"Переспать и забыть" - миссия выполнена

Прошла неделя, а Цезаря на горизонте и близко не было видно. То ли итальянец обладал прекрасными навыками маскировки, то ли Джозеф поссорился с госпожой-удачей. В любом из этих случаев парень чувствовал себя как брошенный на улице щенок в сильный ливень. И так как даже слишком позитивная подруга Сьюзи не помогает, он решил пойти и напиться. Клишированно и сердито. Так почему бы и нет?

***

Цеппели наконец смог вернуться в Америку, так как точно убедился, что сестрёнка полностью здорова, младшим есть, что кушать и добродушная соседка, которая согласилась поприсматривать за 4 сорванцами ещё не совсем поседела. Прилетев и как следует отоспавшись он пошел на работу. И так он взял незапланированый «отпуск», который обязательно вычтут из его зарплаты. Да только вот меняясь со своей напарницей и слушая, как её заебали все эти бухие кобели, он не ожидал увидеть по ту сторону барной стойки в стельку пьяного парня, который до невозможности напоминал человека, что в последнее время занял все место в голове Цезаря. Несмотря на это, итальянец решил просто выполнять свою работу: протирать чистые бокалы, наливать веселым людям. Но в какой-то момент тот самый парень поднял голову и стукнув бокалом о стол сказал хриплым голосом: — Ещё виски, — Цезарь повернулся к нему и увидел, что это все-таки он, все-таки Джозеф Джостар. — А ты до дома доползешь хоть? — он вскинул бровь смотря на то, как глаза шатена расширяются. — Цезарь?! Где ты был?! Куда пропал?! — он надул губы, тем самым заставляя итальянца приковать к ним взор, — Я скучал, я очень скучал, — он сделал «щеначьи глазки» и даже почти заплакал (алкашка творит чудеса). — Джоджо… Я… — он выдохнул, наконец осмелевшись сказать это, тем самым обрезая себе путь к подальшему обману себя, — Я тоже скучал, — теперь он осознает в полной мере, что сердце его непреклонное лежит имено к косматому парню напротив. В этот момент Джозеф притягивает Цезаря для поцелуя, заставляя перегнуться через барную стойку. В этом поцелуе Джостар показывает все свои чувства, давая попробовать их на вкус, а Цеппели, в свою очередь, извиняется за то, что ушел. Но все же итальянец заставляет себя отстраниться, после бегло оглядывается по сторонам: нет ли рядом кого-то знакомого. Потом он переводит взгляд на шатена и ловит полный непонимания и опаски взор. — Я сейчас вернусь, — прошептал блондин на ухо младшему, опалив его жаром своего дыхания. Вы думали Цезарь один работает за огромной барной стойкой в достаточно популярном клубе города? Нет, конечно. Вместе с ним работает ещё два человека, которые также меняются. С одним из них — Марком, он хорошо общается, так что уже не впервой идет к нему за помощью. Марк в свою очередь — тоже иностранец. Он родом с Германии, где его ждет любовь всей жизни. И только завидев друга он сразу же начинает: — Боже, нет, Цезарь. Ты на работе! — то, что такая ситуация происходит уже не впервые — мягко сказано. — Марк, прошу, сегодня прям очень нужно! Vi prego! (итал. Молю тебя!) — германец на данное заявление лишь закатывает глаза. — Кто сегодня? Жгучая кареглазая брюнетка с ахуенными сиськами, а жопой «вообще отпад»? — он говорил с сарказмом и нескрываемой иронией. — Почти, голубоглазый шатен, но что правда — то правда, жопой «вообще отпад», — выпалил он не колеблясь, Марк поймет да и осуждать не будет. Тот, кажется, вполне уверен, что Цеппели трахает абсолютно все, что движеться, а что не движеться — двигает и трахает. — O mein God! Heirate ihn und hör auf, deinen Job auf mich abzuwälzen! (Боже мой! Женись на нем и перестань скидывать на меня свою работу!) Иди уже! — Цезарь, пообещав обязательно расцеловать Марка, за что был послан на хуй, поспешил к, скорее всего, уже заждавшемуся его любовнику. Сказав американцу ждать его возле выхода, сам Цезарь отправляется в помещение для персонала, там переодевается, одевает излюбованую курточку и выходит через черный ход, позже обходя здание и подходя к Джоджо. Последний сразу припадает страстным поцелуям к губам старшего и, воспользовавшись заминкой, прижимает того к стене. Но недолго музыка играла, так как через секунду итальянец резко меняет их местами, демонстрируя все свои казановские навыки. Но с Джоджо нельзя «как с девушкой», с ним можно только страстно, резко, превращая поцелуй в перепалку, но в этом соревновании они проигрывают оба, так как кислород, как и все в этом мире, разве что кроме любви, имеет свойство заканчиваться. Цеппели понимает, что такими темпами они далеко не уедут, так что прошептав Джозефу на ухо какую-то возбуждающую глупость, тянет его в ближайший лав-отель, который как раз рядом. Администратор, узрев двух тяжело дышащих парней, сразу оформила им номер и отдала ключ. Она уже давно привыкла к подобному. Как