"Переспать и забыть" - миссия выполнена

На утро Джозеф проснулся один в кровати с огромной головной болью. Первое, что он увидел при пробуждении — стакан воды на тумбочке. Это было очень кстати, так как горло болело и, насколько Джоджо позже понял, он сорвал голос. Когда парень сел, не только голова отдалась глухой болью, ощущение было, будто у него до сих пор хуй в заднице. Он сдавлено простонал и вдруг зазвонил его телефон, который лежал рядом с, уже пустым, стаканом. Студент взял трубку, сразу же ставя на громкую связь. — ДЖОДЖО, ТЫ ПОЧЕМУ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?! И ВООБЩЕ, ТЫ ГДЕ?! УЖЕ ПОЛДЕНЬ, А ТЕБЯ ДАЖЕ РЯДОМ С УНИВЕРОМ НЕ НАБЛЮДАЕТЬСЯ! — оу, черт, он совсем забыл, что с горя решил напиться посреди недели. — Сьюз, не кричи и без тебя тяжко, — прошептал он, так как на большее не был способен. — Джоджо, ты заболел? Что с твоим голосом? — девушка, как всегда, слишком сильно беспокоилась, — Как ты себя чувствуешь? — у Сьюзи Кью был обеденный перерыв, так что она никуда не спешила. — Горло болит, бошка трещит и ощущение, что мне порвали жопу, — сказал он и прикрыл глаза, — А ещё я понятия не имею где я, что вчера произошло и какой уебок меня трахнул… Судя по всему не один раз, — парень звучал устало и заебанно. Во всех смыслах. — Стоп, то есть ты вчера таки пошел в бар?! — она была зла и Джозеф чуял, что лучше бы ему не появляться на её глазах пару дней. — Сьюз, да клянусь я тебе, что все нормально. Да, может, я и хотел бы отдать свою анальную девственность одному конкретному уебку, но он натурал, а я смирился. Не думаю, что смогу сегодня высидеть на парах. Судя по тому, что я вижу вокруг себя — это лав-отель. Приму душ, оплачу, пойду к Смоуки перекантоваться, потом домой. А завтра уже прийду на пары, — он услышал, как по ту сторону трубки девушка тяжело вздохнула. — Ладно, приводи уже свой план в действие, а я ещё хочу успеть поесть. Позвони, как доберешся домой — хочу распросить тебя о твоей бурной ночи, — итальянка хихикнула. — Да, Господи! Я даже ничего не помню! — и все же это его смутило. Звонок завершился, а он пополз в ванную. Посмотрев на свое лицо, а конкретнее на нижнюю губу, где виднелся кровоподтек, сделал вывод, что тот парень явно любил кусаться. А россыпь засосов на шее, плечах и груди это только подтверждала. Он тяжко вздохнул, может, ему придется зайти к Сьюзи, чтобы та помогла замазать все это великолепие.

