My heart melody

Поездка в Японию дала толчок к созданию песен. Чонгук не знает, откуда взялся такой резкий прилив вдохновения, но догадывается, что не обошлось без участия флориста, с которым он и провел уикенд. Тэхен словно стал его личным источником вдохновения, музой, направляющей его своей лёгкой рукой в мир музыки и искусства. Слова сами выводились на экране ноутбука по возвращении домой, мелодия в голове звучала сладкой песней, над которой он начал работу. В груди приятное чувство эйфории от окрыляющего, топящего его удовольствия во время занятия любимым делом. Будто он снова влюбился в это дело и научился им наслаждаться заново. Промоушен перенесли на месяц. Чон к этому отнесся никак, потому как от него не много чего зависит, он впервые принял роль куклы, которой управляют руки продюсеров, а сейчас оставили на время в покое. Почему? Не сказали, да и он не стремится узнать. Документы для того, чтобы уйти, подготовлены, ждут своего часа в папке на рабочем столе спальни, нужно только подобрать момент, когда уходить. Истинной причиной служит иное — поиск другой компании, под крыло которой примут взрослеющего и совершенствующегося в своем деле птенца, не обламывая его еще хрупкие крылья, а помогая расправить их. Прошла почти неделя с поездки. С Тэхеном видеться не было времени, к великому сожалению Чона. Работа кипела, он в нее погрузился с головой, но не забывая одаривать флориста вниманием в виде сообщений в мессенджере с пожеланием доброго утра, удачи в работе и спокойной ночи. Классика, а приятно. Тэхен не налегал с общением и не навязывал свою компанию — понимал, что парень занят, и тревожить его сейчас неразумно. Когда выдался день на отдых, Чонгук, не совершая прошлых ошибок, решает посвятить его не работе, а флористу. Ему заслужено, он работал не покладая рук всю неделю, а Тэхен терпеливо ждал и не напирал, что достойно своей похвалы. Прошлые друзья так бы не относились с пониманием к этому, а доводили ежедневно вопросами и сообщениями в мессенджере. Чон стал чувствовать к нему нечто неоднозначное, что-то больше, что обычно не испытывают к друзьям. Это проявлялось в его желаниях, внезапно появившихся после знакомства с Кимом. С другими такого не было. Он стал жадным до прикосновений, не признавая между их телами расстояния, как было дома у флориста, и ему даже кажется, что он этим от него заразился, но отмахивается от этой мысли, усмехаясь самому себе. Ему не хватает того времени, что они проводят вдвоем, а после поездки в Японию стало мало их взаимоотношений. Своя ненасытность человеком пугала, Тэхена хотелось видеть постоянно, двадцать четыре на семь в своей квартире или его квартире, главное — видеть, и желательно много-много обнимать. Тэхен стал его личной панацеей, источником света, отнятого у него большим городом. С ним легко и весело, с ним он чувствует себя живым, а время словно снова движется вперед, не замерзшее в одном нескончаемом дне, где он безустанно горбатится над песней во благо компании, не различая, когда день, когда ночь и не чувствуя течения времени в принципе. С ним его жизнь движется дальше, с появлением флориста открылась дверь в новую главу его жизни, куда он без сомнений гордо войдет, когда достаточно подготовится. Сейчас дождаться встречи предстает каким-то трудным испытанием, внутри все тянется к Киму, а Чонгук позволяет этому тянуться, желая поскорей его увидеть сам. Мысли занимают максимально странные желания и какое-то чувство, которое он путает с благодарностью. С его появлением жизнь Чонгука круто поменялась, его не съедала больше апатия и депрессия, весь серый мир вдруг разбавился яркими пятнами цветной краски. И Чон не знает, как можно отблагодарить Кима за это. Подарить что-то будет как-то не так, Тэхен достоин чего-то большего, чем какого-то предмета или конфет.

