Глаз бури

      Когда последний вампир остался лежать на земле без движения, превратившись в настоящий труп, на пустырь словно упали полные тишина и неподвижность, хотя Элисса понимала, что это только иллюзия — и звуки ночного города никуда не делись, и наверняка битва привлекла внимание соседей, и полиция уже в пути. Но без цветных вспышек, выкриков заклинаний, рычания, стонов, ругани сразу стало как-то слишком тихо и темно.       — Похоже, это были последние, — Сириус небрежно пнул одно из тел мыском ботинка, проверяя, не пошевелится ли. — Прекрасная вышла заварушка, не так ли?       Алекс посмотрел на него как на душевнобольного, однако ничего не сказал, молча полез за сигаретами, зато Бенджи одобрительно хлопнул Блэка по плечу:       — Вот это наш человек!       — А с ними теперь что? — спросил Гарри, с отвращением рассматривая оскаленные клыки у еще одного мертвеца. — Вампиры не выносят солнца, да? Они сгорят утром?       — Увы, — Алекс развел руками и сильно затянулся — так, что сигарета сразу прогорела наполовину. — К солнцу они чувствительны и теряют силы, но не превращаются в факелы. Оставим кучу трупов — и днем это будет просто сильно воняющая куча трупов.       — Надо похоронить. Или самим сжечь, — озабоченно сказал Картер.       — Может, ну их? — предложил Бенджи с надеждой. — Тут нам все равно оставаться больше нельзя, все охранные чары разбиты, убежище больше не убежище. А так пускай министерские за нас работают, почему мы-то постоянно…       — В прошлый раз от трупа избавлялся Трой, — заметила Элисса.       — И что?       — А то, что в этот раз уборкой вполне можешь заняться ты.       Бенджи посмотрел на нее очень добрым и ласковым взглядом. Элисса ему улыбнулась и похлопала ресницами. Чертыхаясь и ругаясь под нос, Бенджи мрачно отправился к лежавшим в стороне убитым и усохшим вампирам, чтобы левитировать их в одну кучу. Гарри наблюдал за этой картиной с несколько позеленевшим лицом, а после посмотрел на Сириуса — словно в ожидании, что тот скажет ему что-то ободряющее, из серии, что по-другому никак нельзя. Но тот вздохнул, поморщился и пошел помогать Бенджи.       — Ты молодец, — заметила Элисса, мысленно проверяя всех присутствующих на предмет травм и ранений. Были царапины, сильные ушибы, укусы, но ничего по-настоящему серьезного и опасного она не чувствовала. — Из тебя может выйти отличный дуэлянт. Хорошая реакция, рефлексы, и двигаешься правильно. Очень страшно было?       Поттер покачал головой.       — Нет. Вообще нет. Только противно… от этого всего, — и указал кивком на тела вокруг.       Вдалеке раздался какой-то противный звук, который становился все ближе и громче, и синие всполохи заметались по сухой земле и жухлой бледной траве.       — Шумновато мы себя вели, — Картер поморщился. — Копов все-таки вызвали…       — Давайте «Империус», забвение, и просто развернем их обратно, — Элисса устало махнула рукой. В темноте глаз смутно выловил какое-то шевеление у дома — кто-то выскочил на улицу и мчался к ним. — Хватит с нас, и магглам хуже от этого не будет.       — Вообще-то «Империус»… — начал было возмущенно Гарри, но Алекс его перебил:       — Да брось. Правда думаешь, что маггловским мракоборцам стоит увидеть и запомнить, что здесь творится?       Что ответил ему Гарри, Элисса уже толком не слышала — к ним бегом приблизились Рон и Гермиона, и по ним сразу становилось понятно, что в доме что-то произошло. Лица белые, глаза вытаращенные, вид у обоих побитый и потрепанный. Оба с волшебными палочками.       — Все живы? — только и спросила Элисса, сразу ступая им навстречу.       Рон молча помотал головой, а Гермиона, сипло от быстрого бега, выдохнула:       — Маттео сказал… нужно… позвать тебя…       — Пошли, — скомандовала Элисса. Поттер тут же присоединился к Гермионе и Рону, а она, уже устремляясь вперед, бросила через плечо остальным: — Картер, полиция — на тебе!       