40k после нашей эры

"Страшно, ничего не понятно, болит голова - так начинается первый день. День, когда прежние заботы покажутся сущей ерундой"        Тяжёлый стук в дверь. Кажется, металл вот-вот прогнётся и стучащий ворвётся. Стив оглядывается. Ничего. Выхода нет. Только если в окно. — Серёга-а-а! Ты что, помер? — басистый голос по другую сторону двери. — Н...нет, — хриплый голос в ответ. Стив за горло схватился: "Что за голос? Он..." — лишь в мыслях успело проскочить до новой череды устрашающе мощных ударов в дверь. — Эй, чего ты мямлишь там? Нихуя не слышно! Выходи, пока за тобой не пришли!       Что ж, делать нечего, нужно встретить судьбу лицом, чтоб не так больно было. Но Стив лишь прислоняется к стене и медленно по ней сползает на пол. — Серёга-а-а! Не вынуждай меня выносить дверь! "Да что там за амбал такой?" — только и промелькнуло в голове. — Ну всё, я выношу!       Но стоит незнакомцу силушки набраться, раздаётся со стороны замка щелчок, и в следующий миг, под тираду разносортных матов, потусторонний оказывается поэту, остановившись у окна. — Да твою мать кувалдой по голове! — начал на комнату всю греметь измазанный в саже(а может это его естественный окрас) мужик под два метра ростом в грязной синей робе. — Серёга, ты совсем куку? А если бы я тебя в пол вкатал, а? Или... — А...а ты кто? — почти вжавшись в противоположную от громилы стену, интерес свой выразил Стив. — Ты что, уже своего кореша Юру не узнаёшь? — но вопрос внутренний калькулятор Стива обработал как угрозу. — Совсем...        Стив почти сравнялся со стеной, мужик вдруг умолк. Но не потому, что понял что к чему, его глаза выцепили пару тёмных бутылей у матраса в углу. — Ах ты ж, сукин сын! — со злостью и улыбкой заговорил будто заорал мужик. — Так ты тут самогон жрёшь, а лучшего друга не зовёшь? Ай да сукин сын! Ай да молодец! — Я...Я не пил! И вообще, меня зовут Стив! — вышел парень из стены, но был резко перебит: — У-у-у, так не просто в говно ужрался, но и тронулся мозгой. Палёнки небось нахватался? Ой, как же ты теперь будешь... Если бригадир учует, то...       В коридоре раздались тяжёлые шаги будто не люди шли, но детины, через миг донеслись стуки металла по металлу. — Зараза! А ну, Серёга, собирайся! Быстро, быстро! Не хочу из-за тебя по голове получить и в шахты попасть!       Стив растерялся в конец: стал медленно по комнате бродить и в каждую точку всматриваться. Сообразив, что дело на столь сильно плохо, "гость" сам кинулся к шкафу, где нашёл чернющую фуражку и рубаху, а после к столу, на углу которого блестела небольшая из пластика карта. Схватив всё, что мог, и бросив изумлённому Стиву в лицо, схватил громила приятеля своего за руку и прочь повёл. — Эй, нарушители! — окликнули парочку двое громил, что больше Юры, и, вертя искрящимися дубинами, неумолимо приближались. — А мы уже бежим! — скороговоркой ответил Юра и, захлопнув дверь, потащил приятеля по коридору прочь от детин в синевато-чёрной форме с оранжевой полосой на плечах.       Бесцветные металлические стены потянулись вперёд без единого намёка на поворот или развилку лишь двери через каждых три с половиной шага разбавляли их. Через несколько минут ходьбы под светом изредка рабочих ламп приятель Стива остановился перед дверью, что от других отличалось лишь кнопкой вместо разъёма под карту и размером в половину большим. — Стой смирно! — приказал Стиву мужик. — Не привлекай к нам внимания и, возможно, доживёшь до конца смены и хорошенько отоспишься. — Могу не дожить?...       