Глаз бури

      Приняв душ и переодевшись в Каталинино греческое платье, Элисса, тем не менее, не сразу отправилась обратно к Фоули, а сначала погуляла по дому. Любопытство разыгралось не на шутку — уж очень ей хотелось узнать, на что могло быть похоже жилище лорда Волдеморта. Это оказалась необычная трехэтажная постройка — частично вырубленная прямо в горе, частично достроенная снаружи, и попасть в нее можно было только с помощью трансгрессии на ту самую террасу, на которую они переместились прошлым вечером. Как таковых входных дверей, дороги к ним не было вовсе. Спустившись в самый низ здания, Элисса обнаружила дверь на улицу — откуда начиналась очень крутая узкая тропинка, которая вилась вниз меж каменных глыб, кустарника и зарослей, а после переходила в практически непролазный курумник, тянувшийся прямо до бурной горной реки, бежавшей по дну ущелья. Далеко уйти по этой тропинке Элисса не решилась из-за риска переломать ноги и вернулась.       В остальном — дом как дом. Снаружи — весьма непривычное зрелище, но изнутри вполне обычный, разве что с невероятно красивыми видами из окон. Помещений, возможно, чуть больше, чем требовалось одному человеку для комфортного существования, но не дворец на четыреста комнат. Всю южную часть дома занимала огромная трехуровневая библиотека, были лаборатория, пара гостиных на разных этажах, кабинет, в который Элисса не рискнула зайти, чтобы не получить какими-нибудь охранными чарами по носу. По пути ей встретился Ренфилд, который чистил камин в библиотеке — каминов в доме было несколько, и сразу было видно, что они здесь не для красоты. В горной местности их топить точно надо круглый год… Ни одной гостевой спальни Элисса не отыскала, зато на нижнем этаже обнаружилось просторное темное помещение без окон и с голыми каменными стенами — оно, по-видимому, было прямо в скале. Сейчас оно пустовало, однако на полу виднелись стершиеся следы магических формул и еще какие-то пятна, щербины, выбоины. Холодно тут было как в настоящем погребе — так, что пар пошел изо рта. Внимание привлекала и дверь в это подземелье — тяжелая, обитая металлом, и магическое покалывание от многочисленных защитных чар, которые на ней стояли, Элисса почувствовала в воздухе сразу. Интересно, что у Волдеморта до сих пор не угас чисто исследовательский интерес к Темным Искусствам, раз он здесь проводит какие-то опасные эксперименты с темной магией…       И как-то становилось понятно, что весь этот дом был обустроен с единственной целью — стать личным убежищем для одного человека, полностью соответствуя лишь его вкусам, и не предполагал никаких гостей или визитеров, даже случайных. И Элисса очень хорошо видела, как легко это ложилось на характер Волдеморта.       Кстати, судя по смутно знакомому пейзажу — вероятно, дом находился где-то в Шотландии. На эти горные склоны Элисса налюбовалась, пока была в Хогвартсе, и холодный сухой горный воздух был ей хорошо знаком. Интересно, в этом причина, по которой он выбрал данное место? И далеко ли отсюда до его любимой школы?       Набродившись, она собрала свои вещи и поднялась на самый верх дома — оказывается, та каменная терраса, на которую они вчера трансгрессировали, была прямо на крыше, и, таким образом, главный вход в дом тоже был именно с крыши, — и переместилась к Фоули.       Как-то странно было видеть, что там не изменилось вообще ничего. У нее будто вся жизнь перевернулась за считанные полдня, а тут — все то же самое. И, пожалуй, стоило вспомнить об их обычных делах и безопасности — к окнам не подходить, свет не зажигать, на улицу днем не высовываться, а еще неплохо бы…       Но додумать эту мысль до конца она не успела — потому что в коридоре столкнулась нос к носу с Алексом. Тот застыл и смерил Элиссу с ног до головы пристальным взглядом — и ее непривычный наряд, и кое-как собранные волосы, и то, как она неловко сжимала в руках сумочку. В широко распахнутых синих глазах смешивались какие-то сильные эмоции, и от этих же эмоций даже губы подрагивали, и Элисса уже по его позе, по его молчанию, по выражению лица догадалась — он все знает. И Картер, надо полагать, тоже в курсе.       Ну здорово. Все обитатели дома осведомлены, где она провела ночь? А подростков посвятили в курс дела?       — Хочешь мне что-то сказать? — с вызовом спросила она, чувствуя собственную беспомощность и злясь на себя за это.       Алекс покачал головой.       — Могла бы не врать и не прятаться, — мрачно и уязвленно сказал он. — Тебе не шестнадцать лет, чтобы тайком сбегать из дома, а я или Картер вставали в позу и грудью закрывали тебе выход.       Элисса немного подождала, но он больше ничего не прибавил. Только стоял молча и смотрел на нее угрюмо.       — Что, и это все? Не будет никаких обвинений?       — Слушай, ну за кого ты меня принимаешь? — устало спросил он. — Конечно, мне не нравится происходящее, вот нисколечко… Кстати, правильно я понимаю, что мы больше не ждем, что Пожиратели придут брать нас штурмом? И мы теперь с ними заодно?       — В борьбе с Иштваном и вампирами — похоже на то, — согласилась Элисса осторожно. Алекс болезненно поморщился.       — Мне будет тяжело объяснить это Ордену в целом и моему отцу в частности. Как ты собираешься балансировать? — вдруг спросил он. — Взять хотя бы Поттера с компанией, которых ты укрываешь! Ты же не потащишь их к Сама-Знаешь-Кому, я знаю тебя, знаю, что ты относишься к ним с симпатией! И как ты будешь это ему объяснять?       Немного подумав, она совершенно искренне и честно развела руками.       — Не имею ни малейшего представления.       Как ни странно, этот ответ Алекса слегка успокоил.       — Ну, значит, будем выплывать, как сможем.       — И ты мне так ничего и не скажешь? Не будет призывов к осторожности и обещаний, что я об этом пожалею? — сердито спросила она. — Брось! Уж у тебя точно есть что сказать по этому поводу — так давай, не молчи! Я перед тобой, можешь высказать все, что накипело, открыто!       Алекс посмотрел на нее как на неразумное дитя.       — И чего ты хочешь от меня? Чтобы я устроил истерику, скандал? Ты все прекрасно понимаешь сама. Должен признать, — он вдруг бегло улыбнулся, и вид у него сделался совсем мальчишеский, — я знаю тебя десять лет, мы вместе были в бегах, скрывались от опасности, участвовали в боях… и за всем этим я действительно подзабыл, что ты все еще молодая женщина. И красивая, — он неопределенно махнул рукой в ее сторону. — И что ты тоже можешь… увлечься, заинтересоваться кем-то. Что ж… Рано или поздно это должно было произойти. Но я более чем убежден, что на роль трепетного и заботливого возлюбленного Сама-Знаешь-Кто не годится совсем никак, и потому я бы ожидал, что рано или поздно ты сбежишь и от него тоже. Я только надеюсь, что ты будешь сохранять осторожность и не впустишь его слишком глубоко себе в сердце. Обидно будет, когда он его разобьет…       Элисса поморщилась, однако ничего не возразила. Слова Алекса били по больному, но, с другой стороны, в чем он не прав? Она же сама даже не пыталась загадывать наперед и совершенно не представляла, к чему эта внезапная любовная связь может привести. Жила только здесь и сейчас, не строя никаких планов. И то, что напророчил Алекс, имело полное право на существование.       В ответ она лишь пожала плечами, но Алекс и не ждал от нее более содержательной реакции.       — Трой где? — хмуро спросила она.       — На втором этаже. Присмотрел отцовский кабинет и, кажется, очень хочет переделать его в свою лабораторию — там, видите ли, окна удачно выходят на север и солнце не мешает, — он вдруг ухмыльнулся. — Я пока не разрешаю ему там разгуляться, но не уверен, что он будет дальше меня слушаться. Поднимаешься на второй этаж и налево. Не заблудишься.       Элисса кивнула и отправилась в указанном направлении. Не мешало бы привести себя в порядок, причесаться и уничтожить от посторонних глаз любые следы того, где и с кем она провела ночь, но она так злилась на Троя, что предпочла высказать ему все и сразу. Хватит, надоело уже быть ледяной сдержанной статуей, а Трой перешел черту своей бесцеремонностью.       В кабинете Герберта Фоули в самом деле обнаружился Трой, а вместе с ним — и Бенджи. И если первый при появлении Элиссы не шелохнулся и даже не взглянул толком в ее сторону, то Бенджи громко и красноречиво крякнул.       — Что? С твоей стороны комментарии тоже будут? Что-нибудь на тему того, как ты станешь это объяснять Ордену Феникса? — злобно спросила она. Бенджи, который до этого ухмылялся и этим невероятно ее бесил, внезапно посерьезнел.       — Всего один. Это было по твоему желанию? Ты отправилась к нему, потому что сама хотела? Он тебя шантажировал, заставил?       Элисса слегка оторопела.       — Нет. Ты что? С ума сошел? Не было никакого принуждения, я сама… Только я сама.       Он кивнул — полностью удовлетворенный.       — Тогда лично я проблемы не вижу. Ты большая самостоятельная девочка, а до нежных чувств Ордена Феникса мне заботы нет…       — Ты куда пошел-то? — поинтересовалась Элисса, видя, какой деловой походкой Бенджи направился к дверям.       — Как куда? — удивился он. — Искать Алекса и Карбоне, вытряхивать из них мои деньги. Я же выиграл пари!       — Какое па…       Она осеклась, сообразив, о чем он говорил, и тут же почувствовала, как от смущения у нее начало печь лицо. Да что ж такое-то! Она вроде взрослая женщина, ей за тридцать как-никак, а краснеет как школьница! Да в постели с Волдемортом она чувствовала себя куда увереннее и свободнее, чем с этой компанией насмешников!       — Позови лучше остальных, — сердито велела Элисса, испепеляя взглядом его удаляющуюся спину. Со стороны Троя послышался чуть слышный хмык, и она резко повернула голову — однако Трой с непроницаемым видом поправлял на столе пузырьки с зельями. — Я уже вполне очухалась после магического истощения. Надо бы обсудить, что и как дальше… Малфоя и Нотта сегодня вернем родителям, а что у нас с Поттером, Уизли и Грейнджер? Гермионе надо метку де Колиньи убрать…       — Их троих забрал Сириус вчера вечером, пока ты на свидание собиралась, — огорошил ее известием Бенджи, который внезапно передумал скрываться от ее праведного гнева и прислонился к дверному косяку. — Они сейчас снова на площади Гриммо.       — Ну… — Элисса пожала плечами. — Что ж, ладно. Дамблдор наверняка должен знать, как снимать вампирские метки. Он же с прочих орденцев их наверняка снял?       — Снял. Только ты не совсем права. Это была наша идея — чтобы Орден Феникса их забрал. Пока на Грейнджер метка, мы в опасности. В этом доме мы временно прячемся, сюда пока никто не нагрянул, и меньше всего нам нужно, чтобы кто-то из кровососов следил за нами глазами Грейнджер.       Трой молча посмотрел на него.       — Извини, — буркнул Бенджи. — Я имел в виду — кровососов де Колиньи.       Трой продолжал молча глядеть на него.       — Да вашу ж мать! — возмутился Бенджи. — Нет, Трой, я не имел в виду тебя, хоть технически ты тоже де Колиньи. Так нормально?       Не удостоив его ответом, Трой вернулся к изучению каких-то писем. Бенджи, кажется, перевел дух.       — Короче говоря, опасного вампирского агента у нас забрали. За пустой штаб-квартирой изнутри вампиры пускай следят сколько угодно, туда им все равно не попасть.       — Лучше бы Дамблдор не тормозил, а снимал с Гермионы метку, — с досадой сказала Элисса. — Он, конечно, со всех сторон положительный, мудрый и не лишен благородства, пытками подростков наверняка не увлекается, но тут придется наступить на горло принципам. Иначе эту дрянь не снимешь.       — А там дело не в том, что кто-то боится причинить Грейнджер боль. А просто Дамблдор опять где-то пропадает. По словам Блэка, он очень разозлился на то, как вампиры проникли в их штаб-квартиру, но при этом избавил орденцев от меток и снова исчез. Чем он вообще занят? У него подчиненных просто выкосили разом, они после снятия вампирских меток пару дней только в себя приходили, а он все где-то бродит! Где он может пропадать, когда у него война на носу, куча противников, никто не дремлет и все придумывают свои планы, а Дамблдор вечно не на месте?!       — Значит, самое логичное — он занят именно тем, что поможет ему в этой войне победить, — проговорила Элисса задумчиво. Тут было над чем поразмышлять. И впрямь, у Дамблдора должна быть очень веская причина вот так постоянно отсутствовать, пустить Орден Феникса на самотек в надежде, что в его отсутствие не случится ничего непоправимого.       — Чем? — фыркнул Бенджи, нисколько не переубежденный. — Ищет союзников за границей? Как же, найдет он их, держи карман шире, когда тут и так стычка сразу нескольких сторон! У него четкая и понятная задача — победить Того-Кого… Тьфу, даже я уже начал говорить, как они! Победить Волдеморта он должен, вот что. И где он тогда вечно торчит? Что ищет?       Вообще-то для окончательной победы над Волдемортом одних союзников недостаточно,— пронеслось вдруг в голове Элиссы. — Он практически с того света смог вернуться, через это мы проходили. Хочешь убить Волдеморта — ищи крестражи. Без этого не победить.       — И если он ищет союзников, нет смысла прятать это от соратников, — продолжал Бенджи. — Наоборот, они могли бы помочь. Бруствер умеет располагать к себе людей, Тонкс с ее навыком менять внешность может втереться в доверие кому угодно. Уизли, который старший из сыновей, до последнего времени тоже мог, он обаятельный… — он чуть поморщился. Поскольку Бенджи сам являлся оборотнем, то хорошо понимал, с какими сложностями теперь предстояло столкнуться Биллу. И тут же снова оживился: — Зато его невесту можно использовать просто как оружие массового поражения — на нее с первого взгляда западет кто угодно! Ну и смысл отдуваться самому, когда есть верные соратники в помощь?       Значит, велика вероятность, что Дамблдор ищет что-то другое. И считает, что без этого Волдеморта не победить.       Что же?       Без чего Волдеморта не одолеть?       Мысль, сначала мелькнувшая просто мимоходом, наконец-то оформилась.       Не может быть.       Что Дамблдор может об этом знать? Откуда? Как?       Но ведь она узнала. Трой узнал. Да и будем справедливы — не так уж хорошо Волдеморт их спрятал.       …твою мать.       — Элисса?.. Ты слушаешь?       Она подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд Троя, который уже не обращал внимания на письма на столе и лишь неотрывно наблюдал за ней. И Элисса была готова отдать руку на отсечение, что он думал ровно о том же, о чем и она.       — Слушаю, слушаю, — отозвалась она, не слыша на самом деле ни слова.       Неужели все дело в этом? Все отлучки Дамблдора, его отсутствие в самые критические для Ордена моменты? Он тоже знает о крестражах и ищет их? Но при этом умудрился пропустить тот, который на протяжении почти пятнадцати лет пылился в доме на площади Гриммо?       Волдеморт будет в восторге от новостей, ничего не скажешь.       Или она ошибается? Просто подгоняет известные ей факты друг под друга, а на самом деле ничего такого нет?..       Бенджи, кажется, понял, что она отвлеклась и его даже не видит, и, слегка обиженный, ушел. Элисса же усилием воли вернулась в реальный мир и рассерженно посмотрела на Троя. Тот вежливо приподнял брови.       — Ты зачем подложил мне в вещи то зелье? — спросила она тихо и зло, чувствуя, как щеки невольно начинают краснеть.       — У меня не возникло ощущения, что ты в ближайшее время собираешься обзаводиться семьей, а сама ты, насколько я понимаю, никаких средств предосторожности в запасе не имеешь.       — Да вопрос не в этом! Послушай, ну ты же родился в восемнадцатом веке, у вас там нравы были вообще не чета сегодняшним! Ты же понимаешь, насколько это бестактно и унизительно?       Трой пару секунд молчал.       — Прошу прощения, — наконец очень вежливо произнес он, умудрившись сделать голос почти искренним. Почти — потому что Элисса нисколько не сомневалась, что вины он не испытывает. Трой был из тех людей (ну, не людей, не важно), кто в своей правоте не сомневался никогда. — Я не хотел поставить тебя в неловкое положение. Можешь вернуть мне пузырек, если он тебе не нужен. Тема будет закрыта, и я обещаю, что никогда не напомню тебе об этом.       Тут она почувствовала, как медленно, но верно заливается краской целиком — от шеи до пламенеющих ушей.       — Ну вообще-то, — промямлила Элисса, не зная, куда девать глаза, — не то чтобы совсем не нужен… Ты его сам варил, не в аптеке купил? Рецепт напишешь?       Смерив ее долгим взглядом с ног до головы, Трой вернулся к письмам. Элисса, тяжело вздохнув, отправилась в уже «свою» комнату — приводить себя в порядок.       Но долго побыть в одиночестве ей не дали — после короткого деликатного стука в дверную щель заглянула Каталина. Элисса было напряглась и приготовилась к очередному бессмысленному выяснению, но при виде той расслабилась и приглашающе махнула рукой.       — Ты как? — полюбопытствовала Каталина и села на покрывало. Золотисто-рыжие волосы сегодня были собраны в толстую пушистую косу, а еще она сменила очки — и из-за новой формы стекол и оправы у нее будто изменились черты лица, облик стал более мягкий и расслабленный, не такой деловой и самоуверенный, как прежде.       — Спасибо за платье, — Элисса улыбнулась. — Оно произвело неизгладимое впечатление.       Каталина посмотрела более внимательно.       — У тебя все хорошо?       — У меня-то все отлично, — Элисса на секунду зажмурилась, села рядом и почему-то честно сказала: — А вот он после всего случившегося перепугался до полусмерти и сбежал. Орден Феникса мне бы аплодировал, повергнуть Волдеморта в бегство — это надо как следует постараться… Скажи, что в таких случаях положено делать?       Она старательно изобразила на лице улыбку, демонстрируя, что ее это все забавляет, однако Каталина не засмеялась. И Элисса была ей за это признательна.       — Видимо, немного подождать, — наконец вымолвила Каталина, задумчиво глядя на нее. — Дай ему время.       — Легко сказать. Все уже случилось, теперь-то что сомневаться и отступать назад? — буркнула Элисса, на что та вдруг усмехнулась:       — Ну он же дал его тебе после Будапешта?       — Так я не сбегала, на нас вампиры напали и я несколько дней в отключке с магическим истощением пролежала!       — Тем не менее, когда ты очнулась, никаких больше ужасов не произошло? Никаких убийств, разрушений, похищений и других эксцессов, которые почему-то у вас воспринимаются как обычные новости дня?       — Ты же сама воровка, которая не в ладах с законом, — отвлекшись от мыслей о Волдеморте, Элисса посмотрела на Каталину. — И тебя разыскивают мракоборцы, ведь так?       — Одно дело — обчищать сейфы и хранилища, другое — перешагивать через трупы, — та покачала головой, сделавшись вдруг гораздо старше и серьезнее. — В этом и заключаются мое мастерство и виртуозность — остаться незамеченной, забрать желаемое так, чтобы твое присутствие никто не заподозрил. И Маттео… — она на секунду запнулась на этом имени, но все же договорила: — Он в этом так же хорош. Собственно, из-за этого все и…       Она резко умолкла и улыбнулась привычной чуть насмешливой улыбкой, стремительно пряча свою уязвимость. Потом поднялась на ноги.       — Не буду тебя отвлекать, — сказала Каталина быстро, будто Элисса уже вскочила и пыталась ее остановить. — И не переживай раньше времени, ясно? Сначала дождись возвращения своего любовника.       И вышла за дверь — даже до того, как Элисса успела скорчить рожицу на слова про «ее любовника».