***

На следующий день он пришел в универ, стараясь сильно не хромать. Болела не только… Но и сами бедра тоже, видно, кто-то переоценил его растяжку. Сьюзи Кью ходила рядом и посмеивалась, ведь даже водолазка не могла скрыть парочку засосов. Все было не так уж и плохо. И тут Джоджо замечает в коридоре знакомую фигуру. Цезарь, мать его, Антонио, блять, Цеппели. Джозеф в этот момент сидел на подоконнике, но сейчас он хочет пригнуться, влиться в толпу и под шумок уйти куда подальше. И все же шатен лелеет малую надежду, что итальянец просто пройдет мимо, но тот, будто учуяв мысли Джостара, свернул и направился к нему. Американец притворился, что сидит в телефоне. — Привет, Джоджо, — окликнутый поднял взгляд и ему показалось, либо на лице Цезаря секунду назад была столь довольная собой ухмылка, — Из-за того, что мне пришлось срочно уехать я так и не узнал: на сколько ты сдал тест? — Джозефу экстренно захотелось протереть рукой глаза, ему это видится? Почему кажется, что блондин мягко и невзначай пробегается взглядом по его телу. — А, это. Сдал на 5, спасибо, что подготовил, — он беззаботно улыбнулся, как умел и как всегда делал. Цеппели будто хотел ещё что-то сказать, но похоже не решил что. Он закусывает губу, а потом выдает, будто бы прощупывая почву: — Жаркая ночка? — произносит итальянец, изогнув бровь и многозначительно кивая на шею. — Типа того, — все что ответил Джоджо, наблюдая странноватую реакцию «друга». «Он что, совсем идиот?! Ничегошеньки не помнит?! Я, конечно, знал, что он придурок, но чтобы настолько! Это ж как надо было так набухаться?» — думал Цезарь улыбаясь, в надежде, что его эмоции не отразились на лице. О, да, было очень странно спрашивать у человека про засосы, когда в голове всплывают флешбеки о том, как ты же их оставлял, в тоже время размашисто вдалбливаясь в стонущее недоразумение. Но теперь старший окончательно понял, что второй был бухой в хламину. Спасла эту уже достаточно неловкую ситуацию Сьюзи Кью, которая подлетела к ним, завидев впервые вместе, и начала по очереди каждому что-то рассказывать. А потом и время идти на пары, так что у Джостара осталось призрачное ощущение, что разговор не окончен. Если же вам кажется, что Цезарь так легко принял обновление своей ориентации — вы ошибаетесь. Ещё летя в самолете на свою родину он начал об этом задумываться, а точнее — пытаться найти себе оправдание. Методом долгого самомогзгоёба Цеппели осознал, что парни ему не нравятся, где-то на 99,9%… Но Джоджо, умудрился попасть под этот один десятый процент, сам того не подозревая. И все это хорошо, но, опять же, проведя тщательный самоанализ, блондин остановился на том, что он бисексуал с огромным накосом в сторону девушек, а с другой стороны Джоджо. И ещё кое-что, какого черта Джозеф, мать его, Джостар его поцеловал? От него ведь можно ожидать чего-угодно! Чувства или… А что или? Ему конче понадобился опыт поцелуев с парнем? Он был обкуренный и перепутал Цезаря с бабой? (вообще дичь, а не теория) И, хорошо, пускай мы допустим, что это все-таки чувства. А что Цезарь? Он совершенно не был готов принять все это! Его жизнь начала стремительно катится по наклонной. Чтобы на это сказала бы его мама? А отец? Будут ли его все так же уважать младшие? Они ведь всегда видели в нем пример для подражания. Продолжая пожирать себя мыслями, он пришел к выводу, что все это — хуета. Страшно не влюбленность в парня, страшна сама влюблённость. Это отклонение от его плана: флирт-трах-прощание. Это чувства, над которыми Цеппели уже потерял контроль. Страшно от того, что хорошая влюбленность означает «длительные отношения». Но ведь итальянец даже не знает, как это. Годовщины? День святого Валентина вместе уже который раз? Жизнь вместе? Быт, вроде совместного похода в магазин? Но куда он начал загадывать? В той поездке Цезарь ещё часто ловил себя на мысли, что он проверяет: «Нет ли сообщений от Джозефа?». Почему тот не написал как прошел тест? Может, что-то случилось? Или просто шатену незачем писать левому парню, вроде Цеппели? Тогда, в баре, увидев Джостара, за которым, как оказалось, они успели соскучиться, услышав, что американец тоже скучал, ему капельку сорвало крышу. А после, ясно поняв, что Джостар ничего не помнит в нем липкой паутиной начали появляться сомнения. Быть может, то был просто бред по пьяни? Блондин окончательно запутался. В себе, в своих чувствах, в чувствах Джоджо. И Цезарь решил просто выжидать. Чего? Он сам не знает. Просто это делать легче всего. А иначе что? Подойти к шатену и сказать что это, кстати, он втрахивал его в кровать ночью ранее? Уж точно нет.

