Любовь зла — полюбишь и Кощея, или Как два Иванушки друга выручали

За пару часов до наступления торжества Славка и Кощей поругались. Сначала, когда Слава надел на себя смокинг и даже причесался, Кощей чуть из собственных штанов не выпрыгнул. Его одновременно одолевали ревность и похоть. Слава выглядел сногсшибательно. — Блядь, — громко сглотнул Кощей, — лучше бы мы тебе латы наколдовали. — Что, всё так хуево? — растерялся тот, пытаясь себя разглядеть. — Мне кажется, наоборот, всё норм. — Настолько норм, что эти сучки незамужние налетят на тебя, как пчёлы на мёд, — проворчал Кощей. — Хотя замужние скорее всего тоже. Слава фыркнул и покачал головой: — Скажи ещё, как мухи на говно. Потом Кощей вдруг решил вырастить у себя на голове волосы. Очень ему хотелось соответствовать своему наречённому. Сильно боялся, что затмят его местные красотки и Слава его бросит. Он как никто другой знал, насколько велика сила соблазна. Тем более Слава всегда говорил, что ему раньше парни не нравились, только девочки. А вдруг он сейчас с Кощеем только потому, что других претендентов разделить постель больше нет рядом? То ли из-за нервов, то ли такой закон подлости, но причёска не получалась. Выходили какие-то рыжие кудряшки, и Кощей выглядел пятнадцатилетним подростком. Слава, когда увидел, зашёлся хохотом, но вдруг резко замолчал и, прищурившись, спросил: — Какую пизду ты тут изображаешь? — Хочу выглядеть ослепительно, — честно признался Кощей. Слава странно подбоченился и прошипел: — Это для кого ты так стараешься? Явно не для меня. Или на бал этот ебучий твоя тайная подружка явится? Тут Кощею надо было всё отрицать, на худой конец признаться, что именно для него и мучается с шевелюрой, может, и пронесло бы тогда, но он не подумав ляпнул: — Шамаханская царица — не тайная подружка... — Осёкся, поздно сообразив, что сам загнал себя в угол, и тихо добавил: — Бывал я у неё, признаю, но это ничего не значит. — Ну, ты и кобелина! — разъярился Слава. — Нехуево так устроился, да? И со мной ебёшься, и бабе задвигаешь. Гондон, сука! И вышел, хлопнув дверью. Кощей немного постоял, тихо охуевая, и рванул следом за ним, ругая себя за длинный язык. Слава нашёлся в своей бывшей опочивальне. Он стаскивал с себя праздничный костюм и зло матерился. — Сла-ав, — протянул Кощей, заглядывая внутрь. — Съебись, а то урою падлу, — рыкнул тот, — не поможет тебе твоя суперсила. Вздохнув, Кощей почесал лысую голову. Слава тоже ревновал, и это с одной стороны было чертовски приятно, а с другой — как теперь оправдаться-то? Он подошёл к нему ближе, но дотрагиваться не стал. Слава — он же как ураган, разбираться не станет, драться кинется. А Кощею совсем не хотелось с ним скандалить, тем более причинять боль. В последнее время он испытывал острую потребность любить Славу, ласкать его, всегда быть рядом. Ни к кому прежде он ничего подобного не чувствовал и очень боялся всё испортить. — Я же тоже мужчина, — начал он тому в спину, — пусть сказочный и, как ты считаешь, нереальный, но это не отменяет моих физических потребностей. Слава молчал и не поворачивался. Кощей снова вздохнул и продолжил: — Я спал с Шамаханской царицей, признаю, но не часто, от случая к случаю. С ней было удобно, она не собиралась выходить замуж, я не спешил жениться. Вот мы и встречались только для секса. Она в постели неплоха, но по жизни слишком мутная. Вроде и стелет гладко, а в глаза заглянешь — одна чернота, как в самом глубоком омуте. Поэтому я в ваш мир и отправился невесту искать. Не нужна мне царица, даже за всё золото мира не нужна. Слава по-прежнему не реагировал, и Кощей, поджав губы, повернулся, чтобы уйти. Извиняться и оправдываться он не умел, да и не делал этого никогда раньше. — Со мной кувыркаешься тоже потому, что я удобный? — проворчал Слава. — Под боком, и никуда за тридевять земель гонять не надо. — Ну, знаешь! — теперь уже и Кощей начал заводиться. — Я тебя сам выбрал, сам выкрал. Прыгаю перед тобой на задних цырлах, как