***

      Не желая дольше оттягивать эту неприятную необходимость, Элисса сразу после того, как переоделась и причесалась, трансгрессировала в малфоевское поместье — вместе с Драко и Теодором. Которые почему-то удивились внезапному возвращению к родным — неужели решили, что она их теперь будет держать в заложниках вечно?.. Более того, Элиссе померещилось, что их энтузиазм от разрешения вернуться к родителям был крайне умеренным — но, вполне возможно, они просто пока не пришли в себя после возвращения Теодора в мир живых.       Трой, к ее удивлению, увязался следом — хотя Элисса нисколько не сомневалась, что не ее безопасностью он был озабочен. Впрочем, в его компании ей и впрямь было как-то поспокойнее, а потому она не стала возражать. Допытываться же, зачем ему это надо, вовсе было бессмысленно. Еще больше ее озадачило, когда отправиться вместе с ними изъявил желание Алекс. Учитывая, что он меньше всех был расположен к Пожирателям и никакого удовольствия от этого визита точно бы не получил — в разведку он, что ли, собрался? Придется, ох придется в ближайшее время заняться этим вопросом, разъяснить, на чьей стороне они теперь находятся и по чьим правилам играют!       Дом Малфоев нисколько не изменился за два месяца, как и тисовая аллея пред ним — а вот знакомого фонтана уже не было видно, на его месте остался только пустынный круг без травы. Элисса вспомнила, что это ее Пламя Нифльхейма уничтожило фонтан, и виновато отвела взгляд. После такой темной магии живое вернется на этот участок земли далеко не сразу. Нарцисса вряд ли скажет ей большое спасибо…       — Элисса, — вдруг окликнул ее нерешительный голос.       Она обернулась. Это был Теодор — он мялся, ковырял землю ботинком и вид имел куда менее самоуверенный и вздорный, чем за все время их знакомства. На Элиссу он посматривал с опаской.       Догадливый Трой каким-то непостижимым образом ускорил шаг — вроде бы его движения не стали более резкими и быстрыми, однако они с младшим Малфоем и Алексом очень споро двинулись к дому. Вампирскую скорость он, что ли, использовал?.. Драко, который с момента их сегодняшней встречи выглядел так, будто его пыльным мешком по голове стукнули, круто развернулся и послушно пошел за Троем. Алекс старался не отставать.       — Спасибо, — выдавил Теодор, которому, кажется, эти слова приходилось выталкивать из себя физически. — Что спасла меня. Я же умер, верно? А ты вернула меня, так Драко сказал.       — На здоровье, — она пожала плечами. — Впредь будь осторожнее. В следующий раз меня может не оказаться рядом.       Он, кажется, хотел сказать что-то еще, но Элиссе сейчас было не до Теодора, и она ускорила шаг.       Элисса знала, что о прибытии любых гостей в поместье хозяевам тут же становится известно. И, как и следовало ожидать, не успела их странная процессия миновать весь путь по аллее от ворот до круглой площадки перед домом, где был фонтан, когда им навстречу высыпала целая группа Пожирателей. Спасибо, что атаковать сходу никто не пытался, хотя первое, что отметила Элисса, — это волшебные палочки наготове. Бледный Люциус не сводил глаз с сына и, кажется, не видел вообще никого, кроме него. Элисса сама взглянула на Драко и с удивлением отметила, что выглядеть он стал как-то по-другому. Его лицо казалось куда более взрослым и осунувшимся, взгляд утратил детскую задиристость. Неужели буквально полторы недели в ее обществе могли так на нем сказаться? И за эти дни он стал свидетелем такого, что заставило его как-то иначе взглянуть на окружающий мир? И заметят ли это родители?       Нотта-старшего на крыльце не было, зато Элисса тут же столкнулась взглядом с бледным Долоховым, который стоял впереди всех и смотрел на нее напряженно, оценивающе, и палочка на нее была направлена твердой рукой — он явно прикидывал в уме, как поступить, и пытался понять, зачем она явилась. Ну ясно, Волдеморт их по-быстрому, конечно, не мог предупредить об изменившемся положении вещей, не к лицу это высочайшей особе — заниматься такими глупостями. И стоявшие позади Долохова Барти, Селвин, Трэверс, Рабастан Лестрейндж точно так же таращились на нее — один в один как в ночь ее побега, с потрясением и недоверием, и бросали косые взгляды на Антонина в ожидании его команды. Элисса видела, что одно движение Долохова — и будет очередной бой, но что примечательно — никто из них не смел напасть на нее без четко выраженного приказа и без уверенности, что это можно сделать. Мда, страшновато представить, что тут творилось в ее отсутствие и как вообще Волдеморт преподнес им ее побег… Раз теперь одно ее появление вызывает у них такой ступор и оторопь…       Свою долю внимания получили и Алекс с Троем, но в куда меньшей степени. Только Макнейр, показавшийся в дверях, смотрел на Алекса особенно злобно — явно узнав и так и не простив их столкновение в доме Фоули.       Беззвучная сцена продлилась бесконечно долгие полминуты. Элисса спросила себя, насколько сильно Трой сейчас потешался над происходящим.       — Получите ваше подрастающее поколение, — сказала она мрачно, оценивая готовность Долохова вступить в схватку. Поведение прочих Пожирателей явно зависело только от него. — Где мадам Лестрейндж?       