Привет, мои волшебные тридцать

      Перебравшись через дорогу и пройдя по щиколотку в воде, мы поднимаемся на лифте в квартиру Конгфоба.       Она двухкомнатная, намного лучше, чем моя крошечная квартирка, с небольшой гостиной и отдельной спальней с ванной комнатой.       — Хочешь пиво? Или ром? — спрашивает Конгфоб, когда мы снимаем обувь, устраиваемся, и коллега предлагает мне тапочки и полотенце, пока я снимаю мокрые носки.       Я выбираю пиво, и пока Конгфоб несёт его, мои глаза блуждают по его личному пространству, ища подсказки о моем таинственном коллеге.       Когда он протягивает мне бокал, то замечает, что я смотрю на его фоторамки. Тогда Конгфоб идёт за ними и приносит рамки, чтобы я мог рассмотреть фото поближе. Положив рамки рядом с собой, коллега опускается рядом на крошечный двухместный диван, и наши руки соприкасаются. Я попытался быстро отодвинуться, не желая вмешиваться в его жизнь, когда снова услышал начало его мыслей.       «Интересно, могу ли я рассказать ему об Анте? Поймет ли он…»       Не дослушав, я отодвигаюсь, и улыбка Конгфоба тускнеет, когда я облокачиваюсь на подушку, но затем он начинает болтать, показывая мне группы из своего университета, а также своих самых близких друзей в Малайзии. Я заметил, что один рыжеволосый парень есть почти на всех фотографиях, и обычно его рука перекинута через плечо Конгфоба, так, словно они очень близки.       У меня возникало искушение наклониться к нему, чтобы узнать, о чем он думает, но я сдерживался, пытаясь сохранить видимость уединения, пока мы ждем окончания дождя. Однако коллега то и дело подсаживался ближе, указывая на кого-то из бывших сотрудников, изображенных на фото. И продолжал рассказ о своём трудовом прошлом. В конце концов, когда его дыхание почти коснулось шеи, а я, борясь с желанием прижать руки к горячим щекам, принял решение встать с дивана — Конгфоб сам отодвинулся от меня и потянувшись к своему пиву, тихо проговорил:       — Твоё здоровье, Артит, — звеня бокалами, и я делаю долгий глоток, прежде чем выглянуть в окно, следя за следами дождя на стекле.       — Я не думаю, что дождь быстро прекратится, — шепчет он рядом со мной, и бархатный тембр коллеги посылает по моему телу толпу мурашек.       — Думаю, нет…       — Ты уже успел просохнуть… глупо будет сейчас выходить на улицу и потом вновь сушить волосы.       Мои глаза поворачиваются, чтобы встретиться с его глазами, и я вижу в его взгляде что-то, что меня пугает. Он выглядит нервным. Я полагаю.       — Ты мог бы просто… остаться здесь?       Я судорожно моргаю, соображая, что мне делать. По правде говоря, даже проведя у Конгфоба столько времени, я всё же надеялся, что хотя бы на такси, но вернусь к себе домой. Но прежде чем я успеваю ответить, мой телефон пикает в кармане, и я поспешно достаю его, поток сообщений от моей матери и Адачи заполняет экран.       Я поднимаю его, чтобы показать Конгфобу и говорю:       — Похоже, мне только что пришло смс.       Он кивает и отходит, пальцы переплетаются с моими, когда он тянется за моим стаканом и спрашивает:       — Налить ещё пива?       «Не слишком ли это бесцеремонно с моей стороны? Мне не следовало просить его? Неужели он хочет отказать? От кого все эти сообщения? Он уже в отношениях?»       Я отдергиваю руку и решительно киваю, открывая первое сообщение.       — Это только моя мама и лучший друг.       — О. Я вижу.       Я быстро разбираюсь с сообщениями мамы, а затем перелистываю, чтобы посмотреть, что хочет сказать Адачи, отмечая время, которое показывает, что он отправил сообщение почти час назад.       Я хихикаю от удивления, а Конгфоб выглядит озадаченным, передавая мне новый бокал пива с пышной пеной.       — Просто мой друг… — Я передаю свой телефон и наблюдаю, как губы Конгфоба тоже кривятся в ухмылке.       — Это великолепно! Твой друг великолепен! Обожаю эти гифки!       — Да, он делает их сам, в основном он использует своего парня, Куросаву, в качестве модели.       — О… я вижу.       Я отхожу от окна, гадая, о чем думает Конгфоб. Даже подумываю протянуть руку, чтобы дотронуться до него и узнать. Но я не буду… Я не могу… Я не должен…       Прежде чем я успеваю остановить себя, мои пальцы обвивают его предплечье, и его голос заполняет мою голову.       «Значит, у него есть друг, который состоит в отношениях с другим мужчиной… значит, он, по крайней мере, терпим к этому. Но, может быть, он сам не заинтересован в таких отношениях? Как я могу это выяснить?»       Брови Конгфоба поднимаются, и я делаю головокружительный шаг в сторону… Неужели я ему нравлюсь? Действительно ли я ему интересен?       — Ты в порядке, Артит?       Я киваю, возвращаясь к своему телефону и набирая быстрое сообщение для Адачи.       