Глаз бури

      Музыканты продолжали играть. По залу текла красивая мелодия, на этот раз вальс. Пары вокруг танцевали, гости все так же общались, будто ничего особенного не происходило. К собственному удивлению Элисса обнаружила, что даже не сбилась с ритма и машинально выполняла все па.       — Откуда ты здесь? — только и смогла выдавить она, чувствуя, как он кружит ее, как ее подхватывают его руки, когда после очередной танцевальной фигуры они возвращаются на исходную позицию. — Ты говорил, что вернешься завтра…       Он с силой сжал ее ладонь, что безошибочно подсказало Элиссе, насколько ему не понравился ее вопрос — и насколько у нее сейчас не было права их задавать.       — Что ты здесь делаешь? — раздельно и холодно спросил он. — Мне казалось, я четко сформулировал, какими вижу для тебя дни моего отсутствия. Или мне все-таки стоило посадить тебя под замок?       Элисса гневно прищурилась, но, памятуя, что за каждым ее движением неотрывно наблюдает множество глаз и даже маскарадная маска не особо помогает, заставила себя сделать безразличное лицо.       — Нас все слушают. Поговорим в другом месте?       — Вокруг нас заклинание от подслушивания.       И все, больше никаких пояснений. Элисса с тревогой заглянула ему в лицо, попыталась поймать выражение глаз за маской, однако не преуспела, а сам Волдеморт развеивать ее тревогу не собирался. Ясно было одно — конспирацией он был озабочен не слишком и устраивать из своего появления шпионской тайны не стремился.       Зол. И сильно.       — Нельзя было упускать такую возможность, — сквозь зубы выговорила она. В какой момент жизнь обернулась таким образом, что теперь она должна перед кем-то отчитываться и оправдываться за свои решения?.. — Подобраться поближе, проникнуть за кулисы, узнать, какие у них козыри. А заодно — посмотреть на всех врагов, на то, как они ведут себя, в том числе и друг с другом, как говорят, как выглядят, насколько уверены в себе. Иногда это способно дать куда больше информации, чем прямые ответы на вопрос, что они задумали.       — О, уж мне можешь не объяснять, — согласился он, однако голос его звучал все так же угрожающе и недобро. — Мне это хорошо знакомо. Но, когда четыре дня назад я советовал тебе перебраться в мой дом, поскольку это более надежное убежище на время моего отсутствия, мои слова также подразумевали, что я запрещаю тебе лезть в любые новые авантюры и проворачивать твои игры с твоими врагами. Мне казалось, это было очевидно, разве нет?       Элисса не позволила себе высказать вслух, где она видала его запреты и приказы, хотя такой эмоциональный порыв был. Но сдержала себя, прикусила язык. В конце концов, от него зависело слишком многое, и она сама же заявляла о своей готовности не злить его и не провоцировать почем зря.       — Уж слишком удачно магическая клятва для гостей и хозяев составлена, — отозвалась она нехотя. — Не подкопаться, невозможно устроить ловушку… Жалко было упускать такой шанс. Ну и я здесь не одна, и даже не только с друзьями. Долохов нескольких Пожирателей привел, плюс кое-кто из твоих людей дежурит снаружи… Такой толпы телохранителей у меня никогда не было.       — Я бы удивился, если бы Антонин этого не сделал. Ему его жизнь пока дорога и здравый смысл еще не отказал, — эти слова были сказаны отсутствующим тоном, будто думал ее партнер о совсем другом, но почти тут же его голос переменился, и хватка на ее талии и руке стала буквально-таки стальной: — Я так и не услышал от тебя внятного объяснения. Зачем ты явилась сюда, еще и в таком виде? Рассчитываешь использовать свою наготу, чтобы окружающие мужчины легче выбалтывали тебе информацию?       Как он ни пытался оставаться сдержанным и ледяным, но на последних словах сохранить бесстрастность не смог — когда Элисса прекратила обшаривать взволнованным взглядом пространство вокруг и недоверчиво уставилась ему в лицо. Даже тревога и вина сами собой улеглись.       Так в этом все дело? Он еще и приревновал ее для полного счастья? И именно он так пожирал ее глазами, пока они с Маттео танцевали, и сам сразу повел ее вальсировать, как только получил такую возможность?..       — Нет, — произнесла она задумчиво, пытливо рассматривая его маску, будто падавшая от нее светотень не скрывала надежно его эмоций. — Платье, туфли, прическа — это исключительно для красоты… Ну и в качестве эксперимента. Тебе нравится?       — Мне бы понравилось значительно больше, если бы ты не рисковала в любой момент очутиться совершенно голой перед всеми присутствующими.       — Платье крепко держится и все, что нужно, скрывает, — Элисса легкомысленно пожала плечами, а затем, чувствуя себя роковой красавицей и смутно догадываясь, насколько разрушительное действие на него на самом деле произвел ее новый облик, непринужденно поинтересовалась: — Ты сказал, нас сейчас никто не может слышать?       — Не может.       Тогда она исхитрилась очутиться к нему вплотную, недопустимо сократив дистанцию в танце и услышав совсем близко чьи-то шокированные вздохи за такую вопиющую бестактность. Играючи, как бы нечаянно, коснулась его бедром. Он дрогнул.       — Снять его с меня и увидеть, что под ним, можно будет одному тебе, — пообещала Элисса, быстро потянувшись к нему, и так же молниеносно отпрянула. Его руки странно напряглись — будто он намеревался притянуть ее обратно и лишь в последний момент остановил себя. — Прочие в зале могут только фантазировать… Ну, если захотят, конечно. Так-то я, может, вообще не в их вкусе.       Ох, дорого бы она заплатила в ту секунду, чтобы увидеть его лицо без маски, его эмоции! Однако единственное, что ей оставалось, — вслушиваться в его голос, и сейчас там прорезалась предательская хрипотца, от которой по спине Элиссы волной пробежала приятная дрожь:       — Фантазируют. Повезло твоему итальянцу, что у него лишь сеньорита воровка в мыслях, не то он остался бы без рук, несмотря на всю свою полезность… А вот насчет Уизли я пока не решил.       Элисса против воли похолодела.       — Ты уже достаточно отыгрался на нем ни за что. Не нужно… Он здесь с невестой и от нее не отходит, мы и словом за весь вечер не перекинулись.       — Его счастье, — она плохо видела его лицо, но по голосу поняла, что он ощерился в презрительно-злой усмешке. — И думает он только о вейле и о том, что должен ее защитить. Но убить его все равно будет удобнее…       Отреагировать она не успела, поскольку именно в эту секунду музыка смолкла и танец закончился. Волдеморт больше ничего не сказал и лишь повел ее к прочим гостям, пока Элисса лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше. Зачем он на самом деле пришел, что планирует предпринять, как ей себя вести, как предупредить друзей о его появлении… Под договор о перемирии он не попадает, атаковать может любого в этом зале без рисков для своей магии, но ирония в том, что ему тем же могут ответить все остальные: и вампиры, и Акош, и Орден Феникса. Это серьезная угроза даже для Волдеморта, Пожиратели против сразу трех группировок вряд ли выстоят, а если и министерские захотят вмешаться, особенно если среди них есть мракоборцы… Так. Знает ли Себастьян о незваном госте? Если ему доложат, он гарантированно попытается этим воспользоваться…       — Тебя и не узнать, Элисса. Не думала, что ты можешь выглядеть… так. Прилично и весьма смело, — раздался ровный голос за их спинами — лишь с легкой, очень великосветской ноткой высокомерия. Элисса обернулась — несколько более резко, чем требовалось, но нервы после всех внезапных встреч были натянуты до предела.       — Кристин, — а вот заговорить ей удалось как надо — безразлично, почти скучающе. — Comment vas tu?       — Мерлин, какое у тебя отвратительное произношение, — Кристин презрительно поморщилась, при этом сама говорила на безупречном французском. — Лучше не говори так никогда, поскольку это оскорбление для ушей любого франкоговорящего волшебника. Дорогая моя, как ты вообще обучалась в Шармбатоне?       — У меня была очень выразительная мимика, — заверила ее Элисса. — Меня все понимали по одним только гримасам. Хочешь, покажу?       Та прищурилась. Кристин была ослепительно хороша в темно-зеленом бархатном платье с открытыми плечами, благодаря которому ее кожа без единого изъяна смотрелась фарфоровой. Каштановые волосы казались темно-золотыми, и вместе с голубыми глазами и пухлыми губами Кристин могла выглядеть совсем невинной — но это впечатление тут же пропадало из-за лениво-чувственной грации в каждом ее движении. Рассматривая ее сейчас — в вечернем платье, драгоценностях, маскарадной маске, со старинной прической — Элисса едва могла поверить, что это та же Кристин, которая самолично отправилась на встречу в болотах, посреди грязи и воды, чтобы схватить ее.       — Ты изменилась, — протянула Кристин, смерив Элиссу оценивающим взглядом с ног до головы. Потом взглянула по сторонам — и с насмешкой кивнула Картеру, Алексу и Бенджи, которые стояли неподалеку с подчеркнуто-незаинтересованным видом, однако неотрывно наблюдали за их диалогом. Затем — сердце Элиссы екнуло — задумчиво посмотрела на Волдеморта, который стоял позади Элиссы и в разговоре не участвовал, но она кожей могла ощутить, как внимательно он слушал. Помогут ли тут чары маскировки?.. — Спустя столько лет ты вдруг решила вспомнить, что ты женщина? Похвальное стремление, хотя я в жизни не поверю, что ты додумалась до такого самостоятельно. Кому мне следует послать цветы за такой подвиг? Вон той полуголой мадемуазель?       — Не говори, что завидуешь, — хмыкнула Элисса. — Тебе три сотни лет, Кристин, неужели ты ни на один свой бал не решилась явиться такой свободной и раскрепощенной, чтобы все дар речи потеряли от твоего безрассудства?       — Или за эти перемены следует сказать спасибо твоему любовнику? — продолжала Кристин как ни в чем не бывало, будто вовсе не услышав слов Элиссы. — Нашла себе покровителя, не так ли, дорогая? А ведь вроде бы в нашу последнюю встречу ты так высокомерно отзывалась обо мне и моих отношениях с Себастьяном…       Здесь она уже ничего не говорила. Только молча наблюдала, позволяя Кристин высказаться. Но внутри ощущался слабый дискомфорт — Элисса отнюдь не была уверена, что сможет вести словесные дуэли в таком ключе и как следует блеснуть остроумием. У нее опыта-то в подобных вопросах — без году неделя…       — Тяжело, наверное, приходится? — продолжала Кристин сочувственно. Элиссу успокаивало то, что по особенно музыкальному, почти хрустальному голосу вампирши чувствовалось, сколько ненависти в ней вызывает одно Элиссино присутствие. Еще и, возможно, ее новый облик тоже сыграл роль. — Тебе же наверняка постоянно приходится что-то выдумывать, чтобы поддерживать его интерес! Вряд ли же ты так искусна и талантлива в постели, не так ли? Или твой гарем тебя чему-то за эти десять лет все-таки обучил?       О как! Элисса даже разозлиться не успела — настолько ее ошеломило подобное заявление. Не самой сутью слов, как раз о подобных сплетнях она слышала не раз и здорово из-за них веселилась, а именно своей прямолинейностью, таким откровенным намерением унизить и оскорбить. Что для вампиров с их любовью к играм в высший свет, словесным расшаркиваниям и завуалированным угрозам и оскорблениям было нетипично — видать, Кристин расстроена, и сильно. И едва ли это Элисса могла ее так серьезно огорчить.       — Хочешь обсудить мой гарем? — с приятной улыбкой предложила она. — Могу пойти тебе навстречу и сразу заговорить о том, о ком ты хочешь услышать. Мне передать что-нибудь Трою? Он, кажется, пока до сих пор не горит желанием уступать вашим с Себастьяном угрозам.       — Я разрежу тебя на куски, но разберусь, как ты управляешь «Сердцем» и передаешь его силу преемнику, — выговорила Кристин сквозь стиснутые зубы. — Жозеф гоняется за миражом, его ребяческая месть слишком затянулась. Он не станет защищать тебя вечно. Да, со своей стекляшкой ты проживешь долго — много столетий вероятно. А сколько он тебя защищает? Всего семь лет? Это ничто. Мы живем долго. Я дождусь момента, когда он образумится.       Это становилось интересно. По поведению Сегюра во время нападения в Глазго у Элиссы как-то не сложилось впечатления, что князь де Колиньи сильно рассчитывал образумить Троя обратно. Скорее, просто подвергнуть медленной и мучительной казни.       — А Себастьян об этом знает? — заинтересованно спросила Элисса. — Что ты Троя не убить хочешь, а перевоспитать?       В голубых глазах Кристин что-то сверкнуло — что-то, из-за чего у Элиссы на мгновение отнялся язык, однако она заставила себя продолжить все с той же милой улыбкой:       — Но знаешь что, Кристин? Ты никак не похожа на человека… прости, вампиршу, которая четко и методично выполняет свой план. Знаешь, как ты выглядела посреди тех болот на встрече с предателем из лагеря Иштвана? Так, как будто ты очень отчаялась и цепляешься за каждую соломинку, чтобы до нас добраться.       Кристин окаменела. Самое плохое — что Волдеморт в шаге от них, кажется, тоже.       — Ты была там? — спросила Кристин и после секундной заминки, догадавшись обо всем, процедила: — Вместе с ним. Иначе как вы могли спрятаться так, чтобы я вас совсем не услышала?..       — Мы там были аж впятером, — с удовольствием подтвердила Элисса. — Отлично провели время, несмотря на комаров. А ты?..       На секунду ей показалось, что она достала Кристин — но нет, лицо той исказилось, но затем вампирша вновь сделалась невозмутима.       — Не нарывалась бы ты, Элисса, — практически по-змеиному прошипела она. — Примеряешь на себя роль интриганки, хочешь ударить по мне нашим же оружием? Напрасно. Я ведь сильнее тебя и смогу нанести удар в тот момент, когда ты будешь ожидать этого меньше всего. И, поверь, это тебе не понравится.       