Произошло некоторое мимолетное смятение, даже с привкусом тревоги. Что, они решили, она пришла Беллатрисе и вторую руку высушить? Зато внезапно вступил Люциус, который прекратил пожирать глазами сына на предмет травм, ран и максимально вежливо ответил ей:       — На первом этаже, в северной гостиной.       — Какого?.. — дернулся Рабастан, у которого в памяти были свежи воспоминания о столкновении в Будапеште, как, впрочем, и у многих других.       — Я исцелю ей руку, — пообещала Элисса, решив не нагнетать обстановку еще больше. Потом оглядела их бледные, настороженные лица, подрагивавшие в руках волшебные палочки, враждебные взгляды в адрес Троя и Алекса, тоскливо вздохнула и разъяснила: — Я здесь не потому, что мне заняться больше нечем, — и уже совсем мрачно, поскольку признавать собственное подчиненное положение ей нисколько не нравилось: — Мне так велели.       Только после этих слов Пожиратели ощутимо расслабились. Барти, который теперь поглядывал на Элиссу с опаской, молча развернулся и ушел в дом. Долохов кивнул, а Макнейр посторонился, показывая Элиссе, что путь свободен. Один Трэверс, враждебно глядя на Алекса, со злостью спросил:       — Что, и выкормышу Ордена Феникса мы просто позволим здесь находиться?!       Из его волшебной палочки посыпались угрожающие оранжевые искры. Алекс дернул уголком рта. Долохов, к которому Трэверс обращался, не успел отреагировать.       — Ты только попробуй хоть одно заклинание сотворить — это будет последнее, что успеешь наколдовать, — холодно пообещала Элисса. Люциус и Долохов наблюдали за ней настороженно и внимательно, явно заметив перемены в поведении, Рабастан Лестрейндж и Макнейр — с враждебной опаской. — Хочешь испытать удачу?       Тот отступил. Элисса, не глядя более по сторонам, решительно направилась в дом; Трой и Алекс следовали за ней.       Внутри не изменилось совсем ничего, и Элисса хорошо знакомым маршрутом дошла до гостиной, где обнаружила сразу двух сестер — и Беллатрису, и Нарциссу, которые тихо переговаривались, сидя в креслах. Лицо первой при виде Элиссы исказилось в причудливой смеси изумления, ненависти, страха; Нарцисса ахнула и вскочила на ноги. На Элиссу она смотрела с испугом и в то же время — обращенными только к ней ожиданием и надеждой. Отнестись к этому безразлично у Элиссы не получилось, пусть ей и хотелось бы, и она только незаметным кивком указала на дверь — откуда следом за ней зашли друзья, а в отдалении подтягивались и Пожиратели, у которых любопытство оказалось сильнее прочих чувств. Нарцисса, поняв правильно, дождалась, когда вся толпа войдет внутрь, и без слов устремилась прочь — к сыну и мужу.       — Еще и в маггловской одежде, — долетел Элиссе в спину полный презрения и отвращения голос. — Какая же ты ничтожная предательница крови без капли самоуважения…       Она обернулась и наконец-то смогла рассмотреть Беллатрису от головы до пят. Та сидела в кресле, заметно более изможденная и бледная, чем после побега из Азкабана — видимо, сказывались психологическое напряжение и отчаяние от своей нынешней доли. Мертвая рука покоилась на перевязи. Помимо платья с длинным рукавом, на Беллатрисе были и перчатки, и потому посторонний взгляд не видел почерневшей высохшей культи, но благодаря «Сердцу Исиды» Элисса хорошо чувствовала, что никакие лечебные зелья и заклинания помочь мадам Лестрейндж не смогли. Волшебная палочка лежала у левой руки колдуньи.       Тут произошло неожиданное — Пожиратели вряд ли заметили что-то странное, а вот Элисса и Алекс растерялись изрядно.       — Ну что вы, сударыня. Едва ли вы сможете поспорить с тем, что в брюках сражаться куда удобнее, чем в платье до пят. Скорость в бою заметно повышается… особенно если и противник вам попался с хорошей реакцией.       Элисса только оторопело моргнула, глядя на внезапно разговорившегося Троя. У Алекса выражение лица было примерно такое же, как и у нее. Беллатриса же несколько секунд таращилась на них, а потом ее лицо покраснело от ярости, и она выплюнула:       — Ты!..       Трой учтиво кивнул.       — Добрый день, сударыня.       — Я… я… тебя уничтожу, — прошипела Беллатриса, и от таких сильных чувств даже ее похудевшее, постаревшее лицо озарилось жизнью. Несмотря на ее плачевное состояние, Элисса видела, как Макнейр бочком отодвигается подальше к выходу — похоже, мадам Лестрейндж и без рабочей руки умудрялась устраивать Пожирателям веселую жизнь. — Не дам насмехаться над собой, ты, ничтожный писака…       — И в мыслях не было, — заверил Трой с полной серьезностью, и Элисса с изумлением поняла, что он не злопыхательствует и не издевается, а словно бы поддразнивает ее. Что было абсолютно немыслимо, да и лицо у Троя оставалось безмятежным, отрешенным, будто он тут оказался случайно. — В бою вы были прекрасны, сударыня.       Пока Беллатриса раздувалась от злости, Пожиратели покосились на Троя с удивлением и опаской, потом — на Элиссу, однако сказать что-то так никто не рискнул. Должно быть, решили, что в этой компании все самоубийцы и чокнутые.       Элисса и Алекс тоже смотрели на Троя с недоумением. С ума сойти. Чтобы он сам, добровольно вступил в ничего не значащий диалог с другим человеком? Сильно же его навыки и характер Беллатрисы впечатлили…       Как Элиссе ни было любопытно понаблюдать, что будет дальше, оставаться в поместье дольше необходимого ей не хотелось, еще и внезапное игривое настроение Троя объяснению не поддавалось, и она мрачно сказала:       — Дайте руку. Потом выясните отношения.       