Вместо слов

Астрид

      Два месяца в Чикаго пролетели как три дня и мне уже начало казаться, что я живу здесь всю жизнь. По большей части из-за того, что я стала участником ритуалов Зои и Хедер. А это обязательно кофе в коричневом бумажном стакане после уроков, милые сообщения в семь утра для начала хорошего дня, на обед обязательно чай с лимоном и жасмином, одна в неделю общая тренировка в зале Беннетов, посещение выставок и развернутый отзыв по прочитанной книге. Помимо этого, у них есть и другие привычки, которые я пока что не готова перенять. Если мама когда-то и мечтала о хорошей компании для меня, то я, кажется, попала в лучшую.       Но несмотря на то, что Хедер с удовольствием таскает меня везде с собой, я все равно не могу почувствовать дружеской привязанности. Она будто нуждается в ком-то, кто будет смотреть на нее с восхищением. Я должна была видеть, как хороша ее жизнь, с какой пользой она проводит время, должна была чувствовать, что до ее уровня мне далеко, как бы я ни старалась. Все ее привычки — привычки беззаботной девушки, которая берет от жизни все то, что ей дается. А дается ей многое.       В один из дождливых дней, когда мы промокли до нитки, Хедер с важным видом вызвала машину, чтобы мы могли поехать к ней переодеться. Хотя я понимала, что одежда ее будет мне велика, я все равно согласилась съездить за компанию. Когда черная машина остановилась у больших кованных ворот, мужчина в черном костюме открыл нам дверцу и держал над нами черный зонтик, пока мы шли ко входу, хотя в этом уже не было никакого смысла. Вода и так текла с нас ручьем.       Дом семьи Аддерли в точности соответствовал тонкому аристократическому образу Хедер. Он не был современным, ему, скорей всего, было не меньше пятидесяти лет, но выглядел он вполне презентабельно. Массивные ступени, толстые кованные перила, белые каменные стены с барельефами вокруг окон, тяжелые карнизы, высокие колонны. Единственными современными пятнами на фоне старинного великолепия были, замененные на пластиковые, оконные рамы и светлая деревянная дверь, однако подобраны они были тщательно и никак не нарушали гармонии в дизайне.       Внутри дом оказался более современным и свежим. Хедер повела меня за собой по изящной мраморной лестнице на второй этаж и сказала, что я могу воспользоваться одной из ванных комнат. Толстая ковровая дорожка поглощала звуки шагов, пока мы шли по длинному коридору. На стенах, к моему удивлению, не висело ни одной картины, хотя мне казалось, что в подобных домах всегда много картин. Мы остановились у одной из светлых дверей и Хедер аккуратно толкнула ее вперед. Дверь с еле слышным и отчего-то благородным скрипом едва открылась, и я увидела светлую мраморную плитку на полу.       Поблагодарив подругу, я зашла в ванную и так же аккуратно закрыла тяжелую толстую дверь. Здесь не оказалось душевой кабинки, зато около большого окна с видом на задний двор стояла ванна. На стене справа в толстой железной раме висело зеркало, под которым стоит старинный, вероятно всего, отреставрированный комод с раковиной.       Мне было страшно даже прикоснуться здесь к чему-то, не говоря уже о том, чтобы смыть с себя дождевую воду. Поэтому я лишь хорошо отжала мокрые вещи, слегка подсушила волосы и, надев мягкий махровый халат, вышла в поисках Хедер. Ее комнату найти было несложно, она специально оставила дверь открытой, а сама ушла принять душ.       В этой комнате все говорило за свою хозяйку. Нечто подобное я представляла, когда читала в детстве книги про принцесс. Огромная кровать с балдахином и банкеткой у края, тяжелые шторы на узких окнах, невероятной красоты туалетный столик с несколькими зеркалами. В этой комнате практически не было свободного пространства, но она не казалась перегруженной. У каждого предмета было свое идеальное место.       