Часть 12
19 февраля 2022 г., 12:18
До моря добрались довольно скоро. Глядя на раскинувшуюся вдаль лазурно-голубую гладь, Ванечка почесал затылок.
— И как нам попасть к Водяному? Утопиться?
— Его можно выманить на поверхность, — подсказал Ваня. — Правда, он на девиц обычно клюёт. Если какая сидит на берегу — обязательно всплывёт, чтобы слюни попускать или утащить к себе.
— Гениально, — восхитился Ванечка. — У нас тут девицы прямо косяками ходят, выбирай не хочу. Может, тебя посадим?
Ваня заржал.
— Какая из меня красавица — баскетболистка, что ли? Давай тебя.
— Я так-то тоже не гном, — фыркнул тот. — И бородатая девица — так себе красотка. Если Водяной не любитель типажа Анни Джонс, ему не зайдёт.
— Вани, вы такие Вани, — прерывая увлекательный диалог, скорбно мяукнул Гриша и всплеснул лапами. — Из ничего проблему на задницы найдёте. Вообще-то в подводное царство можно просто нырнуть. Тот, кто по доброй воле идёт к Водяному, не тонет в его покоях. Уж тебе-то это должно быть известно. — Он покосился на Ваню, и тот скривился. Вспоминать папочку-царя совершенно не хотелось.
— Я не уверен, что иду прям по доброй воле, — процедил Ванечка, — но ради Славки и его свободы так и быть. Юху-у!
Не дав никому опомниться и вставить слово, он разбежался и сиганул со скалы.
— Стой, идиот! — рявкнул Ваня и, забыв обо всём, ринулся следом.
— А я вас тут подожду, — одобрительно муркнул Гриша, сворачиваясь на солнышке в уютный клубок. — Нашли дурака, в эту лужу лезть и шубку мочить.
* * *
В подводном мире царил полумрак. С удивлением Ваня Светло осознал, что он действительно не испытывает трудностей с дыханием, заработал руками, восстанавливая баланс, как в дайвинге. Сверху на него свалилась тяжёлая туша, оплетая щупальцами. Ваня в панике забарахтался, повернул голову и обозрел перед собой не какого-нибудь сторожевого кальмара с медузой-овчаркой на поводке, а всего лишь разъярённую Ванькину физиономию.
— Куда ты кинулся, как бешеный, совсем дебил? — зло заорал на него тот. — Ни план не продумали, ничего. Слабоумие и отвага, блядь!
— Я... — Ваня по привычке упрямо выставил подбородок, смотря с вызовом, но вдруг честно признался: — Боялся, что не смогу. Вдруг Водяной такой же ёбнутый, как Чудо-юдо? Засолит нас, как селёдку в бочке, или так сожрёт. — Он тяжко вздохнул, потирая лоб. — А пробовать-то всё равно надо, куда денешься? Вот я и прыгнул, пока не передумал.
Ванька покачал головой, глядя без прежнего раздражения, даже с теплотой, ободряюще подмигнул.
— Не ссы, Ванечка, выкрутимся как-нибудь, — пообещал твёрдо. — Видишь вон там светлое пятно? Греби туда, по-моему, это и есть вход в подводные чертоги.
— Сейчас проверим, — пробормотал тот и храбро поплыл искать новые неприятности на их многострадальные пятые точки.
Вопреки страхам, Водяной оказался вполне добродушным дядькой. Выслушал озвученную проблему, лениво помахивая жирненьким русалочьим хвостом, активно закивал головой.
— Есть у меня апельсин! — воскликнул с энтузиазмом. — Так уж и быть, отдам вам его, не жалко. Зачем мне омолаживаться? Я ведь и так мужчина в самом соку! — Он горделиво повёл плечами, красуясь, выжидающе уставился на гостей.
— Вы совершенно правы, Ваше мокрейшество, — невозмутимо заявил ему Ванька. — Молодой Брэд Питт. Так что на хрен вам эта химия.
— Вот-вот! — радостно согласился Водяной и подозрительно нахмурился. — Кто такой ваш бред? Он красивый?
— Ваще супер, — подхватил Ваня. — На него все тёлочки — то есть, девицы — в нашем мире шликают... в смысле, слюни пускают. И замуж хотят.
— Хотя нет, — передумал Ванька. — Какой там Питт, мы бы ещё Хью Джекмана вспомнили. Не-а. Нет. Жерар Депардье! Вот ваш типаж, точно.
— Что за портье? — въедливо уточнил Водяной. — Он тоже красивый?
— Даже не сомневайтесь, — не дрогнув ни единым мускулом, подтвердил Ванька. — Вы с ним очень похожи — и фигурой, и вообще. Особенно нос. Копия, скажи, Ванечка?
— Угу, — выдавил тот и изо всех сил прикусил губу, чтобы не заржать. — Одно лицо, прям красавцы писаные.
