Nobody knows

Вечер пятницы обещает быть очень интересным. Нико написал в чат, что из Шотландии прилетает его младший брат, и они решили собраться всей семьёй, поэтому на выходные он улетел в Оулу. Олли и Томми были на работе в больнице, так как нужно было отрабатывать те дни, когда они брали отгулы на концерты. Йоонас решил не терять времени даром и пойти в клуб клеить новую девчонку на ближайшие пару недель, чтобы потом равнодушно её бросить. А вот у Йоэля были планы посерьёзней. Алекси сказал, что домой из школы вернётся только часам к пяти вечера из-за подготовки к экзаменам и репетиций школьных мероприятий, на которых он, по каким-то причинам, не имеет права отсутствовать даже под предлогом очень важных дел. Сегодня у Хокка были большие планы на вечер, и он решил тщательно подготовиться к приходу младшего и поехал в аптеку. Зачем?

***

— Йоории, я дома, — захлопнув дверь и закрывая её на ключ, крикнул Каунисвеси, но ответа не услышал. Блондин не встречал его, как обычно. Парень разулся и пошёл в спальню. Вдруг сзади сильные руки схватили его за талию и начали прижимать к тёплому телу. — Привет, малыш, — промурлыкал Йоэль, разворачивая Алекси лицом к себе и впиваясь в губы. — Привет, — улыбнулся в поцелуе диджей, — Ты чего какой загадочный? — Я обычный, — Хокка ближе прижался к телу, требовательно углубляя поцелуй и спуская руки с талии на бёдра парня, — Ты голодный, наверное, после школы? — они говорили друг другу в рот, не расцепляя губы ни на секунду. — Ну, смотря в каком смысле, — соблазняющим тоном ответил Каунисвеси, чувствуя, как руки старшего уже пробрались к нему под свитшот. — В прямом, — Хокка решительно проскальзывал ладонями под одежду возлюбленного, но они оба слышали, какими громкими ударами стучит его сердце, — Я хотел устроить романтический ужин, но подумал, что если я спалю тебе кухню, ты меня убьёшь, — они засмеялись, всё так же не отпуская губы друг друга, — Поэтому заехал в ресторан. — Я перед выходом зашёл в столовую, — Алекси, поняв намёки Хокка, решил не мешкать и также решительно забрался маленькими, по сравнению с ним, ручками под его футболку, — Но я всё равно очень голодный, — мурчал младший в губы Йоэля. Вокалист, крепче прижимал к себе, потянул его в сторону спальни. Каунисвеси уже чувствовал, как нижняя часть тела наливается жаром, а вся кровь в организме с высокой скоростью понеслась в область паха. Он не мог поверить своему счастью: неужели дождался? Отдавшись рукам старшего, он практически повис на нём, хватаясь уже обессилевшими руками за его шею. Лёгким движением умелых рук Йоэля диджей оказался на кровати. Хокка навис сверху, вжимая своим весом в матрас. Дыхание Каунисвеси становилось чаще, пробивала мелкая дрожь в волнующем предвкушении. — Это то, о чём я думаю? — осторожно спросил он. — О чём бы ты ни думал, я сделаю всё, что ты хочешь, — Хокка страстно вцепился в губы младшего, ощущая, как вставший член упирается в ткань домашних шорт. Поцелуи из нежных превращались в мокрые, страстные и пошлые, волосы обоих парней спадали на лицо и лезли в глаза и в рот, но сейчас их ничто не остановит. Алекси почувствовал, как старший расстёгивает ширинку его школьных джинс, и, замирая всем телом от ожидания, тяжело вздохнул. Йоэль ухмыльнулся, точным движением стянул с диджея мешающий элемент одежды, выкидывая на пол, и пробрался руками под футболку, сжимая нежную кожу на спине, вытаскивая из младшего глухой стон и заставляя его прикусывать губы от наслаждения. Он переместил руки на талию, проводя большими пальцами по плоскому животу, а затем сжал бёдра