Глаз бури

      Она ожидала, что после всех событий и впечатлений, встреч и разговоров, еще и после купания в лесном водоеме уснет как убитая, однако сон не шел. Элисса лежала на походной постели, укрывшись одеялом, старательно держала глаза закрытыми и даже пробовала считать гиппогрифов, но ничего не помогало, отключиться от реального мира не получалось. Ночную тишь нарушали звуки леса, Элисса чувствовала исходивший от волос запах речной воды, кровать в палатке казалась слишком жесткой и неудобной, а одеяло — тонким и холодным.       Слишком многое сегодня произошло. В голове до сих пор звучали слова Волдеморта — и гневные, на которые хотелось рассерженно зашипеть и броситься на обидчика в ответ, и те, над которыми стоило поразмышлять, и его признание, от которого снова и снова замирало сердце. В ее жизни это было первое признание в сильных чувствах, и тем более было сложно поверить в то, от какого человека оно исходило. Все нужно было как-то обдумать, прочувствовать, пропустить через себя, чтобы ураган эмоций внутри улегся. А на это, увы, требовалось время, и потому взволнованная Элисса в середине ночи продолжала крутиться с одного бока на другой.       Волдеморту тоже не спалось. В отличие от Элиссы, он не вертелся на своей половине кровати как уж на сковороде, просто лежал на спине, но по его дыханию — не такому ровному, как во сне, — она чувствовала, что он погружен в какие-то свои мысли, которые его не отпускают и не дают расслабиться.       Когда они вернулись в палатку и легли спать, он так и не дотронулся до нее, не сделал попытки хоть как-то сократить дистанцию. В водоеме все получилось замечательно, их секс вообще нравился Элиссе с каждым разом все больше и больше, она начинала входить во вкус, но вне его — Волдеморт по-прежнему избегал проявлений близости и привязанности. И что-то Элиссе подсказывало, что длиться это может очень долго.       Рассудив, что больше выносить молчание, бессонницу и мешанину собственных чувств невозможно, Элисса решительно повернулась к нему.       — Можно тебя обнять?       Он открыл глаза. В палатке было темно, она видела только очертания предметов вокруг, но знакомый красный отблеск уловила. Это словно служило еще одним напоминанием, насколько отличался от обычных людей человек, с которым она вроде как решила попытаться построить что-то серьезное.       — Тебе опять хочется секса?       Ну вот как с ним можно хоть о чем-нибудь разговаривать?       — Нет…       — Тогда зачем?       — Ты сам пообещал исполнять любые мои желания, если я соглашусь быть с тобой, — ответила Элисса сварливо, испытывая все большую неловкость и не понимая, как надо себя вести. — И в данный момент мне очень хочется тебя обнять. Ты уже передумал?       Скорее всего, он настолько опешил от ее заявления, что даже разозлиться не успел. А Элисса, пока он не опомнился и не потянулся за волшебной палочкой, придвинулась вплотную, положила голову ему на плечо и в самом деле обняла, еще и ногу на него закинула — будто опасалась, что он сейчас, чего доброго, убежит. Утвердившись в таком положении, она затихла.       Ну, спать так, конечно, будет очень неудобно, да и жарко, но зато… чувствовала она себя вполне уютно. Если бы только он еще не каменел так, будто ему ядовитую змею в постель подбросили… Хотя ядовитой змеи он бы точно испугался гораздо меньше.       — Я могу расценивать это как твое согласие? — спросил Волдеморт после молчания. — Что ты принимаешь предложение?       — Поживем — увидим, — буркнула Элисса.       Тут он умудрился просунуть под нее руку и крепко прижал к себе — больше в предупреждающем жесте, а не романтическом.       — И сколько же времени тебе нужно?       — Понятия не имею, — фактически лежа на нем, она умудрилась пожать плечами. — И ты мне, знаешь ли, жизнь тоже не упрощаешь. Постоянно угрожаешь, шантажируешь, ставишь перед фактом, требуешь ответов… Даже не пытаешься уговорить, очаровать, соблазнить, втереться в доверие, а ведь ты точно умеешь, мне Долохов говорил!       Он почти с силой сжал ее талию, и Элисса опомнилась, что с выбором слов стоит быть осторожнее.       — Что вы обсуждали с Антонином? — обманчиво мягко спросил Волдеморт.       — Он ничего такого не сказал, клянусь! Только упомянул, каким ты был в юношестве и молодости. Я пыталась расспрашивать, мне было любопытно, но он наотрез отказался раскрывать что-то о тебе. Так что Долохов никаких твоих тайн не выдавал, это я сама интересовалась.       Он слегка расслабился, но сердитая складка между его бровей — глаза привыкли в темноте, и, приподнявшись, Элисса вблизи смогла ее рассмотреть, — не разгладилась.       — Ты считаешь, я тебя недостаточно уговариваю, недостаточно ласков и терпелив с тобой? — спросил он с раздражением. — Мне кажется, твоя наглость не знает никаких границ, Эржебет! Еще ни одному человеку я не прощал того, что сходило с рук тебе! Я даже не спросил с тебя за то, что ты снова нарушила мой наказ и отправилась на тот прием к де Колиньи!       Да, это правда, а ведь прием был вчера. Огорошенная путешествием в Румынию, встречей с Тимеей, эмоциональными встрясками и сменой привычных декораций Элисса как будто забыла о прочих событиях.       Там бой вообще-то был, причем серьезный. Она снова очутилась лицом к лицу с Иштваном. Британская общественность узнала о возрождении Волдеморта. Она вместе с Троем ворвалась в лабораторию Кристин.       Да, действительно, по мелочи что-то произошло, не стоит внимания. Черт…       — И что ты ждешь — что теперь ты можешь игнорировать все мои слова? Нет, Эржи, этого не будет!       — Мне не нравится идти наперекор тебе, — быстро сказала Элисса, пока он не ляпнул какую-нибудь гадость, о которой даже не задумается, а она потом станет мучиться и переживать. — Я не хочу тебя злить и сердить, действовать на нервы! Но уж очень удачный случай выпал, плюс у меня была целая личная королевская охрана, и условия магической сделки были так сформулированы, что я посчитала риск допустимым.       — И что в итоге? — спросил он со злой насмешкой. — Ожидания оправдались?       — Пока не знаю, — задумчиво сказала она. — Это мне Трой теперь скажет, оправдались или нет.       По ее тону он сразу понял, что им удалось найти что-то, заслуживающее внимания, однако не принялся расспрашивать, как ожидала Элисса, а вместо этого холодно спросил:       — Какое у тебя мнение о Себастьяне де Колиньи?       — Обычный вампирский князь с манией величия, жаждой власти и любовью к болтовне…       Что ее ответ не понравился ему, еще и рассердил, Элисса поняла сразу — по тому, как он схватил ее за плечо. Она приподняла голову, чтобы они встретились взглядами.       — Понятно, — протянул Волдеморт тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Скажи мне, Эржи, кого из них двоих ты считаешь более опасным противником — де Колиньи или Акоша? Опусти личную неприязнь и оцени объективно.       Озадаченная, что его так рассердило, Элисса честно задумалась.       — Я бы сказала, что все равно Акош, — наконец сказала она, морща лоб. — Возможно, дело в том, что я просто хорошо его знаю… Но он представляется мне куда более жестоким и бескомпромиссным, чем Себастьян. Я же общалась с ним вчера, мы столкнулись лицом к лицу… И знаешь, я давно его знаю, но даже меня впечатлили его цинизм и целеустремленность. Он абсолютно лишен эмоциональности и сентиментальности, руководствуется только логикой и рациональностью — даже ты не такой! И мне сложно вообразить, на что человек с подобными моральными установками может оказаться способен, чтобы добиться своих целей. Себастьян другой. С ним проще.       — Опасное заблуждение, — Волдеморт холодно усмехнулся, отчего по спине Элиссы побежали мурашки. — В тебе говорит личная обида, а еще невежество.       — А ты что же, сам хорошо знаешь Себастьяна?       — Не его. А его вид.       Элисса нахмурилась и посмотрела внимательно, начиная догадываться, к чему он клонит.       — Ты сама — человек. И измеряешь всех вокруг человеческой линейкой. Акош тоже человек и подходит под эту линейку, а потому — он куда более предсказуем и неопасен, несмотря на твои личные обиды и пристрастность, — пояснил Волдеморт сухо. — Де Колиньи же, та девица с болот, твой Трой — вампиры, и под твое человеческое мерило они не подходят. У них свои законы, логика, правила, мышление, причем чем старше вампир — тем сильнее это проявляется. И ты можешь не просчитать наперед их действия просто потому, что мыслишь другими категориями. Ты не знаешь вампирских устоев, обычаев, ценностей. Поэтому не ведись на образ де Колиньи как легкомысленного болтуна, любящего интриги и светские балы. Он опасен именно потому, что его образ мыслей ты представляешь себе весьма смутно, а о его планах тебе известно ровно то, что рассказал он сам и что тебе поведал твой вампир. И по той же причине твоя безоговорочная вера в твоего друга глупа и легкомысленна. Он для тебя ничуть не менее опасен, потому что его ход мыслей ты предугадать не можешь. И если он тебя покинет или предаст — как ты будешь бороться дальше с де Колиньи? Кто тебе подскажет, поможет, если ты сама своего врага совсем не знаешь?       Его слова повергли Элиссу в растерянность и глубокую задумчивость. Она никогда не размышляла о своих противниках, об их соотношении сил с такой точки зрения. Его подозрения в адрес Троя прямо сейчас она решила не брать в голову, а вот Себастьян… Что ей вообще известно о нем? Как бы она ни ненавидела Иштвана, она в самом деле хорошо его знала и сама могла просчитать его поступки. И если оценивать врагов именно с точки зрения предсказуемости их действий… Как бы она могла противостоять Себастьяну не один год, если бы Троя не было рядом?       Волдеморт прав. Ничего не скажешь.       — Де Колиньи ведут какую-то свою игру, — выговорила Элисса неохотно. — У меня были подозрения, и вчера на этом приеме, когда мы с Троем влезли в лабораторию, они укрепились. Но я пока не очень понимаю, в какую сторону думать и где искать ответ…       — Какие подозрения? — спросил он, и на этот раз в голосе Волдеморта не было ни насмешки, ни раздражения.       — Что-то связано с этим ядом, — Элисса рассеянно побарабанила пальцами по его обнаженной груди. — Которым Кристин травила магглорожденных в Хогсмиде. Это какие-то очень Темные Искусства, ты в таком как раз хорошо должен разбираться. Но Трой странно озабочен этим вопросом — не самим ядом, а тем, удалось ли Кристин создать противоядие. Ты бы видел, как он возбудился, когда выяснилось, что Маттео влез в дом Снейпа и украл образцы… Никогда его таким не видела. Это неспроста.       — Что за яд? — спросил он коротко.       — Как я поняла, его основная особенность — использование магии смерти, — при одном воспоминании о том, как погибли те венгры, Элисса поморщилась.       И то странное ощущение разлившихся в воздухе пустоты, удушья, чего-то черного и непроглядного, что было невидимо глазу, но что она так отчетливо чувствовала…       — Ты видела его действие? — без труда догадался он. Смотрел Волдеморт с любопытством, точно его заинтересовала неведомая магическая диковинка.       