— Ну, это точно про меня, — с удовлетворением заключил Водяной. Полюбовался в огромную ракушку, служившую зеркалом, и вдруг загрустил. — Да только что теперь толку.
Парни встревоженно переглянулись.
— В смысле, Ваша мокрость? — с постным видом спросил Ваня в ожидании очередной подставы.
Водяной растёкся обратно по своему коралловому трону, подпёр кулаком упитанную щёку.
— Подвела меня моя любвеобильность, — плаксиво пожаловался он и попытался утереть скупую мужскую слезу. Учитывая, что они находились на дне водоёма, по уши, собственно говоря, в воде, сделать это оказалось затруднительно. — Теперь ни посвататься ни к кому, ни девиц в гости пригласить на хоровод. Всё она! У, негодница, стерва! Обвела меня вокруг пальца.
— Вы, может, по порядку расскажете? — без особой надежды попросил Ванька. — Вдруг поможем чем-нибудь?
Водяной сконфуженно всхлипнул и потупился.
— Я хоть и в синем море живу, а вес по всей округе какой-никакой да имею! — изрёк с достоинством. — Все меня уважают, потому что кто не уважает — утащу, утоплю, рыбный лов отключу и бурю устрою. Чтобы не случилась такая беда, каждый год деревенские преподносят мне в дар красавицу. А что? — подбоченился он. — Ничего я с ней не делаю, развеет печаль болтовнёй, пением, пляскою, после наскучит и обратно отправляется. Сначала хотел насовсем оставлять, да Кощей взбеленился, мол, этак я у них всех девок с поверхности уведу. Вот и нашла коса на камень. Теперь отпускаю пленниц на волю. Больно нужны мне в царстве толпы рыдающих девиц! Здесь и так сыро.
— На хрена тогда вам вообще их подгоняют? — не понял Ваня.
— Так смотрины же! — воскликнул Водяной. — Невесту ищу. Вдруг какая в сердце западёт — на той и женюсь. Только не запала ещё ни одна.
— И что?
— Затосковал я малость, от расстройства чуть не засох весь. Но однажды поутру плавал вдоль берега, границы проверял и увидел её! — Прижав руки к груди, он закатил глаза от восторга и опять надолго завис.
Парни дружно вздохнули тайком, и Ваня выразительно покрутил пальцем у виска, вытянул губы трубочкой, кивая на экзальтированного хозяина моря.
— Кого? — переспросил Ванька. Водяной очнулся.
— Моревну! Марью Моревну. Такая краля, слов нет, а уж умница... — он увял, скроив кислую мину, — лучше бы поглупее была. Всё эта порченая кровь старой карги Яги. Сама молодухой той ещё холерой слыла, так и доченьку научила перечить и своевольничать, спасу нет.
— Да что она сделала-то?!
— Так вот, — успокоившись, деловито перешёл к сути Водяной. — Влюбился я без памяти в Марью, собрался с духом и послал сватов. В первый раз она отказала, каменья драгоценные назад возвернула. Старым козлом обозвала!
От вопиющего поклёпа он так хлестнул в досаде хвостом, что сверзился с трона, шлёпнувшись на пол, как подбитый тюлень. Всплыл обратно, поправляя сползшую набок корону, и издал обиженный фырк.
— Ишь, пава нашлась! Вроде как неподходящая я для неё партия. Но я не отступил! Нешто капризов девки молодой, глупой да неразумной, слушаться? Она сама не знает, чего хочет: сегодня не люб, завтра люб. Слал я ей подарки целый год, не терял надежды. Марья всё нос воротила, я и не выдержал: приказал похитить строптивицу, и вся недолга.
При этих словах Ваню передёрнуло. Он набычился, неодобрительно щурясь. Охуеть крутое решение брачных проблем. Твой объект страсти тебе отказывает? Ну хули делать — мешок на голову и похитить, как в каком-нибудь Ираке, или где там ещё невест воруют. Вот вам реальная восточная сказка. Суки! Что Кощей, что Водяной.
Последний между тем продолжал разглагольствовать, не замечая его недовольства.
— Только обдурила меня эта колдовка хитрая, — с истинной слезой в голосе булькнул он. — Притворилась, что согласная замуж, предложила выпить вина, я и согласился. Ох уж правда, старый дуралей.
Ванька рядом тихо присвистнул.
— Она вас чем-то отравила? — догадался он.
— «Чем-то»! — Водяной соскользнул с трона и заметался из угла в угол. Вокруг немедленно возник водоворот, засасывая в себя раковины, камешки и другую мелкую утварь. Водяной с досадой шлёпнул плавником, убирая беспорядок, замер посреди залы. — Чем-то! Самым позорным и ужасным, что может случиться! Наслала на меня мужскую немочь! Я теперь ничего не могу. Никак. У Кощея скоро бал, мне пойти стыдно, вдруг кто прознает, засмеют, козявки сухопутные! Марья от меня, конечно, сбежала... То есть, я сам её прогнал, — исправился он, ёжась. — Такая жёнушка под боком — бр-р, спасибочки, даром не надобно. Лучше буду дальше к деревенским присматриваться. Вот только надобно снять заклятие. Тут вы и подсобите.