парня. — Готов, малыш? — прошептал вокалист, наклонившись к уху Алекси и проводя языком по мочке. Тот интенсивно закивал головой, слегка прогибаясь в спине и ластясь к родным рукам, — Доверишься мне? — он томно выдохнул в шею младшего, слегка прикусывая кожу. Каунисвеси снова закивал головой, заскулив от действий любимого человека. Хокка медлить не стал и стянул с парня свитшот, отправляя его к джинсам. Местоположение одежды сейчас не волновало их обоих — главное, чтобы она была не на них. Алекси тихо простонал. — Не сдерживайся, — изучая руками худенькое, но такое сексуальное тело и сжимая каждый его миллиметр, пошлыми и возбуждающим голосом шептал Йоэль, доводя младшего до мурашек своей рокерской хрипотцой, — Давай, малыш, я хочу тебя слышать, — голова Каунисвеси начала кружиться. Ещё ничего не началось, а он уже сходит с ума. Парню страшно представить, что будет дальше. Глаза сами собой закрывались, тело размякало. Губы Йоэля проходились влажной дорожкой по его шее, спускаясь к ключицам и плечам. Он прикусывал нежную кожу и сразу же зализывал место укуса, а руки тем временем приближались к ягодицам младшего. Тот чуть приподнимал бёдра, стараясь ускорить процесс и почувствовать ладони старшего на нежном интимном месте, но тот никуда не торопился и только растягивал удовольствие. Хокка покрывал поцелуями грудь парня, проводя языком по затвердевшим соскам. — Аах… — отозвался Каунисвеси на это развратное действие, инстинктивно двигая бёдрами и выгибаясь, стараясь прижаться крепче к мускулистому телу возлюбленного. Его щёчки немного покраснели, а мышцы ослабели так, что обнимать Йоэля становилось трудно — он просто держал обессиленные руки на его плечах, стараясь оставаться в сознании. Чувства и приятные ноющие ощущения накрыли Алекси с головой, когда губы Хокка коснулись его живота. Тот спускался очень медленно, уделяя много времени прелюдиям, чтобы как можно сильнее возбудить парня и не доставить ему лишнего дискомфорта, но при этом видел, что Каунисвеси уже еле выдерживает и хочет как можно быстрее получить желаемое. Но в первый раз торопиться нельзя, и он перевернул младшего на живот вместо того, чтобы снять с него боксеры и целовать более интересные места. Тот разочарованно простонал и уткнулся лицом в подушку, цепляясь пальчиками за простынь. Хокка прижал его сильнее к кровати своим телом, и Алекси почувствовал его возбуждённый орган около своей задницы. Терпеть сил не оставалось, но он понимал, что сейчас перечить старшему не может. Йоэль, запустив одну руку в волосы диджея, начал покрывать мокрыми поцелуями спину вдоль позвоночника, и Каунисвеси понял, что это его самая эрогенная зона. С тяжёлым вздохом он выгнулся радугой, член требовательно дёрнулся, внизу живота ныло, а ноги и руки стали совсем ватными. — Тшш, малыш, — улыбнулся вокалист, поглаживая парня по спине, — Я же ещё даже не начал, — его руки оглаживали бока и плоский живот Алекси, периодически поднимаясь вверх и несильно сжимая шею или волосы. — Йоэль, давай… пожалуйста, — простонал младший в подушку, еле сдерживая в глазах слёзы, которые от сильного возбуждения уже норовили покатиться по щекам. — Не нужно торопиться, котёнок, — Хокка погладил его бёдра, задевая резинку боксеров. Каунисвеси махнул ягодицами в знак, чтобы старший поскорее снял с него последнюю деталь одежды, но тот этого не сделал, а только оставил нежный поцелуй на пояснице. После Йоэль снова перевернул парня на спину. Тот издал ещё более разочарованный стон в ответ и раскинул руки в стороны, больше не в силах вернуть их на шею старшего. Хокка в очередной раз вцепился