Я подошла к консольному столику, на котором стояло несколько рамок с фотографиями и даже не удивилась, обнаружив на каждой из них Тео. Видимо, они уже достаточно давно знакомы и должны были пережить многое к этому моменту. На одной из фотографий им было, кажется, лет тринадцать. Тео стоял с бейсбольной битой, а Хедер держала в руках два шлема. Оба улыбались детскими милыми улыбками и в том Тео я бы еще смогла узнать своего давнего друга. Остальные фотографии были сделаны в возрасте постарше и на них уже не было той беззаботности, на смену ей пришли скованность и напряжение.       Я не заметила, как Хедер вернулась в комнату, она передвигалась слишком тихо и плавно. Когда я обернулась, она уже стояла около распахнутого шкафа, в котором, к моему большому удивлению, было не так много одежды. За то время, что мы знакомы, я ни разу не видела ее в одном и том же наряде, но сейчас до меня дошло, что она просто умела сочетать между собой одни и те же вещи и аксессуары и выглядеть всегда по-новому. Конечно, где-то еще должна была быть летняя одежда, но я уверена, что ее тоже не так уж и много.       Пока она выбирала, что надеть, дворецкий принес поднос с чаем и невероятно вкусно пахнущими булочками. Комната наполнилась ароматом корицы, имбиря и мяты. За окном все еще шел дождь и по моей спине пробежались мурашки. Впервые я оказалась в такой всепоглощающей атмосфере, которая уносила меня куда-то в прошлое, в котором я никогда не жила. Именно тогда я впервые почувствовала, как зависть ядом разлилась по моему телу. До этого я не завидовала Хедер, я ею восхищалась. Я никогда не могла даже мечтать о такой жизни как у нее, я не знала, что в наше время это еще возможно.       Когда она переоделась в теплый твидовый костюм, а я в немного великоватое для моей фигуры темно-зеленое платье, мы уселись в кресла возле окна, чтобы выпить уже слегка остывший чай. Она молча смотрела, как дождь барабанит по стеклам и направляла маленькие кусочки булочки в рот. Она даже ела с особым изяществом.       Я первая заметила, как на пороге ее комнаты появилась женщина, поразительно похожая на Хедер. Она была высокой и очень худой. Жемчужное ожерелье казалось слишком тяжелым для ее тонкой шеи. Она смотрела на меня невидящим взглядом, будто я настолько не вписывалась в атмосферу этого дома, что меня практически не было видно. Глаза и пухлые губы Хедер, несомненно, достались от матери. Ее звали Грейс и это имя было скорее существительным, которое ее описывало.       Хедер не сразу обратила на нее внимание, но, когда их взгляды встретились, я заметила, как она слегка напряглась.       — Сегодня в шесть миссис Флетчер придет тебя послушать, приготовь ноты, — сказала мать Хедер и снова перевела взгляд на меня. — У тебя наконец-то появилась приличная подруга. Приводи ее почаще.       Она исчезла так же тихо, как и появилась. До меня не сразу дошли ее слова, но, когда они коснулись моего сознания, я моментально залилась краской. Не знаю, что именно хотела этим сказать миссис Аддерли, но мне стало неловко находиться здесь. Я чувствовала, как Хедер сверлит меня взглядом и не решалась повернуться в ее сторону.       Когда время чаепития подошло к концу, Хедер начала судорожно рыться в ящиках в поисках нот. Все это время я не знала, что мне делать. Предложить помощь и копаться в ее вещах было бы лишним, поэтому я просто молча сидела и наблюдала за тем, как она вихрем мечется из одного угла в другой. Когда большая папка оказалась в ее руках, она с облегчением выдохнула и повернулась ко мне.       — Осталось десять минут, поэтому если ты хочешь, можешь спуститься со мной.       