Почти тут же она перешла со скорого шага на легкий бег, надеясь, что полицейские ее не заметят и не начнут стрелять, решив, что она пытается скрыться с места преступления. В темноте, с одной стороны, было легче остаться незамеченной, а с другой, было очень неудобно, потому что все камни и ямы на пустыре не было видно точно так же, как во время боя, и один раз она чуть не подвернула ногу. Хорошо хоть этого не произошло, пока ей в горло пытались вцепиться вампиры…       — В дом ворвались… двое… через окно… Одного мы победили… Но другой… — это успевал между делом говорить Рон, который благодаря высокому росту бежал быстрее остальных, и ему было полегче.       Элисса влетела внутрь, перепрыгнула через выбитую дверь, взбежала по лестнице наверх, в бывшую библиотеку, и тут же все поняла.       Не повезло Теодору Нотту. Похоже, он неудачно возник у нападавшего на пути — ему даже не разорвали горло, а сломали шею, просто и без затей. Драко стоял возле тела друга с ошалевшим, растерянным видом и явно не очень понимал, что происходит вокруг. На лбу у него виднелся свежий кровоподтек. Каталина — целая, но с ушибленным локтем и онемевшим от удара коленом; ее прекрасные золотисто-рыжеватые волосы растрепались, но это ее нисколько не портило, — обнимала Драко и мягко гладила его по плечу. Маттео сидел у стены и болезненно морщился — кровотечение после нападения Обезумевшего он остановил, но теперь у него была вывихнута рука, — непроизвольно бросал взгляды на Каталину, однако молчал. У Троя ран не было вовсе, однако он выглядел осунувшимся и глаза горели нездоровым блеском — должно быть, раны были, благодаря вампирской регенерации исцелились сами, но сейчас Трой был голоден. И здесь же лежали два вампирских трупа — один нарвался на Убивающее заклятие, на другом не осталось живого места после всевозможных Чар Помех и того, как в этого вампира левитировали все тяжелые предметы в комнате, а потом еще и попытались поджечь. Кстати, именно огонь его, судя по всему, и прикончил. Вот и думай, что тут гуманнее — «Авада Кедавра» или заклинания, не относящиеся к Темным Искусствам, однако использованные очень прицельно, чтобы нанести тяжкий вред здоровью.       На оценку ситуации у нее ушло секунды три. Магии «Сердца» она использовала этой ночью уже достаточно, одно исцеление ее тяжелой раны чего стоило, а потому…       — Мне понадобится вся энергия, все, что есть, — тихо обратилась она к Маттео. — Поэтому давай я начну с тебя…       Тот качнул головой.       — Не стоит, у меня просто вывих. Трой вправит мне его и так, твое вмешательство не потребуется.       Спорить Элисса не стала.       — Трой, поможешь? — попросила она. — Каталина, если ты можешь ходить, то выведи Драко, пожалуйста.       Но прежде, чем та успела отреагировать, Драко вскинулся:       — Я никуда не уйду! Что вы собираетесь делать?! Он погиб, Тео погиб, а вы…       Трой бросил взгляд на Элиссу, получил утвердительный кивок. Медлить не стоило, с каждой секундой связь тела с душой все больше распадалась, да и трупное окоченение делу бы не помогло. Тогда он приблизился к телу Теодора, склонился над ним. Некоторое время изучал вывернутую под неестественным углом шею, пощупал ее, снова осмотрел — с таким вниманием, что Элисса отчетливо услышала, как рядом икнула Гермиона. После этого Трой взялся обеими руками за голову мертвого Теодора и сделал один короткий и сильный рывок. Гермиона взвизгнула, Драко рванулся из рук Каталины, но та держала его на редкость крепко, несмотря на то, что младший Малфой был ростом выше нее. Раздался тошнотворный тихий хруст, но Трой уже как ни в чем не бывало распрямился и отошел. Голова и шея вернулись в обычное состояние, больше не было этой уродливой вывернутости, с которой человек в принципе не может жить. Элисса прислушалась к тому, что ей шептало «Сердце», и удовлетворенно кивнула.       