sofa king

      Заниматься сексом на диване с Джэ — это то, что никогда не приходило тебе в голову за всё то время, что вы вели бессмысленную переписку о биологии. Каждое возмущение насчёт оценки, темы задания, нехватки источников — конечно, ты представляла себе восторженные возгласы, радость при нажатии клавиши «Отправить» на портал, постоянный обмен мемами и дружескими колкостями до следующего общего задания. И да, в течение минуты или двух всё было нормально. Может, даже трёх.       Парень, который казался милым и просто уморительным в переписках, не сравнится с тем, кем он был тет-а-тет с тобой в этой крошечной квартире.       От него пахло свежестью, мятной зубной пастой, шампунем и красотой, если красоту вообще можно было назвать запахом. Возможно, он производил впечатление сердцееда, но у Джэ не было такой репутации; он был долговязым ботаником — в сексуальном смысле. Эти мысли заполнили твой разум на долю секунды, когда он появился в поле твоего зрения. Твоя сияющая улыбка померкла в сбивчивом порыве слов: «Ох, нет, нет, нет», — а сам Джэ на мгновение забыл, как правильно дышать. Все сообщения, фотографии, отправленные ночью, мимолётные телефонные звонки — все они наполнили комнату ощутимой реальностью того, что всё это было невинной и разрушительной прелюдией, ведущей к этому моменту.       — Хочешь устроиться в гостиной? — голос дрожит, и ты спешишь уйти от него, пока не сделала или не сказала какую-нибудь глупость.       — Конечно, — бормочет он и следует за твоим бешено бьющимся, окутанным ужасом сердцем. Он находится близко. Слишком близко.       Пока Джэ настраивает свой ноутбук, ты берёшь бутылку чая и воду. Вы садитесь на противоположные концы дивана. Включив музыку, ты поворачиваешься к нему. Его губы двигаются, он говорит о каком-то походе в библиотеку, где нашёл какую-то статью для задания. Наверное, ты что-то ему отвечаешь, но всё превращается из смутного в очевидно ясное, когда его глаза скрываются за огромными очками.       Джэ морщится, его губы начинают формировать то, что могло бы быть едва слышным «Чёрт», но вместо этого он прикусывает нижнюю губу, качает головой и сокращает расстояние.       С ним всё иначе, и ты никогда не делала с кем-то подобное; его кожа прохладная, но язык горячий и манящий. Годы отточенных навыков игры на гитаре прекрасно дают о себе знать. То, как его пальцы впиваются в твои руки, блуждают по плечам, взъерошивают волосы и притягивают к себе — от любых его действий перехватывает дыхание и всё, чего ты желаешь, — быть ещё ближе к нему. Не проходит и минуты, как ты снова опускаешься на подушку, а Джэ нависает над твоим телом. Страсть, рассыпающая по всему телу искорки предвкушения, обещает неземные наслаждения. Каждый вдох, объединяющий в себе дыхание Джэ и его аромат, обжигает, и от того, что ты часто дышишь, поток воздуха напоминает огненную реку. Когда вы отрываетесь друг от друга на долю секунды, чтобы перевести дыхание, ты осознаёшь, что выглядишь смущённой. И то, как он едва сдерживает смешок и стон, произнося слово «Дерьмо» в ответ на твоё выражение лица, говорит обо всём.       Ни сантиметр тела не остаётся нетронутым, но, когда Джэ проводит пальцем по твоей нижней и уже припухшей от страстных поцелуев губе, инстинкт и глупость заставляют приоткрыть губы в немом приглашении. Накал страсти не заставляет себя долго ждать, и ты буквально чувствуешь его возбуждение на себе, когда он прижимается и закрывает глаза в почти болезненном блаженстве.       — Боже, — бормочет Джэ, и ты ёрзаешь в знак согласия, когда он бессознательно касается твоих бёдер. Ноги сомкнуты, и ты не можешь обхватить его, пока его палец находится в твоём рту, поминутно облизываемый языком, что заставляет парня безудержно дрожать. Хриплый стон его имени вырывается из твоих уст, на что он моментально реагирует и надавливает на язык, заставляя немного сглотнуть. Это всего лишь одна чайная ложка смущения, проникающая в твою кровь до самой глубины души. Ты прижимаешься к нему ещё теснее от стыда и удушающего желания.       Впрочем, он довольствуется этой ситуацией; Джэ более чем счастлив провести всю свою жизнь, прижимая твоё тело к подушкам, пока твой язык облизывает его палец, представляя, что это член, в то время как его истинное возбуждение упирается в промежность. Что-то в твоём выражении лица заставляет его напрячься внутри, закипая от раскалённой похоти, вожделения и жажды увидеть, какую порочность ты можешь ему предложить. Если быть честной с самой собой, порнография никогда не была и не могла бы приблизиться к подобному, но ты, вероятно, погубила его благодетельность лишь одним своим существованием.       Если он собирался в ад, то может сделать это как следует.       Его палец хаотично двигается по твоему языку, заставляя ещё больше стонать в знак протеста, когда ты чувствуешь, как слюна накапливается, а затем стекает по щеке. Ты извиваешься под ним, разрываясь между тем, чтобы просто позволить этому случиться и попытаться остановить происходящее, но всё тщетно заглушается твоим собственным возбуждением, когда ты слышишь его хриплый смешок, за которым следует мягкое и дразнящее: «Такая буйная…».       В следующий момент Джэ наклоняется, и ты чувствуешь, как кончик его языка слизывает слюну с твоего лица.       Возможно, ты кричишь. Трудно вспомнить. Всё это так мучительно; ты спала со многими людьми, но никогда не делала ничего настолько интимного и провокационного как это, и, конечно, вы уже целовались, но всё было куда невиннее.       — Если ты не против, — его голос — бархатный баритон, совсем не похожий на непринуждённые смешки, с которыми он обычно разговаривает по телефону, — я могу снять с тебя что-нибудь? Как тебе будет лучше.       Но палец Джэ всё ещё находится у тебя во рту. Ты бы уже стала помидором, если бы оказалась в мультфильме — ярко-красная от шеи и до ушей, а взгляд, который ты бросаешь на него, только жалок, поскольку ты не в состоянии вымолвить и слова. Картина настолько забавляет парня, что он смеётся над всей нелепостью и сексуальностью происходящего.       — Должен ли я позволить тебе говорить? — поддразнивает он, и ты хмуришься изо всех сил, одновременно дуясь от возмущения и борясь с растущим пламенем в теле. — Это означает «да»? Мне не стоит говорить такое, но всё же ты должна знать, что не стоит разговоривать с набитым ртом.       Джэ доигрался именно в этот момент, когда ты пронзительно смотришь на него и прикусываешь костяшку пальца, что вызывает шипение и недобрую улыбку с его стороны.       — Всё, что пожелаешь, — мурлычешь ты, облизывая губы. Его пальцы, всё ещё влажные, крепко хватают подбородок для ещё одного соблазнительного поцелуя.       — Славно, — шепчет он, но в следующую же секунду его пальцы аккуратно задирают твою футболку. Несмотря на духоту и на то, как сильно его грудь вздымается от учащённого дыхания, он расчётливо и осторожно стягивает ненужный элемент одежды, обнажая кружевное бельё.       — Симпатично, — делает он комплимент, прежде чем стянуть бюстгальтер и оголить грудь. Соски твердеют, когда он касается твоей нежной кожи, сжимая ладони, заставляя тебя стонать и дёргаться от прикосновений. Есть что-то разрушительное в том, как он легко смеётся над каждой твоей реакцией, издеваясь и погружая всё глубже в омут блаженства. Как долго Джэ может сохранять самообладание, пока вытворяет это с тобой? Его руки так уверенно изучают твоё тело, а пальцы время от времени тянутся вниз, чтобы сжать и потянуть без того ноющие соски. Все рычаги управления у него, и ты задумываешься, почему он не пускает в действие свой рот. Приоткрыв глаза, ты видишь, как пристально он смотрит на тебя, запоминает каждое мимолётное выражение и задерживается на том моменте, когда ты, поскуливая, закрываешь глаза и прикусываешь губу, пытаясь спрятать лицо в подушку.       — Эй, прекрати, — мгновенно реагирует он, обхватывая твой подбородок и притягивая обратно к себе, чтобы ты смотрела ему в лицо. — Ты прекрасно справилась.       — Ты заставляешь меня… стесняться! — заявляешь ты, но всё затихает, когда его губы накрывают твои, а язык грешно проникает внутрь, поглощая все дальнейшие возражения.       — Это, наверное, глупый вопрос, но… — Джэ прерывается на мгновение, пытаясь перевести дыхание, и это даёт тебя время оценить, как быстро жилки пульсируют на его шее, насколько расширились его зрачки в радужке. — У меня есть презерватив, а ты… просто… я пытаюсь спросить…       — Думаю, если ты не сделаешь это, то я начну плакать, — хватаясь за последние нити трезвости, признаёшь ты. Лицо Джэ тает в сочувствии, потехе и тёмном, тлеющем желании, которое проникает прямо в твои нервы, сжигая их, как электричество, когда он проводит кончиками пальцев по твоей обнажённой коже до самых джинсов.       — Аналогично.       Самые долгие тридцать секунд в твоей жизни уходят на то, чтобы снять штаны, и ещё более долгие двадцать секунд, чтобы высвободить эрекцию. Во рту тут же накапливается слюна, всё становится тяжёлым и неподвижным, когда его пальцы цепляются за твоё белье и спускают его вниз.       Нарастающая страсть, безрассудство, возбуждение. Ты можешь видеть, как Джэ напрягается, как сжимается его челюсть, как всё его тело содрогается от дрожи, пробегающей по позвоночнику при виде твоего обнажённого тела. Зачарованный, он будто теряет рассудок, подсознательно облизывая губу, когда его дразнящие пальцы делают лёгкое касание внизу.       — Чёрт… — задыхаясь, шепчешь ты. — Джэ!       Он тут же приходит в себя, прежде чем желание полностью овладевает им. Ты чуть не выпрыгиваешь из кожи от резкого ощущения его тёплого языка внутри себя. Каждый миллиметр твоего тела покрывается мурашками, а по бёдрам стекает сок. Касания то грубые, то нежные, но все они доводят до безумия. Эмоции и чувства заставляют тело трепетать, а томные вздохи, сводящие обоих с ума, слетать с губ, но всё, что ты можешь сделать сейчас, — звать его по имени.       Сок, скопившийся у входа, размазывается по нему при соприкосновении. Твоё тело уже сжимается от ощущения его присутствия, покоящегося прямо здесь, нуждаясь лишь в малейшем толчке, чтобы начать заполняться и раскрываться для него. Ты хочешь извиваться, но цепляешься за любой клочок самоконтроля.       Джэ сдерживает стон и последние остатки самообладания, пытаясь не поддаться искушению и не трахнуть тебя, как животное, но, Боже, это трудно, когда ты прямо здесь, звучишь и выглядишь как самое лучшее, что он когда-либо получал в своей жизни. Он стискивает зубы, когда первый дюйм входит к тебя, обжигающе горячий и тугой, почти без трения. Джэ задыхается, когда ты стонешь и зовёшь его, чтобы получить больше.       Но если бы ты только просила…       Джэ заикается как идиот, произнося твоё имя, и погружает остальную длину в тебя медленным движением. Райское, самое пьянящее и затягивающее ощущение, которое он когда-либо испытывал, и он едва слышит свои мысли, не говоря уже о словах.       — Чёрт, — стонет он. — Блять, — сглотнув густое и сухое «Возьми».       — Вот так проводить со мной время? — ты стонешь в ответ, дрожа от усилия не развалиться под ним на куски.       — Да, — выдыхает он, отклоняясь назад и снова погружаясь в тебя.       