***

Договорились погулять после работы Кима, сегодня выходной, а потому работает он до пяти, а дальше свободен. Чонгук пришел чуть раньше, в своем привычном обмундировании — маске и бейсболке с качающимися кольцами в козырьке. Тэхен сказал как-то сменить эту вещицу, если тот не хочет привлекать внимания, но все руки не доходили купить новую. Осенний воздух свободно проникает в легкие, легкая сырость, предвестник дождя, приятно оседает на рецепторах свежестью. В парке полно людей, но все они заняты своими делами. По обеим сторонам простираются высокие густые клены, почти сбросившие свой осенний наряд, их черные ветви могущественно нависают над прохожими, отбрасывая на темную дорожку еле заметные тени. Солнце почти село, источником света служили многочисленные фонари, и казалось бы, Чонгук своим полностью черным образом может слиться с окружающей средой, но ему кажется, будто он, как белое пятно, выделяется на фоне всех остальных. Тэхен наоборот расслаблен, глубоко вдыхает свежий — насколько это возможно в большом городе — воздух, и с явным наслаждением озирается вокруг. — Красота, — констатирует он. — Просто фантастика, — отзывается безэмоционально Чонгук, чем привлекает внимание флориста, тут же прикрывшего ладонью губы от сорвавшегося смешка. — Надо же, а в Японии тебя вопрос маскировки волновал меньше. — В Японии меня не так много людей знают, нежели в Корее. — Это ты так думаешь. На тебя смотрело много людей, когда мы были в Диснейленде. Просто есть люди, понимающие и уважающие чужое личное пространство, а есть такие, как сасен-фанаты. Не самые приятные личности. — Да что ты, — хмыкает Чон, — правда, что ли? Тэхен легонько бьет его кулаком в плечо и весь путь не перестает улыбаться. Он безумно соскучился по Чону, их общению и был рад получить сообщение с предложением прогуляться. Признаться, он сначала испугался, почувствовав отголосок чего-то приятно-теплого в груди, там так громко забилось собственное сердце, что казалось, проломит грудную клетку от счастья. После поездки в Японию будто что-то поменялось, нет, не поменялось, что-то открыло Киму глаза. Еще в день, когда Чонгук пришел к нему с израненной в клочья душой, открылся ему и уснул под боком изморенный слезами, флорист проникся к нему каким-то непонятным чувством. Они были не так давно знакомы, чтобы он привязывался к парню, но нечто похожее он тогда и почувствовал. Привязанность, что граничила между дозволенным и тем, что так яро осуждают в обществе. После Японии он только подтвердил свои догадки, Чонгук ему импонировал не просто как собеседник и друг, Тэхен оказался одним из тех, кого покорила не только его душа, но и обаяние. Время, которое Чон редко с ним общался ввиду работы, Киму пошло на пользу, он занялся самоанализом, к которому прибегал нередко, когда не мог разобраться в себе. Разобрался на днях, ужаснувшись самому себе. Влюбился, он, блин, влюбился в Чон Чонгука, популярного певца, парня. Первое, что он сделал, позвонил Лие, той самой подруге из Тэгу, и, как у них двоих бывает, излил душу, объяснив всю суть проблемы. — А в чем проблема? — спросила тогда девушка, видя через фейстайм весь спектр замешательства, страха и мольбы о помощи на чужом лице. — Боишься, что он не ответит взаимностью? Так заведи отдаленно разговор о геях и выясни, как он к ним относится, чтобы понять, как действовать. — Ты не понимаешь, — качал головой Тэхен, — он медийная личность, ему не то что по контракту, ему по половому признаку не положено иметь отношения с таким, как я. — Ну да, лучше иметь тебя, чем отношения с тобой, — улыбается широко девушка, а Ким обреченно вздыхает. — В любом случае, Тэхен, что бы ты не предпринял, будь, пожалуйста, осторожен. Я не хочу, чтобы какая-то зажравшаяся поп-звезда сломала мне друга. Если он разобьет тебе сердце, я разобью ему лицо, и нечем торговать будет. — Лия! — Что?! Но Тэхен не решался завести разговор на такую щепетильную тему, когда казалось бы атмосфера вполне располагает, а они еще неизвестно когда встретятся. Нужно, как говорится, брать быка за рога и бороться за свое счастье. Но слова о запрете отношений набатом звучат в голове неутешительным приговором. За улыбкой не видно, как поникает флорист внутри, бодро вышагивая по каменной кладке тротуара. И он, утонув в мыслях с недавним разговором с подругой, даже не сразу слышит, что к нему обращаются. — Что? — переспрашивает, пропустив