My heart melody

Тэхен вздрагивает, когда с прихожей слышится, как открывается дверь. Он едва успел сбросить вызов, тяжело выдохнув, и не заметил, как за разговором с Лией пролетело время, за которое Чонгук уже успел вернуться. Ладони моментально потеют от волнения, а внутри теперь неспокойно. Лие удалось посеять зерно сомнения в его душу, открыла глаза на действительность, пока он закрыл их, чтобы поцеловать парня в ответ. Теперь, когда он видит, то может трезво оценивать ситуацию и их — простите за каламбур — не радужное положение. Ким знает, что у нее не было цели обидеть его или принизить, она просто показала, что у каждого поступка есть последствия, как оборотная сторона монеты, где с одной стороны — отношения, а с другой — деятельность Чонгука, где он — медийная личность, которой скандалить не желательно. Чонгук с кем-то разговаривает по телефону, прижав его плечом к уху, а в руках несет целых два пакета, от вида которых у Тэхена глаза на лоб лезут. Он точно только за печеньем уходил или решил по пути полмагазина прихватить? — Хен, — закатывает глаза Чонгук, беседуя с кем-то, кто не флорист, — мне не обязательно было знать это. Ладно, я перезвоню позже, хорошо? — поставив пакеты на стол и взяв телефон в ладонь. — Я ему помогать пытался, а он!.. — последнее громкое, что Тэхен услышал из динамика, прежде чем звонок был безжалостно сброшен Чоном, а сам мобильный невозмутимо отложен в сторону. — Брат? — догадывается Ким. — Настолько очевидно? — усмехается парень, доставая из полупрозрачных пакетов все, что купил, а там были: снеки, мармелад, шоколадки, батончики разных видов, кофе, фрукты и, конечно же, печенье трех видов. Смотря на все это добро с нескрываемым шоком, Тэхен выдает: — В нас столько не влезет, — как будто сам Чон этого не знает. — Что не влезет — то останется, — изрекают в ответ, и тут флорист не находит, что ответить. Следя за Чонгуком, он снова думает о том вопросе, заданном подругой минутами ранее. Настолько ли он уверен в Чоне? Он не знает. Чтобы делать какие-то выводы, они слишком мало знают друг друга, а Тэхен не привык лезть в душу, когда не просят, чтобы вытрясти максимум информации о личной жизни или прошлом. А в их случае о прошлом лучше не заикаться. — У тебя чай не сильно крепкий? Тэхен сводит взгляд с невидимой точки в пространстве на Чона и видит, как тот кивает на его кружку, стоящую перед Кимом. За разговором с Лией он упустил тот факт, что забыл вытащить заварочный пакетик из кружки, и чай получился действительно крепким и на вид очень сильно потемнел. — Пробуем новое, — попытка пошутить от Ким Тэхена — провалена. Натянутая улыбка не вызвала доверия в чужом лице, на котором тут же брови сблизились, а глаза быстро обежали его фигуру с ног до головы. — Ладно, — чтобы не смущать, Чон не стал как-то выражать свое беспокойство, улыбнувшись неуверенно в ответ. Тэхен, когда тот отвернулся, чтобы убрать пакеты, бесшумно выдохнул. — Чонгук… — позвал Ким, и к нему тут же обернулись. — Ты же хотел еще доставку заказать, — растерянно говорит. — Точно, — щелкает пальцами Чон, — спасибо, что напомнил, — и сразу тянется за телефоном, чтобы зайти в приложение, через которое заказывал еду на дом. — Нет, ты не понял, — мотает головой флорист, — мы не съедим столько всего. Чонгук так же невозмутимо поднимает голову, оторвавшись от гаджета. — Что не съедим — то останется. В том, чтобы спорить с чужими правилами Тэхен не видит необходимости. Дождавшись, пока еда приедет, оба парня устроились на диване в гостиной, сев рядом друг с другом и укрывшись одним широким пледом с принтом зебры на двоих. Тэхен изволил желанием посмотреть всякие шоу, от которых можно было бы посмеяться, и Чон исполнил его маленькую