Все хорошо. Можно приступать к работе.       Обойдя Гарри, она села рядом с телом на том же месте, где до этого был Трой. Пару секунд рассматривала черты мертвого подростка и обращалась к «Сердцу Исиды», которое изучало тело на предмет других повреждений. Потом положила правую руку на еще теплый лоб Теодора и прикрыла глаза.       Времени прошло совсем немного. Тело получило одну тяжелую травму — но больше никаких дополнительных увечий. Ей вполне по силам. Технически даже легче, чем было с Биллом.       Живительная магия хлынула в Нотта-младшего. Элисса абстрагировалась от посторонних звуков, сосредоточилась на ощущении магии «Сердца» и пустом сосуде, который ей было необходимо наполнить — безжизненном теле в шаге от нее. Магия текла широким потоком, Элисса знала, что ее потребуется много, очень много — слишком серьезный отпечаток накладывала Смерть, слишком кардинально она перечеркивала все. Это было сложно объяснить словами, Элисса даже не особо понимала, о каких вообще материях тут шла речь. Она только знала, что пока есть еще немного времени, когда Теодора можно вернуть к жизни. То небытие, в которое он отправился, еще не стало окончательным и бесповоротным, он мог… повернуть обратно.       Как ни странно, несмотря на всю ее сомнительную мораль, умение договариваться с собственной совестью, преследование собственных целей и отсутствие излишнего благородства, сейчас Элисса не испытывала сомнений, стоит ли делать это. Да, она не испытывала особой симпатии к Теодору, уж тем более недолюбливала его отца и не отказалась бы в будущем ударить в какое-нибудь место побольнее — однако смерть этого мальчишки не приносила ей никакого удовольствия. В конце концов, даже в этом доме в Глазго Драко и Теодор оказались не по собственному желанию. Им просто не повезло очутиться не в то время и не в том месте, так что Элисса вынужденно прихватила их сюда с собой. И убили их ее старые враги — вампиры де Колиньи. Теодор не должен был умереть сегодня, это не его война и не его борьба за выживание. Так что Элисса ощущала на себе в некотором роде долг чести — вернуть его обратно.       Вот если Теодора прикончат какие-нибудь мракоборцы или Орден Феникса — это уже его личное дело. Это их собственная война — война Пожирателей с Орденом и британской властью, к ней отношения не имеющая. У каждого своя судьба. И там вмешиваться она едва ли посчитает нужным.       Наверное.       Под пальцами тихо завибрировало, когда позвонки, разорванные мышцы и связки срослись снова. Элисса чувствовала, что ее слегка ведет из стороны в сторону, как из-за опьянения. Значит, магические силы близятся к концу, она уже с трудом сохраняет вертикальное положение. Почти все. Он вот-вот должен…       Забилось человеческое сердце. Лоб под пальцами был нормальной, обычной человеческой температуры.       В старой библиотеке раздался новый звук — потрясенный вздох, перешедший в судорожный кашель, и Теодор рванулся из-под руки Элиссы. Она не удерживала его и медленно открыла глаза. Увидела множество потрясенных взглядов — Каталина, Гарри, Рон, Гермиона… Драко обнимал ожившего Теодора, который кашлял, шарил руками по полу, моргал на свет и явно не понимал, почему его пытаются задушить в объятиях. Маттео показал Элиссе большой палец. Плечо ему вправили. Где-то совсем рядом громко звенел будильник.       Элисса слабо улыбнулась, осознавая, что ее губы и подбородок заливает шедшая из носа кровь. «Сердце Исиды» до такой степени истощилось, что лопнувшие сосудики в носу больше не заживали. Очень хотелось попросить, чтобы кто-нибудь выключил надоевший звон.       Это не будильник. Это у нее настолько громко звенит в ушах.       Элисса попыталась подняться… и буквально рухнула на руки тут же очутившемуся подле нее Трою. Свет померк.