Я едва заметно кивнула, и она повела меня на первый этаж. Мы оказались в большой гостиной. Здесь было намного свободнее, чем в комнате Хедер. В большом эркере стоял рояль, и она уже успела оказаться там, пока я медленно двигалась к дивану. Садиться на него было тоже страшно, я боялась испортить своим присутствием все самое дорогое, что находилось здесь.       За десять секунд до шести часов вечера в гостиную ворвалась немолодая женщина в очках с огромной потрепанной кожаной сумкой. Она бросила на меня короткий взгляд и подошла к Хедер, которая уже устроилась у рояля. Женщина внимательно ознакомилась с нотами и вернула их Аддерли. Не произнеся ни слова, она стянула с себя очки в толстой оправе, несколько раз быстро моргнула и указала жестом на инструмент. Через несколько секунд комната залилась сладостными звуками рояля.       Я была не сильна в музыке, мне по душе приходилась живопись, поэтому не могла сказать, какую именно композицию играла Хедер и насколько хорошо она играла. Для моих неопытных ушей это было прекрасно, и я не хотела, чтобы она хотя бы на секунду останавливалась. Ее пальцы уверенно скользили по клавишам и с каждой секундой я чувствовала, как пропасть между нами становится все больше. Она была совершенно другого поля ягодой. Более спелой, более сладкой, более дорогой. В этом мире, я уверена, есть намного более богатые люди, чем Аддерли, но мало кто смог бы потягаться с ее природной благородностью.       Мысли о Хедер сменили мыли о Тео, который всецело принадлежал ей. Я не понимала, что ему могло не нравиться, как он мог быть не очарован ею, почему так старательно избегает ее. Мне хотелось проводить с Хедер как можно больше времени, она умела оставить легкое чувство голода, которое заставляло желать ее внимания снова и снова. Почему мнение о ней у всех так разнится? Может, я не знаю чего-то, что произошло в прошлом, но сейчас эта девушка просто не может произвести плохое впечатление и этого было достаточно, чтобы смотреть на нее восхищенным взглядом.       Я завороженно слушала, как она играет и едва не взвизгнула, когда что-то коснулось моей ноги. Это была кошка. Прекрасная персидская белая кошка, которая принюхивалась к моей ноге. На ней был толстый ошейник, обрамленный маленькими сапфирами, на котором болтался кулон. «Мисс Лили» аккуратно было выгравировано на тонком серебряном кулоне. Она уселась ко мне на колени, будто делала так всегда и со всеми и устремила свой кошачий взгляд на камин. Я аккуратно почесала ее за ухом, хотя сначала мне показалось, что мои руки слишком грязные для ее белоснежной шерстки.       Хедер играла одну композицию за другой, пока миссис Флетчер, закрыв глаза, молча ее слушала. Ни одного слова так и не было произнесено за все это время. Когда в гостиной повисла тишина, я снова повернулась в их сторону и увидела, как женщина записывает что-то в маленьком блокноте. Затем она резко вырвала листок и вручила его Хедер. Та быстро пробежалась глазами по написанному, и кожа ее стала еще бледнее обычного. Миссис Флетчер, засунув блокнот обратно в старую сумку, развернулась и быстро покинула гостиную, оставляя нас наедине.       Несколько минут стояла гробовая тишина и я боялась, как бы случайно не нарушить это молчание. Затем Хедер собрала ноты и буквально запихала их в толстую папку. Проходя мимо меня, она даже не повернулась в мою сторону.       — Думаю, на сегодня концерт окончен, — только и сказала она.       Мисс Лили спрыгнула с моих колен и грациозной кошачьей походкой двинулась за хозяйкой. Я поднялась и вышла за ней.       Хедер стояла возле входной двери и что-то объясняла дворецкому. Он несколько раз посмотрел на меня и кивнул.       Меня отвезли обратно в отель. В неуютный, скучный отель, который казался еще уродливее после того, как я побывала в доме Аддерли. После этого Хедер ни разу не пригласила меня к себе, как советовала ей мать. На следующий день она вела себя так, будто ничего не случилось, а мне не было смысла об этом напоминать.

