Мы будем рядом

      Майки ни разу не заплакал с момента смерти Эмы. Слез просто не было, словно они, вместе с остальными эмоциями, предпочли остаться где-то глубоко внутри. Даже на похоронах лицо Манджиро оставалось равнодушным. Он смотрел на окружающих и ненавидел себя еще больше. Ему, как и им, было больно, но он будто не был способен это показать. Не то чтобы его волновало, что подумают о нем окружающие. Нет, дело совсем в другом. Неспособность проявить эмоции стала для Майки еще одним поводом, чтобы в очередной раз убедиться, что с ним что-то не так. Что он ненормальный.       В какой-то момент он просто принял, что так будет всегда. Боль будет оставаться внутри, делая невыносимым каждый прожитый день. Смирился. А что еще оставалось делать?       Но в момент, когда Дракен сказал о том, что Эма просила спасти его, внутри у Майки будто что-то сломалось. Разлетелось на тысячу стеклянных осколков, врезающихся прямо в сердце. И вместе с тем на глазах выступили слезы, к горлу подступил ком. Это состояние было таким странным. Манджиро слышал шум крови в ушах, он все нарастал и нарастал. Голова немного кружилась, а кислорода будто бы становилось меньше с каждой секундой. В попытке избавиться от этого состояния, Майки коснулся висков пальцами. Но это не помогло. Он ощутил, что его начинает бить крупная дрожь, становится жарко, так, как бывает во время болезни, когда поднимается температура.       Неосознанный всхлип сорвался с его губ. Манджиро первое время еще пытался себя контролировать, но это привело лишь к тому, что голова начала болеть, а в груди что-то кольнуло. Когда из глаз потекли горячие слезы, Майки отпустил ситуацию, позволяя миру вокруг себя слиться в единое размытое бессмысленное пятно.       Дракен просто смотрел. Он был растерян, совсем не знал, что делать. Отчаянно пытаясь вспомнить слова той девушки, он смог возродить в своей памяти лишь то, что она говорила что-то насчет того, что при нервном срыве нельзя успокаивать человека насильно, лучше дать ему выплеснуть эмоции и просто побыть рядом. Но Кен не мог позволить себе просто стоять. Глядя на Майки, он ощущал острую потребность сделать хоть что-то. Сердце сжималось от вида дрожащих плеч друга, от слез, текущих по еще щекам. Только вот что сделать? Ударить? Точно нет, Дракену хотелось, но он понимал — нельзя, это не тот случай, где стоит применять насилие, он уже совершил подобную ошибку однажды, и не имеет права ее повторять. Но что тогда?       Майки, в попытках вернуть себя в реальность, впился пальцами в волосы, а потом резко опустил руки вниз. Боль от вырванных волос совсем не помогла, он ее даже не почувствовал. А Дракена передернуло. Он больше не мог бездействовать. Единственный ответ, что он нашел на вопрос «что делать?» — обнять. Это казалось правильным.       Сократив расстояние между ними, Дракен прижал Майки к себе. Крепко, настолько, что почти больно. Но реакции на прикосновение не последовало, Манджиро будто даже не замечал этого.       — Майки, — тихо позвал Кен, надеясь, что тот услышит.       И он услышал. Сквозь пелену, застилающую разум, он почувствовал тепло и сильные руки, держащие его, будто не дающие окончательно упасть в бездну. С его губ слетело сдавленное:       — Кенчик…       А после он окончательно сорвался, давая истерике овладеть собой полностью. Майки разрыдался в голос, уткнувшись лицом в чужое плечо. Его руки сомкнулись за спиной Дракена, пальцы впились в ткань футболки, грозясь больше никогда не отпустить. Хотелось кричать, наверное, он даже делал это, мешая крик с отчаянными всхлипами.       Дракен гладил по голове. Перебирал пальцами растрепанные пряди, мечтая лишь об одном — чтобы это прекратилось. Чтобы Майки был в порядке.       Но Майки рыдал ему в плечо, не в силах остановиться.       — Тихо, тихо, я рядом, — сказал Кен, пытаясь успокоить.       В ответ получил только всхлипы и тихие, едва различимые слова:       — Мне… мне страшно… Я не знаю, что делать…       — Все будет хорошо, Майки. Все будет хорошо, — повторил фразу Дракен, скорее, для самого себя. — Я помогу тебе, мы справимся.       