***

      Когда она очнулась, то не узнала место, в котором находилась. Определенно не Глазго — обстановка вокруг никак не походила на ту разруху, которая царила в старом доме. Ремонт не новый, но более чем приличный, красивая и подобранная в едином стиле и цветовой гамме мебель. За окном — зеленые деревья, трава. Не поместье Малфоев и не дом на площади Гриммо. Тогда где она?       Прежде чем спрыгивать с постели, Элисса прислушалась к себе. Силы восстанавливались, магического истощения более не было. Да, слабость чувствуется, но никакой опустошенности, выжатости досуха. Значит, пролежала она тут долго. Учитывая, сколько времени она приходила в себя в прошлые разы, когда воскрешала кого-то из мертвых… То больше суток.. А за окном что-то вроде утра — то есть нападение вампиров было даже не вчера, а уже позавчера?.. Или еще раньше?       За этим анализированием себя и окружающей обстановки ее и застал Алекс. Элисса только сейчас обнаружила себя облаченной во что-то, очень похожее на больничную рубашку, хмыкнула чувству юмора того, кто это трансфигурировал, и подтянула одеяло повыше.       — Привет, — Алекс с облегчением вздохнул. Выглядел он немного бледным и уставшим — создание щитов во время схватки его тоже сильно вымотало. — Наконец-то ты проснулась! Мы знали, что тебе нужен не один день на исцеление, но все-таки ты не так часто трупы воскрешаешь, чтобы мы начали вести какую-то статистику… Как ты?       Элисса успокаивающе кивнула вместо ответа и спросила:       — Где мы?       — У меня дома, — она опешила настолько явно, что Алекс поспешил разъяснить: — Дом пустует с момента, как моя семья покинула Британию. У отца есть какое-то свое убежище, Орден помог ему. А здесь достаточно места, чтобы мы могли укрыться.       — Я не думаю, что здесь безопасно.       — Именно. И именно поэтому мы решили, что можем здесь ненадолго остаться — вряд ли кто-то станет ожидать от нас такой наглости, да и вампирам с венграми нужно восстановиться после всех стычек… Впрочем, Картер уже прописал правила безопасности. На улицу в светлое время суток не выходим, к окнам не подходим, свет стараемся зажигать по минимуму. Не очень удобно. Но за три дня, пока ты спала, нас никто не сцапал.       — Три дня?!       Он с сочувствием кивнул.       — А что с домом в Глазго?       — Заметно раскурочен, — Алекс нахмурился. — Да и драка получилась… громкая и заметная. К утру всем наверняка стало известно об этом месте. Вернуться не получится. Дети тут, тоже отдыхают. Им всем сильно досталось… Даже больше психологически. Особенно Гермионе. Пока на ней метка, Трой погрузил ее в зачарованный сон, чтобы она не навредила ни нам, ни себе.       — Моя помощь нужна? Есть у кого-то какие-то нехорошие раны?       Тот строго посмотрел на нее и поднялся.       — Тебе бы поспать! Ты еще сама толком не выздоровела, это заметно. Отдыхай. Никто пока помирать не собирается. Я скажу всем, что ты приходишь в себя.       — Постой! — Алекс, уже направившийся к дверям, обернулся. — Как давно ты рассказал Ордену Феникса о нашем укрытии? Зачем ты решил нас выдать?       Он взглянул укоризненно.       — Элисса, ты сражалась с Обезумевшим и не видела, что происходило на улице и сколько трупов потом мы сожгли. Себастьян отправил за нами… очень много вампиров. Лишь благодаря Сириусу и Римусу мы смогли победить, своими силами мы бы не справились. И я ничего не рассказывал всему Ордену. Знал только Сириус — что мы отправимся в Глазго. Не более того. А теперь спи. Ты очень бледная.       Возражать Элисса не стала — сил не было, и ее в самом деле вновь тянуло в сон. Алекс сразу как-то понял ее состояние, в поддерживающем жесте сжал ненадолго ее ладонь и вышел. Почти тут же она провалилась в сон без сновидений — спокойный, исцеляющий.

