Nobody knows

Через неделю после возвращения Маттсона из тура, весенним субботним вечером был запланирован прямой эфир, где он и группа Blind Channel ответят на интересующие фанатов вопросы. За полчаса до начала парни собрались на студии. — Ну всё, в принципе можно начинать, — сказал Алекси, поправляя волосы перед зеркалом. — Аа… ты типа так будешь? — удивился Нико, ведь знаменитый костюм лежал на диване, ожидая своего часа. — Твою ж мать, — Каунисвеси понял, что не в образе, — Привык уже с вами без него, — сказал он, надевая огромные штаны. — Ну и сидел бы так, — улыбнулся Йоонас. — Ну конечно, ещё чего, — возразил младший, — Не всем такая честь выпадает, — он впрыгнул в ботинки и надел ветровку. — Ты открываться-то собираешься когда-нибудь вообще? — спросил Олли. — Возможно, — неоднозначно ответил диджей, уже натягивая обе маски. — Народ, у меня парень потерялся, помогите найти, — решил пошутить Йоэль. Он с трудом воспринимал тот факт, что его малыш находится внутри этого огромного костюма и является самым востребованным диджеем в Европе. Парни привели себя в порядок и уже сели на привычный диванчик: Алекс посередине, справа от него Йоэль, слева Нико. Олли и Томми расположились на подлокотниках, а Йоонас решил сесть на пол около Маттсона. Именно он и будет читать все вопросы на отдельном телефоне, пока остальные будут просто с улыбкой смотреть в камеру. Ровно в 19:00 парни вышли в эфир. Поздоровавшись со зрителями и потратив около пяти минут на то, чтобы передать привет всем странам, Йоонас начал читать огромное количество вопросов, интересующих зрителей: — Какие новости в плане музыки? Ответы на вопросы, касаемые творчества, давал Нико, как фронтмен группы: — У нас очень много планов. Будут выходить новые треки, снимем на них пару клипов, и совсем скоро выйдет новый альбом, он уже почти готов. Ну и конечно же, концерты, концерты и ещё раз концерты. Спасибо огромное Алексу за помощь в записи и продюсировании, — он похлопал диджея по плечу, что тот заметил только в камере. — Да, мы очень ему благодарны за всё, — добавил Йоэль, — Я уже не знаю, как бы мы справлялись без него. — Очень много вопросов о том, когда будет концерт в определенных городах, — прочитал Порко и сам ответил на этот вопрос, а затем прочитал следующий: — Информация о концертах, когда и где, есть на сайте и на официальном аккаунте группы в инстаграме. Больше мы ничего сказать не можем, — он продолжил, — Спрашивают, как мы познакомились с Алексом. — Наверное, мне стоит ответить на этот вопрос, — прорычал электронный голос, от которого все парни давно отвыкли и одновременно вздрогнули, что сразу заметили и засмеялись: — Извините, мы не привыкли, — сквозь смех сказал Олли. — Это было где-то полтора или два года назад, я уже точно не помню, на фестивале в Оулу. Парни подошли ко мне, мы познакомились, поговорили, и я ушёл на сцену. После выступления ко мне подошёл Йоэль и спросил про совместную работу, — ответил Маттсон. — Да, а потом я написал ему в инстаграме, он согласился сделать ремикс на одну из наших песен, а потом мы уже встретились лично и начали работать вместе, — продолжил Хокка, улыбаясь и переглядываясь с диджеем. Он знал, что под маской парень тоже улыбается. — Алекс, что по поводу твоего творчества? — задал вопрос гитарист. — Всё как обычно. Концерты в силе, работаю над ремиксами и над сольными треками, помогаю парням с продюсированием и записью. Если хотите сотрудничать, пишите, вся контактная информация в профиле в инстаграме, — ответил он, и остальные парни снова вздрогнули, — Да чё вы пугаетесь? — засмеялся Маттсон. — Я не могу, эта херовина так рычит, — Томми тоже рассмеялся. С каждым разом