последний дебик. Угодить пытаюсь, все твои желания исполняю. Даже лёг под тебя, а ты мне за такую поебень предъявляешь! — Он возмущённо схватился за ручку двери, но Славка неожиданно дёрнул его на себя, и Кощей не удержался, со всего маха впечатался ему в грудь. Тот сразу обхватил его руками за поясницу и, прижавшись всем телом к нему, тихо пробормотал: — Чёт нас, по-моему, обоих не туда несёт? Уткнувшись ему в шею губами, Кощей только угукнул. В одно мгновение всё кардинально изменилось. Обида за так несправедливо брошенные Славой слова улетучилась, ему больше не было дела до всех женщин на свете, его вообще никто не интересовал. Существовал только Слава, большой, жаркий, охеренный, самый классный. А главное, шёл от него особый ослепительный свет — чистый, добрый, отзывчивый. Свет, который Кощей искал всю свою жизнь и наконец нашёл. — Ты лучшее, что со мной случилось, — прошептал он Славе в губы, заваливая его на кровать. — Блядь, — хохотнул тот, — костюмы помнём. — По хуй, — отозвался Кощей расстёгивая его рубашку. — Колдун я или кто? Кое-как выпутавшись из одежды, они прижались друг к другу голыми телами. Слава первый не выдержал и толкнулся в него бёдрами. Привычный пожар в паху уже не удивлял, Кощей знал, что со Славой возбуждение всегда накатывало моментально, и никуда от этого не деться. Приподнявшись, он бесцеремонно перевернул Славу на живот и выдохнул ему в ухо: — Я тебя сейчас выебу по самые гланды, чтобы ты орал, скулил и просил ещё. Чтобы чувствовал меня внутри и всегда знал, что ты только мой, никому не отдам. Слава всхлипнул, заёрзал под ним, пытаясь потереться задницей о чужой пах. — Как же я тебя хочу, — хрипло проскрежетал Кощей, вздёргивая его на четвереньки. Слава упёрся ладонями в перину, послушно опуская голову. Кощей погладил его напряжённые плечи, заставляя расслабиться, несильно прикусил тёплую, гладкую кожу пониже лопатки и тщательно облизал каждый выступающий позвонок, медленно подбираясь к ложбинке между ягодицами. С наслаждением развёл их, оставляя красные следы на бледной коже, и наконец коснулся языком чужого ануса, лизнул и слегка подул. Они со Славой ничего подобного ещё не делали. Отсасывали друг другу, постепенно набираясь опыта, изучали тайные местечки, приласкав которые, можно было вызвать у партнёра стон или дрожь от нахлынувшего возбуждения, много занимались, как Слава говорил, «сексом по классике», но настолько далеко не заходили. Когда-то давно царица пыталась уговорить Кощея на нечто подобное, очень ей хотелось, чтобы он её всю вылизал, но Кощей вежливо отказался. И даже не потому, что брезговал, отнюдь нет. Он считал, такие по-настоящему интимные вещи можно делать только с тем, с кем у тебя серьезные отношения. С тем, кто близок тебе. Кощей не знал, практикуют ли люди в Славином мире такое, но ему уже давно хотелось попробовать, и сейчас выпал очень подходящий случай. Как только он коснулся его там языком, Слава ошарашенно охнул, дёрнулся, падая на локти и утыкаясь лицом в подушку. — Мироша-а, — проскулил он, прогибаясь до хруста в позвоночнике и только сильнее подставляясь, — чё творишь, сволочь? Кощей, не обращая внимания на грубые слова, лизнул уже увереннее, обвёл кончиком языка по кромке входа и толкнулся внутрь. Он давно научился определять, когда Слава ругался от переизбытка ощущений и просто не мог контролировать себя. Он чувствовал, что тот завелся до предела. Слава ёрзал под ним, выгибал шею и запрокидывал голову, тихо и утробно постанывал в подушку, а Кощей, с трудом сдерживая свои потребности, продолжал вылизывать его, толкался глубже, насколько мог, и сам всё больше дурел от всего происходящего. Одной рукой он погладил чужой возбуждённый член, размашисто прошёлся по нему туда-обратно пару раз, и Слава, тяжело дыша и хватая ртом воздух, с трудом выдавил: — Кончу ща. Кощей отстранился, уткнулся ему в поясницу лбом и, целуя влажную кожу, пробормотал: — Потерпи, хороший мой. Его и самого давно выкручивало, выворачивало