***

Рождество прошло, как и зимняя сессия. 30-е декабря, канун Нового года. В общежитии кто-то устраивает в честь этого праздника вечеринку. Неплохая идея — пойти туда, так как бесплатный алкоголь и возможный перепих прилагается. Джозеф, по умолчанию, шел туда со Сьюз, но так уже спустя пол часа с начала вечеринки она вместе с одной девицей с медицинского уже скрылась из виду, он взял бутылочку пива и отправился на балкон. Хвала небесам — там ещё никого не было. Там стояло два пластмассовых стульчика и журнальный столик, так что шатен приземлился на один из них. Так он и сидел, потягивая пиво и смотря куда-то сквозь темную и волшебную ночь за окном. Вернемся же к Цезарю. Он тоже пошел на эту вечеринку, так как несмотря на то, что в его постели уже достаточно давно, по его меркам, никто не появлялся, а точнее с того случая с Джоджо, имидж тусовщика и Казановы нужно было поддерживать. Его уже это мероприятие порядком так достало, так как практически каждая, кроме Сьюз и той самой с медицинского, пытались повиснуть на накаченом теле, а позже оказаться уже под ним. Да у Цеппели даже при желании не факт, что встал бы! Сейчас абсолютно все его мысли занимал чертов Джозеф Джостар, которого даже при отличной фантазии трудно представить на месте хрупкой девушки. Он, устав от общества бухих и очень похотливых животных людей, решил выйти на балкон в надежде, что там не найдется какой-то обжимающейся парочки. Все выходит как нельзя лучше, ведь там не то, что не нашлась парочка, там нашелся Джоджо. Цезарь зашел, прикрыв за собой дверь, и с видом абсолютного безразличия оперся локтями о подоконник и посмотрел в окно. Блондин приоткрыл его и достал из кармана белых джинс пачку сигарет и зажигалку. Краем глаза итальянец заметил, что Джозеф поморщился глядя на все это. — Чувак, да ладно, на улице декабрь, слабо не курить и закрыть чертово окно? — на это заявление старший обернулся и их глаза встретились. — Джоджо? — Цезарь сделал вид, что только заметил шатена, — Чего ты не на вечеринке, а здесь отдуваешься? — он выгнул бровь, а после, подумав, прикрыл окно. — Я, обычно, в подобных кругах не появляюсь, да и притащила сюда меня Сьюз, только вот она сейчас обжимаеться с объектом своей страсти, — он выдохнул и глотнул еще пива, нет, он и вправду рад за подругу, но зачем было сюда тащить его? — Но что интереснее, что здесь забыл ты? — И вправду интресный вопрос, — блондин усмехнулся какой-то горькой усмешкой, — Верешь ли, но не встает, — эта фраза сочится сарказмом, но доля правды все же присутствует. — Так вот что мне не дает спать по ночам! Это крики разочарованных девушек, которые думают, что недостаточно хороши, раз у тебя не встает! А ведь на самом деле ты просто импотент! — говорит Джостар с притворной серьезностью, — Все, с меня хватит, прости, но я больше не могу так жить! Нам нужно растатся! — почти пропищал шатен, ожидая в ответ получить ещё одну фразочку, пропитаную ядом, но никак не то, что Цеппели подойдет к нему ближе, нагнется, чтобы быть лицом к лицу, обперевшись руками о подлакотники по обе стороны от парня. — Не волнуйся, на тебя у меня уж точно встанет, — говорит старший сладостно, не разрывая зрительного контакта, тем самым утопая в голубых, как и он сам, глазах. — А ты докажи? — не смог удержаться от подъеба Джозеф, несмотря на то, что его сердце забилось чаще от такой желанной близости и этой фразы, пропитанной похотью, которая читалась и в салатовых глазах. — С радостью, — Цезарь провел рукой по груди и животу младшего, заставляя того рвано выдохнуть. Добравшись до «места ниже пояса» блондин мягко обхватил член через ткань, на что получил тихий стон. Цеппели резко примкнул к губам Джоджо, страстно и, возможно, грубовато их сминая. Они не могли от друг друга оторваться, не могли насытиться. Но, как бы клишированно это не звучало, воздух не резиновый, так что им пришлось отстраниться. Парни тяжело дышали и смотрели на друг друга, в попытках найти ответы на свои вопросы. — Цезарино, это что за рандеву? — и, Господи, рука Цезаря до сиз пор находилась у Джостара между ног. — Ты ещё скажи, что против, — бросает он с усмешкой, — Но я думаю, что нам стоит удалиться из этого сомнительного места в более подходящее, — сказал он это гарячим шепотом, опаляя мочку и посылая мурашки. — Думаю, у меня впервые нет никакого желания с тобой спорить, — сказав это, он обнимает Цезаря руками за шею и притягивает к новому поцелую. Выбирались с балкона они в попытках не запалить стояки и не натолкнуться на парочку, и у них вышло. Направились они опять в лав-отель, так как, судя по всему, итальянец знал их все в этом городе. Это, конечно же, не могло не кольнуть Джоджо, но чего ещё можно было ожидать от главного Казановы универа? Боже, откуда Цезарь, мать его, Антонио Цеппели узнал, что эта звезда на плече Джозефа такая чувствительная?! Он двигался умело, помечал остервенело, а целовал упомрачительно. Они плавились, обжигались, горели в страсти, но не смели понизить температуру в этих странных отношениях. Цепляясь за друг друга, будто они — последнее, чо осталось от вселенной. Никто не говорил — тела были намного красноречивее. Любовь до потери пульса, до последнего вздоха. И как же хорошо засыпать после яркого оргазма в объятьях и тепле друг друга, чувствуя себя максимально комфортно и защищено. Сонные поглаживания и легкие, нежные поцелуи.

***

Проснулся Джозеф утром от холода, ведь сегодня 31 декабря, окно открыто на проветривание, одеяло недостаточно теплое, а рядом нет никого, кто согреет. Открывать глаза не было сил, так что он просто прислушался и постарался вспомнить вчерашний вечер. Для начала, шума воды из душа слышно не было — значит этот кто-то уже съебался. И тут на голову посыпались воспоминания: балкон, поцелуи, отель… Черт возьми, он переспал с Цезарем! Только вот он мог поклясться, что это ничего не значило для блондина, иначе бы он не убежал, как делает всегда с другими своими пассиями. Джостар тяжело вздохнул и сел на кровати, голова отдалась тупой болью, несмотря на то, что парень вчера почти не пил. Он заметил на прикроватной тумбочке стакан воды и ещё что-то, что однозначно привлекло его внимание. Там лежала записка. Джоджо сразу же забыл о том, что ему неприятно сидеть и о своей голове, так как его захватило любопытство.

Я бы с радостью ещё посмотрел на тебя спящего, но мне пора на работу.

Заканчиваю в 15:00, если хочешь — приходи к бару ******, к черному ходу.

Навеки ваш Цезарь Антонио Цеппели

Сердце забилось чаще. Навеки мой… Поверить в это сложно, даже нет, невозможно. Джозеф взял телефон, который лежал возле подушки и, посмотрев на время понял, что ему пора бежать. Уже 11 утра, а ему ещё в душ, потом домой, переодеться и к бару. Он встал с кровати, попутно осознавая, что он сегодня будет хромать. Пока шатен собирал свои вещи по номеру, он нашел повязку Цезаря, которую тот забыл. Надо будет отдать.