Мы будем рядом

      Это была женщина лет пятидесяти. Ее плавный голос казался приятным. Говорила она спокойно и почти что ласково, но не переходя границ. Майки было некомфортно лишь первое время, потом ей удалось вывести его на диалог. И он рассказал. Конечно, не сразу, требовалось время, и все же он смог сделать огромный шаг вперед.       По итогу он получил назначение на следующий прием и рецепт на таблетки. А также настоятельный совет не сдаваться и верить в то, что все будет хорошо. Ну и обеспокоенное лицо Дракена, выражающее один вопрос — как все прошло? Не так и плохо, к слову. Майки думал, будет хуже.       Решение пойти к врачу далось непросто. Если бы не Дракен, Манджиро никогда бы этого не сделал. Даже не подумал бы о таком, хотя бы просто потому, что не знал, что существует подобный путь решения проблемы. Странно, но раньше он и мысли не допускал, что не может себя контролировать из-за психических проблем. Ему казалось, что это все его вина, это он слабый, он не справляется. Но врач заверила, что это не так. Виной всему была не слабость, а чрезмерное количество стресса в слишком юном возрасте, или наследственность, или еще что-то, причину сложно понять, но точно не сам Майки.       Конечно, принять, что у него были проблемы с головой, Манджиро так просто не смог. Надо полагать, вполне естественно, что хотелось все отрицать. Потому что осознавать, что ты не в порядке — сложно. Куда проще позволить всему идти своим чередом, наплевав на конечный исход. Уйти от друзей, думая, что делаешь лучше. Принести себя в жертву, распрощавшись с настоящим и будущим.       Майки так бы и поступил. Все шло к этому. Сидя на полу и глядя в объектив камеры, он четко решил, что для него свет окончательно погас. Пусть он еще жив, но, на деле, это лишь существование. Он понимал это уже тогда, как понимал и то, что однажды просто захочет умереть, чтобы прекратить страдания.       Путь представлялся безрадостным, но шел в одном направлении с течением жизни. Однако Майки пошел против. Разбив кассету о стену, он еще долго сидел и вертел в руках размотавшуюся пленку. Конечно, ничто не мешало сделать еще одну запись, но Дракен пообещал, что у него будет другое будущее. А Манджиро поверил. Не мог не поверить.       Кенчик — имя лучшего друга теплом отдавалось в груди. Отчасти лишь ради него Майки согласился пойти к врачу, согласился что-то менять. Ничего не было бы без его поддержки. Она — единственное, что заставляло держаться на плаву. Выходя из кабинета и видя Дракена, Майки понимал, что вернется сюда к назначенному времени, что начнет принимать эти чертовы таблетки. Все, что угодно, только бы он остался рядом. А он останется, Манджиро был уверен, ведь Кен пообещал, что ни за что не умрет, при этом не имея никакой привычки давать ложные обещания.       Дракен, правда, понимал, что рано или поздно все равно умрет, потому что такой исход уготован абсолютно каждому, но пообещал себе постараться сделать так, чтобы в ближайшее время этого не произошло. Знал, что нужен Майки.       Хотя порой это бесило. Манджиро не особо охотно отпускал его от себя. То есть вообще. Как-то раз, сидя в кафе, он не захотел, чтобы Дракен шел без него в туалет. Должно быть, это немного перебор. И все же его понять можно. После стольких потерь он не сможет пережить еще одну.       Кен понимал, но все же предпринял попытку, если так можно сказать, разъехаться. Спустя неделю, что они засыпали в одной кровати, Дракен решил, что пора бы вернуться домой. Все же это было странно. Один раз — да, он не был против таким образом поддержать Майки, но не постоянно же. Пусть ему и нравилось.       Нравится до сих пор, к слову, так как разъехаться не получилось. Одна ночь, которую они провели раздельно, ничем хорошим не окончилась. Майки позвонил Дракену в районе двух часов и сказал, что не может уснуть, а значит вынужден пить снотворное. Походило на шантаж.       Кен приехал, но не из-за по-детски наивной попытки привлечь к себе внимание. Звонку предшествовал кошмар, отбивший у Дракена всякое желание спать дальше. В этом сне Майки стоял на краю крыши и говорил, что не хочет больше страдать и приносить боль другим. После он сделал шаг вперед. Кен протянул к нему руку, но спасти никак не мог. Он словно наблюдал за этим со стороны, будто бы через экран телевизора.       Дракен резко сел в кровати, с осознавая, что это был лишь страшный сон. На висках выступили капли холодного пота, сердце бешено колотилось в груди. Чуть позже раздался звонок. Кен тут же приехал, даже не одевался, только накинул куртку поверх пижамы. Затащил Майки в постель и обнял, так, как он любит, чтобы лицом можно было уткнуться в чужую грудь, позволяя гладить себя по голове. Дракен запустил пальцы в его волосы, с облегчением убеждаясь, что Майки здесь, что он живой, теплый, что он дышит.       Засыпать вместе было легче.       Но иногда даже так было проблематично. Майки мог долго не спать, от безделья пытаясь развести Дракена на диалог, из-за чего тот тоже не мог отдохнуть.       — Я правда не знаю, как делают мороженое, — вздохнул Кен, — и вообще я хочу спать.       — Но мне ведь интересно, — простонал Манджиро.       — Тебе тоже пора спать, — проигнорировав вопрос, сказал Кен.       — Не могу расслабиться.       — Хочешь массаж сделаю? — предложил Дракен. Идея казалась хорошей.       — Умеешь?       — Да, — Кен даже хотел было добавить, что отлично умеет. Жаль только, что в ту ночь умение продемонстрировать не удалось, ибо Манджиро уснул, как-то позабыв о том, что еще секунду назад не мог этого сделать.       Шанс ему представился на следующий день. Специально предварительно захватив масло из дома, Дракен повторил предложение. Майки согласился.       Приглушенный свет в комнате, сладковатый запах ванили, закрытые глаза Манджиро и его улыбка, застывшая на приоткрытых губах. Атмосфера действовала успокаивающе, пусть и была довольно интимной. Дракену правда нравилось, нравилось касаться руками обнаженной кожи Майки, нравилось видеть, как подрагивают его ресницы, чувствовать, как он расслабляется. Нравилось делать ему приятно.       Манджиро хватило только на одно слово:       — Кайф…       После, когда они уже привычно лежали в обнимку, Майки недовольно пробормотал:       — И почему я только сейчас узнаю о том, что ты умеешь делать массаж, м?       — Ну…       — Я обиделся! Будешь теперь делать каждый день… утром и вечером!       — Не наглей, — усмехнулся Дракен, крепче прижимая Майки к себе.