в губы Алекси, которые уже изрядно опухли, и отвечать было трудно, да и от рук старшего, по-хозяйнически исследующих его тело, уже отключалось сознание. Каунисвеси вспомнил, что вокалист до сих пор одет, и решил исправить эту ситуацию, протянув ручки к его футболке и стягивая её. — Какой ты шустрый, — усмехнулся блондин, возвращаясь к любимому телу. Он взял младшего под колени и по очереди стал покрывать мягкими поцелуями каждую ногу, начиная со стоп и поднимаясь вверх. Сдерживать стоны становилось всё сложнее. Ноги тоже оказались очень чувствительной зоной, Алекси тяжело дышал и хныкал, как бы прося возлюбленного ускориться. — Ммм, какие же красивые ножки, — протянул Йоэль, облизываясь и спускаясь к внутренним сторонам бёдер. Каунисвеси непроизвольно начал поднимать ягодицы, его начало метать по кровати. Дыхание совсем сбилось, он нетерпеливо сжимал простыни, негромкими стонами выпрашивая продолжение. — Йоэль…ахх… — вскрикнул младший, когда губы Хокка коснулись области паха, — Давай… — в ответ вокалист снял с себя шорты, а с младшего — последний элемент одежды, отделявший его от самого сокровенного. Член диджея уже истекал смазкой и был твёрдым, как кол. Йоэль осторожно прикоснулся к нему, обхватывая не всей рукой, а тремя пальцами, и невесомо проводя вверх и вниз. Алекси ответил протяжным стоном, толкаясь в руку парня инерционным движением. — Уже обожаю твои стоны, — Хокка медленно водил пальцами по всей длине члена парня, после чего резко раздвинул его ноги в стороны, сгибая их в коленях и приподнимая бёдра. Блондин заметил, что парень еле выдерживает все эти ощущения и решил разбавить обстановку. Он резко остановился и сказал: — Нет, малыш, не могу. Прости, — голос вокалиста звучал убедительно. Каунисвеси чуть слышно рыкнул и ответил: — Ты издеваешься? Йоэль, ты, блять, издеваешься? — Тиише, тише, успокойся, я шучу, — улыбнулся он. Томные вздохи младшего ласкали его слух, Хокка не мог лишить их обоих такого удовольствия: — Я вижу, как сильно ты хочешь этого, — он опустился и коснулся узкого колечка мышц губами, проводя языком по тугому анусу. Он постарался просунуть язык внутрь, но девственный проход парня был настолько узким, что у него не получилось: — Расслабься, котёнок, а то будет больно, — Алекси выдохнул, разжал ягодичные мышцы и снова начал изгибаться и тихонько постанывать, всё ещё не решаясь стонать в голос и сдерживая себя, зная, что дальше ощущений будет только больше, и он ещё успеет накричаться. Старший продолжал ласкать губами пульсирующую дырочку. — Такой узкий, — ласково произнёс Йоэль, — Мой самый сладкий мальчик, — он на минуту оторвался от тела парня. Каунисвеси услышал, как открывается какой-то бутылёк, и уже через несколько секунд он ощутил палец Хокка, обильно смазанный приятно-прохладной вязкой жидкостью, на самой нежной части своего тела. Он огладил дырочку по кругу и вошёл одним пальцем. Младший томно выдохнул, издавая сдержанный стон и поддаваясь навстречу движениям. — А вот сейчас нужно будет немного потерпеть, — предупредил Йоэль, — Может быть немного больно, — он сделал ещё несколько свободных движений одним пальцем внутри диджея, после чего вытащил и выдавил смазку уже на два пальца. Каунисвеси всхлипнул, ощущая пустоту там, где меньше всего сейчас хотел её чувствовать. — У меня уже по ногам щас потечёт, куда ты ещё смазку льёшь? — не в силах сдерживать себя, он фыркнул на Хокка. — Смазки много не бывает, — спокойно ответил старший, — Особенно… — он сделал паузу и вставил два пальца внутрь, — …в первый раз, — Алекс вскрикнул, но совсем не от боли, как предупреждал