мимо ушей вопрос. — Почему флористика? — повторяет давно интересующий вопрос Чон, сверкая одними глазами из-под козырька бейсболки. — Не знаю, — пожимает плечами Тэхен, — когда мама ухаживала за цветами и они расцветали во что-то очень красивое, мне было всегда интересно. Мне кажется, у нас на балконе была отдельная оранжерея, настолько много цветов у нас было, — с улыбкой вспоминает Ким, показывая руками масштабы домашней «оранжереи». — А потом, когда уже поступил, мне кто-то сказал про курсы флористики, и я просто не удержался. Так что сейчас я по образованию психолог, а по призванию флорист, — заканчивает смешком. — А почему музыка? — поворачивается к Чону с интересом в голубых радужках. — Мне с детства нравилось что-то сочинять, какие-то короткие стихи, которые позже стали лирикой к песням. Когда появился ноутбук, я попробовал написать первую мелодию к тому тексту, что у меня был, и мне понравилось. Я стал этим заниматься, как своим хобби. Выкладывал ролики в сеть, получал положительные отзывы и критику, и у меня было желание совершенствоваться и идти в этом деле дальше. Но была одна небольшая загвоздка. — Какая? — искренне интересуется Ким. — Родители. В отличие от брата, который меня во всем поддерживал, они были строго против моего «временного» увлечения, — показывает одной рукой кавычки. — Говорили, что профессия эта непостоянная, рано или поздно я перегорю и перестану этим заниматься, оставшись на руках без образования и гроша в кармане. Мы ругались, когда я только начал увлекаться этим, и перестали общаться после моего переезда в Сеул. Мне прислали предложение поучаствовать в прослушивании, и я его прошел. Отец был в ярости от моей беспечности и слепого желания покинуть дом, чтобы заниматься тем, что мне нравится. Сокджин пытался с ними поговорить, постоянно пытается, но толку от этого, если раз за разом, когда мы предпринимали попытки поговорить хотя бы по телефону, все сводилось к одному. Что я совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Тебе дорого обошлась твоя слава, — с грустью подмечает Тэхен. Чонгук в ответ кивает. У Чонгука могла быть совсем другая жизнь. С друзьями, хорошими отношениями с родителями, стабильной работой и обычным графиком, но он выбрал другой путь, по которому идет один бок о бок лишь с единственным, что для него имеет смысл, — музыкой. Не искал простых путей, просто потому что его план мог пойти крахом в первый же год работы в Санлайте, добился той вершины, на которой обитает сейчас, но удовлетворения не чувствует. А чего он хотел добиться? Он не знает. Он лишь хотел создавать музыку, делиться своими чувствами с людьми через нее, хотел чувствовать обратную отдачу от них, но из всего он получил только эмоциональное выгорание, проблемы с начальством и творческий кризис от ограничения полетов его творчества. И выходом из этого Ада было и есть лишь одно действие, к которому он готовится с усердием. Тэхен легко сходит с неприятной темы, заведя разговор о людях в целом. Какими они бывают, почему они такими бывают и насколько отличная от других каждая личность. Он рассказал о годе практики в университете, о том, как они общались с людьми и пытались понять их темперамент, как давали им проходить различные тесты, а потом по ним определяли, какие барьеры у людей. — И знаешь, в наше время люди часто думают о комфорте других, но не позволяют ощутить того же себе. Они сделают все для других, но ничего для себя. Это так странно и удивительно в какой-то степени, что в наше время кто-то думает в первую очередь о других, а не о себе, — говорит воодушевленно, так, что Чонгук думает, что если бы Ким не стал флористом, он с такой же страстью к своему делу занимался бы и психологией. Но блондин прерывается, неловко ойкнув. — Что-то меня понесло, тебе, наверное, не интересна вся эта лобуда, а я тебя ею закидал. — Нет, что ты, мне интересно, — спешит переубедить его Чонгук, а сам за собой замечает, что часть разговора упустил, засмотревшись на точеный профиль Кима. — А что ты можешь сказать обо мне? Я отношусь к таким людям? — По тебе… — задумывается Ким, повернувшись к парню, и неожиданно для самого себя краснеет щеками от встречного пристального взгляда на себя, — сложно сказать, — договаривает, пряча вспыхнувшее смущением лицо в теплом клеточном шарфе. — Но я понял, что ты хороший человек, в нашу вторую встречу. — А