просьбу, включив что-то из популярных, на котором он и сам был как-то раз. Но заметив за лишним часом просмотра, что Ким, уткнувшись невидящим взглядом куда-то в кружку, которую держит обеими руками возле притянутых коленей, решает привлечь его внимание, тихонько позвав. Первый раз его не слышат, на второй — оборачиваются, вздрогнув, будто из сна внезапно вырвали. Аквамариновые глаза широко распахнулись, во всю уставившись на него в ожидании озвучки причины, почему его оторвали от мыслей. — Тэхен, все точно хорошо? Нет. Но к этому разговору Ким еще не готов. — Просто устал, ничего серьезного, — приходится соврать. — Тогда, может, пойдешь ляжешь? — заботливо предлагают. Тэхен не планировал оставаться у него на ночевку, но силы и правда начали стремительно покидать его, высосанные эмоциональной встряской и переживаниями после разговора, так что, кажется, выбора у него особо нет. К тому же, вещи насквозь мокрые, куда он так пойдет? Чон его просто-напросто не пустит, он уверен. Если бы эта забота была направлена не к нему, а к какой-нибудь девушке… — Да, пожалуй… — тихо. — Извини, что так… — Нет, нет, не думай извиняться, — перебивает его на полуслове Чон и встает, чтобы подготовить спальное место флористу. — Я вырвал тебя после работы, особо не спросив твоего мнения на счет прогулки. Это нормально, что ты устал за весь день. Сам же говорил, людям свойственно уставать. Тэхен мысленно сокрушается. Откуда ты такой, Чон Чонгук? Как и было сказано, Чон расположил гостя на кровати в спальне, единственной обжитой комнате в огромной квартире, а сам не стал беспокоить чужой покой и вышел, возвращаясь в гостиную. На столике перед ним стоят лишь им тронутые пару раз пиалы с угощениями и полная порция заказанной еды, на которую Ким даже не посмотрел, не то что притронулся. Едкой мыслью в голове возникает вопрос: «Может, он так пытался отмахнуться, чтобы не проводить время с ним?»

***

Они так и не поговорили, оставив все, как есть. А как оно, это «как есть»? Как у них было? Наверное, все-таки никак, раз уж Тэхен ведет себя так, будто ничего не было в тот дождливый вечер, как и того поцелуя под крышей какого-то заведения неизвестной направленности. И Чонгук не спешил это менять, сетуя на то, что лучше они с Кимом будут продолжать общение дальше как друзья, не меняя ничего, чем если они обсудят произошедшее и с вероятностью в пятьдесят процентов перестанут общаться. Если в тот вечер что-то и случилось, пока Чон был в магазине, то Тэхен расскажет об этом, но только тогда, когда захочет, принуждать или пытать его никто не будет. Уж лучше синица в руках, чем журавль в небе. На работе словно узнали скандал мирового масштаба, в котором Чонгук замешан, ибо косились на него в компании едва ли не все, притихая, когда он проходит мимо. Но парень был слишком увлечен обдумыванием мелодии для новой песни, записывая по пути в студию примерные такты и их сочетания на телефон. — Чонгук! Повернув голову вправо, Чон видит своего менеджера, что выглядит нервней обычного: озирается по сторонам, потирает вспотевшие ладони об штаны, как-то взволнованно дышит и все машет ладонью с опущенными вниз пальцами, подзывая к себе. Уже предвещая что-то нехорошее, Чон вздыхает, растянув губы прямой линией, и подходит к старшему. Джебом сразу заводит его за прозрачную дверь студии с матированным стеклом, предварительно удостоверившись, что внутри никого нет, и достает телефон, начиная в нем что-то искать. А как находит, поворачивает его к Чону. — Это что? — спрашивает нейтральным голосом, но со строгим подтекстом, который Чонгук уже выучил настолько хорошо, что может распознать разные его стадии. И конкретно этот не выражает ничего положительного, даже капли снисхождения