только двери лифта закрылись, они опять начали страстно целоваться. Им ехать аж на пятый этаж — ещё полно времени. Как только дверь номера за ними захлопнулась, Джозефа к ней же и прижали. К его губам грубо припали, а колено втиснули между ног, заставив простонать от столь желанного трения. Только вот вскоре шатен мягко оттолкнул старшего и направился к кровати, затевая небольшую игру в догонялки. Да, так Цезарь вряд-ли бы смог заставить Джостара упасть, но буквально запрыгивая на него это вполне осуществимо. Цеппели восседал на бедрах младшего, явно чувствуя его эрекцию, а позже наклоняется для поцелуя, заставляя почувствовать и свою. Позже он переходит на шею. Она, как оказалось, очень чувствительна у Джозефа. Руки же Цеппели вольно блуждают по бокам, по пути пересчитывая ребра. Он поддевает край кроп-топа шатена и стягивает его, отбрасывая в сторону. Ох, эта мускулатура. Ох уж эта мускулатура. Взгляд на тело Джозефа заставляет Цезаря сглотнуть и облизнуться, как кот, наевшийся свежей, домашней сметаны. Но и укол зависти он тоже получил. Но сейчас это не важно, так как американец недовольно на него посмотрел, а позже сказал заплетающимся языком: — Я, конечно, знаю, что являюсь произведением искуства, но тут тебе не галерея — трогать можно, — когда-нибудь, а может быть даже этой ночью, итальянец обязательно испробует на что способен этот язык, кроме кучи остроумных колкостей. А Цезарю в этом плане два раза повторять не нужно. Блондин начал с ключиц, на которые, как он уже выяснил, имеет кинк. Потом он на секунду поднялся, чтобы оставить засос на кадыке, тем самым вызывая рваный вздох у младшего. Потом он перешел на плечи и заметил родимое пятно. — Звезда? Серьезно? — это больше походило на чудо природы, так как это и вправду была звезда с более-менее ровными контурами. — Ну не зря ж я ДжоСТАР, — он ухмыльнулся, да только вот это продлилось не долго, так как в следуёщее мгновение его любовник решил обвести рисунок языком, от чего Джозефа пробило дрожью. — Как скажешь, звездочка, — Цеппели напоследок сделал призрачное касание к плечу американца, а потом двинулся дальше поцелуями вниз. Поставив на груди парочку, ну может чуть больше, засосов, он на пробу лизнул сосок, и получив в ответ рваный выдох, принялся покусывать сначала один, а позже и второй. Дальше Цезарь двинулся к решетки пресса, обводя контуры мышц языком. Джоджо, в то время пока не выгибался даже не пытаясь заглушить стоны, смотрел на итальянца снизу вверх и от этого вида только больше возбуждался. Он такого себе даже вообразить не мог. Но сам то Джозеф тоже не бревном лежал. Сначала оглаживая мышцы живота и груди, а когда случайно зацепил соски, почувствовал жаркий выдох любовника на своей коже. Джостар обхватил ногами талию Цезаря, прижавшись своим возбуждением к чужому. Ну, уже почти родному, но не об этом сейчас. Американец стянул со старшего футболку, желая после провести короткими ногтями по спине, но последний увернулся. Когда блондин спустился ниже, тем самым сократив число мест, куда младший мог дотянуться, последний зарылся руками в эти запутанные волосы, которые всегда его привлекали. Цезарь резко поднялся, впившись в губы, по которым уже успел соскучиться, поцелуем. — Ты ведь не надеялся быть сверху? — прошептал итальянец хриплым голосом, посылая тем самым табуны мурашек. — Конечно нет, у тебя и так натуральный шок, ты бы вообще свалился б замертво, — и только стоило Цеппели самодовольно ухмыльнуться, как Джоджо схватил его за задницу, заставив вздрогнуть, — Но это не означает, что я не претендую на тебя в будуйщем, — Джоджо подмигнул, а Цезарь в свою очередь поперхнулся воздухом. В ответку блондин решил прекратить словесную перепалку, а вместо этого расстегнул ремень младшего, бесцеремонно стянув с того белье вместе с джинсами. И все бы ничего, но огран между ног Джостара заставил итальянца зависнуть. Нет, комплексов у него на счет размера никогда не было — природа даровала, но такими темпами они могут появиться. Теперь обещание угроза Джозефа приобрела ещё большую силу. — Что, только сейчас дошло, что ты с мужиком трахаться собираешься? — нет, в этой фразе почти не было обиды, почти. — Это до меня давно дошло, но вот о том, что у тебя в штанах машина для убийств — узнал только сейчас, — амереканец пырснул, да только потом Цеппели стянул с себя оставшуюся одежду, заставив перывого подавиться собственным смехом. В другой бы ситуации он присвистнул, но осознавать, что эта штуковина в ближайшем будущем окажется внутри него немного боязно. В это время Цеппели потянулся к прикроватной тумбочке, наверняка зная, что там лежит смазка и презервативы — в этом отеле он уже не впервой. Но только вот те, кто расставляют это все по номерам, явно решили подшутить, так как бутылочка смазки лежала