***

      — Как заплетать косички? — спросил Майки, когда Дракен причесывал его волосы.       — Реально не умеешь?       — Реально! Чего в этом такого? Где, интересно, мне надо было научиться?       — Да ладно тебе, успокойся, научу, если хочешь.       — Хочу!       Лицо Майки озарила улыбка. Но уже очень скоро Дракен пожалел, что решил поучить его на своих, все еще распущенных после сна, волосах. Он рисковал остаться, как минимум, без их половины. И все же, от того, как усердно Манджиро пытался сделать косичку, всякое желание спасать свои волосы отпадало. Чем-то напоминало те счастливые времена, когда Эма заплетала его. Вспомнив о ней, Дракен осознал, что готов пожертвовать Майки и вторую половину своих волос. Даже если тот и не будет, подобно своей сестре, каждое утро делать Кену косичку.       Майки и не стал. Обретенным навыком он воспользовался лишь раз. Тогда Дракен проснулся уже с косичкой, точнее их было штук десять, и они торчали в разные стороны. Наверное, стоило бы разозлиться, но он смог только посмеяться и пригрозить Манджиро тем, что он больше не будет с ним спать. Конечно, угроза на Майки не подействовала, так как он прекрасно понимал, что едва ли такое произойдет.       Правда не произошло. Сперва Дракен воспринимал их совместные ночевки, как что-то временное, что прекратится, как только Майки станет лучше. Но прошло уже около двух недель, а речи о том, чтобы перестать так делать и не шло. Кен ловил себя на мысли, что так, в теории, может продолжаться всегда. Поначалу идея казалась бредовой, но позже — нет.       Наверное, он боялся оставить Майки. Внешне ему действительно стало немного легче. Пустота в глазах читалась не так отчетливо, он стал чаще улыбаться, общался с друзьями, от которых раньше хотел отгородиться, думая, что представляет для них опасность. Но, оставь Дракен его, не известно, чем бы все кончилось.       Поэтому Кен пообещал, в первую очередь Эме, во вторую — самому себе, что никогда не оставит. Будет засыпать с Майки в обнимку до тех пор, пока последний не перестанет в этом нуждаться. Если, перестанет. Иногда Дракену казалось, что этого не произойдет, но, как бы его самого это не удивляло, он совсем не был против.       Однажды, в порыве нежности, Кен коснулся губами виска спящего Майки, оставляя на нем едва ощутимый поцелуй. И пусть Манджиро, с вероятностью в сто процентов, спал, Дракен почувствовал, как чужие пальцы сильнее сжимают его футболку, будто бы в знак благодарности.       Было хорошо, приятно, а раз так, то зачем прекращать?