***

      Я никому не рассказывала о том, что с Тео мы были знакомы задолго до того, как я переехала сюда. Особенно не хотелось бы, чтобы об этом знала Хедер. В школе мы вели себя так, будто вовсе не знали друг друга, хотя я замечала, что он хочет со мной поговорить. Несколько раз мы сталкивались в коридоре и мне казалось, что после приветствия он завяжет разговор, поэтому я сбегала раньше, чем он успевал открывать рот. Я понимала, что, если бы Хедер хотела, чтобы мы хотя бы немного общались, она бы и здесь проявила инициативу и познакомила нас поближе. Она же, наоборот, старалась каждый раз уводить Тео подальше и практически не давала мне возможности что-то сказать в его присутствии. Я чувствовала ее ревность и меньше всего мне хотелось вставать между ними, когда я только начала новую жизнь.       Сегодня Зои наконец-то появилась в школе. Она часто отлучалась по срочным семейным делам и каждый раз это была помощь с организацией мероприятия. Ей это нравилось, это когда-то нравилось и мне. В школе, в которой мы учились вместе, мы были ответственны за все праздники и все они были идеально организованы командой Беннет и Сеймур. Когда-то мы даже мечтали о том, что откроем собственное агентство, но для меня эта мечта улетела вместе с Зои и я так и не смогла вернуться к этому сама.       После урока биологии, Зои повела меня в актовый зал, где они готовились к какому-то мероприятию. Она знала, что мне это будет интересно не меньше, чем ей самой.       Огромный зал был залит теплым солнечным светом, но, как только Беннет нажала на самую большую кнопку на каком-то пульте, здесь стало слишком темно, чтобы можно было хорошо хоть что-либо разглядеть. Один за одним включались прожекторы и дополнительные лампы. Стена позади сцены стала похожа на ночное небо, усыпанное звездами, и от этого вида у меня буквально пробежались мурашки по коже.       — И всю эту красоту придумали они с Заком, — послышался голос справа от меня.       Я сразу узнала Тео и повернула голову в его сторону. Он стоял и смотрел прямо на сцену, куда уже выносили декорации, и на лице его была легкая улыбка. Он предложил мне присесть, чтобы мы могли наблюдать за происходящим, и я не смогла отказаться. Громкий голос Зои разносился эхом по залу. Ей хорошо удавалось организовать любой процесс и было одно удовольствие следить за тем, как она растворяется в своей работе.       — Сэм тоже участвует? — спросила я, когда мы присели почти в самом центре.       Сэм бродил по сцене, переворачивая страницы со сплошным текстом. Кажется, он не видел меня, но я могла незаметно наблюдать за ним из темного зала. Видно было, что ему некомфортно среди остальных. Он казался крупнее других, серьезнее и взрослее.       — Да, он иногда бывает на редкость хорошим актером, — пренебрежительно бросил Тео. — Жаль, что иногда его талант вытекает в жизнь.       — Вы не ладите?       — Когда-то давно я еще мог бы назвать его другом, — со вздохом произнес Тео, и я поняла, что эту тему продолжать не стоит.       Несмотря на то, что я старалась как можно меньше контактировать с Фостером из-за Хедер, сейчас я не слишком сильно нервничала из-за его присутствия. В самом зале было достаточно темно, освещалась лишь сцена и то это был лишь приглушенный свет, поэтому я могла не переживать из-за того, что кто-то нас увидит.       — Почему ты решила сюда переехать?       Вопрос, на который мне меньше всего хотелось отвечать даже себе, из-за которого я моментально напряглась и казалось, что это напряжение передалось и Тео, потому что он начал нервно стучать пальцами по подлокотнику. Но на этот случай у меня уже заранее был прибережён ответ, который практически никак не был связан со мной.       — В другом городе у мамы был свой магазин одежды, и после развода с отцом она решила, что стоит попробовать наладить производство здесь. Твой отец помогает основаться, поэтому пока что мы живем в отеле.       — Значит, они знакомы?       — Получается, что да.       — Интересно, что я даже не слышал ничего об этом. Они подписывали контракт?       — Скорее всего.       Возможно, они и подписывали что-то, возможно, нет. По крайней мере я ни о каком контракте не слышала и не могла даже представить, зачем он нужен.       Тео замолчал.       Я повернула голову в его сторону.       