Элисса кивнула — резче нужного.       — Трой говорил, что это они с Кристин изобрели его. Его действие похоже на болезнь Дюра. Из человека будто высасывают все соки, и мне не удается вернуть его к жизни, там смерть наступает сразу и окончательно. А потом эта смертельная энергия будто висит в воздухе. Мне… неприятно находиться рядом с ней.       — Ты — Жизнь, — рассеянно отозвался он. Теперь Волдеморт выглядел задумчивым. — Естественно, ты не можешь долго находиться рядом со Смертью в таком… концентрированном виде. Кстати, кто Себастьян де Колиньи по магической специальности? Какой магической ветвью владеет лучше всего?       — Трой говорил, что он некромант, но мы ни разу не сталкивались с Себастьяном как с противником-магом. Он всегда отправлял за нами своих вампиров, но сам лично не участвовал… Это важно?       — Возможно, да. Возможно, и нет.       Элисса хотела было возмущенно потребовать подробных объяснений, однако не успела.       — Так Карбоне сам ограбил Северуса? — ненавязчиво поинтересовался Волдеморт, что тут же напомнило Элиссе, что расслабляться нельзя.       — Это я ему велела, — заявила она твердо. Ей-то он подобное самоуправство с рук спустит, а друзей следовало уберегать от его гнева любой ценой.       Но Волдеморт только с досадой вздохнул.       — Ты лжешь мне прямо в лицо.       — Я защищаю своих людей!       — У этих «твоих» людей весьма своеобразные представления о преданности. Карбоне ограбил Северуса без твоего приказа. Сделал он это от скуки либо же из каких-то иных соображений — не важно. Твой вампир ведет собственную игру и утаивает от тебя информацию. Фоули всей душой переживает за Орден Феникса, а однажды предал тебя из глупого страха за родственников… Как ты думаешь, что перевесит, когда ему придется выбирать между тобой и идеалами Дамблдора?       — Он выберет меня.       — Неужели? — сарказмом в его голосе можно было умыться.       — Я знаю, что для него это будет жестокий и болезненный выбор, и точно знаю, что из преданности, дружбы и благодарности за спасенную жизнь Алекс до последнего будет на моей стороне. Но я очень не хочу ставить его перед этим выбором. Потому что знаю, что пусть он не предаст меня — принятое решение не принесет ему счастья.       Он презрительно усмехнулся.       — Ты слишком наивна и идеалистична. Непростительно в твоей жизненной ситуации.       — Я с этими людьми десять лет, — сухо ответила Элисса. — С кем-то больше, с кем-то меньше, но их преданность прошла испытание временем. Мне не в чем их упрекнуть, никого из них…       — А оборотень? — спросил Волдеморт с насмешкой. — Они не слишком преданы волшебникам и признают одну только силу. Бывают исключения, вроде того друга Поттеров, Люпина, но Гордон, кажется, не настолько жалок. А ты не похожа на человека, который способен удерживать оборотней в железном кулаке. Или ты с помощью «Сердца Исиды» им манипулируешь?       — Мне не нужно «Сердце Исиды», чтобы добиться чьей-то преданности и привязанности, — отозвалась Элисса прохладно. — Зачем ты об этом спрашиваешь? Хочешь узнать, почему мои люди столько времени оставались рядом со мной без запугиваний, шантажа и манипуляций?       — Допустим, хочу. И почему же?       — Конечно, есть какие-то объективные факторы. С Троем мы условились уничтожить вместе де Колиньи, Маттео нужно было скрыться от мракоборцев, Картер лишился всего, когда спас меня, и ему было необходимо бежать, залечь на дно… Алексом двигала благодарность, да, а еще — поиск смысла…       — Жизни? — спросил Волдеморт с сарказмом. Элисса не была уверена, следует ли вообще продолжать этот разговор — учитывая, сколько сопротивления в нем поднимали ее слова, — но все же ответила:       — Просто смысла. И в жизни, и… вообще. Он же думал, что умрет, причем это было неодномоментно; он не один год знал, что умирает и что смерть неотвратима. И когда внезапно все переменилось, Алекс оказался на пороге целой новой жизни, понятия не имея, что ему с ней делать.       — А оборотень?       — Бенджи присоединился ко мне, когда мы с Картером и Алексом сбежали из Нью-Йорка и скрывались в Чикаго, — сказала Элисса задумчиво, мыслями возвращаясь к тем далеким дням. — Мы тогда только знакомились друг с другом, притирались… Алекс привыкал к тому, что может ходить по комнате и принимать пищу, не падая в обморок от слабости; я училась заново общаться с людьми… Картеру внезапно нашлось куда деть его нереализованный отцовский инстинкт, а Алекс и я просто едва понимали, что происходит вокруг. Вампиров в нашем поле зрения тогда еще не было, зато Иштвану пришла в голову светлая мысль обратиться к местной стае оборотней, чтобы они помогли нас выследить. Собственно, именно тогда мы узнали, как «Сердце Исиды» влияет на них…       — Они вас отыскали в полнолуние?       — Почти. Иштван понимал, что в этом случае растерзают всех, в том числе и меня… И рисковать «Сердцем» он был не готов. Нет, нас отыскали накануне полнолуния. Хотя ты можешь себе представить, что из себя представляет банда озлобленных волшебников, отринутых обществом, которые лишились какой-либо надежды на нормальную жизнь. От волков в полнолуние их отличало лишь то, что они ходили пока что на своих двоих. Зато свирепость и злоба били через край…       — Дай угадаю, что произошло, — хмыкнул Волдеморт. — Ты их всех усмирила? Так, что они были готовы вилять хвостами и преданно смотреть на тебя?       — Примерно, — буркнула Элисса. — Ситуация складывалась слишком опасная, поскольку сражаться тогда умел только Картер, мы с Алексом были просто двумя до смерти перепуганными детьми. Нужно было что-то сделать, я уже была готова повторить то, что сделала в доме Акоша — забрать жизнь из тех, кто стоял ближе всего, но это не понадобилось. Очутившись близко ко мне, они сами успокоились и нападать больше не хотели.       — И что было дальше?       — А ты не догадываешься? — Элисса ухмыльнулась. — Пожаловалась им на Акоша и на то, как он со мной обращался. Выглядела я сразу после побега ужасно, за километр было видно, что у Акоша мне жилось не слишком весело, так что с магией «Сердца» заставить их проникнуться было совсем просто. Их вожак тогда любезно согласился навестить Иштвана и его людей на следующую ночь… Как раз в полнолуние. Это позволило нам скрыться. О том нападении оборотней все местные волшебные газеты писали, обыватели были напуганы до потери сознания, трупов и крови было много… Оборотни нечасто действуют так сплоченно.       С его губ сорвался одобрительный смешок.       — А Гордон? Так проникся тобой и «Сердцем Исиды», что не захотел расставаться?       — Он был ранен во время боя с людьми Иштвана. Они хоть и понимали, что против толпы разъяренных оборотней мало что смогут, решили продать свои жизни подороже и сражались до последнего. Кого-то убили, многих ранили… Бенджи тогда было совсем плохо, но он в полубессознательном состоянии смог добраться до нас. Его слишком сильно зацепила магия «Сердца», и он сделал все, чтобы вернуться к ее источнику. Упорство Бенджи нас тогда сильно впечатлило — учитывая, что мы успели покинуть город, хотя и не ушли далеко.       — Ты его из милосердия исцелила, а он из благодарности решил остаться? — предположил Волдеморт. В его голосе угадывалась снисходительность. — Как с Фоули?       — Нет. Я хотела его убить, чтобы не оставлять свидетеля, который сумел нас отыскать.       — Почему же не убила? — удивился он, но тут же сам ответил на свой вопрос: — Эндлунд вмешался?       Элисса кивнула. Она чувствовала, как той же рукой, которой прижимал ее к себе, он теперь перебирал ее волосы.       — Он был слишком обеспокоен моим состоянием тогда. Физически я была здорова, но эмоционально… Не очень. Я не люблю вспоминать те дни, это еще хуже, чем годы, проведенные у Акоша. В плену я адаптировалась, благодаря самоконтролю научилась отключать эмоции. Когда Картер меня спас и нужно было снова привыкать к нормальной жизни… Было тяжело. Слишком стало заметно, насколько я отличаюсь от нормальных людей. И это не то «отличаюсь», которое так превозносишь ты.       — Я понял.       — Поэтому да, Картер тогда стремился оградить меня от лишних убийств и сохранить мне человечность. Как и в случае с Алексом, он хотел, чтобы я исцелила Бенджи — чтобы поняла, сколько людей вокруг страдают и каким благом является «Сердце». Разговорами, как и прежде, я не слишком прониклась, но Бенджи исцелила — в основном чтобы Картер отвязался от меня со своими душеспасительными речами. Веселее стало дальше, когда Бенджи наотрез отказался уходить.       — Из-за твоего воздействия?       — Из-за него тоже, — признала Элисса. — Он тогда был куда более одичавший, чем сейчас, и «Сердце» на него действовало сильнее. Спустя время мое влияние на него пропало, Бенджи настолько сильно вернулся к своей человеческой части, что воздействие «Сердца» ощущает только в полнолуние и накануне. Но дело не только в этом. Он стал оборотнем в довольно юном возрасте и не смог закончить Ильверморни из-за этого, его исключили. Бенджи происходил из вполне обычной волшебной семьи, во времена учебы обладал задиристым характером, любил дуэли, регулярно получал наказания за нарушения дисциплины, нарушения дуэльных правил — но глобально ничего особенного. Когда стало ясно, что с его оборотничеством большинство путей в жизни для него закрыты, очень быстро ступил на преступную дорожку. Бывшие друзья отвернулись, родные отдалились… С такими вводными он довольно быстро начал терять человеческий облик. А когда он оказался тяжело ранен в схватке с людьми Акоша, то понял, что его, скорее всего, добьют свои же. Оборотни слишком уважают силу, чтобы возиться со сложными ранами… Да ты и так себе это хорошо представляешь.       — А с тобой он остался из благодарности? — предположил Волдеморт и усмехнулся. — Хорошая почва для того, чтобы взрастить настоящую преданность. Если только правильно ею распорядиться…       Элисса вздохнула, но решила не останавливаться на его словах, и продолжила:       — Попав к нам, он с удивлением обнаружил, что не так сильно выделяется, поскольку переплюнуть меня по части безумия и беспричинной агрессии было сложно. Алекса же швыряло от полной апатии к лихорадочной жажде действий по несколько раз на дню. Как Картер тогда с нами нянчился и не спятил от этого зоопарка — ума не приложу… Ну, неважно. В общем, Бенджи очень удивился, обнаружив, насколько нам было плевать на то, что он оборотень. И не потому что мы такие просвещенные и без предрассудков, а потому что у нас своих проблем было навалом. В Чикаго его ничего не держало, и он захотел остаться. Хотя поначалу с ним тоже было сложно — он тогда сильно одичал и утратил человеческий облик, а жестокость и кровожадность были похлеще, чем у Сивого с Беллатрисой, вместе взятых. Впрочем, с нами он лишь научился лучше себя контролировать. Так-то в бою и на допросах он незаменим.       — Ты строишь отношения со своими людьми на дружбе и доверии. Это… опрометчиво с твоей стороны, — холодно заявил Волдеморт. — Думаешь, твоя забота и расположение к людям уберегут тебя от их предательства?       — От предательства невозможно защититься целиком при любом раскладе, — возразила Элисса. — Если ты держишь людей в страхе, это тоже может не сработать.       Напоминать ему напрямик о том, как пятнадцать лет назад почти все Пожиратели Смерти предали его, было рискованно, но его самоуверенный тон ее раздражал. Но как ни странно — Волдеморт не вспылил, хотя льда в его голосе прибавилось:       — Люди легче поддаются контролю, когда ты знаешь их слабости и знаешь, куда давить, чтобы заставить их делать то, что тебе нужно.       — Возможно. Но мне никогда не были нужны слуги. И хватит о них, со своими друзьями я сама разберусь. Лучше скажи что-нибудь еще о тех, с кем мы сражаемся. На что мне стоит обратить внимание? Что я могла не учесть раньше?       — То есть ты все же готова прислушиваться к моему мнению? — едко спросил он.       Элисса вздохнула.       — Ты умен и многих видишь насквозь, просчитываешь разные варианты развития событий. Потому я осталась и готова следовать за тобой — потому что эти твои умения многократно превосходят мои, что приводит меня в восхищение… И я готова учиться у тебя дальше.       Некоторое время он молчал, а потом внезапно спросил:       — Ты не думала перевести фокус всеобщего внимания на Тимею?       Здесь она опешила.       — Что?..       — Всем нужно «Сердце Исиды». Артефакт, магическая сила, не ты лично — о чем ты сама неоднократно говорила. Всеобщая беготня за тобой имела смысл, когда ты была единственным в мире «Сердцем». Теперь мы точно знаем, что есть еще одно. Почему бы не отдать вампирам и Акошу Тимею Ракоци? У нее нет ни людей, ни ресурсов, она куда более легкая добыча, чем ты. Они точно отвлекутся на нее.       Уже сев от волнения на кровати, Элисса некоторое время только разевала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Перед мысленным взором снова встало худое строгое лицо, потухшие глаза, прямой пытливый взгляд, а в нем — выражение усталости и ненависти к тем, кто когда-то сломал жизнь могущественной колдунье.       Прокашлявшись, она выдавила:       — Нет… Я понимаю ход твоих мыслей и согласна, что в этом есть смысл, но… нельзя с ней так. Это бесчеловечно.       — То, что вы с ней родственники по крови, мало что значит, вы сегодня впервые увиделись. Ей совершенно плевать на своих потомков и тебя в том числе. Так с чего вдруг у тебя родственные чувства взыграли? — в голосе Волдеморта, как и следовало ожидать, звучало разочарование.       — Дело не в этом. Я ей сочувствую не как своей прапрабабке, а как «Сердцу Исиды», потому что знаю, через что ей пришлось пройти, ведь я на своей шкуре испытала подобное. Спустя несколько веков ей удалось скрыться, сейчас она живет уединенной и тихой жизнью, наконец-то обретя покой. Пускай. Я не стану той, кто разрушит ее существование ради ее силы.       С этими словами Элисса решительно отстранилась от него. Перевернувшись на другой бок, она укрылась одеялом и приготовилась спать. Разговаривать дальше было не о чем, да и в целом становилось ясно, насколько долгий и сложный путь им предстоит, чтобы научиться понимать друг друга. Как ему в голову пришло предложить такой выход из положения ей? Распорядиться Тимеей как тем самым живым артефактом без собственных воли и желаний?       Но внезапно прервать разговор не дал сам Волдеморт — он вдруг придвинулся к ней сзади, обнял, прижал к себе. Как и раньше, Элиссе в этом чудилось проявление не романтичности, а власти, возможности физически удержать ее на месте.       — Хочешь сбежать? Больше не получится, — выговорил он над ее ухом с глубоким удовлетворением в голосе, полностью подтверждая ее подозрения.       Элисса предпочла просто ничего не отвечать и не реагировать на провокацию. Была уверена, что сейчас он выдаст еще что-нибудь, чтобы потешить свое самолюбие, но вместо этого до нее вдруг донесся его тихий голос — на этот раз без тени насмешки или превосходства:       — Мне было бы не жалко отдать твою прародительницу де Колиньи и Акошу. Но я сам не променял бы тебя на другое «Сердце Исиды». Даже более сговорчивое, уступчивое и поддающееся контролю. Тимея мне не нужна. Только ты.       А потом, пока Элисса переваривала услышанное, уже обычным тоном, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся, заявил:       — Завтра перед возвращением я хочу проверить твой уровень боевого мастерства. Проведем дуэль.       Элисса сначала подлетела на месте, потом чуть не упала с кровати и простонала в подушку:       — Ради Мерлина, если хочешь меня прикончить — просто убей! К чему эти полумеры?       — Что ты имеешь в виду?       — Не хочу я с тобой драться! Ты меня тогда обратно в Британию вернешь по кускам, я же не смогу ничего противопоставить тебе в бою!       — Вот и посмотрим, — проговорил он с каким-то предвкушением, за которым тут же прорезалась сталь: — Я хочу увидеть, на что ты способна, что умеешь на самом деле. Когда ты не дуришь голову Краучу, Белле и остальным. Хочу увидеть, насколько ты способна постоять за себя, насколько опасна для наших врагов. И придется ли мне держать тебя под домашним арестом, чтобы ты не полезла в очередную самоубийственную авантюру.       Элиссе пришлось проглотить очередное возражение. На этот аргумент ответить было нечего, больше того — завтра действительно придется выложиться на полную. Пускай убедится, что постоянный надзор ей не нужен.       Вот ведь… хитрый змей! Всегда знает, как добиться желаемого, причем сделать так, чтобы люди сами стремились ему это дать!