— Это как? — опешил Ваня. — Мы не урологи, нестояк лечить не умеем. Можем таблеточек из реального мира притаранить, но они надолго не помогут, дядь, имейте в виду.
— Не нужны мне иномирные снадобья, — сокрушённо отмахнулся тот. — Вы к Марьюшке сходите, умаслите её, упросите сделать противоядие? Меня-то она и слушать не хочет. А я вам взамен отдам апельсин. По рукам?
— Будто у нас есть выбор, — проворчал Ваня, но Ванька привычным жестом пихнул его в бок, чтобы заткнулся.
— По рукам, Ваше мокрейшество.
Довольно улыбаясь, Водяной небрежно подхватил болтающийся у трона трезубец, взмахнул им. Вода сразу забурлила, будто кипяток в кастрюле, Ваня даже испугался, что всё-таки проморгали очередную пакость и сейчас сварятся заживо, но стремительный поток подхватил их, унося вверх, и парни моргнуть не успели, как очутились на берегу.
— Ну как? — лениво поинтересовался развалившийся на гладком валуне Гриша. — Поладили с Водяным?
— Поладили, — угрюмо вздохнул Ваня. — Он нас к Моревне послал, импотент хренов. Сам накосячил, сам пиздюлей отхватил, а теперь виагру местную ему, видите ли, подавай. Блядь, вот как знал. Снова-здорово, одни и те же рельсы.
По спине прошлась тёплая ладонь, Ваня вздрогнул, мгновенно ощущая незримую поддержку, и приободрился, улыбнулся, молчаливо благодаря Ваньку взглядом.
Они вышли на дорогу.
— Так, ну что? — бодро осведомился Ваня. — Где эта ваша Моревна, чтоб её?
Гриша развёл лапами.
— А я знаю? Она девица вольная, занятая, где хочет, там и шарахается.
Ваня с надеждой покосился на Ваньку, но тот покачал головой.
— У неё нет постоянного места дислокации, навигатор не настроить. Может, мышка нас отведёт?
Та пискнула с Ваниного плеча, и он недовольно цокнул языком.
— Нет, она тоже не в курсе. Бля, и что делать теперь?
— Давай обратно к бабе Яге? — предложил Ванька. — Она колдунья, вдруг подскажет. Должна ведь она, в конце концов, знать, где её дочурка на данный момент обитает.
— Мр-р, к Яге не пойду, — ощетинился Гриша. — Старая расщеколда на меня злобу затаила, ещё проклянёт, я облысею или без хвоста останусь. Фиг!
— Кхм... — Ваня едва сдержал усмешку, глядя на оскорблённую в лучших чувствах полосатую мордочку. — Гриш, тебе не кажется, что ты немножечко не алё? Ты ведь от неё сбежал, бросил одну, клубок её спёр. Старуха по тебе до сих пор скучает.
— Что за глупости! — фыркнул тот, но Ваня убеждённо закивал:
— Точно тебе говорю, бля буду!
— Гриш, Ванечка прав, — вмешался Ванька. — Когда мы у неё ночевали, она тебя вспоминала.
— Ругала, небось? — Тот нервно дёрнул усами, но не сдержался и польщённо заурчал.
— Ну... — замялся Ваня. — Так, немножко. За дело. Знаешь, Гришенька, верни ты ей этот дурацкий клок пряжи, тебе он даром не сдался, а бабка переживает. Кстати! — осенило его. — Вот мы дебилы. Клубок же есть! Он нас отведёт.
— Не получится, — меланхолично мяукнул Гриша, сосредоточенно вылизывая рыжее пузо. — У него прицел сбился. Яга обычно колдовала или на блюдечко смотрела, разведывала путь-дорогу, потом переносила полученные данные в клубок. Чтобы он указал маршрут, ему нужно задать направление, а как его задать, если мы и сами не знаем? Сплошная засада.
— Ш-ш, — перебил его Ванька и настороженно поднял голову. — Слышите? Чьи-то шаги.
— Ага, — кивнул Ваня, тоже прислушиваясь. — Прячемся!
Не сговариваясь, они нырнули в густо растущий кустарник и притаились, наблюдая за обстановкой в три пары глаз. Кто-то приближался со стороны полей, напевая весёлую песенку.
— Почему мы скрываемся? — тихо прошипел Гриша, выпустил острые коготки, полюбовался на них.
— Потому что мало ли какой мудила там гуляет, — шёпотом пояснил Ваня. — Надо быть начеку.
Вскинув винтовку, Ванька глянул в прицел и махнул рукой:
— Отбой тревоги. Пацан какой-то мелкий, из местных, наверное.