Он сидел и напряженно о чем-то думал. В его глазах отражались далекие огни сцены и в этой темноте они казались почти черными, хотя всегда были светлого карего цвета. Непослушные волосы к этому времени уже изрядно растрепались, и я едва удержалась от того, чтобы не начать укладывать их обратно.       Не знаю зачем я все еще пыталась сравнить его с маленьким мальчиком. Может, это позволило бы мне лучше его понимать, но чем больше я за ним наблюдала, тем более далеким от моего представления он казался. Несмотря на его вечно спокойное поведение, мне казалось, что я улавливаю дерзость во всем, что он делает. Он всегда выглядел так, будто в любой момент готов был сорваться с места, и я всегда была в ожидании того, что он что-то выкинет. Это противоречие буквально сводило меня с ума. Противоречие — единственное слово, которое могло идеально описать Тео Фостера.       Повисшую между нами тишину разрезало громкое урчание живота, и я резко отвернулась, смущенно опустив взгляд.       — Ты голодна? — среагировав на шум, спросил Тео.       — Нет-нет, еще слишком рано для обеда.       Хедер убила бы меня, если бы я пообедала раньше времени. Она всегда говорила о том, как важно соблюдать режим, но сейчас ее не было рядом и мой живот предательски громко урчал.       — Ну перестань, пойдем поедим чего-нибудь, — вставая со своего места и протягивая мне руку, сказал Тео.       Его мягкая ладонь едва освещалась, и я долго смотрела на нее, не решаясь протянуть свою.       — Что ж, встать я могу и сама, — игнорируя его помощь, я последовала его примеру и поднялась. — Думаю, один раз можно нарушить правила Хедер.       Он встретил мои слова взглядом, который я не могла истолковать. Это была смесь удивления и неодобрения. Но в следующее мгновение на его лице появилась легкая улыбка и я смогла расслабиться.       Мы направились к выходу из зала. В последний раз бросив взгляд на Сэма, который стоял и читал что-то с бумаги, он распахнул двери, впуская немного лишнего света, на что начали оборачиваться остальные, и мы вышли.       В столовой Тео взял две небольшие булочки с корицей и кофе. И, сев за столик, за которым обычно мы сидели с Зои и Хедер, он, ни капли не смущаясь, начал есть. Долгое время я просто крутила булочку в руках, пока голод не вынудил откусить хотя бы маленький кусочек.       Меня не покидало чувство, что за нами кто-то наблюдает. Я осмотрелась по сторонам, но в столовой, кроме нас, никого из учеников не было. Затем, случайно повернувшись в сторону зимнего сада, я заметила сидящего там на одной из больших скамеек Зака, который, оторвав взгляд от листка в руке, посмотрел мне прямо в глаза. В одну секунду все внутри меня перевернулось. Было ощущение, что меня застали на месте преступления. Но это был всего лишь Зак, который никогда в жизни меня не подводил, поэтому даже не стоило волноваться, что он кому-то скажет об этом внеплановом обеде и это потом, не дай бог, перерастет в неприятнейшую сплетню.       Проследив за моим взглядом, Тео тоже посмотрел на сидящего за стеклом друга и приветливо помахал ему рукой. Его, кажется, совершенно ничего не смущало. Может, это только мне казалось, что обедать с чужими женихами неприлично. Я не могла отделаться от мысли, что наше частое общение может только навредить ему. И в то же время понимала, что он так же имеет право заводить друзей и общаться с ними в любое время. Даже если его новый друг — старый друг.       День за днем Тео выискивал все больше причин оказаться где-то поблизости и все больше предлогов завязать разговор. Что ж, выбирать темы у него явно получалось очень хорошо, и я не могла не принять участие в каком-либо обсуждении. Он ловил меня в коридорах, на тех же местах в актовом зале и пытался пообщаться на уроках, где Хедер точно не могла появиться, так как расписание по больше части у нас не совпадало.       Иногда я молилась, чтобы он снова не догнал меня чтобы поговорить, а иногда мне не хватало его улыбки и интересных рассказов, которых у него, кажется, было невообразимо много. Несколько раз он подходил с нам с мамой за завтраком и учтиво интересовался, как нам нравится еда и обслуживание. Мама восхищалась вежливостью и галантностью Тео и спрашивала, все ли в школе такие же, на что я лишь смущенно мотала головой, не в силах дать более правдивый и развернутый ответ. Тео действительно был очень внимательным и с ним всегда было интересно, но чем больше мы общались, тем сложнее мне было принимать эти знаки внимания, которые он оказывал все чаще и чаще.