***

      Следующие три дня она отлеживалась. В доме было тихо, спокойно, Элисса отсыпалась и набиралась сил, и друзья занимались тем же самым — без «Сердца Исиды» отдых потребовался абсолютно всем. Трой попутно успевал защитить дом охранными чарами и вливать в нее укрепляющие настойки. К исходу третьего дня «Сердце» восстановилось само и подлечило Элиссу. После обеда она приняла ванну, вымыла голову и снова почувствовала себя человеком. Потом она какое-то время просто лежала на кровати, отдыхала и бездумно смотрела в окно, в котором было видно голубое летнее небо.       Точнее нет, не совсем бездумно.       Они отбили атаку вампиров, нашли очередное временное убежище и на текущий момент находились в относительной безопасности. Но это лишь означало, что пора было возвращаться к их обычной жизни, наполненной знакомыми тревогами, занятиями, планами, сражениями. Хорошо хоть, что при побеге из предыдущего укрытия друзья не растерялись и забрали почти все их вещи, в том числе и ее (благодаря Чарам Незримого Расширения сделать это было несложно). И, кажется, до того, как их в Глазго атаковали вампиры, они там укрывались сразу от всех — от вампиров, людей Акоша и Волдеморта с Пожирателями. Да, точно.       И еще была вылазка в Будапешт, где она снова встретилась с матерью и подросшей Эвой после многолетней разлуки. И такое тоже было.       А еще была беседка и разговор с Каталиной после.       Все сроки уже явно вышли. Ну, когда он сказал: «Когда прибудешь в Англию, лучше бы тебе вернуться ко мне по-хорошему», а ей потом в том легилиментивном сне хватило безрассудства пообещать явиться к нему. Несколько дней прошло, она так и не пришла. Неважно, что не по своей вине и у нее не было времени обдумать все услышанное и принять какое-то решение. Сейчас она очевидно снова в состоянии бегства, должна скрываться и прятаться, он снова охотится на нее, чтобы отомстить за все и прибрать к рукам «Сердце». Все правильно. Все знакомо и привычно.       Или нет?..       Причем все эти дни не было больше ни одного нового сна — Элисса подозревала, что это Трой подливал ей снотворное, поскольку для скорейшего восстановления магических сил нужно было поменьше нервничать, беспокоиться и тревожиться. Но могло быть и такое, что Волдеморт окончательно вышел из себя и уже не пытался ни о чем договориться с ней.       Как узнать? Ну не отправлять же ему письмо с вопросом «Подскажи, пожалуйста, на какой стадии отношений мы сейчас»!       И до их встречи у Силадьи там все было на редкость мрачно и неутешительно. Не стоило забывать и о том, что он в прямом смысле решил пройтись по Британии с огнем и мечом — чтобы только добраться до нее. Так почему она вдруг передумала и перестала бояться? Лишь из-за того, как он был готов уничтожить любого, кто нанес ей ту рану?       …Или Каталина права — хватит бегать? Пора уже как-то разорвать этот порочный круг, рискнуть всем ради надежды на то, что ее страхи не оправдаются, а впереди, вероятно, ее ждет что-то очень-очень новое, неизведанное и счастливое?       Это не она. Этого не может происходить с ней. Всегда такая рациональная, рассудительная, осторожная — так куда же все вдруг пропало?..       Ближе к вечеру Элисса поняла, что больше не может сидеть в комнате. Силы восстановились достаточно, и стоило заняться чем-то полезным и нужным, выйти к друзьям, обсудить все… Но вместо этого она, вернувшись из душа, подошла к зеркалу, оценивающе взглянула на себя. Покружилась в разные стороны, зачем-то потрогала влажные от воды волосы. Конкретного плана действий у нее не было, одни непонятные смутные мысли, которым она боялась дать какое-то трактование.       За этим занятием ее и застала Каталина. Элисса тут же отшатнулась подальше, схватилась за щетку и попыталась сделать вид, что занята расчесыванием. Впрочем, Каталина не стала насмехаться.       — Собираешься к нему? — только и спросила она. Солнце за окном начинало клониться закату, солнечные лучи подсвечивали ее невиданные золотисто-рыжие кудри, и те сияли так, что смотреть было больно.       Элисса неопределенно пожала плечами.       — Твой названый отец внизу сказал, что у нас есть время. День-два, вряд ли больше, но небольшую передышку мы выиграли. Твоим друзьям нужно восстановиться. Бой был тяжелым.       — Не во времени дело… — пробормотала она и тут же устыдилась своего эгоизма.       Некоторое время Каталина изучала ее сквозь очки.       — В чем ты хотела бы пойти? — внезапно спросила она.       Этот вопрос завел Элиссу в тупик. Она неопределенно обвела себя рукой — после побега вещей у нее при себе было очень мало. Да даже если и были бы — что отвечать, она решительно не знала.       