Платина и Хром

      Покой. Немыслимо в их мире, только если ты не купил себе капсулу, что закроет тебя от внешнего шума и поставит умиротворяющую тишину вместе со звуком дождя в тропическом лесу, который скорее всего уже давно вырубили под постройки или новый Лас-Вегас. Тони задумывался над покупкой себе оного, особенно когда только проснувшись просил включить Джарвис новости на фоне.       — Доброе утро, Найт-Сити! Сегодня мы поговорим о бунтах, прошедших совсем недавно в Уотсоне. В этот раз потери, можно сказать, были почти мизерными, всего лишь 20 человек потеряли свои конечности без возможности их восстановления. Ведь зачем ставить импланты трупам?! — смех давно мёртвых людей на фоне, этому звуку уже не одна сотня лет, но перезаписать его почему-то никто не хочет, ведь заниматься тем, что хоронить покойников, неблагодарное дело. Полностью вырезать человека из истории, его вкрапления, затерянные в интернете, в сети, что уже давно стала скорее отдельным живым организмом, миром, в котором нельзя расслабляться ни на секунду. Это тебе не брэйнданс, в котором разве что мельком коснёшься этой адски глубокой норы. Как же там было в одном старом фильме? Идти за белым кроликом. Матрица?       Тони иногда казалось, что люди в прошлом знали намного больше, чем говорили. Казалось, их примитивное мышление, ограниченное технологиями на уровне камней и палок, нельзя сравнивать с тем, что есть сейчас. И всё же знали. Предполагали, к чему придёт человечество, а может, собственноручно построили его на обломках своих фантазий.       Об этом думает Старк, когда наливает себе с утра не суперполезные хлопья, сделанные наверняка из переработанных отходов, а виски, потому что в нём натурального на 90% больше, а его голова всё ещё отказывается работать в полной мере.       — Мистер Старк, злоупотребление алкоголем может плохо повлиять на ваше здоровье. В прошлом месяце вы отказались проходить обследование, но по старым данным ваше сердце испытывает износ. Если пройдёте обследование, то вполне безболезненно можете заменить его. У доктора Стрэнджа есть открытые окна специально для вас, — рапортует Джарвис, пока у Старка в бокале не останется лишь лёд.       — Потом, Джар. У меня всё прекрасно с сердцем, раз оно выдержало недавние похороны, — шутит так, что ИИ не поймёт, а самому станет легче дышать. Потому что шутить про смерть в его породе, и так намного лучше, чем лить слёзы над его голофото, что до сих пор зачем-то стоит на тумбочке у кровати.       Он на ней живой, потому что был снят в движении, глаза блестят, и солнце касается волос. Редкое солнце, которое, скорее, уже кажется мифом.       «А ещё меня называешь старомодным, Старк. Голофото! Это же прошлый век, я таких уже не видел давно».       «Будешь ворчать мне на ухо, никакого промо тура».       «Вредный».       А сам улыбался. Ведь никогда для него ничего эти туры не значили. Кажется, Стив был бы счастлив, даже если бы у него просто была возможность играть на улицах Найт-Сити. И это раздражало. Бесило неимоверно, когда ещё в жизни тебе так сильно захочется врезать покойнику.       Он не ломает от злости стакан виски. Старк прокручивает в голове, как было бы чудесно запустить его в стену или разбить об стол, порезаться и увидеть живую, настоящую кровь. Удостовериться, что всё ещё жив хотя бы физически и что из тела не торчат провода. Но он уже давно не мальчишка, чтобы ломать собственное имущество и портить только недавно купленную столешницу.       — Джарвис, назначь мне встречу с Паркером. Без Бэка. Не хочу, чтобы он ходил за ним как сутенёр за шлюхой, — передвигаясь по квартире в сторону гардероба скорее ворчит мужчина, пытаясь унять легкий тремор. — И отключи новости. Когда-нибудь я запомню, что там никогда не говорят ничего нового. — потому что в Найт Сити убийства всё равно что воздух, от которого сложно отказаться по понятным причинам.       Платина или хром. Тони думал об этом весь вечер, после встречи, рассматривая фотографии Паркера, что были присланы ему на личную почту.       Живые глаза серого бетона и неоновые шмотки, разящие желанием быть заметным.       «Системный сбой. Ошибка воспроизведения мозгового импланта. Сбой в записи данных».       У Старка почему-то плохое предчувствие. Он обычно своему чутью верит. И оно кричит, что всё это может быть спланированной подставой со стороны Квентина, но кто может гарантировать ему обратное? Почему он не заменил парню глаза, ведь так следить за ними было бы легче всего?       «Системный сбой. Ошибка воспроизведения мозгового импланта. Сбой в записи данных».       — Мистер Паркер будет ожидать вас в вашем кабинете в 16:00.       — Хорошо Джарвис. Хорошо. — Но разве есть ему что терять? Нет. И никогда не было на самом деле. Всё это ложь. Во всём мире никогда ничего и не было настоящего.       Матрица, белый кролик. Электронная сигарета имитирует звук потрескивающего пергамента.       