то, что я забрал твой цветок обо мне ничего не сказало? — прыскает Чон, вспоминая их первую встречу. — Такого знакомства у меня еще не было. — У меня тоже, — улыбается Тэхен, и боковым зрением ловит улыбающиеся глаза полумесяцы парня. Чонгук изменился с того времени, и он очень хочет верить, что причиной тому их общение. — Кстати, как там он? — выныривает из своего укрытия Ким, выжидающе смотря на парня уже прямо. Чонгук вместо ответа достает телефон и показывает фотографию расцветшего на подоконнике декабриста, а Тэхен довольно улыбается, с наслаждением смотря на цветные раскрывшиеся бутоны многочисленных цветов. — Сокджин когда звонил, то потом спрашивал, давно ли я в ботанику ударился, я сначала не понял, а потом он попросил скинуть фотографию цветка. Я каждое утро смотрю на него, и знаешь, улыбка сама собой на лице появляется, — это было сказано таким загадочным тоном, и этот взгляд прищуренных игриво глаз на Кима. Тэхен снова смущается, глупо хлопая глазами, и думает, что под маской на чужом лице точно кроется ухмылка. Он не хочет думать, что с ним сейчас заигрывали, нет. Он отказывается так думать. — Многие мои друзья считают меня странным, — снова переводит тему Тэхен, а сам себя по лбу мысленно бьет. Как он, человек с психологическим образованием, не может удержать себя в руках после игривого тона другого человека? Это он должен уметь манипулировать чужими эмоциями и состоянием, а не наоборот! — Ну… из-за моей этой любви к цветам. — Ты не странный, — отвечает Чонгук. — Просто ты не такой, как они все, и это не повод считать тебя странным. Ты правильно сказал, что каждая личность отлична от другой, у тебя это проявляется увлечением флористикой, у меня музыкой, у кого-то другим человеком, может, даже своего пола, — пожимает плечами парень. — И это все еще не повод вешать на кого-то клеймо чудика. Тэхен хмурится, выловив из чужих слов фразу, что навязчивой мыслью крутилась у него в голове много времени. — Даже если одного пола? Ты нормально к этому относишься? — было сказано таким тоном, будто Тэхен искренне недоумевает и даже возмущается. — А для тебя это проблема? — Что? Нет. Для тебя тоже? — Почему ты так разволновался? — подмечает чужую резкость и частые изменения в поведении Чон. — Я не волнуюсь, просто… — Это Чон Чонгук? — звучит со стороны девичий незнакомый голос. Своим вызывающим поведением Тэхен привлек внимание к ним, и самые глазастые девушки заприметили невзрачного парня рядом, узнав в нем айдола. — Омо! Это он! — прикрывает ладонью измазюканные блеском губы другая девушка. Тэхен недоуменно смотрит на барышень и других посетителей, среди которых много молодежи, вдруг признавшей личность полностью скрытого парня. Чонгук тут же хватает его за руку и срывается на бег, отводя их в сторону растянувшихся стеной зданий. На них тут же сверху хлынул дождь, заглушающий стуком капель крики фанаток позади. Прохожие накрываются тем, чем могут, сумками, папками, а те, кто заранее знал о погоде, достают зонтики, сразу оказавшись в укрытии. Чонгук и Тэхен к их числу не относятся, да и сложновато было бы скрыться от толпы людей с мелькающей шляпкой зонтика. Петляя на очередном повороте, Чонгук рывком тянет к себе Тэхена и скрывает их за коробками возле двери какого-то заведения, мигающего в подворотне фиолетовой неоновой вывеской. Голоса стихли, не слышно никого, кроме тихих возмущений не ожидавших сюрпризов погоды людей, снующих далеко за поворотом. Оба парня глубоко дышат после бега, Тэхен — закинув назад голову, прислонившись спиной к бурому кирпичу здания, Чонгук — прижавшись спиной к стене из тяжелых коробок, сбоку от Кима, и сняв бейсболку с примятых волос, чтобы тут же взъерошить их ладонью. «Вот как-то так я тебя и нашел» — хочет усмехнуться Чонгук, но молча смотрит на то, как флорист оттряхивает намокшие волосы. Благо козырек чьего-то окна сверху (правда, зачем он прямо в двух метрах от другого дома, неизвестно) скрывает их обоих сейчас, и небольшая возможность не обсохнуть, но не промокнуть еще больше, есть. Заказав через приложение такси, Чон поворачивается к Киму, сканируя его с ног до головы. Он становится перед парнем в неизвестном порыве позаботиться о нем и натягивает на промокшие волосы чужой шарф, что был достаточно теплым и более-менее сухим. — Простудишься, — аргументирует он и замирает, утонув в поднятых на него аквамариновых глазах.