Каталина громко вздохнула.       — Я так и поняла… Ладно, жди здесь. Сейчас что-нибудь придумаем.       Изумленная Элисса очень хотела спросить, что она собирается делать — не по сундукам же матери Алекса лазать, — но уже через пару минут Каталина вернулась. На плече у нее была изящная дамская сумочка — та самая, с которой она переместилась в Британию несколько дней назад, и именно в ней Каталина принялась увлеченно копаться. Судя по отдаленному грохоту и шуму — хранилось внутри очень много.       — Omnia mea mecum porto, — невозмутимо отозвалась Каталина, заприметив изумленный взгляд Элиссы. — Я все понимаю, надо было срочно ноги уносить… Но без своих вещей я бы не ушла. Привычка.       — Я понимаю, — Элисса слабо улыбнулась. — Сама такая же. Только все мои вещи и сумка остались у Малфоев еще месяц назад. Оттуда сбегать пришлось в спешке, и я…       Она не договорила — потому что Каталина извлекла из сумки белый сверток, оказавшийся сложенным платьем, и гордо продемонстрировала его Элиссе.       — Я не смогу… — выдавила та с трудом. Во рту вмиг пересохло. — Это слишком.       — Его надо ушить в талии и прилично удлинить, но с этим я справлюсь, — Каталина беспечно махнула рукой. — Так-то, конечно, оно на тебя не сядет. И платье совсем новое, не беспокойся. Купила, когда была в Салониках несколько месяцев назад… Но тебе сейчас явно нужнее. Бери, мне не жалко.       — Не в этом дело…       — Что такое? — удивилась та, вытянула руки и осмотрела платье критичным взглядом. — Тебе не нравится?       — Очень нравится, но… Оно открытое, и…       — Ты действительно считаешь его неприличным? — поразилась Каталина искренне. — Ты где росла? В монастыре?       — Не в этом смысле, — пробормотала Элисса, покраснев до корней волос. У нее в голове все было понятно и логично, но почему-то, произносимые вслух, эти мысли звучали абсурдно. — Оно… непрактичное. Слишком длинное и в то же время — слишком тонкое и открытое. Сражаться неудобно. Убегать неудобно. Нож спрятать некуда.       У Каталины расширились глаза. Она явно не знала, что делать — то ли смеяться, то ли плакать, и от этого Элиссе стало еще хуже.       — Так ты собираешься на встречу со своим возлюбленным, чтобы сражаться и убегать?       — Надо быть готовой ко всему, — хмуро сказала Элисса, не желая никаких рассуждений о Волдеморте как о ее возлюбленном. — И я по-другому не умею. Я ненавижу чувствовать себя беззащитной. Отвратительнее этого ничего нет.       — Я понимаю, — внезапно сказала Каталина очень серьезно. — После того, что я видела… Как ты вернула к жизни того мальчика со сломанной шеей… Я уже лучше могу представить, чего ты боишься, — и она внезапно улыбнулась — без насмешки или издевки, а с какой-то хитринкой: — Но! Поверь мне, беззащитной ты не останешься. Оружие у тебя будет. И если ты прекратишь отнекиваться и переоденешься, я тебе даже расскажу, какое.       Спорить Элисса не стала. В конце концов, силком ни на какую встречу Каталина ее пойти не заставит, так что можно и переодеться ради разнообразия.       Платье на ощупь оказалось мягким и легким, совсем летним, и в нем в самом деле виднелись какие-то древнегреческие мотивы. Пояс и та полоска ткани, которая символизировала воротник, были расшиты серебристой нитью. Полуголая спина, обнаженные руки и плечи, вырез над грудью… Как в таком вообще можно идти на встречу с ним?       Зато Каталина выглядела очень довольной, когда Элисса кое-как застегнула платье с помощью магии и показалась ей. В два счета она подогнала наряд Элиссе по фигуре — так, что платье стало длинным, в пол (на том спасибо) и теперь плотно облегало ее выше пояса (а вот за это уже не спасибо). После этого, продолжая хитро улыбаться, она заставила Элиссу сесть на кровать и принялась что-то делать с ее волосами. Элисса покорилась и не сопротивлялась.       — Может, он вообще не явится, — проворчала она больше из упрямства и ощущения протеста, а еще — с некоторой надеждой. — Может, у него там пожирательское собрание. Или очередной план по захвату власти в разгаре. Или горят какие-нибудь сроки по тому, как заставить всех плясать под свою дудку, и ему вообще не до меня.       — Сомневаюсь, — хмыкнула Каталина, которая, кажется, без труда услышала эту надежду в ее голосе. Она продолжала колдовать с Элиссиными волосами — как-то интересно переплетала их на голове, и это было приятно. — С учетом того, что я видела в Будапеште… Ждать тебе придется недолго. Эту встречу он не пропустит. Ну вот… пожалуй, хватит. Сложная прическа сюда все равно не пойдет, антураж не тот… И правильно я понимаю, что сделать тебе макияж ты мне не позволишь?       Элисса взглянула на нее дико.       — Ну и ладно, — легко согласилась Каталина. — В конце концов, нам и не надо, чтобы ты изменилась совсем уж кардинально, чтобы для твоего возлюбленного слишком сильного расхождения в образах не получилось… Тогда вот. Смотри!       И театральным жестом придвинула к ним тяжелое зеркало, которое до этого стояло в тени за шкафом и Элисса его даже не замечала.       Она уставилась на свое отражение.       Зеркальная Элисса вовсе не выглядела чрезмерно раздетой. Греческое платье подчеркивало всю ее фигуру: талию, ноги, и даже грудь обозначилась как-то заметнее. Волосы поближе к голове Каталина затейливо переплела, но дальше густые черные пряди струились свободными потоками по спине и ниспадали до пояса. Несколько дней сна пошли ей на пользу, и следов магического истощения уже не было видно. И в целом она смотрелась куда более… мягкой, хрупкой, нежной. Не была больше похожа на постоянно натянутую струну, готовую в любой момент сорваться и больно стегнуть того, кто к ней приблизится.       — А про какое оружие ты говорила? — спросила она на редкость тихим и неуверенным тоном.       Каталина хмыкнула и махнула ладонью, обведя как бы всю Элиссу целиком.       — Оно перед тобой.       — Что?..       — Это ты сама, балда, — как-то необидно сказала она. — Разумеется, не в том смысле, в каком ты привыкла. Это не про махание волшебной палочкой, разбрасывание боевыми заклятиями, взрывы и беготню. Но поверь мне, они тебе не понадобятся. Ты только будь на этой встрече не воином на поле битвы, а молодой женщиной, коей ты тоже являешься. Пускай он увидит, что ты пришла не сражаться и воевать. И что ты видишь в нем… не врага, не противника и не преследователя, а мужчину. Он же был для тебя именно им тогда в саду в Будапеште, не так ли?       Даже не находя в себе сил и желания смущаться и демонстрировать девчачью стыдливость, Элисса лишь кивнула.       Дверь комнаты внезапно после короткого стука приоткрылась, и за ней показался Трой. Он молча положил на стул рядом небольшую сумочку и без слов скрылся.       — Это тебе с собой! — как ни в чем не бывало сообщила Каталина. — Волшебную палочку сможешь взять. Но нож туда не поместится, учти. Если ты захочешь прихватить с собой средневековый меч и кроссовки — они тоже.       — Кто еще в курсе? — мрачно спросила Элисса, начиная догадываться, что Купидоном тут решила выступить не одна только Каталина. Коллективный, так сказать, получился Купидон. — Маттео, само собой, я права? Картер и Алекс точно нет, иначе бы они тут уже бегали и вопили, как же сильно они против. А Бенджи?       — Он знает, но настроен на редкость философски, — пожала плечами та. Как показалось Элиссе — в Каталине вдруг начала сквозить напряженность, фигура и движения перестали быть такими плавными и грациозными. И Элисса почти тут же сообразила, в чем дело.       — Послушай, это не мое дело и я не знаю подробностей… Честно, совсем не знаю. Но что случилось у вас с Маттео? С твоего появления он ходит как по голове пришибленный, чего я за ним никогда не наблюдала, и твой приезд для него — это какое-то очень сильное впечатление… А к тебе он меж тем даже близко не подходит…       — Не подходит, потому что знает — если приблизится, я его на кусочки разрежу, — вдруг прошипела Каталина яростно. Ее глаза опасно засверкали, и она в один миг сделалась похожа на разъяренную кошку. — И он знает, что я буду права. После всего, что он натворил!..       Она отвернулась, грива золотисто-рыжих волос рассыпалась по плечам.       — Но ты все-таки приехала сразу, как получила его письмо. И ты… очень конкретно приревновала его ко мне.       — Слушай, иди уже, а? — попросила Каталина чуть устало. — Ты лучше со своим красноглазым сеньором разберись. Потом сможешь мне вопросы задавать.       Элисса не стала возражать.