Все твои чувства отключаются и возобновляются, не оставляя ничего, кроме парня, в упоении занимающегося с тобой сексом. Ничто не остановит тебя. Твои стоны слишком громкие и непристойные, чтобы это волновало, а Джэ стремительно теряет рассудок, когда ты вот так извиваешься под ним.       Он почти умирает, когда видит, как твоя дрожащая рука исчезает там, где сходятся ваши бёдра, и с движением запястья он чувствует, как ты каким-то образом становишься горячее и влажнее, когда касаешься себя.       Звук, который вырывается с его уст, высокочастотный и совершенно дикий.       — Не останавливайся, — почти рычит он, кладя руку на твою шею.       У тебя есть все основания подчиниться ему.       Джэ достаточно вежлив, чтобы продолжать делать это с тобой с новой силой. Если он проникнет ещё глубже, то ты, скорее всего, просто взорвёшься. Соединение твоих нервных ударов по клитору и непрекращающихся толчков с огромным количеством желания, которое ты испытываешь к нему, желание обладать Джэ во всех смыслах, заставляет тебя наброситься на него слишком, слишком быстро для твоей собственной смиренности.       — Ох, Д-джэ…. Мммм… Может, пора?       — Да, когда захочешь, — прерывисто произносит он в ответ напряжённым голосом. Его темп с каждой секундой становится всё небрежнее, с каждым разом он продвигается всё дальше и дальше, опасно надавливая на греховно-сладкое место, от которого у тебя темнеет в глазах.       Больше никакой идиллии; это беспорядочность из мольбы, ругательств и его имени. В лучшем случае ты звучишь ужасно, и только на одну долю секунды ясности тебе удаётся прохрипеть такое, после чего точно вымоешь рот с мылом.       — Я хотела бы… хотела бы, чтобы нам не нужен был этот презерватив…       Джэ почти задыхается и чувствует, как воздух покидает его лёгкие, когда он понимает, что точно кончит в следующие три секунды.       — Согласен, — задыхается он, умудряясь криво улыбнуться перед тем, как наслаждение овладевает им.       Всё становится мягким и эмоциональным, когда ты чувствуешь, как плоть внутри тебя становится твёрдой как сталь, а затем пульсирует, снова и снова. Ничто не готовит тебя к тому, что вы оба тянетесь на край пропасти. Джэ продолжает даже во время оргазма, но вы оба едва ли способны на большее, чем выкрикивать имена друг друга и жадно глотать воздух ртами. Он крепко прижимает тебя к себе, ногти впиваются в твою футболку и спину, а его тихий, безжалостный скулёж терзает уши.       — Блять, — шипит он, замирая внутри тебя.       — Джэ, — стонешь ты в ответ, цепляясь за него судорожными руками.       Проходят долгие, туманные минуты, пока он падает, пытаясь перевести дыхание и не придавить тебя одновременно. У тебя слишком сильно кружится голова, ты слишком издёргана, чтобы что-то правильно воспринимать, но смутно осознаёшь его попытки осторожно положить тебя рядом с собой на руки. Постепенно дыхание восстанавливается, а голова перестаёт пребывать в тёплых и пьянящих кругах. Однако все твои чувства по-прежнему прикованы к Джэ, и за это ты ему благодарна — ты уже и не думаешь, что способна воспринимать что-то, кроме него.       Проходит ещё минута сонного молчания, прежде чем он пытается заговорить.       — Я должен привести тебя в порядок, — бормочет он, но не делает ни единой попытки, чтобы встать. На самом деле, его нос касается эрогенной зоны под твоим ухом, и он небрежно прижимается губами к сонной артерии, шепча: «Ты вкусно пахнешь».       — Боже, — сердце только что успокоилось, но он был жесток, отправляя тебя обратно в муки влюблённости и возбуждения.       — Ты так думаешь? Я тоже.       Ты набираешься сил, чтобы шлёпнуть его по руке, но Джэ лишь смеётся.       Шесть часов и четыре оргазма спустя вам удаётся начать свой проект, и что-то подсказывает тебе, что это будет очень длинная ночь.