***

      Он не соврал — едва встало солнце, как Волдеморт разбудил Элиссу и в принудительном порядке выставил из палатки, даже не дав позавтракать. Что с точки зрения тренировки было, конечно, правильнее — сражаться на полный желудок то еще удовольствие, — однако настроения Элиссе это нисколько не улучшило. Зевая и ежась от утренней сырости, она брела за ним по лесу, прочь от шума воды, не вдумываясь, куда направляется. По пути пыталась решить, какой тактики с ним придерживаться. Так ничего не надумала: бой-то заранее проигранный, как тут думать о какой-то стратегии?       — Поскольку это дуэль, будем соблюдать правила, — распорядился он, когда они наконец дошли до небольшой полянки. Элисса кивнула и встряхнула головой, отбрасывая сонливость.       У нее была пара секунд, чтобы оглядеться по сторонам и составить впечатление о местности. Вокруг много деревьев — это хорошо, есть естественное укрытие. Утро ясное, на небе ни облачка — значит, солнце будет бить в глаза, если не держаться спиной к восточной стороне. И Волдеморт об этом преимуществе тоже хорошо знает, а значит, точно будет пытаться выманить ее западнее. А значит, это сделает его предсказуемым… И надо все время смотреть под ноги: земля неровная, много корней, веток, поваленных трухлявых стволов, чьих-то нор. Ладно, бывало и посложнее.       Встав друг напротив друга, Волдеморт с Элиссой обменялись поклонами. Он не спешил нападать первым, давая ей возможность проявить себя. На его лице она прочитала предвкушение и живое любопытство и угрожающе прищурилась. Так для него это все сплошное веселье?..       Сначала произошел традиционный обмен легкими заклятиями, призванный прощупать защиту и скорость противника — ничего интересного. Как Элисса и ожидала, Волдеморт стремился поставить ее лицом к солнцу, чтобы ослепить. Ладно… Как ему понравится такое?..       Отскочив от очередной яркой вспышки, она вскинула палочку в воздух и запустила голубоватое заклятие над их головами. Над полянкой тут же сгустились плотные облака, убрав надоевшее солнце, от которого слишком многое сейчас зависело. Элиссиных сил не хватило бы на то, чтобы изменить погоду по-настоящему, это была лишь условная облачность, которая не заволокла небо, а просто повисла плотным туманным заслоном над поляной на уровне вершин деревьев, которые тут же пропали в белом вязком киселе.       На его лице она успела заметить одобрительное выражение.       — Неплохо, — донеслось до нее отчетливо.       Но будто именно после этого ее заклятия он решил, что можно больше не церемониться и сразиться по-настоящему. На Элиссу обрушился целый град заклинаний, которые ей пришлось со всей возможной скоростью парировать; даже отсутствие бьющего в глаза света помогало едва-едва! Колдовать можно было только с помощью невербальной магии, поскольку на произнесение магических формул вслух времени физически не было. Она крутилась, отбивалась, уворачивалась, перебегала от дерева к дереву, атаковала в ответ, а в голове почему-то стояло воспоминание, как он сражался с вампирами позавчера на приеме — насколько стремительным и смертоносным он там был.       Будто проверив ее скорость, он снова сменил тактику: резкий взмах тисовой палочкой — и в сторону Элиссы устремились сразу несколько холодных синих вспышек. Она шевельнула собственной палочкой, и ее тут же окружили светящиеся сферы защитных чар, которые заметались вокруг нее огненными дисками, не подпуская вражескую магию. Новое заклятие — и по велению Волдеморта вся поляна занялась ярким пламенем, и огненный шквал помчался на нее. Ну, это легко, главное — что огонь не Адский. Элисса снова вышвырнула руку вверх — и облака над головой сгустились, усиленные ее новым заклинанием, заклубились, потяжелели, и на землю хлынул ливень. В одну секунду огонь потух, а заодно все вокруг вымокло насквозь: деревья, земля, листва… Все, кроме самих Элиссы и Волдеморта, оба успели поставить щиты. Не давая тому передышки, Элисса снова повела волшебной палочкой, и струи дождя обратились в острые ледышки, которые она тут же направила смертоносным вихрем в противника. Издалека ей почудилась ухмылка на губах Волдеморта, а затем все куски льда обратились сухими листьями, безвольно опавшими вниз.       Мда. Вот она сама несильна в Трансфигурации и терпеть не может, когда ее используют другие!       Тем временем, явно желая поддразнить ее за манипуляции с облаками дважды, он тоже вытянул палочку вверх — и, повинуясь его заклятию, облака стали еще плотнее, почернели, превращаясь в грозовые тучи, и поляну озарили вспышки молний, которые начали беспорядочно бить вниз. Элисса охнула и едва успела сотворить самые мощные Щитовые чары, которые имелись в ее арсенале. Молнии били вокруг, попадали в щит, так что терновое древко в пальцах нагрелось и тревожно завибрировало, но не подвело, магия Элиссы и перо феникса выдержали этот удар стихии. Когда все стихло, поляна напоминала выжженную пустыню, а несколько деревьев вокруг полыхали. По земле стелился дым.       Элисса отбросила волосы со лба и снова махнула палочкой, отправляя в Волдеморта очередное проклятие, а сама в тот миг обратила внимание на пятачок, на котором он стоял. В ее сторону устремилась зеленоватая вспышка, которую Элисса отклонила, покачнулась от силы заклинания, и отступила назад. Отбитый зеленый луч попал в несчастную пролетавшую над поляной галку, и та с распахнутыми крыльями рухнула вниз. Волдеморт снова атаковал ее, Элисса вновь парировала его заклятие, делая еще полшага назад. Он двинулся на нее, Элисса отступала, тщательно выверяя шаги и направление, и Волдеморт только в последний момент понял, что она его заманивала. Собственным обостренным чутьем он успел осознать, что происходит, и не полетел наземь, споткнувшись о переплетение корней, однако оступился. Этого хватило, чтобы Элисса одно за одним отправила в него несколько проклятий — а стоило ему отвлечься и начать их парировать, тут же набросила на себя маскировочную завесу, которой он обучил ее в первые месяцы их знакомства.       