Современные страшные истории на ночь

      Включив свою любимую французскую музыку, я начал свой день со слёз. Мечтая о вечной любви с развратным характером, я лежал долгое время на своём удобном диване. Собравшись с силами, я побрёл в ванну привести себя в порядок. Приводи себя, не приводи, но жизнь моя в порядок от этого не придёт. Так думал я, всё больше погружаясь в чувство пустоты и бессмысленности. Времени было час дня. Я и не заметил, что на мои страдания и психи ушло около часа.       Вечером меня ждала вечеринка. Вечеринки, наверное, имеют некий повод, в моём же случае повода не было: мы просто с друзьями вели абсолютно праздную жизнь в попытках убежать от чувства пустоты и грусти. Я всегда знал, что грусть эта тебя нагонит в любом случае, но выносить её было невозможно. Посему, даже короткие приступы радости, именно радости, а не счастья, позволяли мне немного отдохнуть и отложить медленную смерть. То, что преследует меня периодами всю взрослую жизнь и есть процесс умерщвления. Я не понимаю почему мой организм решил покончить со мною, а значит и с собою, так быстро. Но избежать этого я не мог.       Даже сам процесс подготовки к встрече с друзьями дал мне желание что-то делать и что-то менять. Предчувствие радости есть более ценная эмоция, чем сама радость: ведь после неё следует момент, который осчастливит тебя, а после радости — обратная сторона медали: пустота и никчёмное существование по сравнению с тем, что было в момент экстаза под влиянием веществ и алкоголя. Пришло время веселья. Мне было хорошо, а после двух коктейлей ещё лучше. И вот разгар тусовки, парабола на графике с ветвями вниз, я на ней нахожусь на вершине. И меня посещают интересные мысли насчёт того, что переживаю я. В действительности я нахожусь в привилегированном положении: мне неизвестны физические страдания и не будут, скорее всего. Я родился в достатке и в нём и умру. И вместе с тем, я чувствую ответственность за своё несчастье.       Люди, дома которых я вижу из башни Око, должно быть, живут в миллионы раз хуже меня, а те, что за МКАДом, и подавно. Осознание того, что ты имеешь всё, а люди в пяти километрах от тебя живут на нищенские зарплаты, очень сильно печалит меня. Однако делать с этим что-либо я не готов. Я не хочу смотреть на это, я не хочу видеть, я хочу смотреть на равных себе, но это невозможно: не бывает в мире так, чтобы все были счастливы, бывает, что либо хорошо живётся одним и плохо другим, либо что одним живётся плохо, а другим — ещё хуже.       Этот ужас заставляет меня страдать, но лишь до тех пор, пока я не окажусь там, где всё хорошо. Тогда, и лишь тогда, ты отвлекаешься от болезненной эмпатии к несчастным, даже если они и счастливы, позабыв о всех детях в Африке, нуждающихся бездельниках на вокзалах и нуждающихся честных людей на заводах.       Познав красоту, достаток, богатство элитных районов нашей столицы, я желаю вкушать это всё, не прожёвывая: хочу бежать от горестей своего бессмысленного существования в горести выбора в ресторане между лангустами и устрицами. Но каждый раз, каждый божий раз чувство тошноты меня догоняет. И вновь проснувшись, я хочу вновь бежать или наконец застрелиться. И эти пейзажи бедной и бренной жизни несчастных людей добивают меня полностью. Мне стоит переехать.