Словно в подтверждение его слов, на тропинке показался невысокий красивый парень, на вид лет семнадцати. Уже не опасаясь, путешественники выбрались из кустов. Парень остановился, наткнувшись на их компанию, шагнул назад и воинственно потянулся к луку, висящему за спиной. Ваня замахал руками:
— Эй, эй, чувак, не барагозь, мы не враги.
— Что? — Тот округлил ясные голубые глаза, непонимающе моргая, но лук опустил. — Вы кто?
— А ты? — поинтересовался Ванька.
Тот почесал кончиком стрелы длинные вьющиеся кудри.
— Младший царевич, сын Берендея из Тривосьмого царства, — представился застенчиво. — Меня зовут...
— Дай угадаю, — со скучающим видом перебил Ваня. — Иван?
Царевич выпучил глаза ещё больше.
— Откуда вы знаете?!
В небывалом порыве единодушия два Вани — Светло и Евстигнеев — переглянулись. Синхронно перевели взгляды на удивлённого царевича. Снова посмотрели друг на друга.
— Третий Ваня! — взвыли хором и заржали, как ненормальные.
— Ой, не могу, — всхлипывал Ваня Светло. — Перепись Вань, бля, я так и знал! А ты ещё втирал, как здесь не запутаться.
— Угу, — трясся от хохота Ваня Евстигнеев. — Кощей правду говорил — от Иванушек спасу нет.
Гриша снисходительно взирал на происходящее, а новоиспечённый ещё-один-Иван растерянно хлопал длинными пшеничными ресницами, явно не понимая ни слова из их содержательного диалога.
— Ладно, Ванюша, прости, — кое-как успокоившись, всхлипнул Ваня-который-Светло, обращаясь к царевичу. — Это мы так, о своём. Куда путь держишь?
— Батюшка послал добыть перо жар-птицы, — насупленно вздохнул тот. — Старшие братья запропали, видно, сгинули в испытании трудном. Один я у батюшки остался.
— Как же, сгинули, — ехидно хмыкнул Ваня. — Ты, Ванюш, знаешь, что? С братанами будь осторожнее. Добудешь перо — эти двое тут как тут, предадут почём зря. Отравят или утопят, сами к папане за наградой, доказывай потом, что это ты всю работу сделал, а братишки примазались. Во всех сказках так и бывает.
— Что ты такое говоришь! — праведно возмутился тот. — Не могут они так поступить. Братья они мои, родная кровь.
— Угу, — пробормотал Ваня скептически. — Ладно, как знаешь. Но гляди в оба.
Улыбнувшись, царевич церемонно поклонился:
— Серого Волка я хочу отыскать. Марья Моревна присоветовала, мол, он моей беде помочь сдюжит...
— Марья Моревна? — заинтересовался Ванька. — Ты её видел? Когда?
— Давеча встречались, — сообщил тот. — Случайно к ней забрёл.
— Дорогу помнишь?
— Конечно, — удивился царевич. — Здесь и недалеко вовсе, я с детства за тридевять земель ходить приучен, ужо в одном-то царстве не заплутаю.
— Слушай, Иван Берендеевич, ты же это, добрый молодец? — подхалимски улыбаясь, осведомился Ваня. Тот серьёзно кивнул. — Помоги нам, м?
— Хорошо, — с готовностью согласился царевич. — Перо батюшке добуду, опосля сразу же...
— Далось тебе перо! Нам сейчас нужно.
Помолчав, царевич лучисто улыбнулся.
— Будь по-вашему, — решился он и сдвинул шапку набекрень. — Говорите, что за напасть приключилась. Чем смогу — подсоблю!
— Ничего особенного, — вмешался Гриша. Достал клубок, протянул ему. — Подержи в руках и мысленно представь путь к Марье Моревне.
— И всего-то?! — Царевич заметно скис. — А подвигов не будет?
— Успеешь, — хмыкнул Ванька, небрежно забрасывая свою ненаглядную винтовку обратно за плечо. — На твой век подвигов хватит, заебёшься... в смысле, надоест совершать.
— Хорошо, — покладисто вздохнул царевич. Бережно покатал в ладонях клубок, зажмурился для надёжности, покусывая тонкие губы. — Готово.
Настроение резко повысилось. Ваня выхватил их шерстяной «навигатор» из царских дланей, подмигнул довольно.
— Вот спасибо, Ванюша, выручил. От тебя, можно сказать, жизнь одного человека зависит, ты нам очень помог. Покруче любого подвига.
— Правда? — посветлел лицом царевич и зарделся.
— Конечно, — заверил Ваня. — Ну, бывай. Братишек всё-таки остерегайся, те ещё сволочи. А с Волком закорефанься, он реальный чувак.
— Чего? — Непонимающе моргая, царевич в который раз мучительно свёл брови к переносице, наморщил лоб.