в предстоящем разговоре не будет, он уверен. На фотографии, которую показал Джебом из твитера, два размытых темных силуэта в фиолетовом неоне, все фото в пикселях, будто наложили эффект «шум», а потому не особо хорошо видно, что же именно здесь изображено. — Что? — переспрашивает Чонгук. — Ты еще придуриваешься, что не понимаешь?! — вот, взревел, не продержавшись и минуты. — Ахренеть просто! — всплескивает руками, отнимая у парня возможность лучше рассмотреть фото. — Тут!.. Тут!.. Ты тут с парнем сосешься! — шепотом кричит на него, чтобы ненароком кто не услышал, хотя учитывая, как на него все смотрели, они уже в курсе. Ну, теперь ясна хотя бы причина их скользких взглядов. — Все, что мы делали, насмарку! — уже переходя на простой крик, от которого Чон, откровенно говоря, хочет закрыть уши и уйти. — Одной своей выходкой ты все перечеркиваешь! Ты понимаешь, к чему приведет эта твоя своевольность?! Это скандал, это снижение акций, это- — Не ори на меня, — кривится Чонгук. Джебом задохнулся от возмущения. — И ты еще затыкаешь меня, — нервно усмехается несколько раз. — Хах, великолепно, — качает головой, принявшись ходить по студии из стороны в сторону. — Слушать оры начальства неприятно? — Ты не мое начальство, — складывает в защитном жесте руки на груди Чон, нахмурившись. — Но если до него дойдет, то тебе точно крышка! — вновь взрывается криком. Покружив еще с минуту, он останавливается, тяжело вздыхает, массируя большим и указательным пальцем переносицу, и спрашивает: — Когда это было? — Какое это имеет значение? — Чонгуку этот разговор начинает надоедать, в нем перестает прослеживаться нужда. Хочется уйти. — Когда. Это. Было? — по словам проговаривает, поднимая рассерженный взгляд на него, и вроде это должно было как-то запугать, но Чон, определившись с тем, что собирается сделать, не ведется и смотрит в ответ прямо, непоколебимо. — Почти неделю назад. И что тебе это даст? — жмет плечами. — Это уже увидели, смысл что-то предпринимать сейчас, когда поздно? — Никогда не поздно исправить ошибки, Чонгук, — поднимает указательный палец Джебом. — Мы все исправим, но и тебе надо будет поработать. Перестань общаться с этим парнем. «А пососать не завернуть?» — хочет съязвить Чон, но молчит. Вместо этого говорит, вмиг вскипев, как чайник: — С каких пор ты определяешь, с кем я могу общаться, а с кем нет? — С тех пор, как ты начал забываться, кто ты, и что здесь делаешь. — Я ухожу из компании, — заявляет, а напротив у кого-то едва челюсть не отваливается от шока. — Нет, — твердо. — Не тебе это решать. Либо вы отстаете от меня с этим, либо я сваливаю. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — рыком. А Чонгук ой как в том положении! И пользуется этим самым положением — самый высокооплачиваемый соло-артист к-поп индустрии и компании Санлайт энтертеймент, — впервые применяет шантаж, не зная, на что рассчитывать. Его могут тут же отфутболить и сказать «скатертью дорожка», на что ему было бы фиолетово — он пишет последний альбом и уходит отсюда прочь, но увидев, как заметался Джебом от сказанного, что-то подсказывало, что потерять такой ценный кадр они не могут. — Ты не уйдешь, Чонгук, тебе не позволят, — ни в какую. — Я не просил никогда поблажек, но сейчас должен вымаливать разрешение на дружбу? Серьезно? — щурится Чон. — Это бизнес, ничего личного, — сталью в голосе режет, но у парня броня не дает задеть мягкие мышцы. — Ты знал, на что идешь, когда подписывал контракт. Жди его истечения через три года и «дружи», — выделяет, — с кем хочешь. Решив не оставлять последнее слово за собой, а закончить бессмысленную болтовню как можно скорее, Чонгук покидает студию, направляясь в свою, чтобы продолжить работать над альбомом.