Up In Flames — Foxy & The Hares

Тэхен, кажется, сейчас потеряет равновесие и упадет от этой ненавязчивой заботы со стороны парня, стоит, не контролируя собственную мимику, и пялится на него широко раскрытыми глазами, блестящими фиолетовым в свете вывески. Он хочет, очень сильно хочет отвести взгляд, чтобы не добивать себя самолично, знал бы он, как Чонгук тонет в его глазах прямо сейчас, тот час сбежал бы, окутанный смущением. Это противное смущение его доконает. У Чонгука в голове возникло еще одно дурацкое желание, не обоснованное сейчас совершенно ничем. И совесть кричит ему, что он не имеет никакого права просто брать и делать это, что может оттолкнуть человека или чего еще хуже, но Чон просто не в силах устоять перед таким манящим, красивым, открытым Тэхеном. Ладони, так и не отдалившиеся от лица, опускаются на щеки, большой палец произвольно загулял по высоким скулам, щекоча кожу почти невесомым касанием. Он им очарован. Из-за дождя не слышит, как бьется чужое сердце и не щадит его тем, что приближается, накрывает манящие губы своими и мягко целует. Тэхен не слышит окружающего их шума, не чувствует земли под ногами, не ощущает совсем ничего, кроме губ Чонгука на своих собственных. Он замер истуканом, поздно опоминается и пробует шевельнуть губами навстречу, чтобы дать понять, удовольствие не одностороннее, как и желание быть ближе в эту секунду. Пальцы скользят по влажной ткани чужой куртки, цепляются за затылок, боясь, что вдруг отдалятся. Чон плавно напирает, прижимая флориста к стене, шумно выдыхает, целуя настойчивей, а сердце посылает сигналы в мозг, туда, где мыслительный процесс был в тупике, а сейчас взрывается, как открывшееся шампанское, осознанием. Чувство, испытываемое к Тэхену, не привязанность, а любовь. Отдаляться от чужих губ сложно, но приходится из-за промозглой погоды. Их лица все еще очень близко друг к другу, дыхание ощущается на губах, носы почти касаются друг друга. Тэхен понимает, что ему мало, больно и мало, он как наркоман дорвавшийся до дозы, ему надо еще, губы Чонгука слишком приятно целуют, слишком глубоко пронзают сердце, слишком сладко убивают. Его ладони все еще у него на лице, он еще пару раз припадает к кимовым губам, чувствуя, как приятно тянет в животе от их близости и — о, боже — понимания того, что Тэхен ему ответил. Его не отвергли, не испугались, не сбежали, а ответили взаимностью. Улыбка самопроизвольно появляется на лице с тихим глухим смешком. Оповещение о прибытии такси вынуждает отойти от парня на шаг и скромно пригласить к себе на чай (правда, только на чай!). В такси они ехали не меньше пятнадцати минут, в течение которых боялись посмотреть друг на друга не смутившись. Но это смущение другое, оно приятное до щекочущего ребра трепета, до глупой улыбки на лице и опущенного взгляда. Чонгук, растеряв свою уверенность, которая до этого толкнула его на такое глупое действие, прижался к другой стороне автомобиля, уткнулся уже привычно для себя в окно и пытался успокоить собственное сердце, тарабанящее не по груди, а четко по ушам. — Как так получилось, что ты весь промок, если мы бежали всего ничего? — с легкой улыбкой спрашивает Чонгук уже дома, смотря, как Тэхен разувается в прихожей и снимает пальто. — Наверное, потому, что это пальто не предназначено для дождя? — вскидывает брови Ким. — Ответ принят, — хмыкает Чон и ретируется на кухню. Пройдя внутрь квартиры, Тэхен против воли раскрывает от восхищения рот. Все сделано со вкусом, дизайнерская работа поразила с первого взгляда на нее, в комнатах нет ничего лишнего, не в сравнение его барахолке, где то плед забудется на спинке стула на кухне, то футболка