блондин, а от удовольствия, — Какой же ты узкий, Боже мой, — Йоэль продолжал осторожные движения пальцами внутри парня, который уже почти в голос кричал и просил о большем: — Мне не больно… — он тяжело дышал, — …Давай… Ещё, — подросток сжимал простыни и тихо хныкал, изнемогая от желания почувствовать любимого человека внутри себя, от желания принадлежать ему полностью, до последней капли. От всех накрывших эмоций по щекам всё же потекли слёзы. — Тише, солнышко, — не прекращая растягивать парня изнутри, Йоэль свободной рукой прижал его к себе и нежно поцеловал в губы, — Ты чего плачешь? Тебе больно? Мне остановиться? — Только попробуй, — сквозь зубы процедил Каунисвеси, на что старший не мог не усмехнуться, — Ещё, пожалуйста, ещё, — просил он, насаживаясь на пальцы. Хокка слизал языком слёзы и продолжил, довольно улыбаясь. Ему самому уже не терпелось оказаться внутри Алекси, но он не мог причинить мальчику боль, хотя понимал, что тот ему ни слова не скажет и будет терпеть. Он должен постараться не доставить младшему ни грамма боли и дискомфорта. Ему нравилось, как Каунисвеси сходит с ума от его действий, мечется под ним и просит больше. — Господи, ты весь трясёшься, малыш, что такое? — Йоэль прекратил движения, но не вытащил пальцы, наклонился к лицу младшего, целуя в щёчку. — Если ты не трахнешь меня прямо сейчас, я вообще сдохну, — еле дыша, ответил Алекси. В его голове не осталось мыслей не о Хокка и его половом органе, который так хотелось ощутить внутри себя. Хотелось почувствовать, каково это, когда внутри тебя огромный член самого желанного парня Финляндии. Он насаживался на пальцы, уже умоляя старшего взять его. Вокалист знал свои размеры и понимал, что парень не готов, поэтому снова вытащил пальцы, чтобы добавить смазки и ввести уже три. — Йооээль, — взвыл Алекси, — Я больше не могу. — Потерпи совсем чуть-чуть, пожалуйста, — он тщательно смазывал пальцы. — Я и так слишком долго терпел, — ждать не оставалось сил. По щекам текли слёзы, по коже бежали мурашки, в теле била дрожь. — Тише, тише, малыш, — чуть раздвинув половинки и помогая второй рукой, он вставил три пальца, которые вошли с трудом — слишком узким был его мальчик, слишком недотроганным, слишком нецелованным, — Ещё совсем недолго, — Йоэль аккуратно двигал пальцами вперёд и назад, выталкивая из Алекси громкие и бесстыдные стоны. Подросток не мог сдерживаться, когда каждого миллиметра стенок внутри него касаются пальцы самого дорогого человека. Конечно, ему хочется, чтобы это были не пальцы, а кое-что покрупнее, но даже от пальцев его потряхивало, в голову ударяли фейерверки, а тело будто било током. — Пожалуйста, возьми меня, — диджей не выдержал, — Даже если будет больно, — он готов был разрыдаться и умолять чуть ли не на коленях. Он слишком долго терпел, а подростковая гиперсексуальность ни капли не щадила его, а только усугубляла ситуацию и усиливала все ощущения. — Терпи. Я ни за что не сделаю тебе больно, — Йоэль начал двигать пальцами интенсивней, вводя их глубже и ускоряя темп, чтобы Алекси наконец-то прекратил возмущаться и снова стал ласкать слух Хокка своими сладкими стонами, подрагивая от предвкушения. — Я щас умру, — хныкнул Каунисвеси, прогибаясь в пояснице. Он вертелся по сторонам, то зажмуривая, то распахивая глаза. По всему телу лился приятный поток покалывающих импульсов. Свободной рукой вокалист провёл по ноге Алекси, не пропуская мокрый и твёрдый член, и остановил ладонь на плоском животике: — Ну куда ж ты так торопишься? — он наклонился, прижимая своё тело к телу младшего и в то же время к кровати, — Наслаждайся. Я