***

Тэхена одолевают смутные сомнения насчет визита, но он все же идет туда, где его совершенно не ждут. Санлайт энтертеймент предстала перед ним во всей своей красе, возвышаясь на полсотни этажей над землей и отражая лучи слабого тускло светящего солнца. Внутри что-то скребет, царапает невидимыми когтями грудь, словно предупреждает о чем-то, дурное предчувствие накатывает стремительно, однако Ким не обращает на него внимания, сетуя на волнение перед встречей, он ведь впервые решил заявиться к Чонгуку на работу, неизвестно, пустят ли его в здание вообще. Но на удивление все происходит более чем благополучно, а еще на самом входе его перехватывает по пути к лифту мужчина, что всем видом показывал заинтересованность в его персоне? Но что он такого сделал или чего не сделал? Может, он перепутал его с кем-то из персонала? Кто его знает. Однако вопросы отпадают, когда, приведя флориста в небольшую комнату для отдыха, неизвестный представляется Джебомом, менеджером Чонгука, и начинает плести какую-то околесицу. — Ким Тэхен, — представляется блондин в ответ, чуть склонившись уважительно, ему быстро закивали, будто до его уважения не было дела, но на это Ким не обиделся, лишь чуть опешил, когда вдруг начали говорить «по делу». — Значит, ты тот пацан, из-за которого у нас появилось столько хлопот? — ровным, не предвещающим ничего хорошего голосом, с ноткой пренебрежения. Брови Тэхена дергаются от непонимания, а губы так и остаются чуть распахнутыми. Доставил хлопот? Он? Каким образом, а главное, когда успел? Тут, видимо, какая-то ошибка, его точно с кем-то спутали, поскольку никакого отношения к Санлайту он не имел и не имеет сейчас. — Нет, это не ошибка, — возражают ему, а руки складывают на груди. От такого жеста Киму захотелось сжаться до размеров атома. Джебом сам по себе крупней него, а сейчас, когда его плечи расправлены, а вены на напряженных подкаченных руках набухли, он себя чувствует муравьем по сравнению с ним. — И я хочу, чтобы ты меня сейчас очень внимательно послушал, ради твоего же блага и блага Чонгука. Он не понимает, но надеюсь, что поймешь ты и сделаешь правильный выбор. Тэхен, признаться честно, не готов теперь ни к разговорам, ни к чему-либо еще, но, тем не менее, садится на один из мягких диванов и даже принимает один из стаканчиков с кофе, по необыкновенному совпадению оказавшихся здесь, второй Джебом берет сам и сразу отпивает, прежде чем начать. — Послушай, ты, я уверен, парень не глупый, и сам понимаешь, как обстоят дела в шоу бизнесе. Айдолам не зря приписывают запреты на многие вещи, и каждый это понимает, когда подписывает контракт. — Вы сейчас на что-то намекаете?.. — Подвожу к сути, — исправляет менеджер. — Ты видел скандальное фото, которое было кем-то сделано примерно две недели назад? — по лицу Кима он видит, что тот в душе не чает, что за фото и что за день, потому находит и показывает ему, а на лице видит то, что в принципе и ожидал. Осознание и испуг. — Узнаешь, да? Хорошо. Теперь поговорим о другом… Сколько ты хочешь за молчание? — Что?!.. — Ким давится возмущением. — Мы кое-как замяли это недоразумение, не позволив провисеть скандальному фото в сети более нескольких часов, но у некоторых пользователей оно точно могло остаться, и ты можешь воспользоваться этим, начав строить козни против Чонгука, чтобы неплохо подзаработать. — Я бы так не сделал, — даже не подумал об этом. — Я не могу верить абы кому на слово, уж прости. Мне нужны гарантии. — Мне не нужны ваши деньги, — кофе не лезет, он его оставляет на столик. — И между нами ничего нет. Я бы не стал подставлять его. — Как мило, что у Чонгука появился передруг-недопарень, только нам от этого в два раза больше забот. — Как вы смеете!.. — встает с места Ким. — Не горячись, присядь, разговор еще не окончен. Тэхен, вопреки своему желанию тут же уйти и даже хлопнуть дверью, медленно опускается на место. Он привык держать лицо, когда его кто-то раздражает, но