— Братья злые, Волк хороший, держись его, не пропадёшь, — «перевёл» Ванька и лукаво подмигнул. — Удачи тебе.
— А! — кивнул царевич. — Что ж, спасибо за мудрый совет и беседу приятную. Пора мне в путь-дорогу, прощайте, добрые люди. — Он махнул рукой. — Прощай и ты, говорящий котик, — отбил поклон напоследок в сторону Гриши и быстро пошёл к лесу.
Проводив его взглядом, вся троица снова уставилась на клубок.
— Так, — потёр Гриша лапы, — если царевич ничего не попутал, у нас появился шанс отыскать Марью Моревну. Давайте пробовать. Кидай клубок на землю.
Пожав плечами, Ваня швырнул и уставился на него. Несколько секунд ничего не происходило, и они уже решили, что не сработало, но клубок вдруг стремительно подпрыгнул и резво покатился по тропинке.
— Есть, — удовлетворённо хмыкнул Ванька и в порыве схватил Ваню за руку.
— Поторопитесь, чего застыли! — позвал их Гриша. — Клубок ждать не будет. Упустим — всё насмарку, так что шевелите батонами, мальчики.
— Опять бегать? — расстроился Ваня. — Ну бля!..
Но делать было нечего, они набрали в лёгкие воздуха побольше — и понеслись за своим круглым проводником.
* * *
Чем меньше оставалось времени до бала, тем больше нервничал Славка. С утра, пока Кощей дрых без задних ног, он быстренько сматывался в свою мастерскую и до вечера не вылезал. Чинил, паял, что-то мастерил и постоянно крутил в голове, как вести себя на балу, что говорить и делать. Всё же первый выход в свет, не хухры-мухры.
Колобок чаще вертелся рядом. В принципе, помощи от него хер да ни хера, но зато тот умел отвлекать Славку от загонов по поводу торжества и поднимал ему настроение. Травил анекдоты, рассказывал смешные случаи из жизни, а ещё у него прикольно получалось пародировать местных нехов, и Славка частенько ржал до слёз.
Но сегодня Колобок что-то задерживался. Славка уже разложил инструмент и собрался заняться делом, когда тот наконец влетел в сарай. Перевёл дух и тихо затараторил:
— Слав, беда у нас, если Кощей прознает, пиздец всем!
— Что опять? — оторвался Славка от очередного чайника. — Хули шепчешь.
— Конспирация, — зашикал тот, — кругом блядские уши.
— Рассказывай, — фыркнул Славка. — Тоже мне, революционер на добровольной основе.
— Короче, — начал Колобок, — сегодня утром мы с конягами на речке были. Всё как обычно. И тут Сивка, долбоёб четвероногий, предложил на болото стартануть, до Лихо доебаться. Тот так прикольно морозится и психует.
— Удачно доебались? — нахмурился Славка.
— Удачно, — шмыгнул носом Колобок. — Сивка в болоте застрял, а Горбунок по берегу гоняет, Лихо уламывает, чтобы другана отпустил.
— Уёбки, — проворчал Славка, выходя из мастерской.
— Согласен, погорячились, — вякнул Колобок.
— Завали, — огрызнулся Славка. — Сивка, значит, всех подбил, Лихо его в болото загнал, Горбунок с ума сходит, а ты ваще не при делах, да?
— Ага, — подтвердил тот. — Я им говорю: мужики, ну его на хуй, пусть Лихо ровно дышит, а они даже слушать не стали.
Славка рукой махнул и прибавил шаг. Разводить Колобок отлично умел, так что не очень он ему и верил. Скорее всего, сам всё замутил и съебался, как жареным запахло. Ладно хоть не кинул этих недоумков.
На подходе Славка услышал стенания Конька-Горбунка:
— Лихо, ну будь ты человеком, отпусти Сивку, а я тебе уздечку свою золотую подарю за это.
— На какой хрен она мне? — фыркнул тот. — Я вас на своё болото не звал, сами припёрлись, теперь вот...
— Так, — Славка вышел на поляну перед болотом, — тихо всем! Лихо, отпусти ты эту клячу, проку тебе от него всё равно ноль. А вы, рысаки удалые, за это каждое утро по очереди пироги будете развозить всем лесным жителям. И попробуйте только отказаться, всё Кощею расскажу.
— Мы согласны, — быстро закивал Сивка, который видимо уже конкретно заколебался бултыхаться в зловонной жиже. — Достаньте меня, сил больше нет.
Конёк радостно заскакал вокруг Славки:
— Мы всегда пожалуйста, отлынивать не будем! Мы ответственные!
Лихо скривился и громко вздохнул:
— Слав, так я его и не держу. Ты жопу этого жеребца видел? Его собственный же пердильник на дно и тянет. Отожрался на хозяйских харчах.
— Мамочки-и! — запричитал Конёк. — Сивушка, как я теперь без тебя-то буду?