Вновь всхлипы и попытка еще сильнее прижаться.       У Майки кружилась голова, должно быть, он оставался на ногах лишь благодаря Кену. Как же хотелось все прекратить. Но все продолжалось. Прошло около десятка минут, прежде чем объятия ослабли. Манджиро так и не понял, как оказался сидящим на своей кровати, впрочем, едва ли это было важно.       До последнего сохраняя хладнокровие, Дракен понял, что совсем скоро лишится этой возможности. Вот теперь он точно не знал, что делать. Как не знал и того, где проходит грань между необходимостью дать человеку выплеснуть эмоции и необходимостью срочно вытащить его из критического состояния. Но полагал, что примерно где-то здесь.       Майки так и не успокоился. Он напугано смотрел по сторонам, хватая ртом воздух, будто задыхаясь. На свое имя он почти никак не реагировал. Тогда Дракен, глубоко вздохнув, обхватил его лицо руками, заставляя обратить на себя внимание.       — Дыши, — спокойно сказал он.       Первое время в глазах Манджиро плескалась темнота, но потом в них словно проскользнул огонек, дающий знать, что еще не все потеряно.       — Сделай вдох, — попросил Дракен, — потом спокойно выдохни.       Майки послушался.       В реальность его вернула чудовищная головная боль и полное отсутствие сил. А еще влага и солоноватый привкус на губах.       — Черт! — выругался Дракен, замечая бордовую дорожку крови, текущую из носа Майки. — Сиди здесь, я сейчас.       Вооружившись полотенцем, Кен поспешил вернуться. Плевать, что белое, сейчас не до этого. Он поднес его к лицу Майки и попросил наклонить голову. Какое-то время они просидели так. Дракен гладил Манджиро по спине, с незначительным, но облегчением, замечая, что того больше не трясет.       — Ну как? — спросил он. — Прекратилось?       — Я… я в порядке, — только и смог выдавить из себя Майки.       Он понятия не имел, перестала ли идти кровь из носа, как не имел понятия вообще ни о чем. В данный момент для Манджиро существовала лишь головная боль и нестерпимое желание закрыть глаза, провалиться в небытие.       Дракену хотелось горько усмехнуться. В порядке? Если так выглядит порядок, то тогда он окончательно во всем запутался. Но, главное, что истерика Майки прекратилась, что делать дальше он решит, когда сможет собраться с мыслями.       — Хочу спать, — прошептал Манджиро, закрывая глаза.       Пожалуй, сон — это лучшее, что можно сделать в данной ситуации. Дракен поднялся с кровати и помог Майки лечь, накрыл его пледом, даже поправил подушку. Сознание покидало Манджиро, но он смог произнести:       — Кенчик, не уходи. Полежи со мной.       Как же необходимо ему сейчас это было, чувствовать, что он не один.       Дракен даже не думал, просто забрался в кровать прямо в одежде. Майки сполз чуть ниже и уткнулся лицом в чужую грудь. Просунул свою руку под руку Кена, а после перекинул через него и ногу, словно желая лишить его всякой возможности уйти.       Но Дракен и не собирался. Он обнял в ответ, давая понять, что не отпустит.       Только когда Майки окончательно уснул, Кен смог обо всем подумать. Сначала он даже порадовался, что все осталось позади. Хотя, это очень условно. Ничего не позади. Быть может это и хорошо, что Манджиро освободился от эмоций, копившихся внутри, но это совсем не означало, что все в порядке. Нет, совсем не в порядке. Впереди был длинный путь, но первый шаг, кажется, был сделан.       После, еще раз обо всем подумав, Дракен почувствовал, как слезы текут из глаз. Он не знал, почему плачет, он даже не сразу понял, что с ним происходит, но это случилось. Он действительно заплакал. Наверное, причиной всему пережитый стресс, недосып. Или все сразу.       Кен пытался убедить себя в том, что все хорошо, но слезы по-прежнему текли. Тогда он сдался. Зарылся лицом в мягкие, пахнущие чем-то сладким, волосы Майки, и дал волю слезам. Они правда принесли облегчение, как и ощущение чужого теплого тела рядом.       — Все будет хорошо. Мы справимся, — едва слышно прошептал Дракен и закрыл глаза, засыпая.