так и останется ждать своего часа на спинке кресла. Все выполнено в белых, черных и темно-синих тонах, выглядит мрачно, но очень завораживающе. Тэхен такие комнаты только на картинках в интернете видел, а сейчас вот сам побывал в таких лично. Чонгук уже поставил чайник и принялся искать к нему какие-нибудь угощения, но потом вспоминает, что он буквально забрал Кима с работы и даже не дал сходить домой перекусить или переодеться. — Ты голоден? — поворачивается к проходу Чон, услышав, как зашел на кухню шаркающий тапочками флорист. — Давай закажем доставку? — А… я не против, — Тэхен на секунду подвисает, застигнутый врасплох внезапным вопросом. Он-то думал, что его не слышно, что сейчас он незаметно прошмыгнет на кухню и сядет за стол в ожидании… чего бы то ни было. — Я сейчас дам тебе сменные вещи, погоди минутку, — показывает одну минуту, оттопырив указательный палец, и почти сбегает из комнаты, оставив блондина недоуменно пялиться ему вслед. Это его так поцелуй окрылил? Чонгук таким активным и взволнованным не был даже в Токио, а сейчас словно на ключик завели и отпустили. Тэхена пронзает осознание, что он сейчас переоденется в одежду Чона, в вещи, пахнущие им, и не знает, почему думает об этом, как о чем-то значительном. Глупо улыбаясь, он прячет лицо в руках, сложенных на столе, а после поворачивает голову в сторону одинокого большого окна, тут же цепенея. Декабрист. Оглядев бегло кухню еще раз, он подмечает предметы мебели, мелькавшие на фотографии, которую показывал Чонгук, и все сходится. Отодвинув стул, Ким встает, чтобы подойти к отданному цветку, за которым сам ухаживал довольно долгое время. Признаться, отдавать его тогда было страшно, Чонгук не то что бы не внушал доверия, но не выглядел тем, кто может позаботиться о цветке. Но он по себе знает, что любую грусть и апатию прогонит совершенно случайное занятие, например, ухаживание за цветком. И ведь сработало, верно? Декабрист жив, Чонгук светится, миссия выполнена. А у Тэхена за них обоих камень с души. — Фею природы поманил мой цветок? — Чонгук появляется на кухне намного тише флориста, заставляя того вздрогнуть от неожиданности и резко развернуться. — Напугал, — нервно усмехается он и кидает довольный взгляд на цветок. — Да, — с улыбкой отвечает на вопрос. Чонгук подходит к нему и протягивает небольшую стопку вещей. Не силясь поднять аквамариновый взор на него, скромно благодарит. — Спасибо, — почти шепчет и решает рискнуть, поднимает голову и почти врезается в не просто нежный — влюбленный взгляд с не широко растянутыми уголками губ в теплой улыбке. Тэхен снова как косуля перед хищником замирает, то ли завороженный чужими искренними эмоциями, то ли потонувший в чуть прищуренных улыбающихся глазах. В устоявшейся тишине кухни только шум кипящей воды чайника разбавляет затянувшееся затишье. Тэхен прижимает неосознанно вещи Чона к груди, будто их сейчас заберут, и уже предвкушает момент слияния их губ снова, видя в глубоких глазах желание, но когда парень предсказуемо приближается, сокращая расстояние между их губами, в его кармане мигает фонариком телефон, раздавая вибрации от входящего вызова по телу. Флорист опускает неловко глаза, бесшумно выдохнув через распахнутые в готовности губы и, поджав их смущенно, шагает предполагаемо в сторону ванной комнаты, чтобы переодеться и срочно ополоснуть горящие щеки холодной водой. — Чонгук-а-а, — тянет в трубку низко Сокджин. — Ты рано сегодня, — смотря на часы, говорит задумчиво Чонгук. Старший звонит обычно ближе к десяти или часов в девять, а сейчас только начало восьмого. — Ни тебе «здрасте», ни «я скучал, братишка», где твое уважение к