не планирую быстро выпускать тебя из постели. — Мне мало, — признался Алекси, чуть краснея, — Ещё, пожалуйста, — как только пальцы начали свободно двигаться внутри податливого, горячего и доступного тела, Хокка окончательно вытащил их, снял боксеры, распределил смазку по давно стоящему и желающему горячего и нежного тела органу, вытер руки влажными салфетками, заранее купленными и лежащими рядом на тумбочке, и приставил головку к мокрой дырочке, которая от каждого вдоха или выдоха младшего сокращалась. — Да, да, Йоэль, давай, пожалуйста, — затараторил Алекси дрожащим от возбуждения голосом, чувствуя, что то, что он больше всего хотел последний год своей жизни, уже совсем близко. — Тихо, тихо, не торопись, — Хокка взял его за бёдра, нежно поглаживая, — Расслабься, спокойней, — от ожидания и предвкушения Каунисвеси не мог разжать мышцы, — Расслабься, пожалуйста, малыш, — но младший не мог ничего сделать, кроме того, как в бреду повторять просьбы взять его. Йоэль чуть слышно цокнул и вцепился зубами в шею темноволосого парня, получая в ответ громкий стон и вздох. От неожиданности мышцы разжались и позволили старшему войти внутрь желанного тела. Он толкнулся вперёд, оказываясь в Алекси только головкой. Ощущая горячий, налившийся возбуждённой кровью большой орган внутри себя, тот закричал: — Ахх…ааах, да, Боже, Йоэль, даа…ах, — простыни уже готовы были порваться, как сильно сжимал их Каунисвеси своими пальчиками. — Тшшш, тише, маленький, — Хокка не просил его молчать или, ни в коем случае, сдерживаться. Этой фразой он просто успокаивал парня, говоря, что он рядом, и давая понять, что не сделает ему больно. А ещё его очень удивляла реакция Каунисвеси на его действия: мальчик был таким чувствительным, каждый миллиметр его тела отзывался тоннами мурашек на один, даже самый лёгкий поцелуй, не говоря уже о том, как его трясло, и как он кричал, когда Йоэль трахал его пальцами. — Давай, пожалуйста, — Хокка прижимал скулящего от желания Алекси к кровати своим телом, при этом сам практически полностью лёг на него, обнимая и крепче притягивая к себе, не забывая целовать и поглаживать мальчика по спине. Старший осторожно толкнулся глубже, и, когда понял, что внутри достаточно свободно, и причинить боль диджею он не сможет, начал нежные, аккуратные движения. — Аахх, даа, ещё, — просил Каунисвеси, но как только Йоэль начал входить больше, чем на половину, он не смог больше сказать ни слова. Дыхание перехватывало настолько сильно, что он не мог сделать даже глоток воздуха, не то, что стонать или говорить что-то. Он просто тяжело дышал, плакал и сжимал простыни, поддаваясь навстречу каждому прикосновению Хокка, каждому поцелую, каждому толчку. — Боже, ты весь дрожишь, котёнок, — параллельно медленным и нежным движениям, Йоэль крепко обнимал парня и прижимал к себе, — Ножки трясутся все, солнце, ты чего? — он снова начал сцеловывать слёзы с лица младшего, успокаивающе притягивая к себе и утыкаясь в мокрые от пота волосы, — Какой ты у меня чувствительный. Тшш, всё хорошо, — вокалист чуть ускорился, от чего Алекси просто уткнулся в его плечо и плакал. Всё тело трясло как в лихорадке, стонать не хватало дыхания, кислород в организме перекрылся потоком чувств и эмоций, сил в мышцах не было — если бы не кровать под ним, и если бы Йоэль не держал его в своих крепких, сильных и уверенных руках, он бы давно провалился в бездну. И единственным бездонным океаном для него было только одно — голубые глаза возлюбленного. Именно там он бы и утонул. Его накрыло с головой, он не мог найти опору под собой. Всё, что он