Волдеморт отбился от ее атаки и обнаружил, что Элисса пропала из поля зрения. Готовая к его следующему шагу, Элисса направила палочку на землю под ногами и использовала то же заклятие, которое применил он в саду Силадьи. Твердая поверхность превратилась в топкое болото, однако Волдеморта оно не остановило — он тут же взмыл в воздух, избегая трясины. Сам он, нисколько не растерявшись, так и зависнув в воздухе, направил палочку на жидкую грязь, которая сразу начала собираться комками, а те в свою очередь… обратились в некое подобие человеческих фигур, которые на удивление резво для их несуразного вида бросились к Элиссе. Ее невидимость их вообще нисколько не смутила, каким-то образом они чуяли ее и так. Големов он, что ли, создал?.. Хотя те вроде как делаются из глины…       Големы не големы, но это явно был какой-то суррогат жизни, созданный Темными Искусствами. Некромантия в чистом виде — Волдеморт в ней точно должен был поднатореть в свое время… Элисса попробовала их атаковать, но ее заклинания просто увязли в мешанине из грязи, веток и листьев, и странные создания очень быстро подступили к ней вплотную. Когда один из них протянул к ее шее подобие рук, сделанных из земли, корней, и Элисса увидела, как в них извиваются черви, а другой в это время такими же земляными лапами схватил ее за плечи сзади, она не выдержала. Содрогаясь от отвращения, не думая и действуя больше по какому-то наитию, чувствуя эту искусственную подделку жизни в них, созданную темной магией, Элисса раскинула руки в стороны и призвала «Сердце». Потоки магической силы хлынули не из палочки, а из ее ладоней в разные стороны — и оживленные черной магией болваны развалились на куски.       — Эффектно, — оценил голос совсем близко от нее. Элисса, которую все еще трясло от омерзения, круто обернулась — чтобы обнаружить, что Волдеморт спустился обратно на землю буквально за ее спиной, а ведь на ней до сих пор были чары, делавшие ее практически невидимой! — Это были уже настоящие Темные Искусства, далеко не каждый волшебник одолеет голема в схватке один на один, а тем более — сразу двух. Ты же со своей магией даже не почувствовала, в чем их опасность. Впечатляет.       Он взмахнул палочкой, убирая с Элиссы маскировку, затем, не оборачиваясь, сделал небрежное движение — и деревья вокруг наконец-то потухли, не успев превратиться в лесной пожар. Она же, чувствуя «Сердце Исиды», протянула вперед левую ладонь, вокруг которой до сих пор словно клубилось это почти не видное глазу свечение — сосредоточенное на кончиках пальцев, и Элисса чувствовала эту магию, готовую сорваться убийственной волной подчиняясь одной ее мысли. Точно так же, как было с Беллатрисой и в доме Акоша.       Волдеморт замер, когда рука Элиссы зависла в паре дюймов от его груди во, вне всякого сомнения, предупреждающем жесте, и вопросительно приподнял брови.       — Ты не сказал, что дуэль окончена, — с очаровательной улыбкой прошипела Элисса. Ее глаза горели темным безумием. — Хочешь дотронуться и посмотреть, что получится?       Правую руку с волшебной палочкой она тоже подняла, готовая к атаке. Понятное дело, что победить она бы не смогла, но ее злило, что он снова намеренно ею манипулировал, чтобы добиться своего. Он ведь не одни ее боевые навыки оценивал, он хотел посмотреть, как она использует «Сердце Исиды» как оружие…       Несколько секунд он оценивающе, отстраненно смотрел на застывшую враждебную Элиссу, но тисовую палочку так и не поднял. Вместо этого Волдеморт внезапно сделал стремительный шаг вперед, да так, что Элиссина ладонь мазнула по его груди и в итоге коснулась открытой шеи. Элисса ахнула от неожиданности, но больше ничего не произошло. Магия «Сердца», которая могла быть столь же смертоносной и разрушительной, как и целебной и созидающей, не причинила ему вреда.       — И что же получится? — спросил он, склонив голову набок, чтобы и щекой коснуться ее руки.       — С ума сошел? — воскликнула Элисса потрясенно. В голове прояснилось. — А если бы я не успела…       — Ты сама говорила, что твоя магия подчиняется тебе интуитивно. И я знаю, что ты не хочешь причинять мне вред, и поэтому твое близкое присутствие влияет на меня совсем не так, как на Акоша. С чего сейчас должно быть как-то по-другому?       — Ты же всегда так ругаешь безрассудных храбрецов, которые следуют порыву и бросаются в огонь, а сам-то!.. — Элисса сердито фыркнула и попыталась отнять руку, но он не позволил — крепко схватил и сжал ее пальцы. — В следующий раз я тебе точно иссушу пару конечностей. Будешь осторожнее.       Вместо ответа он схватил ее и за вторую руку, в которой по-прежнему была терновая палочка, а сам Волдеморт порывисто наклонился и закрыл ей рот жарким поцелуем. Не дав опомниться, он прижал ее спиной к стволу облысевшей ели, которая после их дуэли лишилась хвои и нескольких ветвей. Элисса ответила на поцелуй быстрее, чем осознала, что именно делает, а потом сердито замычала и ударила его кулаками в грудь, пытаясь освободиться.       — Моя магия на тебя как-то странно действует, — заявила она, когда наконец-то вернула способность говорить. — Ты явно повредился рассудком. Хорошо себя чувствуешь?       — Ты сильна и могущественна, — хрипло ответил он, будто это все объясняло. Но Элисса поняла, что он имел в виду.       — Да брось. Ты даже вполсилы не сражался, просто дразнил меня.       — Ты уникальна, другой такой на свете нет. Тимея не в счет, она слаба, труслива и уже сдалась. А ты знаешь свою магию, свою силу, чувствуешь ее, умеешь ею распоряжаться. А потому ты прекрасна.       Он снова поцеловал ее — горячо, настойчиво, и Элисса больше не противилась ему. Было только странно осмысливать его слова. Он говорил об этом еще ночью, но лишь сейчас Элисса поняла, что он имел в виду. Так он считает ее магию, магию «Сердца» не как что-то отдельное и неодушевленное, а слитное с ней? И потому именно она — Элисса Каройи — настолько желанна для него? Не ее сила и способности, а она сама?..