на своем законном месте, а вот пачки презервативов не было. И как на зло Цезарь сегодня был в только постиранных джинсах, так что надежды на то, что в кармане завалялся презерватив не было. — Черт! — он цыкнул и посмотрел на Джоджо, который полулежал на кровати с приподнятой бровью, — Презевативов нет, — пояснил он. — Неужели у такого то Казановы как ты нет в кармане парочки? — Цеппели посмотрел на него многозначительным взглядом, — Серьезно? Тогда, может, без них? Но кончишь внутрь — придушу, понял? — блондин мгновенно оказался над младшим приникнув к пухлым и зацелованным губам. В комнате раздался щелчок крышки смазки. Блондин налил немного себе на руку и подождав, пока она нагреется осторожно провел по промежности шатена, заставив того вздрогнуть. Он покружил пальцами вокруг колечка мышц, а потом осторожно проникнул пальцем на две фаланги. Джоджо зажался, ощущения были… Непривычные. Но больно не было, просто странно (?). Цезарь вошел пальцем до конца, а потом начал им медленно двигать, в тоже время крышесносно целуя. Проникнуть уже двумя пальцами было не так легко, но когда Цезарь прикоснулся к члену Джозефа, последний простонал, выгнувшись, и раскрылся, позволяя вставить себе второй палец. Растяжка — далеко не самая приятная часть, и это шатен уже понял, но рука Цезаря, которая скользила по его члену и эти губы, которые пытались зацеловать каждый милиметр его тела значительно облегчали дело. А ещё блондин, без зазрения совести, пользовался эрогенной зоной младшего на плече. Цеппели решил на этот раз вогнать сразу три пальца. Толкнувшись, он почувствовал, что уперся в стенку. Но судя по тому, какой дугой выгнуло Джостара, заставив увидеть звезды перед глазами — итальянец делал все правильно. Он начал двигать кистью в том направлении и реакция Джоджо уж очень возбуждала, а когда воображение подсовывало картинку, где шатен будет точно так же выгинаться, только от члена Цезаря внутри… — Сука, да вставь мне уже! — прикрикнул Джозеф практически сорватым, а от того хриплым и возбуждающим, голосом. — Думаю, я должен был сказать что-то из разряда «Ты точно готов?», но я уже не в силах терпеть, — он примкнул к его губам глубоким поцелуем, покусывая сначала верхнюю, а потом и нижнюю. Джозеф же понял, что у его любовника есть привычка целоваться, в завершение диалога. Цезарь вынул пальцы с характерным хлюпом, от чего второй простонал ему в поцелуй. Когда Джоджо отчетливо ощутил член старшего, который упирался ему в промежность, сердце непроизвольно забилось быстрее, но ощутив мягкие, даже бережные, поглаживания на своих плечах, расслабился. Цезарь начал входить в, до этого момента девственное, нутро партнера. Они одновременно выругались: — СУКА! — у Джостара было стойкое ощущение того, что его медленно рвут изнутри. — Cagna! (итал. Сука!) — Цезарь же просто рычал чувствуя, как узко находиться в Джостаре. Когда итальянец вошел до конца и случайно задел заветную точку внутри — мир Джозефа перевернулся. Блондин двинулся ещё раз, так сказать «на пробу». После осипшего: «Да трахни ты меня уже нормально!» Цеппели осмелел и начал вбиваться в любовника. Да, Джоджо был не идеальным пассивом. Он не был миниатюрным и утонченным, вот как бы совсем. И, естественно, он не умел стонать как девчонка, но кому это здесь нахуй надо? Все, включая героев истории, собрались для того, чтобы глохнуть от чувственных стонов и дикого рыка. Пусть, в нашем случае, дорогие читатели, воображаемого. Когда Цезарь вошел в раж и начал в такт собственным толчкам надрачивать Джоджо, второй начал сходить с ума в квадрате. Цеппели шептал какую-то чепуху на итальянском младшему на ухо, и хоть и тот ничегошеньки не понимал, заводило это таки не слабо. Временами же блондин выкрикивал какую-то, как понял Джостар, итальянскую нецензурщину, а если быть точнее — покрывал все и вся отборным матом. У шатена же не хватало воздуха в легких и мыслей в голове для выдачи какой-либо фразы. Кончил американец бурно, вымазывая спермой свой, а заодно и чужой, живот. От того, как сильно Джоджо сжался, как вскрикнул и как закатил глаза, Цеппели тоже не отставал и кончил внутрь Джостара. После завалился на него сверху, пытаясь отдышаться после такого секс-марафона. — Пидарас, гребаный. Удушу, сука, — первое, что выдал Джозеф осипшим от криков голосом, — В следуйщий раз я тебе кольцо на член надену, — дышал он тяжело и лежал с прикрытыми глазами, заставляя второго засматриваться на это умиротворенное лицо. — Хочешь, я помогу тебе вымыться? — сказал Цезарь с явным намеком и небольшой насмешкой, да только вот такой наглости он неожидал. — Конечно поможешь, но минут через десять, — он открыл глаза и соблазнительно облизнул губы, заставив дыхание итальянца снова сбиться. — Как скажешь, — а секунду помедлив добавил, — Принцесска.