сейчас все идет наперекосяк, потому что затронуло Чона. Тэхен даже не думал, что вспыхнет так быстро и так ярко, направив раздражение в адрес человека, которого он знает без малого пять минут. — Раз деньги тебе не нужны и ты у нас очень хороший друг, значит, должен понять, что ты после этого, — кидает красноречивый взгляд на телефон, — не самая лучшая компания для Чонгука. — Разве не он сам должен решать, какая компания для него более благоприятна? — спокойно, но с нескрываемым ответным отвращением говорит Тэхен. — Он не понимает всей беды, — повторяет Джебом, — поэтому мы собирались найти тебя, но ты так удачно сам пришел к нам. Это не шутки и не маленькие деньги, а он ведет себя, как ребенок, не осознавая масштабы катастрофы. Музыкальная индустрия развлечений это не место, где есть вседозволенность и свобода слова. Здесь каждый следит за языком, движением руки, ноги, взглядом и даже дыханием. Если артист делает ошибку, страдает в первую очередь компания. А она этого делать не хочет. И чтобы избежать дальнейших ошибок, она делает все, чтобы нейтрализовать возбудитель новых ошибок. Не обижайся, но в данный момент наша главная проблема это ты в жизни артиста Чон Чонгука. Из-за вашей ошибки страдает его репутация и наши акции, а этого быть не должно, понимаешь?.. Поэтому я хочу попросить тебя оставить его и вашу так называемую дружбу во имя блага вас обоих. Поверь, парень, если о твоей личности узнают, тебе жизни спокойной не будет. Подумай и о себе, и о Чоне, как на него это повлияет. Из компании Тэхен выходит как в тумане, так и не дойдя до Чона. Голова пустая, мысли перестали виться вихрем и осели, руки ослабели и свесились вдоль тела, а душа болела, потому что он сделал выбор. Лучший для них обоих.

***

Тэхен не отвечает уже вторые сутки, но поехать к нему Чонгук не рискует, получив два дня назад короткое «Нам нужно перестать общаться», без объяснений и дополнений. Нужно и все. А Чон закрутился по квартире с телефоном, слушая бесконечные гудки, обеспокоенно кусая ногти на руке. Ни с того ни с сего просто взять и исчезнуть совсем не похоже на Кима, хотя кто его знает, может, этого наоборот стоило от него ожидать, просто эту свою личностную сторону он ему не показывал, и вдруг решил. Нет, в это Чонгук ни за что не поверит. После всего, что Тэхен для него сделал, он не мог просто взять и исчезнуть. Тут точно что-то нечисто. Абонент не абонент уже пятый раз подряд. Голова гудит от долгой работы за ноутбуком, еще и Ким подливал своим внезапным уходом повод для размышлений. На уставшую голову думается трудней, и Чон решает выйти подышать воздухом возле жилого комплекса, тут как раз неподалеку была детская площадка, на которой из-за промозглой погоды было сейчас мало детей, но меньше качелей от этого не становилось. На одной из них и остановился. Но он бы назвал это скорее не качелями, а подвешенным лежбищем. Широкий гамак, выполненных в форме круга, с тугим переплетением канатов удерживал его тело на весу, только ноги чуть доставали до скрытой резиновым покрытием земли. Странно, что дети не гуляют, сегодня довольно тепло, нежели в другие дни, даже ветер не пробирает до костей, а лишь слегка лижет открытые участки кожи на лице, скрытом маской. Но то лишь ему было тепло и комфортно в дутом пуховике, карго и высоких берцах, а кому-то, кто скулил где-то совсем рядом, было совсем не тепло. Жалобный скулеж он уловил не сразу, а как повернулся на чей-то тихий зов, поднялся на гамаке, уставившись на небольшую коробку возле лавочки. Неприметная, сливается с пожелтевшей травой, вместе с ветром подрагивает ее верхняя часть, которая должна была что-то скрыть. Или кого-то. Не выдержав, он подходит к коробке и садится на корточки, чтобы открыть ее и обнаружить белого щенка, озябшего от холода, что и поскуливал, ища отклика у кого-то из прохожих. Чон не помнит названия породы, но такие собаки сами по себе вырастают небольшими, а этот, будучи