старшим? — возмущается в привычной для себя манере он. — Здрасте, я скучал, братишка, — исправляется Чонгук, тут же слыша, как щелкает чайник, автоматически выключившись. И тут он почти хлопает себя по лбу, вспомнив, что доставка прибудет не скоро, а к чаю все равно что-то надо, и решает сбегать в магазин, находящийся рядом с домом. — То-то же, — довольно говорит Сокджин, добившись справедливости к себе. — Как ты там? — Покатит, — схватив карту, ключи и куртку, оставленную почему-то в гостиной, Чон идет к входной двери, тормозя возле ванной, прикладывает телефон к груди, чтобы не кричать вместо Тэхена брату на ухо. — Я в магазин быстро сбегаю, что купить к чаю? — Без разницы, на твое усмотрение, — приглушенно звучит из ванной. — Это ты кому так? — кажется, недоумевающее лицо брата Чонгук видит даже через трубку телефона. — Тэхену, — как ни в чем не бывало отвечает Чон, натягивая обувь на ноги, и выходит из квартиры, в последний момент захватив черный зонтик с полки шкафа в прихожей. — Ху ис Тэхен? Менеджер новый? — Друг, — вызывая лифт, все еще непринужденно ведет беседу. — Ого, — только и может что выдавить из себя Сокджин. — В которого я вроде как втрескался по самое не балуйся, — продолжает Чонгук, и после звякнувшего сигнала прибывшего лифта, заходит внутрь. — В которого ты что? — Я теперь еще большее разочарование для родителей, вуху, — усмехается парень. — А чего ты такой довольный? — уже спокойно говорит старший, приняв услышанное от брата. Ему все равно, кого любит Чонгук, лишь бы он был счастлив, и этот кто-то не сделал ему больно, вернув в то состояние, в котором он пробыл без малого полгода. — Так вот что с тобой творилось все это время, — тянет Сокджин. — Ты просто завел себе отношения! — Не совсем, — хмурится Чонгук и почти вылетает из лифта, чтобы поскорей разделаться с проблемой в виде отсутствия угощений к чаю и вернуться к Киму. — Так вышло, что сегодня все как бы и обнародовалось. Ну, то есть, я его поцеловал и это вроде как оказалось взаимно, но все равно пока недомолвок много. — И ты притащил его домой, чтобы приковать цепями к батарее и пытать его, чтобы расставить все точки над «i»? Да ты самый настоящий дьявол, — смеется в трубку и слышит, как на другой стороне цокают и наверняка закатывают глаза. — Хён… — начинает Чонгук и замолкает, смотря на прилавки с многочисленным печеньем, конфетами и шоколадками. — Мне страшно, когда ты называешь меня «хёном», еще и так серьезно, — настороженно говорят. — Как мне понять, что я ему тоже интересен? — У меня, по-твоему, богатый опыт в отношениях, чтобы я смог тебе помочь? Я польщен, но вынужден разочаровать. Я не знаю, Чонгук. И я бы хотел сказать что-то по типу: «Он стремится проводить с тобой больше времени», «Не обращает внимания на твои недостатки» и так далее, но не могу, потому что не знаю, правдива ли вся эта хрень из сериалов и интернета, — в голосе слышится искренняя досада от беспомощности. Он бы и рад помочь брату, да только тот не с той просьбой к нему обратился. — Но я буду очень банальным сейчас и до ужаса слащавым. Просто возьми и свали все заботы на сердце. Оно подскажет верный путь и укажет на того самого человека, который точно ответит взаимностью. — Сомнительно, но все равно спасибо, — растягивает прямой линией губы Чонгук, нагрузив корзинку всякой всячиной, от переизбытка которой он наверняка может потом набрать вес и округлиться в щеках. — Йа! — взрывается старший. — Не критикуй мои советы, в которых я не мастер! Радуйся, что я вообще решил задуматься об этом и попытаться помочь! — Я же сказал «спасибо», — с улыбкой говорит Чон и тихо смеется, слушая возмущенное шипение брата.

