Мы будем рядом

      Дракена разбудило непривычное тепло, за которым следовала нежность, щемящая в груди. Он провел рукой по волосам все еще спящего Майки. Внутри от этого жеста что-то замирало. Возникало желание никогда не отпускать, просто лежать так до скончания времен.       Правда, уже в следующий момент, Кен словил себя на мысли, что это странно — ощущать подобное. Все пережитые до этого события напоминали сущий кошмар, и очень неестественно чувствовать что-то приятное сразу после них. Но Майки, тихо сопящий во сне, выглядел сейчас таким спокойным и беззаботным, таким, словно с ним все в порядке. Дракен еще раз погладил его волосы.       Лежать в обнимку не казалось чем-то неправильным. Они и раньше так делали несколько раз, да и то, несколько, это если считать сон в кровати. Сколько раз Кен относил спящего Майки домой, он уже и не вспомнит. Сперва, конечно, он был против такого, считал, что это как-то по-пидорски что ли. Но потом, стоило их дружбе стать крепче, Дракен понял одну простую вещь — Майки это Майки. Он такой: немного наивный, милый, непосредственный, любящий сладкое, сон и тактильный контакт. Никаких подтекстов.       Кен никогда не задумывался ни о чем таком, просто давал Майки то, чего тот хотел, будучи и сам, в принципе, не против. Наверное, это была высшая степень дружбы и доверия. Хотя Эму порой их отношения задевали. Как-то раз, вновь злясь на Дракена за то, что тот не обращает на нее внимание, она в сердцах выпалила, чтобы он встречался с Майки, если с ним ему интереснее. Тогда Кен посмеялся, сейчас злился на себя, что не уделял Эме должного внимания.       Правда, шутка по-прежнему оставалась смешной. Да, со стороны, быть может, Дракен с Майки и правда выглядели подозрительно. Особенно лежа в обнимку. Но было плевать. В настоящий момент им обоим это было катастрофически необходимо. Так или иначе, справляться вдвоем проще, чем в одиночку.       Дракен совсем не корил себя за теплое чувство, возникающее в груди, от близости Майки. Не думал, что в этом есть что-то плохое. Параллель с Эмой ни разу не всплывала у него в голове. Даже наоборот, заботясь о Манджиро, он полагал, что делает приятно и ей. Верил, что она, находясь где-то там далеко, все видит и благодарит за то, что не бросил ее брата.       Правда со временем захотелось встать. Рука затекла, да и естественная потребность посетить уборную напоминала о себе. Но Дракен продолжал лежать, не желая будить Майки. Хотел дать ему еще немного времени на столь необходимый отдых.       Когда Манджиро открыл глаза, уже начинало темнеть. Дождь прекратился, но небо все еще покрывали густые темные облака. Однако сейчас это казалось не столько унылым, сколько успокаивающим, и даже уютным. Правда на пробуждение Майки это не особо повлияло. Стоило прийти в себя, как головная боль дала о себе знать.       Понадобилось несколько минут, чтобы понять происходящее вокруг. Манджиро даже удивился, что лежит в объятьях Дракена, но очень скоро вспомнил обрывки произошедшего.       — Кенчик, — позвал он, — что… что случилось вообще?       — У тебя был нервный срыв или типа того, — вздохнул он, — но сейчас все, вроде, в порядке.       — Ааа, нет, голова, — простонал Майки, садясь на кровати и зарываясь пальцами в собственные волосы.       Он потянулся к тумбочке, и, открыв верхний ящик, достал оттуда какие-то таблетки. Краем глаза Дракен заметил, что их там было много разных, помимо уже запомнившейся пресловутой упаковки снотворного. Наверное, именно сейчас Кен осознал, что потерял бдительность, и позволил себе считать, что все хорошо. Но ничего не было хорошо.       — Почему у тебя столько таблеток? — с грустью в голосе спросил он.       — А? — Майки словно не понял вопрос.       Дракен ничего не ответил, лишь спросил:       — Когда ты будешь готов поговорить?       — Поговорить?       — Да, Майки, нам надо поговорить.       Манджиро запил таблетку водой и лениво сполз с кровати. Пока он был не в состоянии думать, но что-то ему подсказывало, что разговор действительно состоится. Быть может, он на каком-то подсознательном уровне даже хотел этого. После пережитой истерики что-то изменилось. Майки не мог сказать что, но ощущал себя несколько по-другому. Легче что ли.       — Голова не кружится? — обеспокоенно спросил Дракен.       — Ну… немного. Отведи меня в туалет, — попросил Майки.       Губы Кена дрогнули в едва заметной улыбке, но он согласился.