вопросы становились всё более и более личными. — Йоэль, у тебя тут интересуются, твоё сердце свободно? Вокалист улыбнулся: — Возможно, я сейчас кого-то огорчу, но моё сердце крепко-крепко занято, — Алекс улыбнулся, зная, что за маской этого никто не видит. — У кого-то из вас есть девушка? — Только у Томми, — ответил за друга Нико. — Так, я смотрю, меня уже тут конкретно спалили, — усмехнулся Хокка, и Нико понял, что заочно рассказал всем о том, у Йоэля не девушка, а парень, ведь минутой ранее блондин сказал, что его сердце занято, — Ну да ладно, — вокалист не скрывал свою бисексуальность. — Упс, извиняюсь, — от смеха Мойланена смеялись все парни. — Жди огромной кучи вопросов, Хокка, — также сквозь смех сказал Порко. — Алекс, следующий вопрос тебе. Видели ли мы тебя без костюма? — все обернулись на диджея, ожидая ответа. — Ну, я думаю, хватит уже это скрывать и врать людям. Да, видели, — спокойно ответил он. Томми мысленно погладил себя по голове за хорошую работу в качестве психолога, а Йоэль улыбнулся, понимая, что тоже поспособствовал уверенности парня в себе. — Настоящее имя тоже знаем, — не читая следующий вопрос, вытекающий из предыдущего, ответил Йоонас. — Извините за привилегии, — пошутил Хокка, — Но мы достаточно много про него знаем. — Особенно ты, — сказал Алекс, кладя руку на плечо вокалиста. — Так, едем дальше, — Порко вернулся к вопросам, — Правда, что Нико встречается с Йоонасом? — Нет, — хором ответили оба парня и засмеялись. — Но поцеловаться можем, если надо, — добавил рэпер. — Алекс, у тебя есть татуировки? — Нет, — ответил он, — Но скоро будут, наверное. — Какова вероятность, что кто-то из нас каждый день видит Алекса Маттсона, но не знает, что это он? В чате диджей увидел, что этот вопрос задал Севери, человек, которого он действительно видит почти каждый день в школе, и который, мягко говоря, плохо к нему относится. — Небольшая, я думаю, — соврал он, не выходя из образа, а Хокка непроизвольно начал разминать пальцы, замечая имя автора вопроса, — В любом случае, я никогда не спалюсь. — Алекс, ты увлекался творчеством Blind Channel до первой совместной работы? — Да, слушал некоторые песни. — Между вами есть конкуренция за первое место в чартах? — Нет, — ответил Нико, — Мы хорошие друзья и рады друг за друга. — Согласен, — кивнул Маттсон. — Это не вопрос, но в чате пишут: «Я один жду, когда кто-то из парней спалится и назовёт Алекса настоящим именем?» — засмеялся Йоонас, а за ним и все остальные. — Если такое случится, то, скорее всего, это будет Йоэль, — сказал Олли. — Значит Йоэля я убью первым, — засмеялся Алекси своим пугающим электронным голосом. — Я себя контролирую, — ответил Хокка, широко улыбаясь, — Пока что. — Тут многие ждут, пока ты проебёшься, — сказал Порко и продолжил читать вопросы: — Вы хорошо учились в школе? — Нет, не очень, — ответил Йоэль. — Отличником не был, но нормально, — сказал Нико. — Также, — коротко согласился Матела. Томми просто кивнул — он был самым неразговорчивым из всего коллектива. — Как Йоэль, также примерно, — сказал Йоонас. — Да вроде неплохо, — ответил Алекс самым последним. — Почему машина Йоэля по ночам стоит около закрытой территории Маттсона? — прочитал Порко, — А вот это уже интересно, — парни повернулись на него и ждали ответа. — Бля, нахер ты это прочитал? — усмехнулся Хокка, отворачиваясь от камеры. — У меня дома своя студия, на которой стоит более мощный и многофункциональный пульт, чем здесь. Йоэль по работе приезжает иногда, — выкрутился диджей. — Считай, что мы тебе поверили, — снова засмеялся Йоонас, на что получил пинок в плечо. — Порко шипперит Йоэля и Алекса, — прочитал Олли в чате и засмеялся. — Порко шипперит