Питер Паркер никогда не думал, что просыпаться может быть так тяжело. Раньше, до того, как его тело стало таким, даже было легче. Может, ему лишь кажется, может, это лишь вопрос времени, и новый имплант в голове приживается настолько медленно, что не даёт спать нормально. Юноша уже давно не видит снов. Все его сны лишь чёрные пятна, а тело такое тяжёлое, будто отключилась центральная нервная система и вся она решила отказать мимолётом, таким знакомым чувством беспомощности.       Это невозможно. Никак. Его операциями занимались лучшие, он знает, потому что Бэк не скупится на свой лучший товар, который можно продать в два раза больше, чем потраченные средства. Сломанный, он мало кому будет нужен. Сломанные вещи обычно лежат у Мальстрема. Именно ими они делают себе новые протезы. Грубо, дёшево и, по ощущениям, будто эти самые обломки со всей скорости влетели в их тела. Наверное, в этом своя красота. Его красота звучит лёгким стуком ног по полу. Металлические руки. Металлические ноги до колен, что после расплетутся узором диодов и спрятанных под ними проводов до самого позвоночника, где уже входят в спиной мозг. Он привык.       Ко многому привыкаешь со временем, и где шок, там и понимание, а понимание это лучшее, что мог сгенерировать мозг человека.       Адаптация, синхронизация, понимание. Органика осталась мифом. Органика недолговечна. И пусть людей, которые научились бы жить вечно, ещё нет, но все к этому давно уже идёт. Но какой смысл жить вечно, если никто не будет вечно тебя помнить. Прохладная вода на пальцах, нервные окончания в металле, раньше это казалось бредом.       Всё раньше казалось бредом, недоступным для него.       И холодный металл с холодной водой касаются лица, позволяя взбодриться почти моментально и задохнуться от ощущения резко придавившего детства.       Звук сообщения, пришедшего на почту. Вот что отвлекает его от созерцания себя в зеркале. И не зря. От самого Тони Старка. Просит встретиться, без лишних глаз, и хочется улыбнуться, потому что лишние глаза никогда не останутся в стороне, но он подтверждает, что придёт, и сообщение теряется в потоке данных. Может, это письмо потеряется в нём по-настоящему. Может, дойдёт до адресата. Может, что-то случится ещё, что вся сеть резко исчезнет, будто её никогда и не существовало. Схлопнется. Навсегда.       У Питера вся одежда ярких цветов, это дань стилю, ему это даже нравится. А может, он сумел убедить себя в том, что ему нравится носить короткие майки и куртки с мехом. Но факт остаётся фактом. Его глаза подведены синим, снизу, на нём одежда брендированных корпораций, он опаздывает на пять минут от времени, что назначил ему Тони Старк. Потому что так нужно. И заходя внутрь, смотрит на него с улыбкой, выученной навсегда. Мягкая, располагающая к себе, почти тёплая, почти ненастоящая, потому что так люди не улыбаются тем, кого знают всего один день.       — Простите за опоздание. — его голос отдаёт все той же синтетикой, к этому было сложно привыкнуть даже самому Паркеру, а Тони смотрит на него с холодностью, которой позавидует весь тот металл, что в тело юноши впаян до костей.       — Садись на диван. Буду говорить один раз. Люблю, когда меня понимают быстро и чётко. Нужно обсудить моменты контракта и твою предстоящую работу. — безделушка. Вот кто такой Питер Паркер. Красивая, блестящая, милая на лицо и на вид безделушка. Неживое, нечто совершенно иное, от которого живот скручивает неприязнью.       Питер Паркер — вещица, которая чувствует неприязнь к себе, и улыбка сменяется слишком живо бегающими глазами, которые пытаются от него спрятаться. И он уже ненавидит это, потому что не хочет видеть в нём ничего живого, что могло бы стать точкой отсчёта для его принятия.       Тони эгоистично не хочет принимать его, Питер эгоистично смотрит в чужие глаза, что, кажется, выдают в Старке того, кто принял дозу стимуляторов, чтобы выдержать этот разговор без срывов.       — Вы ненавидите меня, будто я сделал вам нечто ужасное. Но я просто человек, который хочет заниматься музыкой. Которому удалось попасть к вам. Вы поступаете со мной не справедливо. — и даже механический оттенок не делает его интонацию мёртвой.       Хочется разобрать его по кусочкам. Тони хочется уничтожить его. Но он может лишь издать смешок и отмахнуться рукой.       — Слишком много думаешь о себе. Я для тебя, Питер, рука помощи, а ты моя золотая жила на ближайшие несколько лет. Я не собираюсь становиться твоим другом. И никто не станет. В этом мире не бывает друзей, только те, кто могут не кинуть тебя на деньги. — но хмурость выдаёт в нём неравнодушие. И это то, за что цепляется Паркер своими тонкими пальцами, пытаясь сковырнуть налёт ржавчины.       — И всё же вы ненавидите меня. Тогда позвольте стать вашим главным кошмаром, если для вас это самая приятная для меня роль. — его улыбка больше не фальшива. Его улыбка напоминает солнце, что наконец появилось на пару секунд в лучшие дни города. И у Старка дрожат руки.       Когда он открывает нужные ему страницы контракта.       Потому что так улыбаться умел лишь Он.       — Давайте займёмся контрактом. Я как раз хотел спросить пару моментов.       Он ненавидит его. И никогда не сможет простить за то, как посмел быть настолько живым в этом мёртвом теле.