на максимум эмоции так, что пальцы дрожали, каждый вдох давался с усилием, словно он в битве участвовал. Кощей взялся за смазанный член и вошёл в раскрытое для него тело сразу на всю длину. Хотелось до сумасшествия вбиваться в этот жар и тесноту, но Слава хрипло, болезненно простонал, неосознанно дёрнулся, чтобы слезть с члена, и Кощей замер, тяжело дыша. Переводя дух и прочищая мозги, он касался своими губами чужой спины, успокаивал, извинялся за излишнюю поспешность, а когда тот приглашающе вильнул задницей и просипел: — Двигайся, чё, помер там, что ли? — дёрнул Славу за бёдра, проникая в него до упора. Его собственный стон смешался с громким всхлипом Славы, и Кощей отпустил себя. Он резко толкался внутрь, каждой своей клеткой чувствуя, как Слава отзывается, подмахивает, стараясь насадиться ещё глубже. Его вопли звенели в воздухе, а Кощей всё ускорялся, с громким рыком присваивал, забирал его себе, помечал собой навсегда, на всю жизнь. Он двигался, несмотря на усталость, на набатом стучавшую кровь в ушах, на заливающий лицо пот. Он реагировал только на Славин голос, на его дрожащее и бьющееся в конвульсиях оргазма тело, и когда его самого выкинуло за грань, он закричал — громко, надрывно, выплёскивая всё своё прошлое одиночество. * * * Славка думал, что бал — это огромный зал, сотни ослепительно горящих свечей и громкие звуки какого-нибудь вальса. Но бал нечисти выглядел немного иначе. Тронный зал, конечно, поражал своими размерами и великолепием, но оказался погружён в полумрак. Никаких сияющих люстр, только старинные, тяжёлые на вид канделябры, расставленные в нескольких местах, таинственные тени, скользящие по инкрустированным золотом стенам, создающие иллюзию нереальности, делая всё происходящее загадочным, даже немного зловещим, и странная мрачная музыка. Шведский стол, казалось, ломился от яств и угощений, но подойдя поближе, Славка резко расхотел что-либо пробовать. Немыслимые блюда, кишащие червями и пауками, свёрнутые кольцами змеи, нашпигованные какой-то подозрительной шевелящейся начинкой, и запечёные тарантулы. В глубоком блюде, плавая в бурой жидкости, как в соусе, на Славку смотрели два глаза. Он замер в испуге, раскрыв рот, и вдруг один глаз ему подмигнул. Славка сглотнул, поперхнулся и громко закашлялся. Кощей, которого отвлёк грузный мужик с поросячьей рожей и двумя внушительными клыками, извинился перед тем и, ухватив Славку за руку, потащил подальше от омерзительного стола. — Тебе лучше не смотреть на то, что подают сегодня гостям, — прошептал он Славке на ухо. — И уж точно не следует это пробовать. — Пиздец, жесть, — кое-как выдавил Славка, чувствуя, как к горлу подступает ком, стоит только вспомнить местные деликатесы. — Ты тоже хаваешь эту поебень? Кощей только головой покачал, кивая и здороваясь с гостями. — Слав, ты прекрасно знаешь, что я ем и что предпочитаю. Но не все сегодняшние гости любят человеческую пищу, вернее наоборот, как раз таких в зале очень мало. Славка мысленно поблагодарил господа бога за то, что Кощей нормальный во всех отношениях, иначе он не знал, как бы справился со всем этим. Тем временем гости прибывали. Кто-то появлялся тихо и незаметно, кто-то, как Шамаханская царица, заявился с большой помпой. Как только эта заморская красотка вплыла в зал, Славка прямо нутром почувствовал, что она та ещё сука. Высоко вздёрнув свой красивый носик, дама с презрением оглядела окружающих и, заметив Кощея, сразу направилась к нему. — Выглядишь великолепно, — вынесла она свой вердикт и прикоснулась ярко накрашенными губами к щеке Кощея. Тот дёрнулся, уходя от поцелуя, но на коже всё равно остался красный след. Славка поморщился и заскрипел зубами, сжимая кулаки. Он вообще-то ни разу не ударил ни одну девчонку, но эта размалёванная кукла с раскосыми глазами бесила его до зубовного скрежета. И желание врезать ей как следует очень быстро росло. Он не вслушивался, о чём разговаривал с ней Кощей, перед глазами образовалась алая пелена