щенком, совсем крохой выглядит, оставленный на произвол судьбы. Белый комочек, как только увидел кого-то, неловко на дрожащих задних лапках встал и передними стал скрести по коробке, виляя хвостиком. Чонгук, смотря на маленькое, трясущееся от холода существо, снова убедился, что многие люди в мире жестоки, и не щадят даже маленьких котят, избавляясь от них, если не угодили или попросту стали лишним грузом. Недолго думая Чон расстегнул наполовину куртку и взял щенка на руки, окутывая его теплом нагретой ткани и своего тела. Как же у маленького дребезжит сердечко, словами не передать! А сам лапки поджимает, продолжая дрожать. Прогулка отменяется. Заскочив в супермаркет, Чонгук купил какой-то неизвестный ему корм для щенков и пару бутылок молока на всякий случай и сразу поспешил домой. Комочек к тому времени поутих и перестал пародировать листья на деревьях. В квартире, отставив небольшой пакет с купленным, Чон расстегивает куртку и тут же встречается взглядом с черными бусинками глаз его маленького приключения. Маленький хвостик ощутимо двигается туда-сюда, и парень не может сдержать слабой улыбки. Кто только мог оставить это маленькое облачко умирать на улице? — Ну, привет, — сняв маску, говорит, а щенок пытается по груди ползти выше, чтобы начать лизать его шею. Смешок произвольно сорвался губ. Пока облачко лакало молоко из тарелки, которую Чон поставил на кухне, сам он наблюдал за ним со стороны, сидя привычно за барной стойкой, где был оставлен открытый с диалогом на экране ноутбук. Улыбка померкла. Интересно, как бы Тэхен отреагировал на появление в его квартире щенка? Он же так любит животных. Чон делает предположение, что, наверное, флорист первым делом спросил бы за кличку. Кличку… — И что мне с тобой делать? — тихо интересуется, но щенок был слишком поглощен едой, чтобы ответить на его вопрос. Чонгук не планировал заводить животных, но и пройти мимо озябшего щенка не мог, а теперь он у него дома, и хорошая ли это идея? Он не хочет быть, как его прошлые возможные хозяева: поиграться и бросить на произвол судьбы. Хотелось бы отдать его в добрые руки, но на поиск уйдет какое-то время, а пока ему придется обзавестись новым сожителем. Решает так и назвать его — Гурым, то есть облако. Эта кличка ему более чем подходит с белой пушистой шерстью и совсем маленьким весом. Не хочется думать, сколько Гурым провел так времени, но хорошо, что на площадке так вовремя оказался Чонгук. Случайно? Может быть. Но, как говорят, случайности не случайны. Когда стрелка часов переваливает за отметку в восемь вечера, щенок чувствует себя более чем комфортно, развалившись на таком же пушистом, как он, ковре в гостиной, где Чонгук смотрел телевизор, сидя рядом на полу, откинувшись спиной на диван. Ладонь невесомо касалась мягкой шерсти, а взгляд был тупо уставлен вперед, пока мысли были совсем не здесь. Хочется снова предпринять попытку позвонить Тэхену, но внутреннее чувство подсказывает ему, что, скорее всего, и в этот раз он получит от ворот поворот. В груди скребет и ноет, хорошее настроение кануло в лету, в амебном состоянии, которое разбавляет Гурым, Чонгук проводит еще два дня, за которые успевает доработать последнюю песню, сводить щенка к ветеринару на обследование и даже на стрижку, а также купить ему все необходимое для проживания в квартире. За игрой с облачком незаметно пролетает свободное время. Мысли не успевают его одолеть, однако Тэхен из них выходить не собирался. Отвлекает только звонок в дверь, приглушенно донесшийся из прихожей. Гурым реагирует первым и с лаем несется туда, позабыв про игру «попробуй дотянуться до руки». Чонгук поднимается с пола и скорым шагом идет туда же, воодушевившись догадкой о приходе флориста. Но открыв дверь видит не блондина с неестественно голубыми для корейца глазами, а… — А вот и я! — радостно вопит Сокджин на весь подъезд, поднимая два пакета в обеих руках. В груди Чонгука меркнет огонек надежды.