Кажется, что-то подобное она сама когда-то обещала Беллатрисе. Элисса беззаботно хмыкнула.       — Вы и так собираетесь меня прикончить ради вашего ритуала. Полагаешь, ты сможешь сделать что-то, что впечатлит меня еще сильнее?       — Анри сказал, что ты лишилась «Сердца Исиды». Но ты не передала его силу новому владельцу, — выговорила та задумчиво, разглядывая Элиссу. — Нет, теперь я убеждена, что владелица артефакта — все еще ты. И твой любовник прислал всю эту толпу телохранителей тебе в помощь не потому, что ты так сказочно хороша в постели. Прекрасно. Значит, нам остается лишь вернуть артефакт тебе… А может, и это в скором времени не понадобится.       Элисса на миг окоченела. Неужели она заигралась, и Кристин догадалась, что кулон — фальшивка? Она сконцентрировала все силы на том, чтобы ни жестом, ни даже дыханием себя не выдать, а потому с задержкой сообразила, что Кристин… была занята тем же самым. Будто она сказала больше, чем хотела.       Но прежде, чем Элисса укрепилась в этой мысли, Кристин улыбнулась. Вокруг началось какое-то движение, музыка смолкла, танцующие пары начали покидать центр зала. Незнакомый вампир все в той же маске Скарамуччи приблизился и что-то произнес Кристин на ухо. На мгновение лицо той озарилось воодушевлением, будто ей сообщили какую-то приятную новость, и Элиссе это выражение совсем не понравилось.       — Себастьян сейчас будет говорить, — теперь улыбка Кристин стала сияюще-ледяной, как у хозяйки приема. — Прошу меня извинить, я вынуждена вас покинуть.       Она коротко кивнула Волдеморту, который все так же стоял неподалеку и безмолвно наблюдал за происходящим, и растворилась среди толпы.       — Она знает, что это ты, — негромко заметила Элисса, едва они остались одни. То, как Кристин за весь диалог не прокомментировала присутствие Волдеморта, хотя тот выдавал себя за вампира, не оставляло сомнений. — А значит, Себастьян тоже уже в курсе.       — Ну разумеется, — отозвался тот прохладно. Суматоху вокруг них, движение гостей Волдеморт не замечал, будто это было муравьиное копошение, которое нисколько не стоило его внимания. — Ты и твои люди правда были посреди того болота?       — Были, — нехотя подтвердила Элисса. — А кто был тот человек из стана Иштвана, которого ты переманил на свою сторону?       Ее слуха коснулся его холодный смешок.       — Так ты не в курсе? Что же, я облегчать тебе жизнь не буду. Полагаю, скоро ты все узнаешь… Должно получиться забавно…       Элисса пожала плечами. Ее внимание было приковано к тому, что происходило в центре зала, а потому Волдеморта она слушала вполуха. Не хочет говорить — ну и ладно, рано или поздно она все равно все выяснит.       — Добрый вечер, леди и джентльмены. Счастлив приветствовать вас в этом прекрасном доме, — это с очень изысканным французским грассированием говорил статный блондин, чьи отпущенные чуть ниже привычного волосы были собраны в старомодный хвост. Маску он не надевал, однако облачился в костюм французского аристократа восемнадцатого века — не стилизованный, а, Элисса была убеждена, самый настоящий. Из-за длинных светлых волос он казался похожим на Люциуса Малфоя, но только на первый взгляд. В нем не было той надменности и некоторой чванливости, которые были так свойственны Люциусу, и держался вампирский князь куда более живо и непосредственно и замечательно умел располагать к себе окружающих. Он не был высок — они с Элиссой были одного роста, а сейчас, когда она была на каблуках, то и вовсе могла смотреть на Себастьяна де Колиньи сверху вниз. Его отличала мертвенная бледность — даже для вампира. Если Трой и Кристин могли сойти за обычных людей, просто никогда в своей жизни не выходивших под солнечный свет, то кожа Себастьяна была лишена любых красок, из-за чего он в самом деле был похож на восставшего из мертвых покойника — хотя и не такого синюшно-серого, как Сегюр. И несмотря на все это, этот вампир держал в железном кулаке целый огромный вампирский клан, занимавший немаленькую часть Европы, и Элисса не знала глупца, который осмелился бы оспорить его главенство.       И он же был единственной и самой сильной любовью Кристин д’Альбер — еще со времен, когда Кристин была человеком и Себастьян самолично обратил ее, несмотря на невысокий социальный статус последней. При условии, конечно, что эта женщина в принципе была способна кого-то по-настоящему страстно и искренне любить.       — Я признателен всем моим гостям, кто присоединился к нам этим вечером. Как и признателен вам за то, что вы согласились принять условия временного перемирия. К сожалению, последние месяцы выдались для всех нас напряженными, утомительными и весьма богатыми на события, и мне показалась здравой идея ненадолго сложить оружие, прекратить нападать друг на друга из-за угла и встретиться лицом к лицу. И, судя по тому, сколько из вас почтили меня своим присутствием, вы мое мнение разделяете…       Мда, вот значимая черта князя де Колиньи, которой у него не отнять, — это способность разглагольствовать подолгу и без остановки, и что самое важное — при этом не сболтнув ничего важного. Бывали, почти никогда, но бывали случаи, когда он все-таки мог проговориться, но это случалось крайне редко. При этом никакой практической пользы ему от его болтовни не было — ну если только запудрить всем мозги или усыпить длинными словесами и способностью повторять одну и ту же мысль десятком разных способов, но на такую уловку мог бы попасться кто-то совсем неопытный и легкомысленный. Элисса всерьез подозревала, что Себастьяну просто нравился звук собственного голоса.       — Полагаю, нет нужды представлять присутствующих, поскольку все вот уже некоторое время знакомы между собой. Впрочем, я крайне рад приветствовать тех, с кем мы познакомились совсем недавно — волшебников Великобритании, с которыми нас столкнула судьба. Добро пожаловать и благодарю, что присоединились, — он отсалютовал бокалом с шампанским сначала Пожирателям, потом — орденцам. Если последние подобного обращения и не ожидали, то Люциус и Кантанкерус тут же сориентировались и учтиво кивнули в ответ, а Нарцисса очень изящно склонила голову — словно они присутствовали на подобных мероприятиях ежедневно и в этом не было ничего необычного. Снейп как скучал в стороне, так и продолжал скучать, и лишь едва заметно кивнул — при этом будто делал Себастьяну величайшее одолжение. Те Пожиратели, кто масок не снимал, на приветствие никак не отреагировали, а орденцы — Билл, Флер, Тонкс, Кингсли — после небольшой паузы последовали примеру Малфоев и Нотта и тоже ответили вежливыми кивками.       — Также я счастлив видеть в добром здравии вас, мадемуазель, — гости перед ним как-то сами собой расступились, и Себастьян поклонился Элиссе с поистине дворянской учтивостью и изяществом, как, наверное, аристократы умели приветствовать дам двести-триста лет назад. Стоявшая по правую руку от него Кристин безучастно наблюдала за происходящим. — Если мне будет позволено заметить, вы выглядите обворожительно. Да и ваша свита заметно разрослась… Приятно видеть, что ваше влияние настолько окрепло и вы не испытываете недостатка в союзниках.       Губы Элиссы тронула невольная улыбка. Хорош, сукин сын, ничего не скажешь… И говорит так, что усомниться в его искренности попросту невозможно. Так и не скажешь, что вся его экспедиция в Британию затевалась только для того, чтобы перерезать ей глотку.       — Ну и, конечно же, мне приятно приветствовать вас, месье Каройи… Ах нет, прошу прощения, месье Акош. Как грубо с моей стороны!       Элисса, которая в первый момент застыла в убежденности, что и ее отца сюда занесло тоже, невольно выдохнула, а потом вытянула голову, выискивая в толпе Иштвана. Тот, сняв маску, стоял в окружении нескольких своих гвардейцев, и, казалось, намеренная провокация Себастьяна его нисколько не оскорбила. Наоборот, он улыбнулся, изрядно позабавленный, и отсалютовал Себастьяну бокалом.       — Что-то он разболтался даже больше обычного, — чуть слышно заметил Картер. Они с Алексом умудрились подойти совсем близко. — Как пить дать что-то задумал.       — Угу, — мрачно согласилась Элисса. — Но пока не очень понимаю, что именно…       — Впрочем, прежде чем дальше наслаждаться приятной музыкой и интересной беседой, вынужден отметить еще кое-что, — теперь Себастьян говорил печально и участливо. — Приношу свои глубочайшие извинения, господа, что отнимаю ваше время… Однако не могу не заметить, что среди нас сегодня гость, который предпочел остаться инкогнито. И хотя всех нас для присутствия на этом вечере связал магический контракт, я как хозяин приема считаю своим долгом поприветствовать и этого мага, который не связывал себя юридическими формулировками… Месье, мне, несомненно, отрадно встретиться с вами лицом к лицу, тем более что публичности вы избегаете, и в Британии ходят самые противоречивые слухи о вашем возвращении… Как фантом, право слово!       В зале повисла тишина. Картер и Алекс посмотрели с удивлением, явно не понимая, почему внимание Себастьяна и прочих вампиров приковано к их группке. Следом и другие гости начали оборачиваться в их сторону. Себастьян же с самым благожелательным и располагающим видом смотрел, вне всякого сомнения, на Волдеморта, который продолжал стоять позади Элиссы и теперь как будто над чем-то раздумывал.       Значит, чары для отвода глаз продолжали действовать, — мелькнуло у нее в голове. Он только ей позволил заглянуть за них. Вампиры же догадались сами, ни одному смертному не удастся выдать себя за одного из них. Человеческое сердцебиение, дыхание, температура тела, манера двигаться — их не спрятать.       У Элиссы невольно участилось сердцебиение. Смело… По сути, Себастьян де Колиньи публично бросил вызов Волдеморту, чего тот очень не любил. Волдеморт теперь должен будет ответить, поскольку демонстрировать малейшую слабость этой толпе хищников никак нельзя, но сам вряд ли пребывает в восторге от того, что кто-то провоцирует его на определенные поступки. А за такое вампирам придется отвечать.       Издалека она видела, как вытянулись лица у Люциуса и Кантанкеруса, которые все поняли. Прочие Пожиратели, кто был на вечере, также не отрывали теперь глаз от их группки — видать, о своем появлении Темный Лорд не счел нужным предупредить никого из них. Сообразили и Алекс с Картером. Первый сделался пепельно-бледен, когда осознал, что стоит в паре шагов от того, кого так сильно страшился с детства. Элисса видела, каких трудов стоило Алексу не отшатнуться в сторону; остановило его лишь все то же понимание, что при вампирах нельзя демонстрировать слабость. Рука Картера машинально опустилась на волшебную палочку, но он поймал предупреждающий взгляд Элиссы и успокаивающе ей кивнул.       Неторопливо, будто за ним не наблюдали несколько десятков напряженных, готовых к бою волшебников, Волдеморт развеял чары, избавляясь от символов де Колиньи и возвращая привычный облик. Затем в такой же мертвой наэлектризованной тишине поднял руку и снял маску.       Алекс судорожно выдохнул, и Элисса увидела, как переменились в лицах члены Ордена Феникса. Тонкс потрясенно ахнула, Флер схватила руку Билла. Кингсли остался спокоен, но теперь напоминал неподвижную скалу. Истерически взвизгнул кто-то из гостей — должно быть, тех, кто представлял Министерство.       Никто из них не видел Волдеморта с момента воскрешения. Благодаря «Сердцу» он еще и помолодел неприлично и вернул обычную человеческую внешность… кроме глаз. Из-за расколотой души и кучи крестражей глаза Волдеморта до сих пор оставались алыми, горящими, лишенными всякого душевного тепла, и уж вот их орденцы должны были знать хорошо.       Иштван не шелохнулся, но смотрел на Волдеморта цепко, холодно, оценивающе. Изредка его взгляд перемещался на Элиссу. Его охрана выглядела куда более взвинченной и готовой в любой момент выхватить палочки.       Зато если кто и почувствовал от разоблачения Волдеморта положительные эмоции — так это Пожиратели. Некоторое время они так же, как прочие в зале, глазели на Темного Лорда с изумлением, а потом ощутимо расслабились, и Нотт с Малфоем даже обменялись довольными взглядами. Снейп оставался отстраненным, хотя Элиссе показалось, что в черных глазах мелькнула тень какой-то эмоции, когда темный маг снял маску.       Волдеморт осматривал присутствующих неподвижно, спокойно. Элисса безошибочно знала, что он раздражен из-за поступка де Колиньи, да и на ее появление на этом маскараде он должен хорошо так злиться, но внешне это вообще не бросалось в глаза. Он стоял к ней в профиль; был спокоен, на четко очерченных губах блуждала тень слабой, почти неуловимой смертоносной улыбки.       И снова она поразилась, как же молодо он теперь выглядел — особенно на контрасте с ее так называемым мужем. Волдеморт смотрелся лет на тридцать пять-сорок — привлекательный мужчина с правильными чертами лица, в расцвете физических и магических сил. Никакого сравнения с его внешним обликом сразу после возвращения тела.       И на его фоне — Иштван. Одряхлевший, старающийся не показывать собственную слабость, но похожий лишь на уродливую тень человека. Двое мужчин, которые пользовались магией «Сердца» больше всех остальных. Только один забирал ее силой, а другого Элисса одаривала сама, по собственной воле, часто не осознавая этого. И вот результат.       — Не могу не заметить, — вежливо, даже с некоторым смущением продолжал Себастьян, когда как следует насладился зрелищем. Элисса была готова поспорить, что он точно так же, как и Волдеморт, обожал возможность быть кукловодом в театре марионеток и влиять на настроение всех собравшихся, — поскольку маскарад организовали мы — вампирская сторона, — то и правила на нем действуют наши. Нет, разумеется, нашим гостям ничего не угрожает, пока они не нарушат взятые на себя обязательства — все де Колиньи свято чтут законы гостеприимства. Но, к сожалению, на тех, кто сюда явился без приглашения, наши законы гостеприимства не распространяются. И незваный гость становится законной добычей вампира.       Он сделал паузу, давая всем возможность как следует прочувствовать его слова. Как и ожидалось, на лицах многих гостей напряжение уступило место скепсису.       — Что же, можете попробовать, — Волдеморт пожал плечами. Злость в нем пропала окончательно — теперь он, пожалуй что, с интересом наблюдал за развитием событий. При звуке его холодного голоса членам Ордена Феникса стало еще более не по себе, это было заметно. Какая-то женщина — наверное, жена одного из министерских — потеряла сознание, еще кто-то вскрикнул в ужасе. Алекс заметно дрогнул, но не отступил, по-прежнему стоял в шаге от Элиссы. — Уверены, что хотите попробовать сделать меня вашей… добычей?       — Ну что вы, месье, — Себастьян благодушно рассмеялся. На губах Кристин и нескольких других приближенных тоже отразились фальшивые улыбки, и вот сейчас интуиция Элиссы подала сигнал тревоги. — Мне уже довелось убедиться, что вы без труда выстоите против сразу группы вампиров, да и не хотелось бы мне так впустую отправлять на убой своих людей, тем более в такой изысканный вечер… Однако не могу не заметить, что здесь собрались сразу несколько противоборствующих группировок, а, как известно, «враг моего врага — мой друг»… Все эти господа, кого вы видите, заключили соглашение о ненападении друг на друга в этот вечер, однако вас в этом соглашении нет.       Сердце Элиссы на миг пропустило удар, да и по тому, какая царила тишина, было ясно, что все поняли, что предлагал Себастьян. Каждая из трех группировок хотела получить «Сердце Исиды» в свое постоянное владение, и альянс между ними, даже временный, был совершенно невозможен, однако де Колиньи удалось поставить всех в такое положение, что альянс мог возникнуть — временный, вынужденный, однако очень изящный, где участники при всем желании не могли бы предать друг друга. Если вампиры на ближайшие часы объединятся с Иштваном против Волдеморта, еще и Орден Феникса им поможет… Вот Элисса совсем не была уверена, что Волдеморт в одиночку выстоит против всех сразу. Пожиратели в зале никак не помогут, иначе лишатся магических сил. Элисса с друзьями тоже вмешаться не могут. Есть несколько человек в саду, но численно они слишком сильно проигрывают.       И ведь де Колиньи не мог знать этого всего заранее! То есть он просто так мастерски воспользовался ситуацией!       Иштван после краткого раздумья с приятной улыбкой кивнул Себастьяну, коснувшись полей шляпы. Орденцы медлили, бросали взгляды на Кингсли, дожидаясь его решения. Волдеморт смотрел взвешенно, его лицо было абсолютно бесстрастным: оценивал свои возможности и обстановку. Ни страха, ни беспокойства в нем Элисса не чувствовала, только тщательно подавляемую злость и всю ту же сосредоточенность.       Интересно, ему хватит сознательности сбежать? Да, не по-героически, но ввязываться в настолько гиблый бой… Конечно, «героизм» и «Волдеморт» — понятия несовместимые, но если он решит, что нужно держать лицо и оправдать статус сильнейшего темного мага…       — Я вижу, вы никак не можете решиться, господа, — мягко продолжал Себастьян, и на этот раз Элисса невольно почувствовала себя так, будто ей за шиворот вылили что-то ледяное — потому что что бы ни сказал теперь вампирский князь, ситуация однозначно станет гораздо хуже. Причем, что самое интересное, Элисса даже не могла понять толком, к кому он в ту секунду обращался — к Волдеморту или Ордену Феникса. — Позвольте мне вмешаться и помочь вам сделать выбор. Знаете, этот маскарад и впрямь оказался удачным мероприятиям и запал в душу многим — поскольку у нас какое-то запредельное количество тех, кто решил явиться на него без приглашения! И, похоже, не знал о наших правилах и законах… Кристин, дорогая?       Кристин с сияющей улыбкой подала кому-то знак. Тут же произошло некое движение, шум, и двое вампиров втащили в зал… Гарри, Рона и Гермиону, при виде которых у Элиссы глаза на лоб полезли, а зал пришел в заметное смятение. Один вампир без проблем удерживал вместе Рона и Гермиону, другой — Поттера, а во второй руке у него серебрился и переливался почти бесцветный ком мантии-невидимки. Все трое выглядели так, словно без боя не сдались, у Рона сочились кровью свежие царапины… что в обществе вампиров было не самым лучшим поворотом.       Пожалуй, вот теперь лишь Иштван и его люди остались спокойны. Орденцы слегка спали с лица, побледневший Билл быстро оценивал на глаз состояние младшего брата. Пожиратели Смерти подобрались и посмотрели на Волдеморта в ожидании его решения. Как и Элисса, они сразу поняли, что вот теперь кровопролития не избежать. Кристин улыбалась — радостно и весело. Алекс что-то чуть слышно прошипел сквозь зубы, Бенджи и Картер молча достали волшебные палочки. Непонятно, что они собрались ими делать, если атаковать никого из присутствующих им нельзя.       Элисса же не сводила глаз с Волдеморта — тот сделался нехорошо бледен, глаза недобро покраснели, по челюсти загуляли желваки. Его неживой взгляд был неотрывно прикован к Поттеру. Гарри каким-то образом безошибочно понял, куда смотреть, и точно так же стремительно переменился в лице при виде Волдеморта. Элиссу рядом он даже не заметил.       Мерлин, как Поттер, Уизли и Грейнджер до сегодняшнего дня в живых умудрялись оставаться? С такой поразительной способностью лезть в самые опасные передряги, куда ни один более здравомыслящий человек соваться не рискнул бы ни за что?!       — Эти молодые люди проникли на маскарад тайком, — сообщил Себастьян жизнерадостно. — Что порождает интересное развитие событий. Насколько мне известно, вся разворачивающаяся в данный момент в Британии борьба за власть так или иначе вертится вокруг этого юноши, — легкий кивок в сторону Гарри. Тот его словно не услышал, не отрывая потрясенного взгляда от Волдеморта. — При этом лично мне ни он, ни его друзья не нужны. Но мне очень нужен амулет, вокруг которого в последние годы разворачивается неменьшая драма… Мадемуазель Каройи, прошу меня извинить за мою грубость: все это противостояние неразрывно связано с вами, а я даже не поинтересовался вашим мнением… Мне нет прощения. Я не уверен, насколько вам ценны именно эти четыре жизни, включая месье темного мага, но попробовал бы предложить вам сделку… Но с сожалением вижу, мадемуазель, что ваше украшение сегодня не у вас?       — Увы, — Элисса развела руками и, не удержавшись, ткнула пальцем в Волдеморта: — Он забрал.       — Что ж, — Себастьян вздохнул. Он и вампиры были слишком поглощены своим спектаклем, и потому не видели превосходства и насмешки, с которыми за ними в тот момент наблюдал Иштван. — В таком случае это возвращает меня к моему первому плану. Победитель получает всех заложников и преимущество в охоте на «Сердце Исиды». Уведите этих детей в сторону, — приказал он подручным, и сопротивляющихся Гарри, Рона и Гермиону оттащили к стене. — Мадемуазель Каройи, вам я тоже рекомендую отойти и не вмешиваться.       И, не теряя все той же приятной улыбки, произнес куда-то в воздух:       — Убить его.       Что будет дальше, Элисса поняла сразу и без подсказок пригнулась, окружая себя щитом и левой рукой срывая надоевшую маску. Со всех сторон вспыхивали пузыри защитных заклинаний, а дальше воздух наполнился грохотом, взрывами, треском, и ее щитовые чары вздрогнули от чужого шального заклятия. Все вокруг заволокло дымом, тут и там теперь слышались выкрики проклятий. И это сражение было таким массовым, да еще в замкнутом пространстве, что разобраться, что к чему, было практически невозможно.       Волдеморта рядом уже не было. Когда она кое-как рассмотрела окружающую обстановку, то увидела, как он сражался с Кингсли, кем-то из гвардии Иштвана (опознать можно было только по серому плащу) и сразу несколькими вампирами одновременно. За полупрозрачной пленкой щита Элисса видела, как сверкали вспышки смертоносных проклятий, причем все они были обращены против одного человека. Бойцы Иштвана, вампиры, четверо орденцев вступили в бой, и заклятия полетели в одну цель, но все равно рикошетили в разные стороны. Несколько лучей угодили в их с Алексом щиты, Элисса видела, как Кингсли Бруствер и Билл Уизли наколдовали мощное защитное поле, как рухнул на землю то ли Селвин, то ли Трэверс, когда его щит не выдержал удара и распался под случайным, но от этого не менее опасным заклинанием…       Пожиратели вынужденно отступили назад и, кажется, пытались покинуть дом. Элисса поняла, зачем — они рассчитывали трансгрессировать из особняка, прекратить действие договора и вернуться обратно, однако сбежать оказалось не так-то просто. Такое количество сражающихся волшебников в ограниченном пространстве — и, как итог, Элиссе с друзьями и Пожирателям пришлось удерживать щиты и отсиживаться в стороне. Без возможности атаковать в ответ даже чем-то самым безобидным они оказались на удивление беспомощны, еще и был слишком велик риск зацепить кого-то случайно — а стать временно сквибом сейчас было равносильно самоубийству. Те волшебники, кто не умел сражаться, испуганно жались вдоль стен. Высвободившиеся из вампирской хватки Гарри, Рон и Гермиона тоже пытались покинуть зал, что было весьма затруднительно, поскольку на их пути стояли Долохов с кем-то из Пожирателей.       С грохотом обрушилась бронзовая люстра, размозжив голову одному из серых плащей. Элисса издалека увидела, как Люциус попытался заклинанием расчистить путь к дверям, однако фиолетовый луч попал в Сегюра, который от люстры успел отклониться. Заклятие Люциуса не принесло Сегюру никакого неудобства, тот с легкостью парировал чары и вновь атаковал какой-то темной магией Волдеморта, а вот у Малфоя сделалось потрясенное, испуганное лицо, и он отшатнулся назад. Нотт накрыл Щитовыми чарами их обоих, пока Люциус потрясенно смотрел на свою волшебную палочку, словно не мог поверить, что магия прекратила ему подчиняться.       Мерлин, а Себастьян хорош, с этим не поспоришь. Фактически, он осуществил то, что предлагал Маттео два года назад — натравил три группировки на одну, которая стала доставлять слишком много хлопот…       Волдеморт как будто не наколдовал никаких щитовых чар, а только отражал вражеские потоки магии. Элисса никогда не видела его в бою, но сразу поняла, что еще не встречала такой скорости и мастерства; один раз взглянув на него в сражении, она уже не могла отвести глаз. С улицы в дом ворвались те Пожиратели, кто ждал на улице, но было ощущение, что Волдеморт не так сильно нуждался в их помощи. Он перемещался стремительно, небрежно отбивая летящие в него вспышки, а его собственная палочка рассекала воздух так резко, что слышался свист, и смертельные заклятия срывались одно за одним, и каждое достигало цели… Тем временем ни одно заклинание он не произнес вслух, используя одну невербальную магию, и у Элиссы возникла необъяснимая уверенность, что и волшебная палочка была Волдеморту, по большому счету, не нужна. Он сам был в эту секунду магией — но не так, как Элисса с ее уникальным даром. Если Элисса не так давно объявила себя олицетворением Жизни, то лорд Волдеморт был самой Смертью — неумолимой, неотвратимой. И картина, которой сейчас Элисса стала свидетелем, а с ней еще несколько десятков человек, бросала в ледяную, продирающую до костей дрожь своим ужасом и беспощадностью, и в то же время… зачаровывала жуткой, смертоносной красотой. Красотой схватки, красотой магического и боевого мастерства. Волдеморта не смущало, что он был один против небольшой армии. Он просто стирал с лица земли их всех по очереди, будто избавлялся от досадной помехи.       Алекс рядом едва дышал. Элисса видела Тонкс, Билла и Флер — отчаянных, решительных. Пожиратели выглядели самыми спокойными, но и на их лицах проступал какой-то священный ужас, смешанный со смутной радостью, что они выбрали правильную сторону, и в данную секунду эта машина смерти им не угрожает.       — Потом налюбуешься, — вдруг выговорил голос Маттео совсем близко, и Элисса с изумлением огляделась. Обнаружила, что он и Каталина сумели подползти совсем близко, их одежда была покрыта пылью. — Как насчет того, чтобы провести время с пользой, пока тут такой бардак?       — Сидите здесь и удерживайте их внимание, — распорядилась Элисса, обращаясь к Картеру, Бенджи и Алексу. — Помогите Пожирателям по возможности. Все пошло немного не по плану, но постараемся сделать хоть что-то полезное. Каталина, Маттео, вы…       — Путь наверх свободен, — Каталина довольно улыбнулась. — Может, детей пока попробуем вывести? Жалко, если их прикончат, они мне понравились.       — Я всегда с тобой, tesoro, — заверил ее Маттео, и почему-то на сей раз Каталина не стала спорить. Судя по лицу Картера — он очень хотел возразить против их самоубийственной вылазки, однако посмотрел на этих двух авантюристов, вздохнул и промолчал. А потом и вовсе отвлекся — когда им с Алексом пришлось срочно обновить Щитовые чары, в которых в следующий миг шарахнуло двойной «Бомбардой». У Элиссы заложило уши от грохота.       Маттео и Каталина просто пропали с глаз, использовав какие-то маскировочные завесы, Картер и Бенджи, чьим призванием была боевая магия, оставались на месте и удерживали щиты, не рискуя предпринимать ничего активного. Алекс по знаку Элиссы нехотя отправился прикрывать Нарциссу, которая во всеобщей суматохе оказалась разделена с мужем и спряталась за колонной неподалеку.       