ненависти к этой женщине. Жгучая ревность затопила всё вокруг, Славка никогда такого не испытывал и всеми силами пытался успокоиться. В этот момент Кощей снова взял его за руку и потянул за собой, уводя подальше от противной гостьи. — Ты целовался с ней, — злобно выдал Славка, пытаясь вытащить из его ладони свою. — Нет, — парировал Кощей, мило улыбаясь встречным гостям и не глядя на Славку, — это она пыталась меня поцеловать. — У тебя на щеке помада — или чем там у вас всякие мымры красят губы! — Славка понимал, что психует на ровном месте и Кощей ни в чём перед ним не виноват, но остановиться не мог. Тот достал платок из кармана брюк и спокойно вытер отпечатавшийся след. — Фу, мерзость, — скривился он и быстро убрал платок. — Слав, не барагозь, на хуй мне какая-то дохлая вобла, если у меня есть ты. — Она красивая, — не удержался Славка. — И такая же холодная, как вобла, — фыркнул Кощей и сильнее сжал его ладонь. — У тебя нет конкурентов, придурок. Славке наконец полегчало. Адское напряжение, давившее последние полчаса, резко ослабло. Он выдохнул и криво улыбнулся. — Ладно, забыли. * * * Кощей так всё организовал, что Славкино представление гостям прошло без апломба и каких-либо нюансов. Тот просто объявил, что Славка его гость и пара на сегодняшнем мероприятии. Те, кто с ним уже был знаком, сразу дружно захлопали, выкрикивая восторженные приветствия в Славкин адрес, остальные поддержали, не выказывая никакого неудовольствия. Правда, он сомневался по поводу Шамаханской царицы, вряд ли она приняла эту новость так же радостно, но царицу он в этот момент не видел, и ему было откровенно по фигу, как та ко всему отнеслась. Кроме того, оказалось, что Славка знает многих присутствующих. Он пообщался то с одним, то с другим, пока Кощей не утащил его на трон, сообщив, что пора начинать танцы. Вплотную к трону Кощея стоял ещё один, в точности напоминавший первый, и он предназначался для него. И вот они сидели рядом, временами сталкиваясь локтями, и Славка старался незаметно для окружающих погладить пальцы Кощея, лежавшие на подлокотнике. А тот рассказывал ему про гостей и иногда бросал на него такие взгляды, что у Славки в животе теплело и член начинал подёргиваться, привставая. Он вообще не понимал, что происходит. За последнее время они столько трахались, что у некоторых и за год не получалось, однако желание не только не ослабевало, оно словно становилось сильнее. Потребность быть рядом, касаться друг друга, слышать голос, чувствовать чужое желание стало практически маниакальным. Перед самым балом они занимались охуенным сексом, потом долго приходили в себя и снова одевались, приводили одежду в порядок уже впопыхах. Однако возбуждение всё равно накатывало лёгкими волнами. Поморщившись, Славка поелозил на мягком кресле и вздохнул. Сидеть, как и ходить, оказалось немного неприятно. — Блядь, очень удачное время ты выбрал, — проворчал он. — Что? — как всегда не въехал Кощей. — Чё, чё, — закатил глаза Славка, — жопа болит, вот чё. — А сразу сказать не мог, балбес? — фыркнул Кощей и щёлкнул пальцами. Славкино лицо удивлённо вытянулось, он снова осторожно поёрзал и довольно выдохнул: — Не знал, что ты так можешь. Кощей только пожал плечами. В этот момент распорядитель, колдун-оборотень Берендей, стукнул тяжёлым посохом об пол. Заунывная мелодия стихла, все находящиеся в зале замерли. Берендей громко объявил: — Бал по случаю Летнего Солнцеворота объявляется открытым! Контрданс! Кавалеры приглашают дам! Громкая, почти торжественная музыка грянула с балкона, где находился очень оригинальный оркестр, и в центре зала выстроилось около двух десятков пар. Славка совсем не следил за танцующими, намного веселее оказалось наблюдать за теми, кто тусовался рядом. В довольно вместительной кадушке, которая зависла над полом, сидело толстое, абсолютно отвратительное зелёное существо и увлечённо строило глазки всем проходящим мимо дамам. Кто-то из них в ответ кокетничал с ним или посмеивался, но