Тот в болоте громко и отчаянно заржал.
— Да погодите вы паниковать, — успокоил всех Славка. — Колобок, гони к Лешему, скажи, нужна верёвка покрепче. А ты, Конёк, к Кикиморе скачи, пусть та нечисть на подмогу зовёт, тех, кто посильнее. Одним нам Сивку не вытащить.
Вскоре на лесную опушку начал прибывать лесной народ.
— Все, кого смогла найти, — отрапортовала Кикимора. — Не шибко много, ты уж, Славик, извини.
— Ну что ты, — приобнял её Славка. — Думаю, справимся. Ты у нас умница.
Кикимора расплылась в довольной улыбке.
Славка быстро обрисовал ситуацию вновь прибывшим, и те согласно закивали, кто-то выкрикнул:
— Подмогнём, чего уж!
Только Лихо упёрся:
— Не стану я этого гада тащить, сам виноват, никто его сюда не звал.
Славка даже спорить не стал, он отлично его понимал.
— Нужно как-то верёвку на коня набросить, — изрёк рядом потусторонний голос, и Славка ошарашенно заозирался по сторонам, не найдя говорившего.
— Это Блуд, — подёргав его за футболку, пояснила Кикимора. — Он невидим и нелюдим, но тоже вот пришёл помочь.
— Кто в болотину полезет? — добавил Блуд.
— Колобок, — нашёлся Славка.
— Я? — вылупился на него тот. — Я не могу, мне нельзя в эту хуетень. У меня всё тесто раскиснет!
— Не ссы, не успеет. — Славка, довольный собой, только ухмыльнулся. — Верёвку в пасть — и по кочкам допрыгаешь, а то всех сговношил — и в кусты. Не выйдет, умник.
Колобок возмущённо вздохнул и нехотя ухватил ртом кусок верёвки. Хотя Славка им остался доволен: тот резво добрался до коня, набросил ему на шею петлю, а Сивка уже сам перекинул её на холку.
— Вставайте друг за другом, будем тянуть! — скомандовал Славка.
Суетясь и споря между собой, нечисть расположилась за его спиной, даже Конёк за самый конец верёвки зубами уцепился.
Славка снял кроссы, подвернул джинсы, зашёл в воду почти по колено и, перехватив канат поудобнее, крикнул:
— А ну, мужики, навались! И-и раз! — Он дёрнул верёвку на себя. — И-и два!
Сивка даже не шелохнулся.
— Сильнее надо тянуть! — загорланил Колобок, который сам участвовать в спасении не мог, но, видно, азарт и ему передался. — Эх, мать моя булка, поднажми, братва!
Рядом пыхтел Леший.
— Надо сказать на конюшне, чтобы пайку этому жирному мерину снизили, мы ж тут пупки все надорвём, пока его вытянем.
— Не ной, — фыркнул Славка, — тащи лучше.
Кое-как они всё же выудили утопленника. У самого берега Лихо смилостивился и вынес коня на сухую землю.
— Прости, — Сивка с трудом поднял голову, — мы больше не будем.
— Ладно, — кивнул тот, — впредь наука.
— Сивушка! — радостно заскакал вокруг него Конёк. — Живой, дорогой ты мой!
— Фу, блядь, — выдохнул Славка, — на речку придётся идти, мы все как свиньи грязные. Спалит Кощей нашу контору, если такими во дворец вернёмся.
Славка лично поблагодарил каждого спасателя, пожал руки (или что там у некоторых было вместо рук) и сообщил, что кони теперь отвечают за пироги, а печка по-прежнему будет готовить на всех.
— Кулебяка-а, — довольно протянул Блуд и первым пропал с опушки. Потихоньку и остальные рассосались.
Остались только Славка с Лешим, Колобок да кони.
— Лёш, пошли с нами купаться? — предложил Славка.
— Б-р-р, воду не люблю, — отмахнулся тот. — Я лесной житель, а не водный.
— Можно подумать, мы русалки, — встрял Колобок. — Мне вообще вода противопоказана, но я обожаю на песочке на солнышке поваляться.
— Пошли, — хлопнул Лешего по плечу Славка, — я тебя плавать научу, тебе понравится.
Леший почесал затылок, потом махнул рукой и согласился.
Они провели на реке несколько часов. Сначала коней вымыли, потом, пока те отдыхали на берегу, Славка учил Лешего плавать. Смышлёный мужик оказался, быстро сообразил, что к чему, правда, поначалу орал благим матом:
— Батюшки! Помогите! Утопну щас!
Славка ржал, но пойти на дно Лёшке не давал.
Уже ближе к вечеру вся компания попрощалась с Лешим и вернулась во дворец.
— Так, парни, — предупредил их Славка, — никому не спизданите, что сегодня произошло. Не будем Кощея и Порчу расстраивать, меньше знают, лучше спят.
