Глаз бури

      В зал она входила, пожалуй, слишком воинственно и целеустремленно, как привыкла — будто явилась на очередное поле битвы, и Бенджи сжал ее руку.       — Спокойно… Разнести все к чертям мы тут всегда успеем. Ты же вроде решила действовать по-другому, — он вдруг хитро ухмыльнулся. За маской этого не было видно, но по его голосу Элисса и так безошибочно поняла. — Решила примерить новую роль — дерзай… тем более что выглядишь ты сногсшибательно.       Элисса нерешительно улыбнулась. Алое шелковое платье формально струилось по ее фигуре до пят, однако было непозволительно, вызывающе открытым — как для британского волшебного сообщества, так и для вампиров с их традициями и нравами двухсотлетней давности. Лиф состоял из двух полос ткани на груди, а юбка распадалась на лоскуты благодаря высоким разрезам. Все три дня Элисса училась ходить на высокой шпильке, время от времени задаваясь вопросом, как она позволила Каталине ее в это втянуть, однако почему-то так и не сказала той твердое «нет». Длинные черные волосы стараниями Каталины были собраны в прическу, губы накрашены алой помадой, ресницы Каталина щедро подкрасила черным — несмотря на заверения Элиссы, что под маской этого не будет видно.       — Видно — не видно, а ты точно будешь знать, что выглядишь ярко и незабываемо, — непреклонно заявила сеньорита Васкес, и Элисса больше не сопротивлялась.       Оставалось надеяться, что маска скроет любой намек на ее неуверенность в себе. Нет, Элисса безумно понравилась самой себе в зеркале, еще никогда она не была такой чувственной и сексуальной, но… Всегда оставались сомнения, как она выглядит со стороны. Вдруг она недостаточно хороша, вдруг со стороны очевидно, насколько ей это в новинку, вдруг она кажется смешной, неловкой, неуклюжей?.. И нож не спрячешь, придется идти с одной волшебной палочкой… Впрочем, у нее и ножа больше нет.       — Ты неправильно рассуждаешь, — хмыкнула Каталина, когда готовая Элисса слонялась вокруг нее и страдала, а сама она подкрашивала собственные глаза и губы. — Думай о том, как ты красива и что остальные не могут этого не видеть. Ну, или если тебе так проще — думай о том, насколько все растеряются при виде такой тебя и сколько всего ты сможешь узнать и сколькими разными способами их всех переиграть. Кстати, даже жалко, что твой возлюбленный тебя такой не видит. Он наверняка был бы впечатлен.       — Хорошо, что его нет, — торопливо заявила Элисса, прекрасно понимая, что в будущем ей еще влетит за такое безрассудство. — Иначе он никогда не позволил бы мне явиться на этот прием и поступать на свое усмотрение. А я должна там быть, должна участвовать лично, чтобы понять, что к чему…       Каталина выразительно посмотрела на нее — накрашен у нее был всего один глаз, из-за чего они казались разного размера, — и вернулась к своему занятию.       — До сих пор не понимаю, как я на это согласилась, — пробормотала Элисса, снова повертевшись перед зеркалом. — Ладно бы мы с тобой на маггловскую вечеринку собирались, они и не такое способны надеть, но у нас-то сегодня игры в девятнадцатый век! Спорю на что угодно, что мы всех взбесим одним своим появлением.       — Насколько я помню, это именно то, чем сегодня будут все заниматься — выводить друг друга из себя и провоцировать, чтобы кто-то нарушил договор, — промурлыкала Каталина, любуясь собой в зеркале. Откровенно говоря, было чем. — Ты же сама любишь поиздеваться над врагами!       — Да, но обычно не такими методами… К такому я не привыкла!       — А ты привыкай, — посоветовала Каталина, нисколько не смущаясь. — Тем более тебе очень идет. Грех не воспользоваться, а на войне все средства хороши.       Элисса покрутила в руках маску — та была совсем небольшой, скорее символической. Скрывать лицо целиком Элисса посчитала лишним. На приеме так или иначе все будут присматривать, чтобы «Сердце Исиды» было на виду, да и ей от этого внимания будет проще — меньше вероятность, что кто-то найдет способ тихонько ее оглушить и уволочь прочь, и незачем усложнять наблюдателям жизнь. Каталина подошла к выбору образа более творчески: у нее была венецианская маска на рукоятке, украшенная росписью и инкрустацией жемчугом, под цвет ее наряда. Время от времени Каталина подносила маску к лицу, как бы отдавая дань традиции — но при этом само лицо оставалось открытым.       — Вампирам ты не понравишься еще сильнее, чем я, — пообещала Элисса, рассматривая ту с восхищением. — Поскольку слишком откровенно плюешь на их правила. Наряды — это полбеды, но они объявили маскарад — и ты вроде как с маской, а вроде и нет… А может, наоборот, своей смелостью ты приведешь их в восхищение.       — Зачем ограничиваться чем-то одним? — философски хмыкнула Каталина и отступила от зеркала. Она была невероятно хороша в зелено-голубом платье до пят, на ее ключицах и в волосах блестели разноцветные жемчужины — белые, розовые, золотистые… Пышные рыжеватые волосы свободно рассыпались по обнаженным плечам, и Каталина действительно была похожа на вышедшую из морских волн Афродиту — скорее раздетую, чем одетую. Элисса почувствовала мимолетную зависть — к тому, как Каталина не боялась демонстративно бросать вызов привычному укладу волшебников. Впрочем, с такой-то уверенностью в себе и грацией — кто вообще посмел бы посмотреть на нее косо?       — Не боишься? — поинтересовалась Элисса осторожно, когда они были готовы выходить. — Мы, конечно, вроде как на светский вечер идем, но если что-то пойдет не так, в глотку там могут вцепиться не только фигурально.       — Мне любопытно, — Каталина пожала плечами. — Я никогда не принимала участия в конфликтах такого масштаба и не имела дела с вампирами. Хочу узнать, что они за существа, а заодно присмотреться — насколько с ними в будущем можно было бы вести дела. Я не про де Колиньи, — уточнила она, заметив гримаску Элиссы. — А про вампиров в целом. Среди них же наверняка есть приличные люди — в других кланах, странах… Сеньор де Бриенн, например, кажется очень порядочным.       Элисса сделала умное лицо и решила с советами к Каталине не лезть. Но теперь ей, пожалуй, были куда лучше понятны отношения Каталины и Маттео: у них в самом деле было много общего. К примеру, любовь к опасным авантюрам и неоправданному риску.       Они вышли из гостевой комнаты, которую им любезно предоставила Нарцисса, и спустились вниз, где их уже дожидались Малфои, Пожиратели и Бенджи с Алексом. При появлении Элиссы и Каталины внизу стало как-то совсем тихо, несмотря на небольшую толпу народа. Чувствуя на себе множество взглядов — кажется, еще более пристальных, изумленных и оценивающих, чем бывало на пожирательских собраниях или вообще с момента ее появления в Англии, — Элисса тоже принялась осматриваться. Нарцисса с Люциусом очень гармонично и красиво смотрелись вместе, на Нарциссе было лазурно-голубое платье, отлично подходившее к ее светлым волосам… но при этом в разы более классическое и закрытое, чем те, в которые нарядились Элисса и Каталина. Тут же были Нотт (который свою жену на это мероприятие не потащил), Долохов, Мальсибер, Макнейр, вечно дерганый Эйвери… Рабастан Лестрейндж о чем-то переговаривался с Трэверсом. И тут же откуда-то обнаружился Северус Снейп, чье присутствие всякий раз напрягало ее сильнее нужного. Как обычно, он был в черной мантии — которая отличалась от обычной рабочей только наличием серебристой каймы на воротнике.       Долохов же взглянул на Алекса и Бенджи (Алекс держался подчеркнуто-нейтрально, ему все происходящее явно не приносило удовольствия, зато Бенджи смущения не испытывал и просто развлекался) и вежливо спросил у Элиссы:       — Ваши… прочие спутники уже отправились?       — Да, все по плану, — откликнулась она. Бенджи взял ее верхнюю мантию и учтиво набросил Элиссе на плечи. — Они для начала проверят входы, выходы, количество боевых магов и не принес ли кто чего опасного. Трой и Маттео — незаметно для прочих глаз, а Картер — демонстративно и на месте, чтобы де Колиньи не думали, что я расслабилась… Вы готовы? Мистер и миссис Малфой, мистер Нотт, мистер Снейп?..       — Уже давно, — фыркнул Долохов, отвечая сразу за всех, и обвел их с Каталиной по очереди красноречивым взглядом — очевидно, намекая, что именно их сборы заняли так много времени. Он, Трэверс и Селвин сотворили из воздуха серебристые пожирательские маски, а Элисса только сейчас обратила внимание, что на них были знакомые черные балахоны.       — Вы все-таки хотите устроить драку с Орденом Феникса? — не удержалась она от колкости.       — Кто-то же должен представлять Темного Лорда… Пока Люциус, Кантанкерус и Северус изображают добропорядочных членов общества. Яксли и Эйвери тоже. Уолден, Рабастан, Рудольфус, Беллатриса будут ожидать снаружи, как решили. На них ваше приглашение не распространяется, они не будут заходить поздороваться, так что это наш план «Б». Хотя мы не ожидаем неприятных сюрпризов, но на всякий случай будем готовы.       Элисса взглянула на Снейпа, Малфоя и Нотта — те как раз пожирательские наряды и слишком известные маски решили оставить дома, — и ухмыльнулась. От того, что на этом проклятом приеме она будет в сопровождении такой толпы народу, ей даже стало как-то полегче.       — Вы не передумали? Может, кого-то из ваших людей оставите снаружи? — деловито уточнил Долохов. Она покачала головой.       — Нас слишком мало, и наши лица слишком хорошо известны противнику. Если кого-то в зале не будет — все сразу поймут, что мы либо перестраховываемся, либо что-то задумали. Хватит того, что у нас один Трой неуловимый, который появляется и исчезает, когда хочет. Так, что еще мы должны повторить? Алекс, Бенджи, Каталина держатся неподалеку от меня, как обговорили. Каталина, это важно — ты никуда не выходишь, уединенных мест избегаешь, остаешься на виду, хорошо? Вампирское гостеприимство — оно такое, очень своеобразное, и стопроцентной безопасности там быть не может.       — Вы тоже, — заметил Люциус, впервые заговорив. — Постарайтесь быть у нас на глазах.       Элисса кивнула.       — Помню.       — Можем выдвигаться? — спросил Долохов, и тут же все как-то пришли в движение. Алекс очень джентльменским жестом поклонился Каталине и предложил ей ее мантию:       — Позволите сопровождать вас, сеньорита?       Та с улыбкой приняла его помощь:       — Вы очень любезны, Александр.       Люциус с Нарциссой направились к дверям первые, Нарцисса очень грациозно шла рядом с мужем — красивая, взрослая, исполненная достоинства женщина. Каталина приковывала всеобщее внимание одним своим нахождением в помещении, ее не заметить было трудно. Эйвери вовсе смотрел на нее восторженно-обожающим взглядом, будто его уже околдовали чары богини любви, и даже Снейп казался не таким замороженным и равнодушным, как обычно. А приняв руку Бенджи и шествуя к двери, Элисса вдруг чуть не споткнулась, но, к счастью, ее заминка осталась незамеченной, — потому что вдруг увидела, как ее провожали глазами Селвин и Мальсибер. Которые, кажется, сейчас вдруг взглянули на нее как-то по-новому.       Ох, ничего себе… Такого она точно не предполагала и не планировала.       