чаще проходили мимо, не обращая на него внимания. В этот момент зелёное чудовище привлекла высокая черноволосая женщина, скорее всего колдунья, и тот, лихо передвигаясь в своей импровизированной ступе, быстро оказался возле неё. Из-за музыки Славка не слышал, что он ей сказал, заискивающе взявшись за холёную ручку. Дальше случились две вещи, причём одновременно. Во-первых, смолкла музыка, во-вторых, красотка залепила этому уроду отличного леща. — Мерзкий головастик, — выплюнула она низким, скрипучим голосом и, покачивая бёдрами, ушла. — Бля-а, — прыснул Кощей. — Водяной как всегда в своём репертуаре. Клеит тёлочек и получает от них пропиздоны. — Это зеленое уёбище — Водяной? — поразился Славка. — Он самый. Напыщенный индюк, но безобидный. — Я его серьёзным дядькой представлял, даже суровым, — пробормотал Славка, — а это какой-то кобель на выгуле. — Ну, извини, какой есть, — пожал плечами Кощей. Потеряв к чешуйчатому казанове интерес, Славка продолжил разглядывать гостей. Почти прозрачный мужик с длинной окладистой бородой и в немыслимом одеянии неприлично громко выяснял отношения с высокой, статной тёткой, и Берендей цыкнул на них, призывая к порядку. Но те еще долго бранились, правда уже шёпотом. Позже от Кощея Славка узнал, что это Злыдень и Берегиня, которые с незапамятных времён делят одну территорию: на другом берегу реки раскинулось довольно большое поселение людей, вот Злыдень в нем и промышлял, а Берегиня обосновалась на берегу. Она помогала людям в деревне, а тот только пакостил, поэтому они вечно между собой срались, как семейная чета с двадцатилетним стажем. В сторонке весело хихикала парочка молоденьких ведьмочек, строя глазки приезжим чертям. Те что-то обсуждали, стараясь казаться серьёзными и взрослыми, но нет-нет да и зыркали на вертевшихся поблизости хохотушек, плотоядно на них облизываясь. — Это они так флиртуют, что ли? — весело фыркнул Славка, кивая на молодёжь. — Ага, — ухмыльнулся Кощей. — Где им себе ещё кавалеров и невест искать? Только на таких сборищах. Слава прыснул в кулак, когда один чертёнок случайно наступил другому на хвост, а пострадавший тоненько взвизгнул и отвесил ему душевный такой подзатыльник. Потасовска точно бы переросла в драку, если бы третий, явно постарше первых двух, быстро не угомонил их. Без затей он выдал сородичам по очереди приличных пенделей под худосочные задницы, и те, надувшись, успокоились. Славка только головой покачал. Вроде бы и нечисть, страшная, даже ужасная, а ведут себя как укуренные пацаны. Вообще весь собравшийся контингент вызывал у него большой интерес, и он внимательно всех разглядывал. Неподалёку от них стояла Кики и чинно держала под руку Лешего, которого Славка сразу даже не узнал. Разряженный в тёмный камзол, причёсанный и ухоженный, Леха явно чувствовал себя не в своей тарелке, но всеми силами пытался быть важным. А Кики так хотелось выглядеть перед гостями светской дамой, что накануне бала она даже проконсультировалась со Славкой и теперь всеми силами старалась соответствовать выбранному имиджу. Она вежливо кивала и улыбалась тем, кто проходил мимо них, но периодически то ли забывалась, то ли нервничала и ехидно скалила зубы. Потом спохватывалась и снова вела себя довольно степенно, при этом не прерываясь что-то втирала своему кавалеру. Лёха кивал головой, со всем соглашаясь. Лихо, обрядившись в свой лучший балахон и сняв наконец дурацкие резиновые сапоги, весело смеялся с Коньком-горбунком, на спине которого восседал Колобок, и Сивкой-буркой. Славка знал, что они наконец зарыли топор войны, ведь кони регулярно доставляли на болото любовно настряпанные печкой расстегаи с рыбкой, которые обожал Лихо. — Даю руку на отсечение, что этот сдобный шар опять рассказывает похабные анекдоты, — наклонившись к Славке, сообщил Кощей. — Откуда он только эти непристойности берёт, сволочь? — Из жизни, Мироша, из жизни, — хохотнул Славка. С другой стороны зала обосновались гости постарше и посолиднее. Два