практически приклеены к телу парня. — У меня для вас новости, — заговорил Маттсон после последнего своего запланированного трека, — Я хочу пригласить на сцену замечательную группу и крутых парней, вместе с которыми мы скоро разорвём все площадки и платформы! Встречайте — BLIND CHANNEL! — крикнул он, и на сцену выбежали Йоэль, Нико, Йоонас и Олли, а Томми прошёл за барабанную установку, которая стояла не так далеко от пульта Алекси. — Привет, Хельсинки! — закричал в микрофон Йоэль. — Спасибо за тёплые слова, Алекс, — сказал Нико, указывая на диджея рукой, — Ваши аплодисменты лучшему диджею! — зал взорвался овациями. Маттсон сложил две ладони внутренними сторонами друг к другу и поднял руки в воздух. — Начинаем, — рыкнул Хокка, и гитаристы начали играть. Затем подключился Томми, начались вокальные партии, и вот настал момент, которого все так ждали — что же сделал самый известный диджей Финляндии с достаточно тяжёлым в плане музыки треком? Алекс включился в игру, нажимая на кнопки одной рукой в безумно быстром порядке, ей же передвигая рычажки в разные стороны, а второй рукой крутил диск во всех возможных направлениях. Движения рук в этом треке были намного быстрее и хаотичнее, но он не сбился, хоть и подустал. Было волнительно играть именно эту песню. Маттсон смотрел свысока на то, как Порко нежно обнимает Нико, на то, как Олли перекидывает свою гитару через плечо, посматривал на увлечённого барабанами Томми, и понял, что Йоэль пропал со сцены. Он насторожился, но продолжал двигать диск. Неожиданно диджей услышал за своей спиной громкий крик в микрофон, который явно принадлежал Хокка — его голос ни с кем не спутаешь. Оказывается, что блондин всё это время стоял за его спиной и обнимал его, но из-за костюма Алекс этого не чувствовал. Поэтому, услышав резко закричавшего парня, он испугался и вздрогнул. Йоэль продолжал петь свою партию, держа руку на плече Маттсона. Диджей мимолётно приобнял вокалиста в ответ, и после окончания припева тот снова убежал на сцену. Алекс мысленно перекрестился от того, насколько не ожидал увидеть здесь Хокка. Да ещё и обнимающего его — неизвестно, сколько времени это продолжалось. Да ещё и напугал он его до полусмерти. Ох уж этот Йоэль Хокка… Доиграв песню, он сыграл финальный звук и крикнул в микрофон: — Уау! Спасибо, Хельсинки! Оставляю вам этих замечательных парней! Хорошего вечера! — он отошёл чуть назад от пульта, поднимая руки вверх в знак прощания с пультом. — Это был ёбаный Алекс Маттсон! — блондин сам не помнил, когда в последний раз так кричал в микрофон. Обычно скриминг в их группе — это по части Нико, но эмоции от сегодняшнего концерта переполняли его. — Alex Mattson! — повторил Мойланен, — Не слышим вас! — зал громко проводил диджея со сцены, отрываясь дальше под более тяжёлую, но не менее любимую музыку группы Blind Channel.

***

По дороге домой, сидя в машине Эйла, Алекс не мог думать ни о чём, кроме тех объятий с Йоэлем, которых он совершенно не почувствовал и поймал себя на мысли, что пожалел об этом. Но ведь это видели все присутствующие в клубе, несомненно. А многие сняли это на видео, и теперь это увидят все фанаты. А фанаты знают о бисексуальности вокалиста Blind Channel. Единственным человеком, который скрывал свою ориентацию, был Нико. Про Порко тоже все давно знали. Маттсон боялся, что поползут ненужные слухи, ведь он всегда держался на расстоянии от всех людей, скрывая себя. Никто из толпы не видел его ахуевше-испуганное лицо во время этих объятий, все думали, что Алекс про них знал и активно принимал в них участие. А признаться, что Йоэль нагло запёрся к нему за пульт и начал его трогать, было ещё более неудобно. А ведь на самом-то деле диджей ещё и несовершеннолетний… Мысли о прошедшем концерте угнетали его на протяжении всей ночи. Придя домой, он сразу же залез в ванную, стараясь смыть ненужные мысли, но рука предательски потянулась к лезвию. Он давно этого не делал. Ладошки вспотели, но порезы всё равно появились на запястьях парня. Алекси вовремя остановился, сполоснул испачканный в крови предмет и положил его на полочку. Перевязав руку, он вышел из ванной, сразу взявшись за телефон. Фанаты отмечали его в публикациях и сторис. Он невольно улыбнулся, видя своё имя рядом с именами участников Blind Channel и