***

      На хорошо знакомом обрыве было по-летнему тепло. Солнце уходило за горизонт, заливало Атлантический океан, скалы внизу, обрыв, высокую траву мягким вечерним светом. Окружающий пейзаж больше не выглядел мертвым и суровым, как было зимой. Дул приятный легкий ветер, развевал подол непривычно легкого платья и распущенные Элиссины волосы. Здесь больше не было… грозно, напряженно. Вместо этого картина казалась очень мирной, уютной.       Не сразу набравшись смелости, Элисса сначала прошлась по обрыву, просто наслаждаясь морским бризом, солнечными лучами, летним вечером. Без джинсов, майки и мантии, в одном открытом платье, еще и без оружия, ей было странно и непривычно. Будто по этому обрыву ходила какая-то совсем другая Элисса, и пока было не очень понятно, к чему вообще приведут эти перемены.       Глубоко вздохнув, она подняла волшебную палочку. Надо сделать то, ради чего пришла.       Но ведь все безвозвратно изменится. В последние десять лет она сумела вернуть контроль над собственной жизнью и с тех пор неустанно делала все, чтобы никто больше не отобрал этот контроль у нее. И сейчас она действительно была готова пустить все на самотек? Довериться другому человеку — и не кому-нибудь, а ему! — поставив на карту все, чего добилась за эти годы, рискнув всем, что у нее осталось?       Похоже на то. Иначе она не стояла бы тут.       — Экспекто Патронум!       Из палочки юрко выскочил знакомый серебристый хамелеон. Элисса пару секунд смотрела на него.       — Я сейчас на обрыве, — наконец с трудом произнесла она, не зная, что добавить. — Я пришла.       Хамелеончик растаял в воздухе, унеся с собой сообщение, и ее рука бессильно повисла вдоль тела. Теперь только ждать.       Впрочем, пока не поздно. Еще вполне можно успеть сбежать, как она всегда это делала. Трансгрессировать на другой конец Британии, вернуться к привычному существованию, придумать какой-нибудь очередной планчик и ненадолго спутать карты каким-нибудь очередным врагам. В последний раз они сражались с вампирами — значит, теперь можно взяться за венгров. Должно получиться живенько, слегка взбодрит там всех…       Хлопок трансгрессии где-то позади, за спиной. Элисса круто обернулась.       Их разделяло около пары десятков метров, и он тут же увидел ее. Элисса стояла, буквально примерзнув к месту, и только наблюдала за тем, как он приближается. Черную мантию с серебристой оторочкой тихо раздувал ветер, в правой руке — тисовая палочка, но рука опущена. У Элиссы за это время промелькнула тысяча мыслей, самой связной из которой являлось — надо было нормально одеваться и встречать его в привычном безопасном виде, готовой к сражению, хоть какая-то уверенность в себе появилась бы, или по крайней мере она бы точно знала, что не сдалась без борьбы…       Ну, еще можно сигануть со скалы, тоже проверенный вариант, она так раньше делала. Что вообще не помешало ему вернуть ее обратно, и через такое мы тоже проходили.       Волдеморт остановился совсем близко. Элисса не отрываясь смотрела на него и видела, как он обвел неторопливым взглядом всю ее фигуру в тонком светлом платье. Уже не таясь, задерживался на вырезе, на груди, на очертаниях бедер под легкой тканью, на обнаженных плечах, на полураспущенных волосах, изучал, оценивал. И Элисса отчетливо видела, как в потемневших алых глазах вспыхнул и разгорелся какой-то огонек, как потяжелел его взгляд. Вроде бы ничего особенного — но дыхание у нее вдруг перехватило, причем не от страха в ожидании расправы. Поскольку невозможно было отрицать — ему нравилось увиденное. Нравилась она, явившаяся на встречу в таком виде.       Не в силах терпеть это молчание, она вытащила из сумочки медальон Слизерина и без слов протянула ему. Он взял крестраж, длинные пальцы с силой сомкнулись на золотой цепочке. Волдеморт бережно убрал медальон в карман и после этого посмотрел ей в лицо.       — Ты заставила себя ждать, — сухо сказал он. В голосе сквозило предупреждение.       Элисса пожала плечами.       — На нас напали. Пришлось отбиваться от вампиров.       — Неделю?       Она помедлила. Рассказывать о магическом истощении смысла не было — это сыграло роль, но прямо сейчас к делу отношения не имело. И она решилась — сказала то, что действительно было важно.       — Мне нужно было подумать. И я… не знала, что говорить. Как это должно прозвучать, зачем я здесь. И сейчас не знаю.       Несколько секунд он молчал, всматриваясь в ее лицо.       Потом все так же без слов протянул ей руку — предлагая самой сделать этот окончательный выбор. Не тратя времени на поиск слов.       Чувствуя на себе его пристальный, немного настороженный взгляд, Элисса сделала глубокий вдох и осторожно вложила свою ладонь в его пальцы.       Он сжал ее кисть. На его лице Элисса успела заметить мелькнувшее выражение торжества, триумфа.       Они трансгрессировали.