всё, что движется, — оправдал друга Мойланен, чтобы тот случайно не спалил отношения вокалиста с диджеем. — А что не движется, подвинет и начнёт шипперить, — добавил Маттсон. — Так что не обращайте на него внимания, — сказал Хокка. — Да ну вас, скучные вы все, — фыркнул гитарист, — Алекс, ты занимаешься вокалом? — Нет, петь я не умею. Хотя микрофон у меня дома есть, — ответил он, — Но в последнее время его эксплуатирует Йоэль. — Когда следующий совместный концерт? — На следующей неделе в субботу, если я правильно помню, — сказал диджей, на что парни всей группой дружно кивнули. — Парни, мы уже достаточно долго сидим. Все остальные вопросы касаются личной жизни, вряд ли вы захотите на это отвечать. Давайте завязывать? — все согласились с тем, что пора завершать эфир. Они поблагодарили фанатов за вопросы и попрощались. Как только выключилась камера, Алекс стянул маски и расстегнул ветровку, но костюм снимать не стал, так как скоро ехать домой: — Фух, жарковато у вас тут, — сказал он. Йоэль сел рядом, обнимая парня, потому что почти час ему нельзя было трогать Алекси, да и не было смысла. — Щас домой поедем уже, — он погладил его по волосам и поцеловал в висок. Уже через пол часа парни сидели в машине Йоэля и выезжали в сторону дома.

***

После ужина Йоэль и Алекси завалились смотреть фильм. Младший устроился на груди вокалиста и первые полчаса всё же смотрел в экран, но потом происходящее на нём ему наскучило. Он решил ещё раз намекнуть парню, что пора. Каунисвеси медленно опустил руку с груди на торс Хокка, сжимая кожу через футболку. Старший сразу понял, чего хочет добиться диджей, но делал вид, что увлечён фильмом. Алекси начал настойчивей и запустил руку под футболку, проводя ладонью от груди до резинки шорт и уже не скрывая того, что фильм ему абсолютно не интересен. Реакции от Хокка не последовало. Тогда Каунисвеси нагло положил ладонь на пах старшего. Тот молча взял руку младшего и поднёс к своим губам, после прижимая к груди. — Ну Йоэль! — терпение парня было на исходе. — Что, малыш? Тебе не интересно? Давай другой фильм включим? — быть умным — значит вовремя прикинуться дурачком. — Ты реально всё ещё не понял, что не в фильме дело? — Каунисвеси начинал злиться. Йоэль вздохнул — пора прекращать этот цирк. — Понял, конечно, — он нажал на красную кнопку пульта. — Ну и в чём дело тогда? — темноволосый сел по-турецки и хмурым взглядом из-под сожжёных краской прядей смотрел на старшего. — Ты знаешь, в чём дело, малыш. Я хочу, но не могу, — Хокка опустил взгляд. — Ну мы же уже говорили об этом! Всё нормально. Что тебе мешает? — тянуть с этим ещё больше Каунисвеси хотел меньше всего. Он и так терпел слишком долго. — Я не могу решиться. Я боюсь всё испортить и сделать тебе больно, — блондин уронил голову на ладони. — Я же тебе уже говорил, всё нормально, я пойму, если что-то будет не так, ты ничего не испортишь, наоборот, наши отношения станут лучше после этого. А по поводу боли — не мне этому бояться, — повторял давно надоевшие ему фразы Алекси. — Вот именно. Тебе и так хватит боли в жизни. Если тебе её причиню ещё и я, тебе совсем плохо станет, — Йоэль был неуправляемый. — Хорошо, — постарался успокоиться младший, — Как долго ты предлагаешь терпеть? — Хотя бы до твоего совершеннолетия, как минимум, — ответил вокалист. Каунисвеси громко и показательно вздохнул: — Ты совсем ёбнулся, — он встал и ушёл в комнату, захлопывая за собой дверь. Йоэль откинул голову на диван — случилось то, о чём говорил Томми. Алекси уже точно готов послать его. В голове крутились слова парней, перемешиваясь со страхами блондина. Это была их первая ссора. И она произошла по его вине. Хокка сидел с