Сивка и Горбунок кивнули в унисон, Колобок фыркнул:
— Тоже мне, нашёл балаболок. Мы могила, правда, коняги?
Те снова дружно кивнули.
— Забились, — улыбнулся Славка. — Расходимся, меня Кощей точно потерял.
* * *
День медленно перевалил за полдень, потом и ближе к вечеру добрался, а Славы нигде не было. Утром Кощей не обратил на это внимания, Слава ранняя пташка, когда только высыпался? И всегда бодрый, энергичный, совсем не скажешь, что за ночь часов по шесть всего-то и спал. А ещё, прежде чем уйти, он любил поласкать Кощея, понежить, пока тот сны смотрел. Однако каждый раз он чувствовал, когда Слава его обнимал. Руки его и губы даже крепко спящий сразу узнавал.
Раньше, когда его будил Порча, всегда вскакивал с привычным ощущением тревоги. И неважно, что ничего не случилось, просто инстинкт быть всегда начеку срабатывал. Сейчас, со Славой, спокойно, хорошо, словно никакой гадости не могло произойти. Ладони у него большие, пальцы длинные, так сильно хотелось чувствовать их постоянно на своём теле. Пусть даже без намёка на продолжение.
Время шло, а тот не появлялся. Кощей пару раз наведался в его мастерскую, но сарай оказался закрыт; побывал на речке и дворец несколько раз весь обошёл, только Слава как сквозь землю провалился. Кощей даже Порчу оторвал от дел, когда и к вечеру ненаглядный не пришёл.
— Ваше бессмертие, — успокаивал его домовой, — Слава надёжный, слово дал, значит, сдержит. Видимо, очередная оказия в нашем лесу произошла, а жених ваш никогда мимо не пройдёт, всем поможет. Да и интересно ему с лесной нечистью дружить. Вы уж не браните его, скучно парню эти утюги да сковородки ремонтировать. Там у себя он большим учёным был, глобальные проблемы решал, а тут одним примитивом занимается. Как бы не появилось у него желание возвернуться обратно.
Кощей и сам не раз об этом размышлял. Перебирал мысленно в голове и боялся, что Порча окажется прав. Силой заставить больше не выйдет. Поначалу ладно, чужими друг другу являлись, а сейчас, когда Слава роднее родного стал, не сможет Кощей его принуждать. Он о себе и не думал больше, лишь бы Славе было хорошо.
Так что Кощей не злился, не психовал, сидел в кабинете и скучал, ждал, когда тот вернётся. В этот момент Слава вдруг заглянул к нему. Увидел, что он сидит за столом, и его глаза радостно заблестели, на губах заиграла довольная улыбка.
— Мирош, ты чего тут спрятался? — Слава метнулся к нему, уселся на подлокотник и сразу полез целоваться, тыкаясь в лицо Кощея, как щенок, мокрым носом. — Прости, в лесу задержался.
— Купался, что ли? — спросил Кощей, обнимая в ответ и чувствуя, как разжимается внутри ржавая пружина, позволяя вздохнуть наконец полной грудью. — Волосы мокрые, нос холодный. Переодеться тебе надо, простудиться только не хватало.
— Выключай мамочку, — хохотнул Славка, — я уже большой мальчик.
— И вредный, — вставил Кощей. — Расскажешь, где тебя носило?
— Где только не носило, — фыркнул Славка. — Пацаны тут приключение себе на жопу заработали, пришлось малёха помочь, но я слово дал, что тебе их не солью. Так что простите, Ваше бессмертие, вы в пролёте.
— Балбес, — засмеялся Кощей, понимая, что совсем не злится на Славу, невозможно на него злиться. — Всё равно ведь рано или поздно узнаю.
— Но не от меня, — возразил тот.
— Тоскливо тебе у нас, — ляпнул вдруг Кощей, сам от себя не ожидая.
Слава оторвался от него, посмотрел серьёзно и подозрительно. Сразу будто воздух в комнате напряжённо завибрировал.
— Ты чего? Нормально мне, твои нехи вообще грустить не дают. Да и ты им не уступаешь. Выбрось из головы хуйню всякую.
— Слав, я ведь не идиот. Понимаю, что ты не своего уровня работу делаешь. Ты же учёный, а тебе самовары латать приходится. Разве так правильно? Новизна этого места скоро испарится, тогда и надоест всё.
Слава сорвался с подлокотника, заходил по кабинету, не глядя на него. Кощей враз понял, что тот и сам себе эти вопросы не единожды задавал, искал решение, а если так, то не за горами день, когда Слава уйдёт. Времени даже меньше, чем Кощей думал.
Реальность неизбежного расставания накатила, как огромная всепоглощающая волна. Дышать стало нечем. Кощей попытался втянуть воздух и не смог, перед глазами поплыло, и он понял, что впервые в жизни теряет сознание, как какая-то жеманная барышня.