чувствовал — одеяло из потока окситоцина, окутывающее всё его тело и прошибающее электрическими разрядами тока каждую клетку. — Полностью, — собравшись с силами, прошептал Каунисвеси одно единственное слово, но Йоэль сразу понял его. Резко он входить не стал, но с каждым толчком вставлял член глубже и глубже, проходясь по самым чувствительным точкам и наконец полностью оказываясь внутри диджея. С уст младшего сорвался гортанный крик, и он, захлёбываясь воздухом, ногтями вцепился в спину возлюбленного. Хокка, кажется, только от этого готов кончить. Двигаясь глубоко и достаточно быстро, он понимал, что одним разом дело не кончится, и этот прекрасный, идеальный мальчик будет стонать под ним, пока не потеряет голос, пока не выплакает все слёзы, пока с его члена не упадёт последняя капля спермы. Алекси знал, что в первый раз надолго его не хватит, особенно после такого долгого терпения. Он уже чувствовал приближение оргазма и непроизвольно опустил руку на свой половой орган, начиная двигать вверх и вниз, но не успел парень сделать и пары движений, как Йоэль это заметил и перехватил его руку, перекладывая её на свою шею: — А вот этого я делать не разрешал, — в качестве наказания за проступок Каунисвеси получил укус в шею, у самого основания, близко к ключице. — Почти… Йо… — он готов был задохнуться прямо сейчас. — Ты у меня умница, ты всё можешь сам, — Алекси отрицательно замотал головой в разные стороны, как бы говоря о том, что не выдержит, — Давай, давай. Всё сам, руками можно трогать только меня, — чуть строго сказал Хокка и устроил темп, втрахивая младшего в матрас мягкой кровати. Не прошло и минуты, как тот, вцепляясь ногтями в плечи вокалиста, с громким криком и слезами излился себе на живот. Йоэль ещё ускорил движения и уже хотел было выйти из разгорячённого тела, но… — Внутрь, — прошептал младший из последних сил. — Ты уверен? — выдохнул ему на ухо блондин. — Давай, — со всхлипом крикнул он, и, чувствуя, как внутри него разливается вязкая жидкость, наконец смог расслабиться. Тело размякло и ощущалось как вата. Йоэль вытер сперму с живота диджея и лёг рядом: — Ну что? Как впечатления? — улыбнулся он, убирая с лица Каунисвеси прядь чёрных волос. — Я не смогу подобрать слов, — ответил тот, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Хокка перевернул Алекси спиной к себе, положил его на бок и перекинул одну его ногу вперёд так, чтобы снова открыть дырочку, из которой вытекала сперма старшего: — Блять, был бы художником — написал бы картину. Как же ты ахуенно выглядишь, — сказал он, вытирая салфеткой стекающую по ногам жидкость. — Ахуенно — чувствовать себя твоим. Наконец-то, — Алекси выделил интонацией последнее слово. — Прости, что так долго тянул, малыш, — Йоэль крепко прижался к нему сзади, — Мы столько времени потеряли. — У нас ещё всё впереди. Успеем наверстать упущенное, — улыбнулся Каунисвеси, всё ещё лежа спиной к вокалисту и прижимаясь задней частью тела к нему. — Всё, я теперь тебя из постели не выпущу, — по-собственнически Хокка развернул младшего к себе лицом и сжал в крепких объятиях, — А если выпущу, то разложу на ближайшей ровной поверхности. — Если ты думаешь, что я против, то ты полный идиот, — диджей чмокнул возлюбленного в нос, широко улыбаясь. — Ты такой идеальный. Не верю, что ты мой, — Йоэль проводил тыльной стороной ладони по щеке Каунисвеси и не мог нарадоваться своему счастью. — Твой, — младший пожался к его груди, — Не отпускай меня, — он прижался ближе к любимому, не желая вылезать из тёплых объятий. — Никогда, — у этого вечера будет долгое и жаркое продолжение.