Беллатриса вздрогнула и неловкой левой рукой схватилась за волшебную палочку.       — Экспеллиармус! — без предупреждения воскликнул Алекс. Палочка Беллатрисы отлетела в другой конец комнаты и стукнула Трэверса по голове, из-за чего у того на макушке тут же вскочила огромная шишка, а Рабастан и Селвин нацелили на Алекса собственные палочки.       — Ох, Мерлин, — Элисса вздохнула. Такими темпами они долго будут учиться сосуществовать в одном пространстве. Она решительно пересекла комнату и схватила Беллатрису за высохшую руку — та под перчаткой оказалась совсем тонкой и легкой. Не обращая внимания на слабые попытки Беллатрисы сопротивляться, она сорвала перчатку и окинула взглядом неживую кисть. После чего крепко взялась за нее собственной рукой и обратилась к «Сердцу Исиды».       — Кхм, — вежливо прокашлялся Долохов, когда в комнате воцарилось затишье. — Правильно я понимаю, что ваши с Повелителем… разногласия… устранены?       — А как вы думаете, велика вероятность, что я сюда явилась просто от нечего делать и сейчас дурю вам всем головы, пользуясь тем, что вы можете не знать текущего положения дел?       — Зная вас — вполне, — отозвался Долохов невозмутимо. — Такая авантюра очень даже в вашем духе.       Алекс прыснул и прикрыл рот рукой. Опешившая Элисса некоторое время молчала, а потом вежливо сказала:       — На данный момент — пожалуй, что да. Разногласия устранены.       — Нам он ничего не говорил, — рискнул раскрыть карты Долохов. Такую честность она могла оценить.       — Он временно покинул Британию. Вернется через несколько дней.       Пожиратели как-то синхронно вздохнули — неясно, на известие об отсутствии Повелителя, или же на ее осведомленность. Беллатриса смотрела на Элиссу с немой злобой.       — А члена Ордена Феникса вы сюда зачем притащили? — спросил Долохов мрачно. — Или Фоули уже не в Ордене Феникса, раз вы тут?       — Для защиты, — вместо Элиссы ответил ему Алекс с заметным холодком в голосе. — На случай, если кто-нибудь из вас, особенно резвый, человеческую речь плохо понимает и попытается что-нибудь выкинуть.       Как ни странно — его дерзость особенно никого не разозлила. Трэверс выругался, а Селвин только скривился, будто надкусил что-то кислое.       — Как же, нужна ей здесь защита! Можно подумать, тут кто-то в ее сторону хотя бы косо посмотреть решится!       Долохов на это ничего возражать не стал, даже ради политеса. Элисса молчала, сосредоточившись на исцелении — чувствуя, как в сухую мертвую плоть начинают понемногу проникать живительные магические потоки. Беллатриса застыла и практически не дышала — кажется, не веря в происходящее и боясь спугнуть удачу. В гостиной было очень тихо — Пожиратели, затаив дыхание, наблюдали за силой «Сердца Исиды».       Посторонние голоса раздались в коридоре, но в комнате было так тихо, что каждое слово слышалось очень отчетливо.       — Где вы такую толпу встретили?       — В Глазго. Их туда сейчас всех тянет, не только кровососов, — Элисса узнала Джагсона. — Не поняли только пока, чего там такого интересного. Антонин велел выяснить, мы сейчас отправляемся…       Голоса отдалились, как если бы говорившие скрылись за углом. Элисса чувствовала направленный на нее взгляд Алекса. Трой с бесстрастным видом стоял возле окна, пока на него с презрением смотрела Беллатриса.       В Глазго? Значит, их старое убежище обнаружено. Неудивительно — после такой-то драки… Но, к слову, тут есть над чем задуматься. Они сбегали оттуда в спешке, Элисса вовсе была без сознания — и не оставили ли они в Глазго что-нибудь ценное, что ни при каких обстоятельствах не должно попасть в чужие руки? И если «не только кровососы» — то и люди Иштвана тоже уже вышли на след?       Так. Этим стоит заняться. Сейчас они вернутся в дом Фоули и сразу же обсудят…       — Э… — огорошенно произнес возле нее Рабастан.       Элисса пришла в себя, осмотрелась и торопливо отдернула пальцы от руки Беллатрисы — а на Пожирательницу сейчас с изумлением смотрели все присутствовавшие в комнате. Беллатриса же ничего не замечала, восторженно сгибала и разгибала ожившие пальцы, любовалась новой розовой кожей — и не видела всеобщих потрясенных взглядов. Слишком увлекшись подслушанными фразами и раздумьями, Элисса перестала контролировать исцеление — и теперь… Беллатриса выглядела скинувшей не меньше десятка лет, что не могло не броситься в глаза всем остальным. Ушла нездоровая худоба. Цвет лица из землистого стал свежим. Кожа помолодела, разгладилась. Пышные спутанные волосы наполнились блеском и силой.       Молодой красоткой Беллатриса не стала. Но едва ли сейчас кто-то мог подумать, что эта женщина провела в Азкабане долгих четырнадцать лет.       Мда. Ну и что теперь? Возвращать, как было? Впрочем, это всегда успеется.       — Это все, — сказала Элисса торопливо, видя, с каким возмущением на нее глядит Алекс, и с каким благоговением, изумлением — Пожиратели. Трой рассматривал Беллатрису и на Элиссу не обращал никакого внимания. Интересно, как отреагирует сама мадам Лестрейндж, когда ей дадут зеркало… — Мы уходим. Всем счастливо оставаться.       Остановить их никто не пытался.