Она же практически ползком добралась до стены, вдоль которой аккуратно направилась к выходу — сильно пригибаясь и постоянно держа над собой и вокруг себя щиты. Вот вроде бы те маги, чьи заклинания могли зацепить ее по ошибке, должны были лишиться временно своих способностей, и количество трупов на полу росло, но сохранялось ощущение, что враги не заканчиваются. Это у Себастьяна было столько вампиров на подхвате? Пол усыпало битое стекло, в раскуроченные оконные проемы залетал прохладный ночной воздух. Судя по отдаленному шуму — в саду тоже шла битва, но кого с кем? Волдеморт все же вызывал подкрепление, но Пожирателей уже ждали снаружи?..       Использовав Дезиллюминационные чары, мимо оглушенного Эйвери она сумела выскочить в вестибюль незамеченной, а оттуда, едва увернувшись от мраморных обломков, на которые разлетелась скульптура в холле, выглянула наружу.       Тут же возле нее возник Трой. Элисса бы решила, что он соткался прямиком из воздуха, но рядом оказались и Беллатриса с Рудольфусом — то есть Трой все-таки был виден окружающим.       — Прогуляемся наверх, пока все заняты? — предложила Элисса как ни в чем не бывало. — Маттео и Каталина дорогу освободили.       Супруги Лестрейндж, кажется, опешили, зато губы Троя изогнулись в бескровной улыбке.       — Если пройти через двор, там будет черный вход. Оттуда ближе.       Элисса кивнула, и они с Троем быстрыми тенями устремились вперед.       — Какого дьявола?! — прошипела разъяренная Беллатриса, не забывая, тем не менее, поливать ответными заклятиями всех нерасторопных вампиров, кто пытался их атаковать из зала. — Ты что творишь?! Если тебе кажется, что нам больше заняться нечем, кроме как тебя защищать…       — Никто не знал, что Поттер сюда явится. Его, как обычно, потянуло на приключения. Никто не знал, что сюда явится Волдеморт, — бросила Элисса не оборачиваясь. На последнем имени супруги синхронно вздрогнули. — Значит, вся сегодняшняя битва — экспромт от первой до последней секунды. Себастьян отлично воспользовался шансом, сейчас он и остальные вампиры слишком заняты внизу. Я считаю, что мы можем придерживаться нашего плана и дальше.       — Добивайте их, — велел Трой сухо, на секунду обернувшись — как раз когда заклинание Рудольфуса обожгло и разъело кожу нападавшего вампира как кислота. — От этого они восстановятся. Нам не нужны свидетели.       На этот приказ что Рудольфус, что Беллатриса отреагировали удивительно синхронно, и дальше от их группки во все стороны летели смертоносные изумрудно-зеленые вспышки.       Без препятствий они пересекли внутренний дворик. Очутившись через незаметную дверь в помещении, Элисса прислушалась, но тут было тихо. Следом за Троем они вышли в какой-то коридор, добежали до лестницы, поднялись наверх. На втором этаже царили тишина и спокойствие — только отдаленный грохот напоминал, что в доме бой идет полным ходом.       — Времени немного. Может, ничего не найдем, — предупредил Трой.       Они разделились — но не расходились далеко, осматривали соседние комнаты, хотя стоило ускориться. Элисса осталась в компании Рудольфуса и Беллатрисы, Трой шел сам по себе — спутники его бы только замедляли. В первых нескольких комнатах не было ничего стоящего. А потом…       Они попали в лабораторию, напоминавшую кабинет зельеварения в Хогвартсе. Несколько котлов разных размеров, все столы уставлены утварью для варки зелий. В воздухе витал сильный неприятный запах ингредиентов — чего-то тухлого и гнилого. На рабочих столах царил образцовый порядок, ничто не валялось, не протекало, не булькало забытое зелье на огне. А вот на письменном столе был бардак — множество смятых пергаментов, каких-то зачеркнутых записей, сделанных знакомым старомодным почерком, старые книги с рассыпавшимися страницами. Элисса бросила взгляд на лабораторный стол. Там возле одного из котлов лежали аккуратно приготовленные и нарезанные ингредиенты. Огненная фасоль, темные вытянутые ягоды — жимолость, сушеные желтые цветы зверобоя. Связка сушеного тысячелистника. Связка листьев малины. Кусок древесной коры. Растение со старательно вымытыми корнями — судя по листьям, ежевика. Белладонна. Когти какого-то хищника — кажется, льва. Аккуратно нарезанная драконья печень. Склянки с чьей-то кровью. Змеиные зубы. Какие-то непонятные плоды, похожие на красные ягоды, и еще одна связка листьев.       Она чуть не вскрикнула, когда обнаружила в шаге от себя Троя. Тот застыл возле стола и быстро изучил все, что было там разложено, затем быстрым, уверенным движением прошелся пальцами по корешкам книг, пролистнул пергаменты. На его лице Элисса увидела разочарование.       — Осина, — пробормотал он, коснувшись куска коры. — Какая-то бессмыслица…       Вдалеке послышались шаги и голоса. Элисса вскинула голову.       — Надо уходить… Миледи, — немного нервно сказал Рудольфус, осторожно выглядывая в коридор. — Путь пока чист.       Спорить и комментировать услышанное Элисса не стала. Беллатриса подняла палочку выше, готовясь атаковать любого, кто встанет на пути, и тут замер, прислушиваясь к чему-то, Трой. Осмотрелся по сторонам, в глазах — напряжение.       — Себастьян догадался, что мы не сбежали. У нас мало времени.       Элисса кивнула, но Трой повел себя странно. Вопреки собственным словам, он не двинулся с места, а застыл с совершенно пустым, безжизненным взглядом, будто вслушивался во что-то совсем близко. Элиссу потрясло его лицо — настолько мертвое, окончательно лишенное всякого намека на что-то человеческое.       Не сказав ни слова, он вскинул волшебную палочку куда-то в угол, с нее сорвалось заклятие. Раздался странный влажный звук, и на пол повалился вампир, который до последней секунды оставался невидимым. Заклинание Троя угодило ему в живот и, кажется, нанесло глубокую рану. На пол хлынула темная вампирская кровь.       От неожиданности Беллатриса на миг прикрыла глаза, справляясь с эмоциями. Рудольфус выглядел ошеломленным.       — Нам поговорить бы с ним недолго, — с видимым сожалением заметил Трой. Он был полностью собран и спокоен, потери способностей с ним явно не случилось — должно быть, тот вампир успел атаковать. Беллатриса смотрела на него с недоверием — будто не могла поверить в такое железное самообладание.       — Мерлин, да там Дамблдор! — вдруг изумленно выдохнул Рудольфус, выглянув на секунду в окно. — И не один, с ним Скримджер!       — Трой, тебе нужно допросить его прямо здесь? — быстро спросила Элисса.       Он взглянул на тело.       — С собой его нести неудобно, а живым оставлять нельзя.       — Вы сможете отвлечь тех, кто в коридоре? — это она уже обратилась к Лестрейнджам. Рудольфус деловито кивнул, Беллатриса молча устремилась к дверям.       — Сударыня, — окликнул ее Трой. Беллатриса остановилась, посмотрела на него. Ее черные глаза блестели. — Не проверяйте их скорость реакции, с этим вы даже среднему вампиру проиграете. Просто залейте их огнем, снесите вместе с каменными стенами… Как я слышал, вы умеете.       