***

Тэхен, сделав все необходимое, решил, пока нет Чонгука, позвонить подруге с радостной новостью, касаемо поцелуя подаренного Чоном. Быстро ищет в контактах имя девушки и нетерпеливо ходит по кухне туда-сюда, пока с томительным ожиданием слушает гудки. — Лия у аппарата, — бодро отвечает девушка, зажав телефон между ухом и плечом, пока вычесывает Хюнсу. — Не поверишь, что случилось, — машинально приставив кончики согнутых пальцев к губам, говорит Ким. — Удиви, — требовательно. — Я походу Чонгуку нравлюсь, — с нетерпением озвучивает то, от чего сердце снова свой темп ускоряет. — Не хочу принижать твою самооценку, Тэхен, но с чего такие выводы? Ким, решив занять чем-то себя и свои руки, начинает рыться по шкафчикам в поисках чая, чтобы сделать его и оставить до остывания. — Полчаса назад он меня поцеловал, — найдя несколько коробочек с разными видами заварки, Тэхен ставит их на стол, и только после затянувшегося молчания понимает, что звуки вычесывания чужой шерсти прекратились. — Лия? — Извини, мне надо было переварить это. Поздравляю, что сказать, — уже улыбается в трубку девушка и решает отложить телефон на диван рядом, поставив на громкую связь. — Даже как-то не верится, — подуспокоившись говорит Тэхен. — И что планируешь делать дальше? Хюнсу, сидеть, — строго осаждает пса, видимо, решившего слинять от хозяйки. — Не знаю, но нам точно нужно поговорить, потому что я ни черта не понял, если честно. Все как-то быстро произошло, я даже понять не успел. — Это ты про поцелуй или про всю ситуацию в целом? — Смешно, три балла за попытку пошутить, — отчеканивает Ким, накладывая в свою кружку сахар. — Стараюсь, — усмехается Лия. — Но я про все вместе. Я меньше всего ожидал, что он выкинет что-то такое. Еще после нашего с тобой разговора я совсем уже ни на что не надеялся. — Кстати, если возвращаться к нашему разговору, — серьезно говорит девушка и замолкает, словно не хочет озвучивать то, что пришло ей в голову. Тэхена ее молчание напрягает, как и то, что это влияет на его настроение, заставляя насторожиться и потерять былую легкость, обретенную с Чоном. — Ну? — не давя, тянет блондин, отложив ложку и уставившись в стену перед собой в ожидании ответа. — Тэхен, он айдол; я пошарилась в его биографии и увидела, что из жопы он вышел туда, где плавает сейчас. Думаю, ты знаешь куда больше меня, и поймешь правильно. — Так, — кивает парень и чувствует образовавшийся ком волнения в горле. — Не мне тебе объяснять, что значит статус отношений для айдолов, особенно молодых и популярных, и что греха таить, таких красивых, как твой Чонгук. Он буквально выгрыз себе место в индустрии развлечений, а ваши отношения могут поставить его карьеру под угрозу. — Я думал об этом, я же не идиот, чтобы слепо верить, что все будет так просто, — пока размешивает сахар в чае, старается не задевать края кружки, чтобы не действовать себе на нервы еще больше. — Говорю же, мы не обсуждали еще ничего, но хочется верить, что все получится и будет хорошо, как для нас, так и для его карьеры. — Дело вот в чем, — девушка вновь выдерживает паузу. На фоне слышно, как шаркает когтями по полу Хюнсу, отпущенный Лией. — Ты насколько в нем уверен? — Что за вопрос? — Просто… Я не загадываю, но если вдруг так случится, что ему придется выбрать между карьерой, которой он посвятил всего себя, и тобой, ты уверен, что он выберет тебя?