А с другой стороны — приятно было, что ни говори, даже какая-то уверенность в себе и своей привлекательности появилась…       И вот сейчас она очутилась в старинном поместье, которое Себастьян де Колиньи облюбовал как свою вторую резиденцию, и готовилась к очередному противостоянию — без волшебных палочек и защитных заклятий, но, вероятно, ничуть не менее напряженному и выматывающему, чем самая тяжелая битва.       Внутри все было красиво и эффектно, ничего не скажешь. Парадный зал, настоящий приглашенный оркестр играет (такого у Малфоев, к примеру, она пока ни разу не видела), в центре какие-то пары танцуют. Старинные бронзовые многоярусные люстры разбрызгивали вокруг благородный мягкий свет. Мужчины в парадных мантиях, дамы в изысканных платьях, все в масках, но без какой-то чрезмерной карнавальности и яркости — то есть не стоит заблуждаться и обманываться: все гости пришли не развлекаться, а тут именно что собрались враждующие группировки, которые попытаются прикончить друг друга при первом удобном случае. Приглашения на входе не проверяли, только вампир молодой наружности с изящным полупоклоном забрал у Элиссы ее мантию и пропал. Неподалеку такой же вампир забрал верхнюю мантию Нарциссы.       Сам Себастьян, разумеется, лично каждого гостя не встречал, слишком мелко это для четырехсотлетнего вампирского князя. Но, зная его, Элисса не сомневалась — в зале он непременно появится, причем когда все гости будут в сборе, и устроит какой-нибудь эффектный выход с красивой речью. В этом он был мастер. А вот Кристин Элисса узнала издалека, несмотря на маску, украшенную силуэтами лебедей — причем Элисса была готова поклясться, что лебеди выложены настоящими бриллиантами. В темно-зеленом тяжелом бархате Кристин была очень притягательна — пусть ее лицо скрывала маска, но эту ленивую грацию, легкость, томность в каждом жесте невозможно было не заметить даже в толпе. Элисса не сомневалась, что с Кристин ей в любом случае придется встретиться лицом к лицу в течение вечера, а потому сейчас можно было не торопиться с приветствиями.       Вампиров было легко узнать по нечеловеческому изяществу движений: они больше скользили по залу, чем просто передвигались, и для неподготовленного человека, впервые оказавшегося в таком обществе, это было и жутко, и красиво одновременно. Рядовые вампиры были одеты одинаково и носили одинаковые маски, отдаленно напоминающие Скарамуччу, только не такие закрытые и за ними угадывались нечеловечески бледные лица. Вампиры высокого ранга были разодеты куда интереснее и вычурнее, и Элисса невольно засмотрелась на образы и костюмы.       Вот и Картер с Маттео, которые возникли неподалеку, стоило Элиссе очутиться в зале, и уже не отходят далеко. Правда, Маттео в маске Бригеллы (при виде которой Элисса чуть не прыснула) не отрывал глаз от Каталины, но Элисса не была на него в обиде. Интересно, хватит ему решимости подойти к ней? Маттео вообще не из робких, но чем-то он сильно прогневил Каталину, раз теперь не рискует приблизиться, пожирает глазами издалека… А она — Элисса не сомневалась — женщина страстная и в ярости должна быть страшна, так что опасения Маттео можно понять… и в то же время совершенно очевидно, что между ними двумя происходит что-то куда более глубокое, серьезное и личное. И чувств там куда больше, чем обычного «набраться смелости, чтобы просто поговорить».       Элисса покачала головой и перевела взгляд дальше. Бенджи, безошибочно почувствовав ее настроение, неторопливо повел ее по залу, и они моментально стали центром внимания. Элисса видела, сколько взглядов к ней приковано, и не могла сказать, что было тому причиной — все так безошибочно узнавали Хранительницу «Сердца Исиды», или же ее наряд оказался слишком экстравагантным… А может, и то, и другое вместе. Поскольку даже Кристин была одета куда более официально и консервативно — примерно как Нарцисса, в то время как Элисса и Каталина смотрелись двумя яркими экзотическими птицами. И в этом определенно было что-то очень веселое и безбашенное.       Время от времени ей на глаза попадались волшебники в серых мантиях — гвардия Иштвана собственной персоной… Значит, и он должен быть где-то поблизости. Эти маги так же провожали Элиссу взглядами, причем не особенно доброжелательными — не простили, видать, убийства Фаркаша и прочих коллег, — однако открытой агрессии не проявляли, и приблизиться к ней никто не пытался. Да и внушительная охрана самой Элиссы должна была отбить любое желание лезть на рожон.       А вот и знакомые лица… Тоже маски, но Нимфадоре Тонкс следовало сменить имидж, чтобы остаться неузнанной. А так эти короткие розовые волосы из виду потерять сложно. Хорошо, что Дамблдор снял со своих людей метки де Колиньи. И тут, выходит, кроме Тонкс, еще Кингсли, его тоже легко узнать по золотой серьге в ухе. Причем оба не проявляют никакого интереса к Элиссе — нет, они следят за знакомыми фигурами в глухих серебристых масках и черных балахонах. Ну, у Ордена Феникса и Пожирателей Смерти свои отношения. Кто еще?..       Элисса слегка вздрогнула, когда вдруг увидела среди танцующих смутно узнаваемые фигуры — точнее, это «Сердце Исиды» почувствовало что-то знакомое. Там кружились в танце Билл и Флер. Элисса столько магии влила в его исцеление, что уже запомнила его жизненную энергию наизусть. Да и вокруг Флер с сияющей короной тяжелых волос, в золотисто-бежевом платье словно распространялось в воздухе какое-то неземное свечение, так что не заметить ее было трудно. Несколько гостей замерли неподалеку, не в силах отвести глаза от волшебного зрелища.       Мерлин, как же хорошо, что Волдеморта тут нет. Пусть они с Элиссой уладили свои разногласия, пусть Билл явился в сопровождении своей возлюбленной — и все равно так… надежнее. Билл уже достаточно пострадал за то, чего даже не совершал.       — Эржебет.       Ее тело отреагировало быстрее мозга. Элисса еще не успела ничего понять, как будто не сразу узнала окликнувшего ее — но почему-то ее всю парализовало, а на голову словно вылили ушат ледяной воды. Сердце перестало биться, все мышцы точно одеревенели, утратили эластичность, кожа стала напоминать куриную, зубы до боли прикусили губу. Она осознала, что пальцы правой руки лежат на древке волшебной палочки. В ней будто в один миг не осталось ничего живого, она превратилась в инфернала — мертвое существо, которое только волею темной магии могло двигаться и отдаленно походило на человека.       Бенджи успокаивающе сжал ее руку, а сам хищно и враждебно оскалился — сделавшись похожим на Сивого. Краем глаза Элисса видела, как Картер и Алекс ненавязчиво приблизились — вплотную не подходили, держались в отдалении, но больше не притворялись, будто заняты своими делами. Впрочем, наверняка в ту секунду за ней и говорившим наблюдали очень многие.       Ее взгляд медленно сфокусировался на маге напротив.       — Что ты хочешь? — спросила она хриплым, неживым голосом, ненавидя себя за этот голос — и понимая, что ничего изменить не может.       — Я был бы признателен, если бы ты согласилась поговорить со мной, — вежливо и сдержанно сказал Иштван Акош, которого она не видела десять лет. Его лицо скрывала черно-белая маска, но это был тот случай, когда он мог надеть сразу две, а заодно обрядиться в полноценный маскарадный костюм — не узнать его было невозможно. И говорил по-венгерски — от этого становилось лишь невыносимее. Та же речь, те же интонации, та же тональность, которую она слышала на протяжении четырех лет, тянувшихся как тысячелетие. Она думала, за прошедшие годы это слегка забудется. Она ошиблась.       Будто и не было этого срока. Все ее воспоминания, давно и надежно спрятанные по углам памяти, засунутые в самые темные, самые укромные закутки, зашевелились, полезли обратно, как жирные черные тени, от которых было не скрыться и не отвернуться. Элисса с силой впилась ногтями в предплечье Бенджи, пытаясь остаться на плаву и удержаться. Друг даже глазом не моргнул, хорошо понимая ее состояние и позволяя ей вытеснить свою боль на него — хотя бы отчасти.       — Ты полагаешь, что Себастьян не удосужился найти переводчиков с венгерского? Что родной язык как-то поможет скрыть от окружающих детали этой беседы? — проговорила она сдавленно, все еще пытаясь вернуться.       — Нисколько в этом не сомневаюсь. Но зачем облегчать ему жизнь, когда можно этого не делать? — Иштван пожал плечами. Парадная черная мантия явно была сшита на заказ, сидела на нем безупречно и резко контрастировала с белоснежной рубашкой и оборками жабо; его костюм навевал на мысли о шахматной доске. Он выглядел таким же спокойным и элегантным, как всегда, и от этого в затылке Элиссы что-то заломило. Еще и трость у него была — украшенная какими-то драгоценностями; с Люциусом этим двоим точно нашлось бы что обсудить.       — Шел бы ты своей дорогой, мистер, — низким, похожим на предупреждающее рычание, голосом заявил Бенджи. Едва ли он понял венгерские слова, а вот Элиссино настроение чувствовал очень хорошо. — Не видишь — мисс не в настроении? Иди, пока руки-ноги целы.       — Глупость, — очень спокойно отозвался Акош, но на английский язык перешел. Элисса хорошо знала, что вывести его из себя было практически невозможно. Слова Бенджи его нисколько не уязвили — точнее, он в жизни не показал бы, что оскорблен. Но запомнил бы хорошо. — Этот разговор давно назрел. Я понимаю, насколько давно нужно было его начать. Эржебет, ты готова меня выслушать?       Кое-как совладав с собой, она выдавила:       — Говори.       — Не так, — он с досадой покачал головой. — Слишком… глаз и ушей вокруг много. А нам есть что обсудить.       У нее вырвался смешок, близкий к истерическому:       — Ты думаешь, я выйду из этого зала куда-то с тобой?       — Сомневаюсь, хотя должен отметить, что поговорить наедине со мной тебе будет безопаснее, чем с любым другим гостем на этом приеме. Думаю, ты можешь себе представить, сколько магических клятв мне пришлось дать на этот вечер — именно потому, что де Колиньи хорошо понимают, чего стоит от меня ожидать. Уверяю, тебе ничего не угрожает. Мне даже вплотную приблизиться к тебе нельзя.       — Может, проверить? — предложил Бенджи с интересом. — Тебя обожжет, или рука отвалится, если вздумаешь ее тронуть?..       — Я согласна.       Это вырвалось у нее, пожалуй, слишком быстро — даже сама Элисса не успела толком осмыслить свои слова. Бенджи просто застыл, не поверив собственным ушам, Иштван кивнул — не демонстрируя никакой повышенной злодейской радости. Насколько же ей было бы проще, если бы он в самом деле вел себя как стереотипный маньяк-садист, без этой сдержанности, лоска, вечной доброжелательности!..       — Спятила? — мрачно спросил Бенджи.       — Рано или поздно это должно было произойти, — обреченно сказала она. Сердце понемногу оттаивало, первый шок прошел, и к ней возвращалось самообладание. — Далеко не уходи. Вряд ли это займет больше пятнадцати минут.       — Мы уложимся быстрее, — заметил Иштван вежливо. — Мне доставляет удовольствие злить де Колиньи — но чрезмерно их дразнить нецелесообразно.       Видя издалека крайне выразительные взгляды друзей, которые следили за каждым ее шагом (да и не только они), Элисса кивнула Бенджи — и тот послал Акошу последний предупреждающий взгляд, но все же отошел. Иштван, нисколько не смущаясь, достал волшебную палочку — движение, от которого Элисса чуть не споткнулась и не осела на начищенный пол, — и наколдовал вокруг них чары от подслушивания. Окружающие звуки заглушило, они будто очутились внутри мыльного пузыря. Элисса в эти секунды пыталась справиться с дыханием и унять дико бившееся от ужаса сердце, которое норовило выпрыгнуть из горла.       — Я был бы рад, если бы ты подарила мне танец, — произнес он ровно, вновь переходя на их родной язык. — В этом зале едва ли что-то может сравниться с твоей красотой.       Элисса вспомнила, как была одета, и ее чуть не стошнило.       — Обойдешься.       Иштван посмотрел с сожалением, однако Элисса не сомневалась, что это лишь игра на публику. Она бросила взгляд по сторонам — в ту секунду они с Акошем очутились в центре невидимого пустого круга, границу которого никто не переступал, однако множество человек (и вампиры, и люди Иштвана, и ее друзья, и Пожиратели, и Орден Феникса) издалека наблюдали за их беседой. Восхитительно. Впрочем, она знала, на что подписывалась.       — Ты собираешься сказать мне традиционное «Сдавайся»? — предположила Элисса, когда в ушах слегка перестало звенеть. — Думаешь, в твоем исполнении это прозвучит более убедительно, чем в устах тех, кого я уже убила?..       Он проигнорировал ее укол.       — Я собирался сказать, что был не прав.       Не готова к подобному, она вытаращилась на него во все глаза, а Иштван внезапно снял маску — прямо на глазах у всего зала. Элисса, наблюдавшая за этим движением, вся подобралась, готовясь к очередному эмоциональному потрясению, но внезапно… Его не было. Больше того — она даже захлопала глазами, рассматривая его.       Если она все правильно помнила, Акошу сейчас было шестьдесят шесть. Когда Элисса сбежала, она оставила его полным сил мужчиной, который выглядел и чувствовал себя лет на сорок, едва ли больше. «Сердце Исиды» отлично сдерживало его болезнь и дополнительно омолаживало. А сейчас… Не то чтобы он выглядел дряхлым немощным стариком, нет, но… Он больше походил на мумию. Опять же — не потому, что из него песок сыпался, или он настолько исхудал, истончился. Но его кожа выглядела странно посеревшей, пожелтевшей, точно пергаментной, с бескровными губами, с ввалившимися вглубь черепа глазами. Такого же цвета были некогда темно-каштановые волосы — они не стали седыми в прямом смысле, они словно обесцветились, стали какими-то полупрозрачными. Сквозь эту мертвую кожу проступали черные венки. Элисса только сейчас поняла, что трость Иштвану была нужна не для эффектности.       Вспомнились слова Троя, сказанные давным-давно, когда она была в Хогвартсе. Когда Трой говорил о том, как она — «Сердце Исиды» — влияет на окружающих.       — Это даже не твоя болезнь вернулась, — выговорила Элисса, вдруг разом успокоившись, словно обретя ту силу, которой ей так не хватало. — Это моя магия, не так ли?       Он кивнул — без стыда или сожаления, констатируя очевидный факт.       — Без твоего присутствия рядом, без постоянной подпитки твоя магия просто вытекла из меня по капле. И ладно бы вытекла — она странным образом отравила меня и отравляет до сих пор.       — Ты умираешь?       — Увы, — подтвердил он спокойно и сосредоточенно. — Целители тормозят процесс как могут, но исход более или менее предрешен.       Элисса заинтересованно приподняла брови, а Иштван, наблюдая за ее лицом, мягко продолжил:       — Впрочем, до этого приятного тебе момента еще есть время, и я рассчитываю его использовать с умом. Ты можешь спасти меня. Твоя сила может. Я не собираюсь умирать.       — Моя сила тебя сейчас убивает, ты сам сказал.       — Да. Я сказал, что четырнадцать лет назад был не прав… И я в самом деле так считаю. Конечно же, мне стоило заключить сделку не с Миклошем, а с тобой. За это приношу свои извинения — я не предполагал, что можно говорить с совсем юной девушкой на деловом языке и построить с ней длительное взаимовыгодное сотрудничество. Хотя время показало, что ты в разы умнее, предусмотрительнее и опаснее Миклоша.       Элисса не стала уточнять, на каком же языке он решил тогда с ней говорить. Пальцы непроизвольно сжались в кулак.       — Правда, похоже, в том, что силой тебя в принципе нельзя заставить что-то делать, — он вздохнул — видимо об упущенных возможностях. — И заставить тебя исцелять тоже. Точнее, можно, но эффект от этой магии окажется коротким и не особенно целебным… Значит, придется действовать по-другому. Поэтому я рад этой возможности поговорить с тобой.       От такого неприкрытого цинизма и непоколебимой уверенности в себе Элисса опешила. До такого уровня, кажется, даже Волдеморт с его самомнением не дотягивал.       — И ты всерьез думаешь, что тебе удастся в чем-то меня переубедить? — спросила она недоверчиво. — Что есть хоть малейший шанс, что я прислушаюсь к твоим доводам? Ты действительно так считаешь?       Иштван энергично кивнул.       — Насколько мне известно, ты предложила свою верность и службу темному магу, который решил поиграть в Британии в большую политику. Значит, у твоей помощи, твоей преданности, твоей лояльности есть цена. Я вполне уверен, что мог бы предложить тебе что-то, что ты посчитала бы достойной платой. Понимаю, что из-за наших давних… разногласий эта цена может оказаться весьма высокой. Это разумно. У магглов есть весьма уместное определение на этот счет. Как же оно?.. Ах да. «Компенсация морального вреда».       Элисса пару раз моргнула. Происходящее в голове попросту не укладывалось. И ведь он не был ни дураком, ни мечтателем, ни сумасшедшим, это она знала совершенно точно!       — Твой запланированный ритуал Самос, конечно же, тоже говорит только о том, насколько ты планируешь договориться со мной по-хорошему, — заметила она непринужденно. Голос звучал все более спокойно, мучительный страх отступил — все потому, что она никак не могла поверить в реальность происходящего. Может, он все-таки спятил? Или просто заговаривает ей зубы?       Он чуть приподнял брови.       — Рош рассказал, — с милой улыбкой поделилась Элисса. — Впрочем, не злись на него. Своей жизнью он уже поплатился.       — Эндлунд его все-таки прикончил? — внезапно заинтересовался Иштван. От какого-то сюрреализма происходящего у Элиссы кружилась голова. — Надо же! Я думал, у него кишка тонка окажется.       — Вообще-то нет. Роша загрыз Обезумевший.       — В самом деле? Что ж, тогда все закономерно, — Иштван безо всякого сожаления вздохнул. — Жаль немного. Хороший был помощник… Исполнительный, и в меру недалекий. Очень удобен для управления.       — Так как этот ритуал вписывается в то, о чем мы сейчас говорим? — сквозь зубы спросила Элисса.       — Я бы не стал его демонизировать. Он тебя ни к чему не обяжет, единственная деталь — да, я всегда смогу отыскать тебя. Уж извини, но за эти десять лет от твоих поисков я устал. В остальном — воспринимай это как обычный брак по расчету. Я смогу обеспечить тебе абсолютно безопасную, спокойную жизнь, где ты ни в чем не будешь нуждаться. Согласись, это совсем не то, что намерен предложить тебе Себастьян де Колиньи.       — Этот брак не предполагает фиктивности, не так ли?       Как ни странно, на этот вопрос у него не был заготовлен ответ. Иштван помедлил, потом слегка отступил назад и окинул ее оценивающим взглядом, пройдясь по всей фигуре под тонким красным шелком. На шпильке Элисса была гораздо выше и смотрела на него сверху вниз. Его взгляд не стал сальным, масляным, но какое-то одобрение в нем Элисса уловила. Ей стало мерзко.       — Нет, — наконец произнес он неторопливо, явно взвешивая каждое слово. — Брак будет настоящим. Ты превратилась в очень красивую женщину, Эржебет. Раньше ты не была такой. И как я сказал — у меня нет желания вредить тебе и калечить тебя. Подойди к этому вопросу разумно, по-взрослому, и я могу обещать, что в постели со мной тебе будет комфортно. Я опытен, у меня было много любовниц, и я смогу доставить тебе удовольствие.       — Я ценю твою любезность, но, к твоему сведению, любовник у меня уже есть, — выговорила Элисса, изо всех сил контролируя свою ярость. — И он меня всем устраивает. Ты же, надеюсь, не рассчитывал, что я буду хранить тебе верность в нашем якобы браке?..       Хотела вывести его из себя, уколоть — но тот остался спокоен и благодушен.       — А, так с господином темным магом, любителем самому себе придумывать титулы, у тебя все удачно сложилось? Рад за тебя, Эржебет. Тогда все будет еще проще, ведь ты не невинная девица и знаешь, что такое секс. И ты лишена обычных страхов и тревог, свойственных юным девушкам без опыта.       Он взглянул на нее внимательнее. Элисса не шевелилась, ее лицо было застывшим, будто высеченным из камня.       — Пожалуй, это все, что я хотел обсудить с тобой, Эржебет. Подумай над моим предложением.       После чего Иштван изящным старомодным движением поклонился, снял заклинание от подслушивания и, прихрамывая, скрылся в толпе. Снова зазвучали музыка, голоса, звон бокалов. Элисса обессиленно привалилась к колонне, не заботясь о том, как это будет смотреться со стороны. В голове шумело, руки тряслись.       Столько лет… Все эти годы она неосознанно демонизировала его, считала палачом, которому просто приносило удовольствие мучить ее — пока сам он скрывался под маской благочинности и доброжелательности. Но эта встреча, этот разговор ее потрясли. Да, в реальной жизни, если взглянуть на него взрослыми глазами, с высоты ее опыта и знания людей, он оказался еще хуже. Но ей не приходило в голову, что быть полнейшим чудовищем можно… вот так. Когда ты начисто лишен какой-либо эмпатии. Когда ты настолько циничен, что вообще не берешь в расчет чувства других людей. Когда область любых чувств и эмоций настолько стерта.       Это было… жутко.       Даже Волдеморт не был таким. С эмпатией и чувствами у него самого были колоссальные проблемы, однако он мог осознанно испытывать гнев, радость, мог испытывать и гораздо больше всего — просто не идентифицируя этого. А такая полнейшая душевная пустота, мертвечина, будто перед тобой не человек, а труп — это страшное зрелище.       Почти тотчас подле нее очутились Бенджи, Картер и Маттео, Бенджи помог ей отлепиться от колонны и устоять на ногах. Элисса слегка покачнулась на каблуках, однако сохранила равновесие и поняла, что и дальше может управлять собственным телом. Каталина танцевала с Алексом в центре зала, ее зелено-голубое развевающееся платье было видно издалека.       — Девочка, ты… — грозно начал было Картер, а Элисса сипло выдохнула:       — Мне надо выпить.       Они переглянулись.       — Не надо, — рассудительно заметил Бенджи. — Только не в этой помойной яме.       Неподалеку раздалось возмущенное шипение — какие-то вампиры в тех же масках Скарамуччи отпрянули в сторону, будто эти слова их ужасно оскорбили.       — Пойдем потанцуем, mia cara, — успокаивающе сказал Маттео. — Попробуешь привести мысли в порядок.       Элисса сделала попытку усмехнуться:       — Ты все-таки хочешь, чтобы Каталина мне все волосы выдрала, так?       — Каталина все видит и понимает куда лучше, чем ты думаешь, — он вздохнул о чем-то, а потом ухмыльнулся знакомой трикстерской улыбкой: — Вы с ней две самые красивые женщины во всем этом зале. Неужели ты хочешь лишить меня удовольствия потанцевать хотя бы с одной из вас?       