старца-великана степенно вели разговоры с несколькими представительницами какого-то странного семейства. На вид вроде обыкновенные женщины с длинными, ниже пояса, тёмными волосами, одетые в богатые наряды, но стоило Славке увидеть их не со спины, у него аж мороз по коже пробежал. На серых, как у утопленниц, лицах ярко выражены оказались только чёрные и жутко злобные глаза. — Бр-р, — дёрнулся Славка, — это что за крокодилы? — Какие крокодилы? — опешил Кощей и принялся внимательно осматривать гостей, пытаясь, видимо, понять, о ком идёт речь. — Где крокодилы? — Я же образно имел в виду, — пихнул его локтем Славка. — Вон, похожие на покойниц тёлки с весьма кровожадными взглядами. — А-а, — протянул Кощей, наконец-то сообразив. — Это навии, их ещё иногда мавками называют. От них лучше действительно подальше держаться, стервозные сучки и тленом воняют. Рядом с ними волоты, малочисленный народ-великаны. Добрые так-то, но слишком прямолинейные. Дальше упыри и волколаки кучкуются. — Так вроде оборотни и вампиры враждуют? — спросил Славка. — Ну, вообще-то да, — согласно кивнул Кощей, — но сегодня бал, у всех перемирие. Подожди, они к концу вечера нажрутся в сопли, причём вместе, и дружно отплясывать начнут. А потом ещё полгода будут выяснять, кто кого споил. Они вечно так, задолбали уже. — Да-а, весело тут у вас, — улыбнулся Славка. — И не говори, — согласился Кощей. То исчезая, то снова появляясь в различных местах, по залу сновали официанты: странные, почти бестелесные духи леса — ауки, как назвал их Кощей. Они молча и как-то очень элегантно предлагали гостям бокалы с напитками на золочёных подносах. Славка сначала решил, что подносы сами летают туда-сюда, но быстро понял свою ошибку: тела духов оказались плотнее воздуха, и если присмотреться, то увидеть их всё же было возможно. Он долго не рисковал воспользоваться их услугами, мало ли какую бурду пьёт нечисть, но бухнуть хотелось всё сильнее. Кощей, видимо, догадался и, подозвав одного из официантов, что-то ему сказал. Тот еле заметно кивнул, пропал на мгновение и появился снова с подносом, на котором стояло только два узких фужера на высоких ножках. — Не бойся, пей, — улыбнулся Кощей, забирая себе один из фужеров, — это отменное французское шампанское. — Откуда? — удивился Славка, делая первый глоток. — Ауки ребята ушлые, даром что в лесу живут, — объяснил ему Кощей. — Достать могут всё, что угодно, по части выпивки. У них какие-то связи с лютенами, это во Франции так домовых зовут. Вот те их и снабжают. — А вискаря или коньячку они нам случаем достать не могут? — поинтересовался Славка. — Шампанское, конечно, вкусное, но я больше вискарик уважаю. Когда официант снова нарисовался возле них, и Кощей отдал ему новое распоряжение, Славка не выдержал и вмешался: — Ты тащи нам сразу бутылку и пару стопарей, чтоб лишний раз не бегать. О, и закуси какой-нибудь захвати. Только, умоляю, не со столов в зале. На кухне у печки стрельни пару бутеров. Аука малость завис, наверное пытаясь понять, что от него хотят, потом всё же кивнул и свалил. — Ты умотаться собираешься? — спросил Кощей. — С одной бутылки? — искренне изумился Славка. — Не смеши меня. * * * Славке пока всё нравилось. Нехи, разумеется, все, как на подбор, писаные «красавицы и красавцы», за малым исключением, и возможно Славка давно бы подох от ужаса и страха, глядя на всю эту разряженную в дорогие наряды и драгоценности толпу, но рядом сидел Кощей, и он понимал, что никто даже косо в его сторону не посмотрит, пока он находится под его покровительством. После нескольких шотов, опрокинутых внутрь один за другим, ему очень похорошело. Алкаха приятно грела в груди, и он барабанил пальцами в такт музыке. Правда, та скорее вызывала раздражение, чем веселила. — Где Порча? — спросил Славка у Кощея. — Он терпеть не может такие мероприятия, — отозвался тот. — Ты можешь его как-то вызвать сюда на несколько минут? Кощей кивнул и щёлкнул пальцами. — Ваше бессмертие, что-то случилось? — Порча