Мужик покосился. — Лучше держи рот на замке, — как мог спокойно и тихо выдал, — а то и до обеда не доживёшь. И ещё, Серёга, не выходи-ка из литейного ты сегодня, усёк? — А что будет?...       Вместо ответа раздался резкий "пилиньк" и дверь лифта отворилась. Юра немедля затащил приятеля в тесную, потную, зловонную и угрюмую кабинку, которая за минуту и девять секунд доставила их и ещё дюжину крепких тел куда-то в низ. — И ещё, — выходя, на ушко говорил мужик, — если что стрясётся, то рассчитывай только на себя. И не смей упоминать моё имя! А то и меня загребут. Усёк? — Угу, — только и выдал при виде двери в пол сотни Юр.        Закладывая уши, завыла сирена. С противным лязгом дверь медленно ушла с дороги прибывших. Не успев отойти от одного, Стив замер от другого.       Через пару дюжин шагов по другую сторону перил возвышались донельзя чёрные печи, числа труб от которых не счесть и конца которым не увидать, с шумом и воем поглощали подвозимую им руду, а порой и людей, практически монотонно бурча и порой извергая вязкий, но губительный огонь. Вокруг печей, размеры которых превосходили Панатинаико, ютились лабиринты надстроек и мостков, где черным черно от людей и километры свисающих оборванных проводов с грудами почерневшей разбитой электроники почти не видно. И печи все уходили во тьму в разы превышающего их производственного помещения, вверху которого, если хорошенько приглядеться, можно заметить тусклое сияние ламп, чьи размеры снизу выглядят лишь едва меньше летнего солнца. Но вот Стив немного пришёл в себя и осознал, что с толпой он оказался у самого обрыва, у перил почти проржавевшего насквозь моста. Лишь мельком глянув в низ, парень не увидел ничего, кроме армии муравьёв сновавшей между тёмных куч и пылающих пещер. Протерев глаза с мыслью, что всё кажется, Стив пригляделся получше. Челюсть отвисла лишь сильнее. — А ну пшёл! — вдруг по спине прилетело чем-то тяжёлым. — Эй! — Пшёл, тебе говорю!       Теперь дубина угадила по лбу. В глазах картинка тут же раздвоилась, закружился мир, затошнило. Стив бы упал бы на холодные твёрдые ступени, но что-то подсказало ему поскорее спускаться, пока громила не взялся за него всерьёз.       Прошёл час или около того. Большинство ходило туда-сюда, бегало, махало чем-то, в общем, что-то делало. Стив же бродил из стороны в сторону, старался приход от смрада и чего-то липко-сладкого в воздухе не поймать и понять: "Да где же я?!" — Три тысячи пятьсот тринадцатый! Три тысячи пятьсот тринадцатый! — гремел через рупор тощий мужик в чёрной робе с бежевой линией на плече и чумазой белой майке.       Стив и ухом не повёл, пока не врезался в знакомого громилу с дубинкой и не очутился среди ещё троих таких же. Гремевший мгновение назад мужичок подошёл вплотную и чуть ли не в ухо через рупор проорал: — Три тысячи пятьсот тринадцатый, совсем оглох? Иди в погрузочную! Живо! — Но... — прочистив уши, хотел возразить, но четыре поджопника придали ускорение в нужном направлении.       Всего за несколько минут работничек преодолел полкилометра суеты и столпотворений у изрыгавших огонь и металл со шлаком печей и оказался у, казалось, не имевшего начала конвейера, выносящий откуда-то из тьмы едва ли различимые горы угля. — Грузи! — всучив Стиву лопату, работник чуть более бодрый на вид показал на не раз латаную тачку. — Гру... — Чего стоишь! Грузи! — без церемоний перебил Стива ещё один работник с похожей телегой. Через несколько мгновений возле Стива толпились пятеро мужиков, уже крывшие его матом.       День только начался, а Стив, втыкая лопату в очередную чёрную кучу, прикидывал, как же лучше будет вогнать её себе в шею. Или кому-то.