В других обстоятельствах, вероятно, она бы нашла в себе силы рассмеяться, но сейчас только молча приняла его руку. На Элиссу внезапно нахлынул полный упадок сил, ноги налились свинцом от усталости, хотя ясно было, что поделать ничего нельзя, уйти нельзя, нужно взять себя в руки и пройти это до конца.       Маттео вел ее в танце легко и изящно — так что даже Элисса, не уверенная, что сможет сейчас вспомнить все положенные фигуры и движения наизусть, вдруг с удивлением обнаружила, что действительно танцует. Он не сокращал дистанцию слишком сильно, был деликатен и галантен, и танцевать с ним было одно удовольствие, но…       Что-то мешало. Она чувствовала, видела, насколько к ним по-прежнему приковано всеобщее внимание, сколько глаз ее рассматривают, оценивают, следят за ней, изучают — и в то же время очень остро ощущала на себе какой-то один определенный взгляд. Это воспринималось настолько физически, что Элисса невольно покрутила головой по сторонам, пользуясь тем, что из-за маски и яркого платья ее движения будут не очень заметны, однако так и не поняла, кого ее присутствие настолько не оставило равнодушным. Кто-то не отрывал от нее глаз, следил за каждым движением, чей-то взгляд почти физически царапал ее кожу, но, как Элисса ни силилась, не смогла определить, кто это был. Себастьян, что ли, тоже решил поинтересоваться, как там поживает «Сердце Исиды»?.. Кристин пытается убить ее взглядом?       Танец закончился, Маттео подвел ее к Картеру и Бенджи. До ушей Элиссы донесся тихий неразборчивый шелест, напоминавший рассерженное шипение, и она вскоре поняла, что это яростно перешептывались между собой те вампиры, кто вновь очутился поблизости. Разобрать слова не удавалось — это было слишком тихо для человеческого уха, — однако по интонациям легко считывались тревога, осуждение и страх. Затем она обнаружила и причину: рядом с друзьями обретался Трой, который в парадной мантии смотрелся еще более странно и непривычно, чем Бенджи. Алекс подвел к их группке Каталину. Та озиралась по сторонам с любопытством.       — Ничего так, живенько, — вынесла вердикт она. — И оркестр почти не фальшивит. А кормить нас тут будут? Или поскольку мероприятие вампирское, единственное возможное блюдо — кровь из чьей-нибудь шеи?       Бенджи крякнул одобрительно, а Трой молча посмотрел на Каталину, но ту это нисколько не смутило.       — Давайте рассредоточимся обратно, — Картер вздохнул. — Не будем нервировать собравшихся тем, что так кучно стоим и очевидно что-то замышляем. Где там Себастьян уже? Чтобы его из вежливости выслушать и разойтись по домам?       Он не повышал голоса, однако было ясно, что вампиры его хорошо слышат. Элисса же взглянула на Каталину, и та чуть заметно подмигнула и таким же едва уловимым жестом кивнула в сторону Маттео. Значит, охранные чары на втором этаже дома есть, Каталина их изучила и вместе с Маттео они сейчас пойдут их снимать, пока остальные раздражают хозяев нахальством и полным отсутствием манер. Отлично.       Снова зазвучала музыка. Трой почти растворился среди гостей, Бенджи, тяжко вздыхая, тоже отошел — теперь была его очередь дежурить в отдалении.       — Увы, — Элисса улыбнулась Картеру. — Еще как минимум один танец вытерпеть всем придется.       Маттео с полупоклоном предложил руку Каталине. Та угрожающе прищурилась, удивительным образом сразу превратившись из Афродиты в Горгону Медузу, однако Маттео в камень не обратился.       — Я могу тебя пригласить?       Каталина несколько секунд смотрела на него, после чего приняла его ладонь.       — Что же, храбрость должна вознаграждаться…       — Мадемуазель, — окликнул Элиссу смутно знакомый голос совсем близко. Она увидела, как напряглись Картер и Алекс, и только после этого обернулась. Первой ей бросилась в глаза серебряная брошь в виде ворона, держащего в когтях череп — символ клана де Колиньи.       — Месье Сегюр, — она улыбнулась глянцевой, неискренней улыбкой. — Прекрасный вечер, не правда ли?       — От всего клана де Колиньи хотел бы сказать, что мы очень рады, — с не менее холодной любезностью ответил Анри Сегюр. Маска Врачевателя Чумы скрывала его чахоточное полумертвое лицо, однако в прорезях она видела его глаза. В них застыл ледяной, недобрый блеск, и Элисса мысленно поежилась. Навевать жуть этот вампир умел явно хорошо. Так это Сегюр так пристально ее разглядывал десятью минутами ранее? — Мадемуазель Каройи, вы окажете мне честь и подарите следующий танец?       Ну… В конце концов, они все явились сюда ради общения, да и если она сейчас будет танцевать с правой рукой Себастьяна де Колиньи, то отвлечет всеобщее внимание на себя, а Каталина и Маттео воспользуются возможностью…       — С удовольствием, месье.       В мире мало нашлось бы вещей, которые подарили бы ей еще меньше удовольствия, однако Элисса приняла предложенную холодную ладонь. Они с Сегюром присоединились к танцующим. От природы Элисса была бледна, однако в руке Анри ее кисть казалась неприлично смуглой и здоровой; Анри был заметно ниже ее, но во время танца в его движениях ощущались нечеловеческая сила и жесткость, хотя со стороны они казались плавными и легкими. Ощущение было такое, будто все ее тело вставили в железные клещи, однако пока не стали их сжимать. Мерлин, как себя чувствуют любовницы Сегюра в его объятиях?..       Элисса мельком удивилась, что ее посетила такая мысль, и неожиданно поняла, что приходит в хорошее настроение. Раньше ей в голову не приходило задаваться подобными вопросами, а теперь, видимо, что-то в ней переменилось в последние дни, недели или даже месяцы… И она уже не такая рассудочная, рациональная, бестелесная. Она живая, чувствующая. И это прекрасно.       — Вы улыбаетесь, мадемуазель Каройи, — заметил Сегюр. Вежливо, безучастно — просто поддерживая беседу. — Должен сказать, что ваша смелость в выборе наряда произвела сильное впечатление, однако своей цели вы достигли — вы выглядите обворожительно.       — Вы очень добры, месье.       — Однако на вас не хватает украшения, которое мы все привыкли видеть и которое давно считается неотъемлемой частью вашего образа, — продолжал он, и Элисса мысленно усмехнулась. Так вот зачем Себастьян подослал Анри к ней. — Как же так?       — Оно не подходило к этому платью, — охотно ответила Элисса, нисколько не собираясь упрощать ему задачу.       — Когда мы с Кристин вручали вам приглашение, обратили внимание на то, что вы находились в обществе Пожирателей Смерти. И их поведение в ваш адрес нам показалось вполне однозначным: они защищали вас, да и с вас в течение всего вечера те господа в вульгарных масках не сводят глаз. Выходит, самоназванный le prince взял вас под свою защиту?       — Vous avez raison.       — А вы знаете, что каких-то двести лет назад того, кто приписывал себе титул без каких-либо прав, по закону могли казнить? — поинтересовался Сегюр, поддерживая тот же светский разговор. — Насколько же за века обмельчали нравы…       — Вы расскажите об этом Темному Лорду, — предложила Элисса. — Возможно, ему будет интересно послушать.       — Если бы он сегодня почтил нас своим присутствием ­— непременно… И он забрал «Сердце Исиды». Артефакта у вас больше нет.       Резкую смену темы она отметила. Элисса поджала губы, молясь про себя, чтобы ее актерская игра смогла одурачить вампиров.       — «Сердце» принадлежит мне. Его нельзя просто отнять.       — Тем не менее, у вас его забрали. Какая оплошность с вашей стороны!       — Ничего, — мстительно процедила Элисса, тщательно контролируя дыхание и изображая сдерживаемую злость. — Целее будет.       Она не могла этого видеть, но по его дыханию поняла, что Сегюр улыбнулся. Наверное, эта улыбка выглядела такой же безжизненной и мертвой, как ледяная пустыня. Музыка смолкла, танцоры поаплодировали друг другу.       — Благодарю вас за информацию и за танец, мадемуазель.       Она вернулась к друзьям, на вопросительный взгляд Картера чуть заметно качнула головой — не сейчас. Голова гудела от напряжения, а еще ей очень хотелось грелку: холодные прикосновения вампира до сих пор ощущались на коже. Чтобы собраться с мыслями, Элисса хотела предложить Алексу пройтись по залу, когда вдруг на ее пути вырос очередной вампир с гербом де Колиньи под горлом, в маске Скарамуччи. Вампир поприветствовал ее легким поклоном и предложил руку.       Да что ж такое-то! Сегюр забыл ей что-то сказать и прислал подручного вместо себя? Или это уже Себастьян решил передать ей тайное и срочное послание — как пить дать с шантажом и угрозами?       Ладно. Пускай так.       С вежливой, но совершенно равнодушной улыбкой она приняла предложенную ладонь, и они присоединились к танцующим.       Как ни странно — вампир не спешил начинать диалог. Он довольно неплохо вел (хотя и не так грациозно и непринужденно, как Маттео), и Элисса, воспользовавшись возможностью, быстро оглядела зал.       Пожиратели Смерти — на месте. Люциус с Нарциссой беседовали с Кристин, Кантанкерус — с кем-то из гвардии Иштвана. Северус Снейп скучал неподалеку. Орденцы по-прежнему держались особняком и выглядели самыми настороженными из всех. Драки пока не случилось, перемирие никто не нарушил.       Неужели в самом деле обычный прием, и никто из врагов в самом деле ничего больше не замышлял?..       Ее обоняния коснулось что-то знакомое. Тонкий, прохладный аромат — дерево, смола, намек на дым, — который так сводил ее с ума, особенно когда он был разгорячен во время секса. Только сейчас она поняла, что, в отличие от Маттео и Сегюра, новый партнер по танцу сохранением дистанции озабочен был не слишком, и его рука на ее талии лежала, пожалуй, слишком собственнически и слишком тесно прижимала ее к нему. Причем проделать это все он умудрился так, что она ничего не заметила — или это ее тело отреагировало быстрее мозга и с готовностью и без каких-либо сомнений подпустило его так близко к себе?..       Уже понимая, что происходит, чувствуя, как вся дрожит, Элисса прикрыла глаза и сосредоточилась на тактильных ощущениях — на том месте, где ее рука лежала в ладони партнера — теплой, мать твою! Человеческой! Кожа гладкая, ухоженная. Прикосновение, знакомое ей слишком хорошо — от которого ее практически пробил электрический ток.       С замирающим сердцем она быстро перевела взгляд правее, на их соединенные руки. Тонкие аристократичные пальцы. Красивая белая кисть, которая могла бы принадлежать музыканту. Рука, которую она могла узнать с первого взгляда.       Понимая, что деваться некуда, она подняла голову и посмотрела ему в лицо — точнее, в прорези маски Скарамуччи, которые видела сегодня так часто. Оттуда на нее смотрели темные глаза, в которых отразились алые всполохи, когда ее партнер понял, что узнан. Наверняка использовал чары, отводящие глаза. Он учил ее подобным полтора года назад. Потому что нет другого объяснения, почему она так поздно все поняла!       За проклятой маской она лишь отчасти видела его лицо, но ее слуха коснулся тихий смешок, от которого у нее по шее и спине волной побежали мурашки, а в животе что-то екнуло. Он крепче сжал ее в объятиях. И знакомый голос — голос, при звуке которого она едва по-настоящему не осела на землю, поскольку слишком сильными оказались испытываемые эмоции, — насмешливо сказал у нее над ухом:       — Долго думала.