***

      Майки сидел на кровати, скрестив ноги. Спустя несколько десятков минут головная боль наконец-то начала проходить. Дракен ходил по комнате, что несколько действовало на нервы.       — Перестань, — попросил Манджиро.       Кен остановился и, внимательно посмотрев на него, сказал:       — Мы можем поговорить сейчас?       — Ну ладно.       Дракен не ожидал, что Майки согласится так просто. Только вот он совсем не знал, с чего начать. Думал, что надо найти какой-то подход, чтобы, в итоге, друг доверился ему и все рассказал, позволил помочь. Жаль, что в разговорах он, мягко говоря, не был силен. Поэтому все, что ему удалось из себя выдавить:       — Что с тобой происходит?       — Я… я не знаю, — пожал плечами Майки.       — Давай по порядку. То видео, что ты хотел сказать, что ты задумал?       Манджиро опустил голову, позволяя светлым растрепанным прядям упасть на лицо.       — Хотел сказать Такемучи, что он должен быть счастлив.       — А ты, Майки? Почему ты не хочешь быть счастлив? — в середине фразы голос Дракена предательски дрогнул.       — Я хочу, но…       — Но?       — Я не могу, я должен оставить вас, — вздохнул Майки. Его щеки залились нездоровым румянцем.       Дракен понял, что разговор просто заходит в тупик. До конца в правильности своего решения он уверен не был, но все же спросил напрямую:       — Что такое черный импульс?       Майки закусил губу. Сказать обо всем камере было намного проще, чем живому человеку, пусть и являющегося его близким другом. Самым близким. А еще, честно говоря, Манджиро и сам плохо понимал происходящее с собой. Он боялся, опасался своих же действий, но не мог четко объяснить, что с ним. Но он хотел рассказать. До последнего держа все в себе, сейчас Майки вдруг понял, что больше не справится. Если у него имелся шанс на спасение, то это был именно он.       — Мне сложно сказать, но… Иногда я не могу себя контролировать, — Манджиро вздохнул, — все сложно… Во мне есть что-то, что иногда хочет делать плохие вещи. Мне страш…       Обрывок слова так и повис в воздухе. Майки обхватил себя руками за плечи, словно в попытке защититься от реальности. Пусть он хотел рассказать, в последний момент лишился этой возможности. Наверное, впервые за долгое время, он подумал о том, какого мнения о нем будут другие. Решит ли Дракен, что он сумасшедший?       Но если решит, то, должно быть, окажется прав.       — Не переживай, — попросил Кен. — Правильно понимаю, что ты… ну…       — Ненормальный?       — Я не говорил этого. И, чтобы ты знал, я не считаю так. И… Блять! — пальцы Дракена сжались в кулаки. — Я просто хочу сказать, что тебе нужна помощь.       — Помощь? — Майки скептически хмыкнул, уже давно не веря в то, что ему можно помочь.       — Да. Только не кричи сейчас, но тебе стоит пойти к психотерапевту. Это нормально, ты же пойдешь в больницу, если у тебя нога будет сломана. Это почти то же самое.       Кричать Майки не собирался. Он только смотрел на Дракена своими огромными глазами, почти не моргая. Но вместо уже привычной пустоты, в них мелькнуло что-то, столь сильно похожее на надежду. Надежду, что еще не все потеряно.       — Ты правда хочешь мне помочь? — тихо спросил он.       — Да, я ведь люблю тебя.       Слова сорвались с губ Дракена просто так. Как будто он говорил нечто обыденное. Хотя… Может так и было. Он ведь правда любил Майки, просто никогда не произносил этого вслух и не проговаривал про себя. Однако это было и не нужно. Любовь — то, что выражается не в словах, а в действиях.       Блеск в глазах Майки, кажется, стал ярче.       — Правда? — все еще не веря, переспросил Манджиро.       — Да, — четкий уверенный ответ.       — Кенчик…       Майки встал с кровати и, подойдя к нему вплотную, уткнулся лицом в грудь. Если бы не эмоциональное опустошение, Манджиро бы вновь заплакал, но слез больше не осталось, как и сил на них. Но внутри все равно бушевал океан, только вместо привычной боли и отчаяния, в нем появились капли надежды и даже веры в лучшее будущее.       — А ты? — спросил Дракен, обнимая. — Ты хочешь все изменить?       Вспомнил, что та девушка говорила, что человеку почти невозможно помочь, если он сам того не желает.       — Я хочу, чтобы ты был рядом, — прошептал Майки.       Можно ли расценивать как «да»? Дракен предпочел ответить утвердительно.       — Я так устал всех терять: брат, Баджи, Эма… Я больше не хочу! Не смей умирать!       — Не умру, — пообещал Дракен. Обещание было настолько искренним, насколько это вообще возможно.       Какое-то время они простояли в тишине, пока Майки не сказал:       — Отведи меня поесть куда-нибудь.       Кен широко улыбнулся, надеясь, что все наладится.

***

      Поздно вечером они вновь оказались дома. Вечер в кафе прошел неплохо, особенно учитывая все предшествующие ему события. Дракен уже в который раз удивлялся, почему у Майки ничего до сих пор не слиплось от количества потребляемых сладостей, но, в целом, был даже рад за него.       На душе стало спокойнее, только…       Когда Манджиро уже собирался отправиться спать, Кен попросил:       — Только не пей таблетки.       Майки посмотрел сначала на снотворное, потом на Дракена и, загадочно и немного печально улыбнувшись, сказал:       — Тогда останься со мной.       И Дракен остался. Скинул с себя одежду, кроме футболки и белья, разумеется, залез в кровать, на которой он уже успел поспать. Майки прижался сбоку, щекоча шею горячим дыханием. Они оба уснули быстро. Впервые за очень долгое время.