— Эй, эй, Мироша! — из-за шума в ушах голос Славы казался глухим, почти неслышным. — Мироша, да что это, блядь, такое?
Кощей тряхнул головой и попытался сфокусировать зрение. Слава склонился над ним, в глазах плескались такой ужас и страх, что Кощей невольно улыбнулся: значит, и Славе на него не наплевать, значит, тоже зацепило. Может, тогда найдут они вместе какое-то решение, придумают выход.
— Мироша? — Увидев, что Кощей пришёл в себя, Слава брякнулся перед ним на колени и зачастил: — Ты какого хуя меня так пугаешь, я же чуть не обосрался! Ты заболел и мне ничего не сказал? Может, доктора вызвать, или как они тут у вас называются — знахаря? А лучше давай к нам, там врачи знаешь какие, махом на ноги поставят, будешь как...
— Слав, — перебил его Кощей, — я вообще не в курсе, что сейчас произошло, только бессмертный я. Меня убить проблематично, а уж сам я точно не загнусь никогда.
— Фух, — выдохнул Слава и опустил голову на его колени, — не поверишь, чувствую себя мужиком, у которого беременной жене стало плохо. Пиздец какой-то.
Кощей тихо рассмеялся, перебирая пальцами его влажные волосы.
— Мужчины даже в сказках не способны зачать детей, так что волноваться нет причин. Сильно душно, вот меня и разморило.
— Разморило его, — проворчал Слава. — Ещё раз такая отключка, на себе в нашу больницу утащу, не посмотрю, что ты бессмертный. Я думал, Кощеи в обморок не падают.
— Так и я думал, — пожал плечами Кощей, — но, видно, ничто человеческое нам не чуждо. Ладно, хватит об этом. Давай лучше решим, что делать.
— В смысле? — не понял Слава. — Ты опять о том, что мне всё надоест и я уйду?
— Да, опять. И ты тоже знаешь, что это проблема.
— Слушай, — Слава уже, видимо, совсем успокоился, сел снова на спинку кресла и предложил, — я когда в темнице сидел, кота учёного Гришу встретил, он там по каким-то своим ходам лазил. То ли искал что-то, то ли, наоборот, ныкал, не знаю. Так вот он предложил мне приглядеться к тебе, сказал, что ты так-то норм чел, но не это главное. Гриша брякнул, что если я с тобой останусь, смогу на два мира жить. Типа как ваш царь.
Кощей слушал его не перебивая.
— Так вот, — продолжил Слава, — я и прикинул, как бы сделать так, чтобы работал я у себя в институте, а жил здесь с тобой?
— Ёб твою мать! — выматерился Кощей, вскакивая. — Вот я дурак старый! Про такую простую возможность совсем забыл. Я же могу прямо из нашей спальни постоянный проход настроить в твой дом, и всего делов.
— Действительно, а мы, два дебика, парились, — прыснул Слава.
— Надо сначала с Григорием посоветоваться, чтобы всё правильно сделать и в жилище твоё попасть. Посмотреть, и только потом проход открывать. Иначе в расстоянии и направлении сбиться немудрено.
— Подожди, — засомневался Слава, — так ты же вроде говорил, что только один раз в наш мир можешь попасть?
— Сам прийти единожды могу, — разъяснил Кощей, — а вот если кто-то пригласит из ваших, то хоть каждый день бывай.
— А Александр, который царь, вроде один туда-сюда шастает? — уставился на него Славка.
Кощей только головой покачал.
— Говорю же — балбес, — хмыкнул он. — Александр не из Лукоморья, он ваш, ему и одному дозволено мотаться. Считается, что в вашем мире Лукоморье придумали, что сказки тоже люди написали. Поэтому вам и вход свободный. Правда, не у каждого есть способность попасть сюда. Особенных очень мало, по пальцам пересчитать можно. И Кощеев раньше никто в гости в реал не звал.
— Я тебя обязательно приглашу и после бала покажу, где живу, — пообещал Слава. — В кино сходим. У нас есть, что посмотреть, уверен, тебе зайдёт. А сейчас пошли спать, устал, пиздец.
Намного позже, когда Слава, утомлённый бурным днём и не менее бурным сексом, дрых, иногда всхрапывая, Кощей всё никак не мог понять, почему он вдруг отключился. Выходило, что до такой степени испугался лишиться его, что грохнулся в обморок. Вот это, как говорит Слава, и есть полный и бесповоротный «зашквар». Не ожидал Кощей от себя такой чувствительности. Да ещё и при Славе свалился, позорище, если кто-то узнает, стыда не оберёшься. Хотя в Славе он был уверен, тот никому не сболтнёт, а сам Кощей тем более.
Повздыхав немного, он, удовлетворённый тем, что они таки придумали, как всё устроить в дальнейшем, по привычке закинул на Славу ногу, вплотную прижался к его заднице пахом и, уткнувшись в чужую шею носом, тихо засопел.