***

      Когда они перенеслись обратно в Британию, день давно перевалил за полдень. В доме в высокогорье оба переоделись, привели себя в порядок (являться на глаза Пожирателям растрепанной, с хвоинками в волосах и в забрызганной грязью мантии Элиссе не хотелось, да и Волдеморт с его педантичностью предпочел бы обойтись без этого), а затем трансгрессировали к Малфоям.       То, что случилось что-то необычное, Элисса поняла с порога, когда их вышли встречать Люциус и Нарцисса. Оба поклонились, но смотрели почему-то на Элиссу.       — Мой Лорд, сегодня утром возле поместья Рудольфус и Рабастан встретили девушку, которая назвалась мадемуазель Каройи, — сообщил Люциус. У Элиссы округлились глаза. — Ее засекли наши охранные чары, она бродила по окрестностям без определенной цели. Девушка очень юна и не говорит по-английски, только по-французски. И настаивает на встрече с мисс Каройи.       — А Оборотное зелье… — заикнулась было Элисса, но Люциус покачал головой.       — Она в поместье с самого утра и постоянно находилась на глазах у кого-то. У нее попросту не было возможности его принимать. Мы, естественно, тоже сначала заподозрили шпиона.       — Вы с ней что-то сделали? — резко спросила Элисса.       — Нет, ее и пальцем не тронули.       — Она очень похожа на вас, — добавила Нарцисса после паузы, точно не была уверена, стоит ли делать такую ремарку.       — Она сказала, чего хочет? — это спросил уже Волдеморт.       — Нет, Повелитель. Она только просит о встрече с сестрой.       — Ладно, — немного нервно сказала Элисса. — Я с ней поговорю.       — Я правильно понял, что это самая младшая? — поинтересовался Волдеморт. Рассерженным из-за внезапной гостьи он не выглядел, и Элисса кивнула.       — Этелка точно говорит по-английски, да и очень юной ее не назвать. Значит, Эва. Мерлин! Как она пробралась сюда? Из Будапешта, да еще прямиком к Пожирателям Смерти!       Нарцисса указала ей дорогу, и Элисса поспешила в указанном направлении, испытывая все большую растерянность. Может, это какая-то ошибка? Как Эва в действительности вообще могла здесь очутиться?..       И тем не менее — могла. Стоило Элиссе возникнуть на пороге гостиной, как при ее появлении с дивана поднялась уже знакомая девушка-подросток, которую она видела в доме Силадьи. Высокая, бледная, черноволосая и зеленоглазая — она выглядела копией Этелки, какой ее видела Элисса в последний раз, когда они с Троем организовали той побег. Напротив нее сидела Беллатриса, которая сверлила Эву недобрым взглядом, не убирая пальцев с волшебной палочки. Та косилась на мадам Лестрейндж с опаской, однако не казалась испуганной.       — Привет, — поздоровалась младшая сестра по-венгерски слегка смущенно. — Извини, что без приглашения, без предупреждения, к тому же мы с тобой толком не знакомы. Я Эва. Ты Эржебет, моя старшая сестра.       Элисса оторопело кивнула. Оглядев внимательно Эву, она использовала друг за другом несколько заклинаний, призванных снять любую маскировку. Ничего не произошло, а судя по отсутствию удивления на лице Эвы — этим утром ее уже так проверяли.       — Спасибо, мадам Лестрейндж, — вежливо обратилась Элисса к Беллатрисе. — Дальше я сама справлюсь.       Та поднялась на ноги.       — Хорошо… Миледи, — последнее слово Беллатриса произнесла с видимой неохотой, однако Элисса была так поглощена встречей с младшей сестрой, что едва ее услышала. Как только за Беллатрисой закрылась дверь, она спросила:       — Как… Как ты сюда попала?       Эва положила на стол изрядно обтрепавшееся орлиное перо для письма. Элисса обратила внимание на измятую дорожную одежду, испачканные грязью сапожки и уставшее личико — та явно не спала больше суток.       — С помощью портала. Мама купила и отправила меня в Британию. Из подслушанных разговоров отца я знала, у кого могу тебя найти и в какой местности это находится. До Троубриджа доехала на маггловском поезде, а потом шла пешком. Поместье скрыто, я несколько часов бродила по округе, пока меня не нашли.       Мда, невероятная целеустремленность, упрямство и отсутствие здравого смысла — это, очевидно, их семейные черты.       — Мне повезло, что хозяева дома говорят по-французски, — Эва бегло улыбнулась. — Не то пришлось бы объясняться с помощью картинок.       — Тебе повезло, что никто боевым заклинанием не швырнул, приняв за министерскую шпионку, и не попытался допросить с пытками, — все еще ошеломленно выговорила Элисса. — Тут с этим серьезно. Что произошло? Почему так внезапно тебе понадобилась помощь?       — Не мне, — Эва враз помрачнела, сделавшись словно на несколько лет старше. — Этелка пропала. Я думаю, ее нашли и похитили.       Элисса окаменела.       — С чего ты…       — Она не отвечает на письма уже три недели. Раньше всегда писала, без исключений. Мы с мамой написали руководству Кастелобрушу, и они сказали, что Этелка уехала в отпуск в Буэнос-Айрес и не вернулась. Найди ее. Если кто и сможет ее спасти, то это ты.