вышел из-за трона Кощея. — Прости, что побеспокоили, — покаялся Слава, — это я попросил тебя позвать. — Он наклонился к нему и прошептал: — Слушай, у тебя в плеере приличное музло. Можно как-то организовать, чтобы сменить вот это говно на твою музыку? Порча подумал немного и пожал плечами: — Его бессмертие, наверное, сможет. — Он почесал затылок. — Хотя я не уверен. Кощей окинул его уничижительным взглядом: — Ты что, считаешь меня тупее Ивашки? Он, значит, умеет такое проворачивать, а я — так неспособный? — Ваше бессмертие... — начал Порча, но Славка его перебил: — Вы чего закусились-то? — Он улыбнулся Кощею. — Если сможешь, давай, вперёд, а то я скоро уже как оборотень выть начну от этой заунывной хуйни. Порча достал плеер. Кощей повертел его в руках, сунул в уши наушники и включил. Через несколько секунд стало понятно, что Кощей явно заслушался и даже принялся кивать головой в такт песне. — Чё ты ему раньше-то плеер не подсунул? — пихнул Славка Порчу. — Смотри, по-моему, он тащится. — Пытался, — хохотнул домовой, — но ведь Его бессмертие такой упрямый, не хотел даже в руки взять. — Баран. — Славка ласково погладил Кощея по плечу. Тот не заметил, так был увлечён, и Славке пришлось конкретно его потолкать, чтобы он наконец откликнулся. — Эй! — возмутился Славка, когда Кощей снял наушники. — Единолично ты и позже послушать можешь, а сейчас колдани-ка нам нормальный музон. Кощей куда-то ушёл, и Славка чуть позже увидел его в ложе оркестра. А потом на весь зал грянуло: Я как Федерико Феллини, дайте Оскар этой богине... Славка заржал и мотнул головой, приглашая Кощея на середину зала. По пути он дёрнул с собой Кики, Лёху, незнакомую ведьмочку и парочку чертей. Те сначала мялись, не понимая, что делать, но, глядя на Славку, принялись повторять движения за ним. Ближе к окончанию песни в центре танцевала приличная толпа. Только Кощей так и не вышел на танцпол. Славка с усмешкой следил за ним. Тот, закинув ногу на ногу, помахивал ей в такт мелодии, кивал головой и даже барабанил пальцами по подлокотнику, но присоединяться явно не собирался. — Хуй у тебя получится отсидеться, — пробормотал Славка и решительно направился к нему. В голове чуть-чуть шумело от выпитого виски, музыка играла по-прежнему весёлая и заводная, а главное такая, какую любил Славка, когда был под градусом. — Потанцуй со мной, — протянул он Кощею руку. — Слав, ты с ума съехал, — зашикал тот, глубже впечатываясь в трон, как будто тот мог его защитить от Славки. — Я такие кренделя выделывать не умею. И вообще к танцам неспособный. Меня же подданные засмеют. — Не гони, — отмахнулся Славка, почти силой вытягивая его с насиженного места. — Никому нет до тебя дела, все развлекаются. А ты смотри, что делаю я, и повторяй. Славка не потащил его в центр зала, остановился недалеко от трона и велел: — Следи за ногами, а когда привыкнешь, можно и руки добавить. А вообще, тут нет особых правил, каждый кривляется, как умеет. Обречённо вздохнув, Кощей кивнул и принялся повторять. Сначала его движения выглядели рваными, даже нелепыми, он часто сбивался с ритма и ворчал, что чувствует себя конченым дебилом. Славка от души ржал и называл его «Робот Коша», потом сообразил и посоветовал двигаться так же, как на тренировках. — Мироша, в тебе столько пластики и грации, когда ты машешь своим неподъёмным мечом. Представь, что ты делаешь то же самое, но без клинка, согни руки в локтях и поймай ритм. Кощей остановился, прикрыл ненадолго глаза и сделал первое движение. Постепенно у него стало получаться, он больше не зажимался и не оглядывался на других, отпустил себя. Славка довольно кивал и вдруг, подбадривая его, гаркнул: — Мироша, ты красава! Давай, жги, лысый, камон! Тот всё ещё иногда сбивался и матерился сквозь зубы, но явно расслабился, вошёл в колею и даже начал получать удовольствие от танцев. Славка не мог отвести от него взгляда. Стильно одетый, чуть раскрасневшийся, самый шикарный мужик в этом зале принадлежал ему. И