Мгновение Элиссе казалось, что Беллатриса сейчас атакует его вместо тех, кто подкрадывался снаружи. Однако та смерила Троя каким-то оценивающим… прости Мерлин, заинтересованным взглядом, тряхнула копной густых кудрявых волос и скрылась в коридоре следом за мужем.       Она что-то пропустила?..       — А ты уходи, — коротко сказал Трой. — Если здесь Дамблдор, сейчас все либо закончится, либо станет еще ожесточеннее. Тебе в любом случае нечего дальше всем глаза мозолить.       И хотелось бы возразить… Но да, всем так неймется завладеть «Сердцем Исиды», что повышенное нездоровое внимание Элиссе в любом случае обеспечено. Не стоит рисковать.       Она кивнула и выскочила в коридор. С той стороны, откуда они пришли, теперь доносились звуки боя. Ах ты ж черт, придется искать другой выход. Может, окно разбить?..       Эта мысль ее посетила, когда она убежала в один из боковых коридоров. Звуки сражения отдалились окончательно, здесь было поспокойнее, и она нетерпеливо отерла пот со лба. Наугад открыв локтем одну из дверей, она мельком отметила обстановку — это помещение было явно нежилым, мебель закрывали чехлы — и подбежала к окну. Снаружи внизу мелькали темные размытые тени и взрывались разноцветные вспышки. Что у них там происходит?.. Ну нет, если она сейчас разобьет окно, то тут же привлечет к себе внимание…       Ощутив за спиной чужое присутствие, она рывком развернулась, готовая встретить опасность лицом к лицу… и обнаружила прямо перед собой Волдеморта. Его мантия пропала, лицо было испачкано в саже и крови, в волосах какая-то пыль. Рубашка вся во влажных алых пятнах.       — Ты ранен!..       — А ты до сих пор здесь, — зло отозвался он. Его движения оставались резкими, быстрыми, хотя Элисса с помощью «Сердца» чувствовала, что ему больно, и раны были серьезные. — Что, настолько нравится испытывать удачу?       — А Поттер?.. — заикнулась было она. Его лицо буквально потемнело от гнева, и Элисса тут же пожалела, что спросила.       — Де Колиньи умен, — процедил он сквозь зубы. — Ловко воспользовался ситуацией, хотя его замысел плодов не принес… Учту на будущее. Еще и старик подоспел и мракоборцев с собой привел… Мы уходим.       — А мои люди…       — Мы уходим, — сухим, бескомпромиссным тоном отчеканил он. — Хватит с тебя развлечений на вечер. Хочешь возразить, бросить мне вызов?       Глядя на него, она чувствовала, насколько в ту секунду было бесполезно с ним спорить. Пусть он ранен — но ее он одолел бы и скрутил в два счета даже в таком состоянии, в этом Элисса почему-то не сомневалась. Но уйти, не узнав, что с друзьями…       Мягкие, неторопливые шаги совсем близко. Элисса только успела вскинуть голову — как в комнату вошел Дамблдор, причем с таким видом, будто просто прогуливался неподалеку и решил заглянуть на шум. У нее в буквальном смысле округлились глаза и екнуло в животе от нехорошего предчувствия — встреча давних могущественных врагов лицом к лицу не сулила ничего хорошего.       На директоре Хогвартса была фиолетовая мантия, украшенная золотистыми полумесяцами, и шляпа в тон. Несмотря на его чудаковатый и экстравагантный вид, Волдеморт в первое мгновение окаменел, потом его лицо застыло в напряжении. Не сказав ни слова, он рывком раненой рукой ухватил Элиссу (она почувствовала, сколько боли ему принесло это движение) и с удивительной силой задвинул ее себе за спину, молча приготовившись к очередному сражению.       — Добрый вечер, Том, — Дамблдор беспечно улыбнулся. — Добрый вечер, Элисса.       Она мысленно возвела глаза к небу. Ну зачем Дамблдор его злит еще больше?..       — Просто верх героизма с твоей стороны, старик, — выплюнул Волдеморт, и по интонациям Элисса поняла его бессильную ярость. Кажется, свои собственные шансы в битве с Дамблдором Волдеморт оценивал в данный момент не слишком высоко, а на исцеление требовалось время. Раны глубокие, в пару секунд не залечишь… — Явиться под занавес, когда битва близится к завершению… Пусть сейчас твоим прихвостням удалось защитить мальчишку — это временно. Если бы не численное превосходство и этот магический договор, я и мои Пожиратели Смерти…       — Ну что ты, Том, — Дамблдор несколько устало улыбнулся. Свет уличных фонарей слегка серебрил его длинную бороду. — Я пришел сюда не для того, чтобы сражаться с тобой.       — Ты ее не получишь, — угрожающе прошипел он. — Она выбрала меня, твой жалкий Орден ей не нужен…       — Что ж, это уже ближе к тому, что я хотел сказать, — более серьезно заметил Дамблдор. Палочку он так и не достал. — Я хотел бы убедиться, что мисс Каройи уходит с тобой по своей воле. Не из-за шантажа, принуждения, угроз или, не приведи Мерлин, «Империуса». Извини, Том, но мне известно, к каким методам ты обычно прибегаешь для убеждения тех, кто в достаточной мере обладает собственной волей и принципами, чтобы противостоять тебе. Если же таков собственный выбор девушки — я не собираюсь никоим образом вас задерживать.       Элисса молча смотрела на него. Директор Хогвартса выглядел очень спокойным и удивительным образом производил впечатление человека, кто в самом деле пекся о ее безопасности.       — Это какая-то твоя новая игра? — спросил Волдеморт с насмешкой.       — Ни в коем случае.       — Со мной все в порядке, — слегка охрипнув и прокашлявшись, вмешалась Элисса. — Меня не нужно спасать. Я сама… пойду с ним, я этого хочу.       В подтверждение своих слов она коснулась руки Волдеморта, чувствуя под пальцами засохшую кровь. Тот сначала дернулся от ее прикосновения, посмотрел на то, как лежали ее пальцы на его запястье, однако не отстранился. Лишь с холодным торжеством взглянул на Дамблдора:       — Тебе есть что сказать, старик?       — Нет, — тот отступил, и впрямь не собираясь их задерживать. Элиссе вдруг почудилось, что в коридоре мелькнул темный край мантии. Там был кто-то еще — кто не заходил в комнату и слушал весь разговор снаружи. Но кто?.. Вряд ли же следом за директором увязался Поттер! — С дома снят антитрансгрессионный барьер. Его можно покинуть когда угодно. И… Том, — Волдеморт едва не скрипнул зубами на звуке своего имени, однако почему-то слушал дальше, — только помни, что невозможно владеть другим человеком так же, как вещью. Тебе не удастся получить от женщины ни любви, ни преданности, ни взаимности, ни искренности, если ты посадишь ее под замок или спрячешь далеко-далеко от любых посторонних глаз, где она будет в полной изоляции от всех, кроме тебя.       Лицо Волдеморта стало белым — верный признак бешенства. Элисса невольно крепче сжала его руку, безмолвно прося сдержаться и ничего не делать.       — Твои россказни от года к году все бессмысленнее и безумнее, — бросил Волдеморт.       Словно железные клещи впились в ее плечо. Они трансгрессировали.