их общим аккаунтом группы. Но долистав до определённого момента, улыбка с его лица мгновенно исчезла. Он увидел, что на одном из фан-аккаунтов Йоэля было видео с концерта, где Хокка обнимает диджея, кладя подбородок ему на плечо. Конечно же, Алекси, будучи в образе Алекса Маттсона, этого не чувствовал. Публикация сопровождалась подписью «New bromance in this band». Каунисвеси был в шоке. Вокалист ставит под угрозу весь его образ и конспирацию. Нужно срочно решать этот вопрос. Он открыл диалог с блондином в What’sApp: — Йоэль, мне нужно очень серьезно поговорить с тобой. Хокка ответил достаточно быстро: — Слушаю тебя. Что случилось? — Что ты устроил на сегодняшнем концерте? — А что не так было? Тебе что-то не понравилось? — Не понравилось? Да ты мне весь образ засрал. Нахрен ты ко мне запёрся? Тебе сцены и четверых парней мало? — Тише, ты чего завёлся? — он оставил добрый улыбающийся смайлик, — Просто подошёл обнять. Ты же всё равно не чувствуешь. Почему бы и нет? — Во-первых, после этих обнимашек ты во всё горло заорал и напугал меня до смерти. А во-вторых, люди теперь думают, что мы встречаемся. Ты в курсе вообще, что они пишут? — Ой, извини, не хотел пугать тебя, — он отправил смайлик с розовыми сердечками, — А по поводу фанов — они шипперят даже тех людей, которые дышат одним воздухом, мы с парнями уже привыкли. — А я-то нет! Я уже больше трёх лет держу образ неприкасаемого человека, к которому невозможно подойти и который никому ничего о себе не говорит. А тут нарисовался какой-то голубоглазый блондинчик Йоэль Ээрик Саломон Хокка и испортил мне всё, что я годами строил! Следующим сообщением он отправил: — Специально твоё полное имя сейчас загуглил, — вокалист ответил смеющимися смайликами. — Не переживай ты так. Я же не раскрыл тебя. У анонимов тоже могут быть близкие люди и друзья. А фразу «голубоглазый блондинчик» я посчитаю за комплимент. — Хокка, ты и так обо мне слишком много знаешь. Если ты начнёшь портить мне карьеру, я не знаю, что я с тобой сделаю. Чтобы это было в первый и последний раз, ты меня понял? — Не кипятись, мелкий. Не буду я больше, раз тебе это так не нравится, — снова улыбающиеся смайлики. — Я не могу сказать, нравятся мне твои объятия или нет, потому что я их не чувствую. Но то, что ты нарушаешь мои давно установленные личные границы, мне определённо не нравится. — А может ты просто боишься сблизиться с людьми? Может, ты настолько запугал себя границами этого костюма, что отстраняешься от мира и людей? — Алекси задумался, а Йоэль продолжил: — Я уверен, что ты сейчас без костюма и чувствуешь себя настоящим собой. Так подумай и скажи: что в твоей жизни произошло, что ты начал бояться того, что люди узнают, какой ты на самом деле? Почему ты боишься открыться? Кто сломал тебя, Алекс? — Каунисвеси действительно задумался: кто? — Я не знаю, что тебе ответить, если честно. — Потому что я завёл тебя в тупик. Ты не можешь разобраться в себе, поэтому и боишься, что кто-то нарушит твой покой. Ты думаешь, что причина в том, что ты просто построил образ, прячась от неподдерживающих тебя родителей, и боишься его разрушить. Ты боишься не образ разрушить, ты боишься самого себя, Алекс. — Походу я буду думать об этом всю ночь. Но, пожалуйста, давай ты всё же не будешь настолько близко ко мне? Хотя бы на сцене. На студии делай что хочешь, потому что кроме парней нас никто не видит. На сцене не надо, хорошо? — Ладно, как скажешь. Извини, что задел. — Ничего, — Алекси отбросил телефон и пошёл ужинать. Достаточно поздний приём пищи, но это он привык. Мысли были совсем не о еде, но может, Хокка прав? Может, поддержание образа — всего лишь отмазка? Ведь ему же правда будет только лучше от того, что он откроется. Но он боится того, как люди воспримут его настоящего. Ведь он уверен, что большинство представляет его совершенно не так. Многие думают, что он взрослый, высокий, красивый мужчина, с накаченным торсом и сильными руками. Никто не ожидает увидеть за этим костюмом едва шестнадцатилетнего подростка, ростом чуть выше 175 сантиметров, худого и слабенького, с шрамиками на лице от акне и на запястьях от селфхарма… ой. А что, если у селфхарма тоже именно эта причина? Всю ночь Алекси провёл в глубоких раздумиях о своей жизни. Он точно что-то делает не так. Но что?