Славка понимал, что запомнит этот момент навсегда. Они вернулись немного запыхавшиеся. Одновременно повалились в кресла и громко заржали. — Мироша, ты крейзи, — сообщил Славка, сжимая его ладонь. — Гнал, что не умеешь, а сам вон чё отмачивал, только в путь. — Это ты на меня так влияешь, — признался Кощей насмешливо. — Рядом с тобой я забываю обо всём и просто живу. Славка наклонился к нему и прошептал в губы: — Я бы тебя трахнул прямо на этом ебучем троне, только куда всех гостей выпизднуть? Кощей тихо засмеялся, уткнувшись ему в плечо. — Потерпи, скоро полночь, начнётся фейерверк, а там и гости потихоньку свалят, нахер. — Не знал, что у вас есть пиротехника, — выгнул бровь Славка. — Ничего такого у нас нет. — Кощей потянул его на огромный балкон, где уже собирался народ. Несколько минут ничего не происходило, но вдруг Славка увидел, как от земли поднялась стая странных птиц. Они образовали хоровод, оставаясь на небольшом расстоянии друг от друга. В кромешной темноте их оперение светилось тусклым белым светом, и Славка понял, что это не совсем птицы. Они больше походили на людей с огромными крыльями. — Это алконосты, — обняв его за пояс, сообщил Кощей. — Сейчас ещё светлячки появятся. И тут же миллиарды блестящих точек высыпали на небе, а почти сразу за ними появились ещё одни существа. Они чем-то походили на алконостов, но помельче. Может потому, что больше напоминали птиц, правда с женской головой. Славке очень понравился их цвет. Ярко-голубые, постепенно переходящие в насыщенный синий перья светились неоновым светом. — А это кто? — спросил он. — Гамаюны, — просветил его Кощей. — Абсолютно равнодушные твари. Следом за ними в небо взвились кроваво-красные сирины — так назвал их Кощей, — а напоследок, как вишенка на торте, жар-птицы. Такого светопредставления Славка ещё не наблюдал. Все эти существа молча кружили в воздухе вроде бы в хаотичном порядке, но при этом создавая немыслимые узоры и рисунки. Такое ощущение, что он смотрел грандиозных размеров и потрясающей красоты калейдоскоп. Небо, словно расцвеченное всеми цветами радуги, переливалось, играло, казалось живым. Замерев, Славка глазел на местное «файер-шоу». Невозможно было оторвать глаз от творящегося в небе чуда, и даже когда всё закончилось и импровизированный фейерверк исчез так же, как и появился, они с Кощеем долго стояли и смотрели в темноту, думая каждый о своём. Их окликнул Порча: — Ваше бессмертие, гости разъезжаются. — Да, да, иду. — Давай, вали, — ухмыльнулся Славка. — Чем быстрее выпроводишь всех, тем быстрее мы окажемся в нашей кроватке. Кощей чмокнул его в губы и ушёл следом за Порчей. Славка задумался о своём будущем. Вернее не только о своём. Он больше не представлял своей жизни без одного лысого и высокомерного засранца. Кощей неожиданно оказался неотъемлемой его частью, пробрался, зараза, под кожу, и ничем его было оттуда не выкорчевать. Впервые Славка понял, что готов оставить привычный мир, пожертвовать своей работой и даже родными людьми, лишь бы Кощей всегда был рядом. Но если есть возможность жить на два мира, они обязательно ей воспользуются. Найдут Гришу и обо всём его обстоятельно расспросят. — Откуда ты такой взялся? — вдруг раздалось за спиной зловещее шипение, и Славку передёрнуло. Он резко развернулся и нос к носу столкнулся с Шамаханской царицей. — Вы что-то хотели? — стараясь быть вежливым, спросил он. — Я никогда не делюсь тем, что моё. — Рубиново-алые губы царицы брезгливо скривились, делая красивое лицо отталкивающим, отвратительным. — А Кощей мой. — Дамочка, валили бы вы домой. Устали, наверное, в вашем возрасте надо беречь себя. Старость не радость. Лицо царицы перекосилось ещё сильнее и пошло красными пятнами. В нём проступило что-то хищное и смертельно опасное. Она дунула на свою ладонь, словно посылая воздушный поцелуй. В воздухе мелькнула какая-то блестящая херня, напоминающая пыльцу. У Славки резко закружилась голова. — Какого хуя ты... — и темнота поглотила его.