чувством тревоги, сжирающим изнутри. Слёзы готовы покатиться из глаз. И, кажется, он уже готов сдаться и сделать то, чего они оба так хотят, но что-то его всё ещё останавливает. Вокалист встал с дивана, пошёл в сторону комнаты и постучал в дверь: — Тебе чего? — послышался голос Алекси, явно обиженный и … дрожащий? — Малыш, ты… — он не договорил и ворвался в комнату, — Ты чего плачешь, котёнок? — Отвали от меня, — фыркнул Каунисвеси, утыкаясь в подушку. — Видишь, я даже без этого тебя до слёз довожу, а ты хочешь от меня такой ответственности, — он сам был готов заплакать от собственного бессилия и слабости. — Если бы ты это сделал, не довёл бы. Ты думаешь, что после совершеннолетия все мои детские травмы испарятся, как в шляпе фокусника? Что, блять, изменится после моего восемнадцатилетия? — говорил диджей в подушку, — Ты просто издеваешься надо мной. Ты был подростком, ты знаешь, что я чувствую. Я устал терпеть, Йоэль. Я так больше не могу, — его голос стал тише на последних фразах, а всхлипы стали чётче слышны. — Малыш, иди ко мне, — Хокка затрясся от волнения, но нашёл в себе силы поговорить с младшим, — Иди ко мне на ручки, — он протянул руки для объятий. — Не хочу. Не трогай меня пока, пожалуйста, — Алекси прятал слёзы в подушке. — Нам нужно поговорить, — Йоэль не мог так просто сдаться. — Давай чуть позже? Я не в настроении сейчас, — ответил диджей, не поднимая головы. — Я не оставлю тебя одного в таком состоянии, — твёрдо сказал вокалист. — Просто признайся, что ты не хочешь. Парни сказали, что ты никогда в жизни ничего не боялся, — всхлипнул Каунисвеси. — Да, но с твоим появлением моя жизнь очень изменилась. У меня появилось то, что мне по-настоящему дорого. Ты единственный, кто заставил меня испытать такой поток чувств и эмоций. Вместе с первой любовью пришёл и первый страх, — он сел ближе к парню, — Страх за тебя, а не за меня. — Да ничего со мной не случится. Даже если ты сделаешь мне больно, — говорил Алекси, но всё ещё утыкался в подушку, — Мне уже не страшна никакая боль, кто бы её не причинил. Я привык к ней, — он сделал паузу, — Йоэль, я уже давно не маленький, я знаю, что это такое, и я знаю, на что я соглашаюсь. Я не понимаю, чего ты всё ещё боишься? — Я боюсь испортить наши отношения и наше доверие, — признался Хокка, проводя пальцами по чёрным, немного спутанным волосам диджея. — В том то и дело, что если ты перестанешь думать, что я хрустальный, то всё будет намного лучше, — он уже не плакал, но тихонько всхлипывал в подушку. — Ты уверен, котёнок? Я, конечно, постараюсь, чтобы было не больно, но я не могу обещать, — Йоэль гладил младшего по спине. Вдруг Каунисвеси резко поднял голову и посмотрел на него заплаканными глазами: — Нет такой боли, которую я не могу вытерпеть, — старший больше не мог смотреть на мокрые и красные от слёз глаза Алекси, встал с кровати, взял его, как младенца, под руки, сел обратно и посадил на колени лицом к себе. Диджей обвил ногами талию Хокка, вцепившись маленькими ручками в плечи и утыкаясь лицом в шею. — Успокойся, пожалуйста, малыш, — вокалист гладил Каунисвеси по спине и по волосам, целуя мокрые и красные щёчки, — Не плачь. Прости меня, — он прижимал парня ближе к себе и держал так крепко, как будто кто-то забирает у него самое дорогое, — Я очень люблю тебя, и я тоже очень этого хочу. — Хочешь и не делаешь, — фыркнул он, — Это на тебя не похоже. — Тшш, всё, тише, я тебя услышал, котёнок, — Йоэль крепко обнимал Каунисвеси, поглаживал по голове и по спине и целовал его в шею. Алекси крепко вжался в тело любимого человека и не хотел отпускать ни при каких обстоятельствах. Он был уверен: что бы ни произошло, они всегда будут вместе.