***

      Он шел по летнему лесу — обычному, не волшебному, — буквально заставляя себя смотреть под ноги и по сторонам. Вековые корни деревьев и отсутствие тропы мешали, еще и идти приходилось, опираясь лишь на указания и ориентиры Джагсона и Эйвери. Сосредоточиться на дороге не получалось, его душили чувства — ярость, раздражение, досада, ненависть и что-то, чему он даже не мог дать внятного определения. Эта мешанина давила, сжимала плотные кольца вокруг шеи, забивала ноздри и легкие, а как избавиться от этого, как привести мысли и весь свой мир в привычное прохладное, ясное, четкое состояние, где все на своих местах и подчиняется ему одному, его разуму и воле, — он не знал.       Точнее нет, знал, чего уж проще. Вернуться в шотландское высокогорье, где он жил с момента возвращения в Британию после своих странствий, и все-таки убить ее. Вышвырнуть тело в пропасть, чтобы она полетела на дно ущелья, в быструю горную реку, чтобы острые камни переломали и изуродовали ее тело, а бурное течение унесло в неизвестность, — и больше ничто не будет напоминать о ней, а он наконец-то очистится и обретет свободу. Пожертвовать «Сердцем Исиды» ради собственного душевного спокойствия и снова сделать вселенную понятной и знакомой. Подчиняющейся ему — лорду Волдеморту. Избавиться от отвратительной слабости, искоренить ее, выдрать с мясом и уничтожить. Обрести силу — снова. К чему он стремился десятилетиями, что было для него единственной ценностью. В этом не должно — и не может! — быть компромиссов, брешей, допущений, уступок. Его сила велика и абсолютна, у него нет уязвимых мест…       Он твердил себе это — а изнутри его продолжало грызть, царапать ядовитым жалом понимание, что это неправда. Больше не правда. Он точно попал в незнакомую ловушку, хитро расставленный капкан, из которого не понимал, как выбраться. И сам же послушно шел в эту ловушку, не замечая ловко замаскированного под листьями и травой смертоносного механизма, созданного, чтобы уничтожить его, лишить власти и величия!       Он до последнего ничего не подозревал. Оставался до смешного наивен, пока тешил себя самооправданиями и надуманными объяснениями. Ему было легко убивать волшебников из Ордена Феникса, легко допрашивать и пытать захваченных вампиров и слуг Акоша — чтобы отыскать «Сердце Исиды» и призвать Элиссу к ответу. Он хорошо помнил свое бешенство, когда она посмела не явиться по его приказу после встречи в Будапеште, а потом вовсе пропала на несколько дней, помнил снедавший его гнев, жажду расправы — за обманутые ожидания. И все это не шло ни в какое сравнение, тускнело и меркло по сравнению с волнением, которое он испытал, когда получил ее Патронуса.       Он даже — неслыханное дело! — не явился на аудиенцию, о которой просил Яксли, который должен был передать ему важную информацию о положении дел в Министерстве. Увидев серебристого хамелеона, услышав ее подрагивающий от нервозности голос, он тут же отправился на обрыв — без промедления, уже в тот момент начиная смутно осознавать, что охватившее его с невероятной мощью чувство имело мало общего с праведным гневом, жаждой мести, удовлетворением от победы. Да, едва он перенесся на знакомый обрыв, с которого открывался величественный вид на тонувшее в Атлантике солнце, Волдеморт испытал подлинное торжество и чувство победы — когда сразу увидел легкую фигуру с длинными черными волосами, резко контрастировавшими с белым летним платьем. Пару секунд он просто стоял неподвижно, позволяя себе насладиться этим мигом — мигом триумфа. Ей больше не сбежать. Их двое, на этот раз ему не помешают ни венгры, ни орденцы, ни кровопийцы, ни Элиссины друзья — и в противостоянии один на один ей не удрать, не скрыться, не растаять, как мираж в пустыне. Попалась. Он все-таки схватил ее, теперь она в его власти, в реальном мире, он победил…       Победил ли?       Он ведь мог наконец-то сделать с ней что угодно. Наказать за все прегрешения — за многомесячную ложь, за побег, за шантаж, за то, что она завладела одним из крестражей, за дерзость, за укрывательство Поттера… Они наконец-то были в ситуации, где она не могла дать отпор и ей пришлось бы принять его волю любой, как бы он пожелал ее изъявить. Отомстить, заставить расплачиваться за его раненую гордость, за то, что никто, никто уже много десятилетий не смел вести себя с ним так.       Он перенес ее в свое убежище — максимально защищенное, скрытое от других, где ничто не помешало бы ему сотворить с Элиссой все, что он захочет. Уволок, словно хищник утаскивает добычу в логово. Накопленная злоба требовала выхода, и он наконец-то был в своем праве и мог сделать то, чего требовала его беспощадная, властная, справедливая натура — наказать, отомстить, подчинить, утвердить свое превосходство. Запытать, покалечить, сломать, содрать кожу живьем, изуродовать, растоптать…       Тогда задетое самолюбие слегка успокоилось бы, а его жажда мести и крови притупилась бы. Тогда он почувствовал бы себя лучше — поскольку мир вернулся бы к привычному положению вещей.       И… ничего не получилось. Ничего этого он так и не сделал.       Как и прежде, разрушительная злоба и жестокость в присутствии Элиссы отступали, блекли, как будто теряли силу. Еще на обрыве он увидел ее в светлом платье, с длинными рассыпавшимися по плечам волосами — и звериная ярость, недовольно рыча и огрызаясь, начала съеживаться и отступать в тень. Он рассматривал ее, будто впервые отмечал плавные, мягкие линии под тонкой тканью. Пропали болезненная худоба, костлявость, подростковая неловкость; сейчас Элисса имела совсем мало общего с той угловатой девчонкой, ощетинившейся, напряженной, в любой момент готовой к бою, коей предстала перед ним впервые два года назад. Она выглядела гораздо старше, уже молодой женщиной. И она была красива. Не той классической красотой, которая когда-то отличала Блэков, не оглушительной магической, которой обладают вейлы. Это была мягкая, сдержанная красота — и очень аристократическая, тонкая, изящная. На Элиссу хотелось смотреть — любоваться, получать эстетическое удовольствие, как от созерцания изысканного предмета искусства.       И не только смотреть. Хотелось трогать, сжимать, пробовать на вкус, кусать, слышать, чувствовать ее реакцию. В зеленых глазах он видел настороженность, легкую опаску — человека, который привык никому не доверять и всегда держаться настороже. Но там не было страха. Она не боялась его, встречала открыто, смело, с какой-то потрясающей наивной глупостью полагая, что может доверять ему, что ей ничего не угрожает, он не навредит ей… Во время их достопамятной встречи в Будапеште он смеялся про себя, сам едва мог поверить, что ей хватало наглости на подобное, представлял, как воспользуется этой ее самонадеянностью, воздаст по заслугам, обрушит на ее голову свое возмездие…       А вот когда она явилась к нему на встречу на обрыве, смеяться ему уже не хотелось.       