Платина и Хром

      В их мире кладбищ уже давно нет. Они занимают слишком много места, где могли бы построить очередные многоэтажки корпорации, поэтому правительство под знаком экологичности запретило закапывать людей под землю. Конечно, это никогда не касалось банд существующих в Найт Сити, ведь легче всего избавиться от трупа, это закопав его где-то за чертой города. И если город начнёт расширяться, то какая разница, если найдут парочку тел без опознавательных знаков на теле. Правда ведь?       Но людей нельзя просто уничтожать, сжигать и выбрасывать, хотя некоторые всё ещё предпочитают развеять прах тех, кто дорог, где-то или оставить как память на полочке в собственном доме. Для Тони это странно.       Хотя в какой-то момент ощущение, что он сделает это сам, было так близко.       Мигающая синевой голограммная табличка говорит о том, что в этой ячейке колумбария хранится прах Стива Роджерса. На ней нет даты его рождения и ухода. Люди так же отказались от этого. Казалось, что если не писать числа, то человека будет легче отпустить. Забыть дату его смерти, не помнить, сколько ему было лет, запечатлеть навсегда то, что было, и лишь имя оставить, на этой чуть горячей табличке, что освещает лицо в потёмках этого места.       Тони не знает, для чего именно решил приехать сюда. Клялся сам себе, что лучше никогда не видеть места чужого захоронения, ведь так будет намного легче. У него руки трясутся. Так по-человечески, когда сигарета к губам, а обещал бросить. Ему обещал на самом то деле, ещё давно, но теперь-то некому обещать. А сигарета электронная. Когда он был моложе, то ещё были настоящие. Теперь табак, настоящий, всё равно что слиток золота, а то и дороже. Электронные сделать легче. Они меньше сажают лёгкие, говорит реклама с мужчиной, который умер от рака лёгких после записи этой самой рекламы. Старк знает, потому что крутится в этой сфере, а люди не знают. Им простительно курить это дерьмо. Тони нет. Но он курит, потому что стоит около его могилы и смотрит с лёгким прищуром на моргающее периодически имя.       — Он улыбался, как ты. Разве это правильно? — вопрос, скорее, в пустоту, хотя чего он ожидал, что камень неожиданно ему ответит? Скажет, да Тони, неправильно, у тебя с головой проблемы. Вроде имплант на всё тело лишь один, а киберпсихоз решил не щадить. Теперь живи с этим, ненавидь это, затягивайся сильнее и сдохни тоже. Можешь перед этим написать «похороните рядом со Стивом Роджерсом». Не зря же купил место рядом с ним ещё задолго до чужой смерти. Покупать для себя ячейку на кладбище заранее сейчас не порок. Скорее, необходимость. Мало ли что сделают с твоим телом, если ты не сделаешь официальную справку положить в эту ячейку и подождать, пока сгорит срок хранения, после которого тебя, скорее всего, выкинут на свалку. Твой прах, который уже будет никому не нужен. В Найт-Сити нет склепов, что были так популярны ранее. Богатые и огромные, больше они не имели значения. Их снесли ещё задолго до рождения самого Тони, но Стив уверял, что видел один своими глазами. Когда-то давно.       Теперь он тоже видит гладкий камень. Если бы прах мог иметь глаза, наблюдая за тем, что находится вокруг. Тёмная коробка, из которой нет выхода. В чём-то это и не отличалось бы от обычных похорон. Может, это даже лучше. Может, это даже правильнее. Когда пальцы касаются гладкого камня, проходя сквозь табличку, пытаясь на самом деле коснуться его.       Мерцающий свет остывает на щеке, похоже на его мимолётное прикосновение.       — Мистер Старк, нам пора. — голос Хэппи вырывает его из разговора с призраками. Хотя нет. Ведь где нет души, нет и её остатка. А здесь лишь прах, от которого Тони может получить лишь иллюзию. Он убирает сигарету в карман, выдыхая последние клубы дыма, и кивает мужчине, уже издалека видя, что на улице идёт дождь. Вот почему было так сумрачно и потемнело быстро. Его шаги глохнут в могильных камнях, и, кажется, кто-то за углом роняет слёзы, ударяющиеся о них. Слёзы звучат даже громче, чем его шаги.       Садясь в машину и лишь немного испортив себе причёску. Запах лака всегда так въедчив, а дождь, не смотря на всё дерьмо, что в воздух попадает, пахнет настоящим дождём. Капля, застывшая на его тыльной стороне ладони, медленно скатывается к запястью, оставляя мокрый след, не давая отвести от себя взгляда.       Тони смотрит на каплю воды, которая вот-вот лопнет, как и мир в ней, что преломляется через стекло машины, а после через стекло воды.       И правда лопается. Впитывается в его рубашку, оставляя небольшой след, что в скором времени высохнет.       — Мистер Старк, напоминаю, что ваша встреча с Осборн Компани состоится завтра в 14:00. Вы просили напомнить вам, чтобы вы легли пораньше, — вещает пятница ему на ухо, пока рука сжимается и разжимается, будто проверяя собственное состояние после капли, что перечеркнула его вену.       — Хорошо. Поставь будильник на 11. Хэппи, отвези меня в «клуб». — взмахивая рукой которая, увы, оказывается на месте. Не отказал и не исчезла. Оставила всё как есть, но почему-то хочется иного.       Сегодня Питер выступает впервые от лица лейбла, в одном из самых крупных клубов. Старк должен был присутствовать там уже с начала вечера, но вместо этого поехал на кладбище не в силах смотреть вновь в глаза, покрытые серым вкраплением жизни, от которой веет пропитанными парами машин воздухом, что уже давно стал родным. Старк сбегает от этого взгляда, пытаясь погрузиться, в голубые чужие, в мёртвые, в которых уже никогда не найти никакого покоя.       Всё это бред так же, как табличка, мигающая с чужой фамилией на ней. Такой же бред, как и то, что ему показалось, как на периферии он увидел, что к той же табличке подошёл ещё один человек.       Тони никогда не узнавал ничего о друзьях Роджерса. Это странно, не так ли? Будучи слишком самодостаточным в отношениях, ему было не интересно. Может, зря. Сейчас уже не имеет значения. Имеет значение лишь то, что ему названивает директор клуба и просит ускориться, потому что без него нельзя сделать последние приготовления.       — Клинт, ты знаешь, что я никогда тебя не подводил. Скоро буду.       — В последний раз ты опоздал на час и концерт пришлось переносить, Тони, у тебя стало плохо с восприятием времени. Ты мне друг, но прошу тебя, не опаздывай. Поставьте на место чёртово освещение! — звучит уже фоном, пока видео отключается, вновь оставляя Старка одного. Теряет восприятие времени. Наверное, это не слишком хороший знак. Он просит Хэппи ускориться, пока в голове прокручивает события до. Нет, не до аварии, а до того, как приехал на кладбище. Иногда стоит думать о работе, иначе можно остаться без неё, даже если ты столб самой индустрии.       Паркер вёл себя как то, что является его продолжением. Провода, идущие из мозга Старка, сплетающиеся с городом, пульсирующие вокруг. Питер соединил себя без разрешения. Без ввода пароля, заставил Тони принять его в свою систему, работающую со сбоями последние месяцы.       Его глаза пытались восстановить в Тони живое, то, что было главным программным кодом. Пытаясь его переписать в тот момент, когда его металлическая рука водила по планшету, ставя свою подпись на документе. Именно в этот момент Старку захотелось пойти на кладбище. Увидеть чужую могилу. Вспомнить, что нельзя переписывать уже случившееся, но пытался ли Питер переписать его будущее? Я стану твоим лучшим врагом. Слова из клишированного кино, которое казалось слишком нелогично звучащим из, скорее, человека, чем робота.       — Мы приехали, мистер Старк. — звук чужого голоса заставляет оторваться от созерцания неоновых вывесок, которыми забита эта часть города.       — Хорошо. Можешь пока поехать отдохнуть. Я наберу, как только соберусь домой, — даёт отмашку, вылезая из машины и направляясь к входу, у которого стоит большой парень, пропускающий его даже без вопросов. Потому что Старка знают все. Даже если на его глаза нацеплены чёрные очки. Вечером это странно, но почему-то именно сегодня ему хочется спрятать единственную ненастоящую свою часть.       — Пьетро, ещё раз ты врежешься в аппаратуру, и я сдам твои ноги в металлолом. Научись сначала ими управлять, а после выходи на работу. — голос Клинта почти сразу слышен, помещение пока пустует, акустика, как и всегда шикарна, у Тони с Бартоном контракт. На самом деле негласный. Всех новичков он пускает именно в этот клуб, традиция, что нельзя нарушать ничем, иначе так можно и дружбу закончить где-нибудь пулей во лбу.       — Я вижу, твой любовник уже отошел от операции, — лениво тянутся слова, будто застревают в воздухе, и даже приходится прокашляться, чтобы так вязко не было во рту.       — Лучше бы и дальше лежал на месте, честное слово, только мешает. — отзывается Бартон слишком беззлобно.       — Твой Паркер попросил больше экранов, чем обычно. Да и оборудование немного иное. После Стива приходится отыскать, что нужно копаться не по барахолкам. — Клинт как всегда выглядит, скорее, как вышибала, чем владелец клуба. Грубая одежда с вставками, что делают плечи чуть больше, чем есть на самом деле, и рисунок, отсвечивающий отражающими элементами в пока что тусклом свете.       — Тебе самому нравилось там копаться. Мне можешь не врать, — выдыхает Старк, наблюдая за тем, как на сцене стоит тот, кто может стать новой сенсацией их города. Таких сенсаций каждый год с несколько штук, разного калибра. Что-то горит сильнее, что-то затухает через пару недель, этот процесс можно предсказать лишь наполовину, пока вторая остаётся смутными предположениями. В этот раз исключения не было. Юноша либо станет звездой номер один на последующие несколько лет, либо полностью уйдёт в закат на следующий день. Старку хотелось второго исхода из личных соображений. Из финансовых — первый вариант сделает его жизнь безбедной почти до самой старости.       Шум привлекает внимание со стороны, повернув голову, он не замечает, как юноша подходит к краю сцены и садится на корточки.       Тони же когда поворачивает лицо вновь, видит его глаза. От которых так настойчиво пытался убежать. Переливы в сероватых оттенках от приглушённого неона оставляют на его лице отпечатки, которые он не заслужил.       — Думал, что вы не придёте.       — Не мог не прийти. Ведь ты моя работа.       Мир имеет свойства замирать для людей, в моменты сильных переживаний. Когда по-настоящему кажется, что вокруг всё начинает существовать медленнее, чем ты можешь существовать сам. Он видит, как на периферии Пьетро разговаривает с Клинтом, а где-то ещё левее, поправляют динамики.       Но всё это лишь точки, за которые цепляется разум, пока к нему тянется металлическая рука юноши, чтобы коснуться его щеки.       Так ему кажется, пока он не моргает и не понимает, что никакой руки не было. Как и никакого касания, ведь Питер всё так же сидит на корточках неподвижно, склонив голову и выискивая в его глазах то самое прикосновение, которое зачем-то было придумано его мозгом.       — Пожелаете мне удачи? Я волнуюсь. — его голос не дрожит, как дрожал бы у человека, что по-настоящему испытывает волнение. Может, ему удалили такую функцию из связок, может, ему удалили эту функцию из мозга.       — Пожелаю удачи себе, что в тебе не ошибся. Не подведи меня, будь хорошим мальчиком. — поправляя съехавшие очки на место, пряча глаза от глаз чужих, что, кажется, пытаются вызвать из его мозга остатки души. Тони уйдёт наверх, в VIP-места, наблюдая со стороны, как последние приготовления будут завершены, пока юноша ходит по сцене неприкаянно, останавливаясь лишь раз, когда к нему подходит Бэк. Он всегда должен быть рядом. Кажется, так. Будто тень. Тони он раздражал ещё сильнее.       Но Питер поднимает голову и улыбается ему. Без какой-либо причины.       Так кажется Тони. Может, у Паркера есть причина. Но он её точно не расскажет. Не сейчас. Не сегодня. Народ заполнит весь зал полностью, потому что рекламная компания была обширной и затрагивала весь город, красивые фотографии Питера с ослепительным отблеском платины не могли не привлечь людей, как и надпись внизу, что юноша состоит в компании Старк Индастриз.       Люди любят его имя. Стоит лишь понять, полюбят ли они имя Питера, что в самом начале присоединяет к своей голове провод.       Их уровень технологий позволяет так много, но он один из первых, кто будет делать музыку собственным разумом, не используя для этого инструменты. От старого к совершенно новому.       От деревянной гитары, что теперь находится в музее ушедших артистов, к тому, что никто никогда не видел.       Уже в середине выступления Тони знает, что Питер останется звездой на несколько лет вперёд, потому что зал в восторге от каждой новой песни, закидывается очередными стимуляторами и превращает всё вокруг в смешение яркого трипа, что останется на полу остатками чьей-то крови или внутренностями желудков.       Старк знает, что мальчик, который делает музыку лишь своей головой, используя множество экранов вокруг себя как транслятор вспышек и рисунков, встроенных из кривых и острых линий, из шума старых телевизоров и сочной картинки современных экранов. Он полюбится толпе за то, что приблизит их к миру, что доступен сейчас лишь для опытных нетранеров, что не любят рассказывать о мире по ту сторону сети. Опасном мире, что размывается в границах благодаря этой музыке и этому перфомансу, пульсирующему как вполне настоящее сердце перед глазами многих.       Уже после выступления Старк придёт к нему в гримёрку, смотря на то, как мальчик вдыхает в себя стимулятор, помогающий не получить киберпсихоз.       — Завтра можешь переехать в мою башню. В ней живут все артисты лейбла.       — И вы? — в его глазах усталость. Лёгкая дымка. Живой туман. На его лицо падает лёгкий синеватый цвет, как тот, что был от надгробной голограммы. Но это всего лишь иллюзия. Они не на кладбище. Разве может Тони похоронить кого-то во второй раз?       — И я. Но для тебя это не имеет никакого значения.