План мести провалился — сам собой, хотя был абсолютно беспроигрышный, все преимущества, сила, опыт были на его стороне. И… ничего не получилось. За эту слабость он теперь презирал сам себя, пока шагал по дебрям глухого леса посреди Румынии. Лорд Волдеморт ненавидел проигрывать — но впервые за очень много лет чувствовал себя проигравшим и не мог больше лгать себе, что это какой-то хитроумный трюк, который он ловко использовал в своих интересах. Даже свое падение и развоплощение пятнадцать лет назад он не считал проигрышем — это было временное поражение, которое да, подарило ему худшие воспоминания и опыт в его жизни, но он смог извлечь из них полезный урок и обратить в преимущество. Но сейчас… После всех ее проступков, ошибок, даже на пике своего гнева, он так и не смог причинить ей боль, так и не смог унизить и сломать ее. Больше того — на этом осознании его начало подташнивать от отвращения к самому себе и бессильного гнева от невозможности что-либо изменить — он вообще не мог припомнить, когда ему было так важно добиться, чтобы женщина желала его в ответ с теми же силой и страстью, с какими желал ее он.       В постели она оказалась такой, какой и могла быть лишь с ним одним. В обычной жизни он привык к ее настороженности, сдержанности, спокойствию, с посторонними людьми Элисса была доброжелательна и равнодушна. Волдеморт же видел ее за этим фасадом, видел ее истинную натуру — силу, агрессию, упрямство, волю к жизни. Он знал, как ее выводят из себя напоминания о ее замужнем статусе, сколько жажды крови в ней поднималось, когда речь заходила о судьбе ее мужа, о ее врагах, сколько решимости было в стремлении защитить своих дружков, сколько чувств, огня таилось за всей внешней ледяной оболочкой. И он запомнил, с каким жаром и огнем она откликалась на его поцелуи, прикосновения, страсть — она не брала покорно то, что он давал, она требовала, желала, изъявляла свою волю; не сдавалась на его милость, а сражалась с ним на равных. Воспоминания о вчерашней ночи и сегодняшнем утре, видения обнаженной Элиссы в его постели, под ним, до сих пор не желали его отпускать, назойливо маячили перед глазами, проникали в мозг, и от этого проклятия было не отрешиться и не укрыться.       И хуже того — хотелось, чтобы и она сама этого всего хотела. Чтобы отдавалась ему с таким же пылом и готовностью, как вчера и сегодня, не зная стыда и гордости, чтобы ждала его возвращения, чтобы смотрела на него с восхищением, волнением и трепетным ожиданием. Чтобы внимала каждому его слову, льнула к нему, сидела возле его ног, когда он отдыхал по вечерам у камина. Чтобы была с ним до последнего, оставалась преданной, чтобы стояла за его спиной, чтобы ей самой он мог доверять.       Это омерзительно. Это слабость, заслуживающая только отвращения. Он слаб. Он добрался до нее, разыграл ситуацию так, что Элисса сама к нему пришла — смирившаяся, готовая сдаться на его милость, готовая предложить «Сердце Исиды» к его услугам. Его мечты о большем могуществе, об уникальной волшебной силе, которой распоряжался бы лишь он один, становились явью. А его словно вел не холодный, ясный и бессмертный разум, а низменные человеческие инстинкты — потому что он думал только о том, как заберет ее себе, со всей ее самоуверенностью, свободолюбием, нахальством, страхом, дерзкими выдумками, зелеными глазами и горячими требовательными губами.       Эржебет… Волдеморт голодно, предвкушающе улыбнулся — так ему нравилось называть ее настоящим именем даже мысленно, будто это давало ему новую власть над ней.       Она должна быть рядом с ним, там ее место. И он хотел, чтобы она пошла за ним сама, сама желала быть подле него, с радостью и готовностью оставалась с ним, сама одаривала своей безграничной магией Жизни, была ему всецело верна, не желая подле себя никакого другого мужчину или покровителя — и в ответ на ее безоговорочную преданность и близость он, кажется, был готов одарить ее чем угодно, чего бы она у него ни попросила.       Если бы только можно запереть ее… Посадить под замок, заточить в четырех стенах, чтобы она оставалась целиком под его контролем, только он распоряжался каждым ее шагом, жестом, словом…       Не получится ее запереть. Акош уже пытался — с известным результатом, и нынешняя Элисса из страха, что кто-то покусится на ее иллюзорную свободу, будет еще неуправляемее, чем напуганная и загнанная в ловушку змея.       Был и другой путь — на котором он и предпочел остановиться. Он много об этом думал, пока методично перерывал Британию в поисках сбежавшей Элиссы, и, кажется, это был бы самый оптимальный, удобный и приемлемый для него вариант развития событий — и сейчас, шагая в одиночестве через лес, избегая сигнальных заклятий, тут и там развешанных на корнях, стволах деревьев, он в очередной раз взвешивал этот шаг и пункт за пунктом признавал его закономерность. Идею, признаться, он позаимствовал у Акоша… Надо вообще отдать этому венгру должное — столько всего полезного можно почерпнуть из его опыта взаимодействия с «Сердцем Исиды»!       Она получит того самого могущественного защитника, которого давно хотела — причем совершенно законного, о котором будут знать все ее недоброжелатели и преследователи. Он точно так же получит законные права на «Сердце Исиды». Они выбрали друг друга, и прочие охотники за Элиссиной магией трижды подумают, стоит ли им связываться с самым могущественным магом на планете, чье бессмертие, силы и здоровье поддерживает наследница древней богини.       Вдвоем они сокрушат всех врагов. Элисса хитра, умна, сообразительна, дерзка и храбра. В его интересах она может и дальше сколько угодно придумывать свои безрассудные и смелые планы, менять актерские маски, манипулировать и управлять людьми. Будет забавно что-то такое придумать и интриговать, играть другими людьми как марионетками в кукольном театре уже вдвоем — к примеру, когда Британия покорится ему и он будет расширять свое влияние на прочий мир — скрытно, незаметно, но неминуемо. Его дом станет для нее безопасным убежищем, а он обеспечит ей безбедное существование. Она одарит его своей магией, а благодаря чистокровному происхождению и традиционному воспитанию станет ему достойной спутницей в магическом сообществе.       Темный Лорд и его Леди. Его добыча, его приз, его награда за долгие месяцы поисков, сомнений, внутренних метаний и мучений и смирения.       Он всегда побеждал. Выйдет из ситуации победителем и теперь.