Его ответ приходит раньше, чем Конгфоб успевает усадить меня обратно на диван.       Адачи: Артит! Правда? Ты у него дома? Куросава говорит, что если он тебе нравится, ты должен пойти на это! И я с ним согласен!       Я удивленно смотрю на свой телефон, откинувшись на подушки.       — Еще одна гифка? — спрашивает Конгфоб, наклоняясь, как будто пытается разглядеть мой экран.       — Нет, нет. — Я отворачиваю телефон и смотрю на него серьезным взглядом: — Ты это серьезно? Когда ты сказал, что я могу остаться?       Он твердо кивает, глаза смотрят на меня. Он выглядит немного нервным, что немного успокаивает мои собственные нервы.       — Хорошо.       — Вот и прекрасно, Артит. А теперь нам надо в душ, а то простудимся.       «Что?! В душ? Нам? Он, правда, сказал нам? Что за извращенец? Но я не хочу…» — мысленно завопил я и тут же услышал:       — Вот сменная одежда и полотенце. Можешь идти.       Облегченно выдохнув, я направился в душ, думая о том, что извращенец здесь только я, потому что успел надумать себе лишнего. Быстро помывшись, я переоделся и, закинув полотенце на шею, вышел. После душ принял Конгфоб, а дальше мы некоторое время болтали и обнаружили, что у нас довольно схожие вкусы в комиксах, манге, музыке и компьютерных играх.       В конце концов, мои волосы высохли, и я снял полотенце, которое он мне дал, в то время как мои ноги все еще были в его запасных тапочках. Видеть мои носки рядом с его было немного странно, но эта картина рождала щекочущее ощущение в моём животе, словно там летали те самые пресловутые бабочки.       Допив пиво, я ушел чистить зубы запасной щеткой, которую любезно выдал мне Конгфоб, и тут меня осенило: я ведь так и не спросил, где мне полагается спать. В квартире есть только одна кровать и двухместный диван, который не подходит даже для моей компактной фигуры.       Дрожь предвкушения пробегает по телу, когда я задаюсь вопросом, намерен ли Конгфоб разделить со мной его постель?       Ответ на него я получил, когда вернулся в комнату и обнаружил, что он распушил подушки дивана и накинул на него одеяло. Заметив меня, Конгфоб поинтересовался:       — О, Артит, ты нашел все, что тебе было нужно?       Я киваю и подхожу к нему, позволяя своему пальцу коснуться его плеча.       — Ты все еще уверен, что я могу остаться?       «Он не хочет? Он хочет, чтобы я сказал ему, что он не может?»       Я все еще удивлен тем, сколько неуверенности я слышу от обычно спокойного и уверенного в себе человека, поэтому я спешу его успокоить.       — Не то чтобы я не хотел остаться, ведь гораздо лучше остаться здесь, чем мчаться обратно через весь город и все такое… Я очень благодарен, Конгфоб!       «Фух! Он действительно хочет быть здесь. Я думал, что заставляю его».       Я отдергиваю руку, чувствуя себя немного спокойнее.       — Отлично, Артит, конечно, ты можешь остаться. Я покажу тебе, где моя… — он сглотнул и посмотрел в сторону, — где моя кровать. Хорошо?       — Но ты не можешь здесь спать! — Я говорю это инстинктивно, глядя вниз на крошечный диванчик, и добавляю: — Ты слишком высокий!       — Все будет хорошо, - отвечает он, встает и подталкивает меня к двери своей спальни.       В комнате стоит большая двуспальная кровать и аккуратные ящики. Шкафы закрыты, но на дверной раме висит отглаженный костюм, красный галстук уже перекинут через одно плечо.       — Здесь всё в порядке?       — Да. Да, спасибо. Но если серьезно, она достаточно большая для двоих… почему бы тебе просто не спать здесь со мной?       Конгфоб неловко кашляет, и мое лицо нагревается. Не то чтобы я пытался затащить его в постель или что-то в этом роде, просто я не хочу, чтобы он страдал от тесноты на своем диване из-за меня.       Я открываю рот, чтобы сказать ему кое-что из этого, но едва успеваю произнести первое слово, как он прерывает меня.       — Если ты действительно не возражаешь?       Я качаю головой и спрашиваю:       — С какой стороны ты любишь спать?       Он робко показывает на левую, я обхожу его и скольжу по прохладным простыням на правую половину. Поправив подушки, я перевел взгляд на коллегу, который застыл, как вкопанный, и смотрел на меня сверху вниз, словно не мог поверить тому, что видит. Но когда я окликнул его — Конгфоб отмер и робко устроился на своей половине кровати, стараясь никак меня не касаться.       Поначалу это странно — быть в постели другого мужчины. Но когда я смотрю, как он укрывается одеялом, то думаю: это же Конгфоб, а не какой-то незнакомец, потому это не может быть странным.       Мы оба немного пошевелились, когда он погасил свет, а затем Конгфоб мягко пожелал мне спокойной ночи, и я почувствовал, что погружаюсь в глубокий, восстанавливающий сон.       Прошло не менее трех часов с тех пор, как я заснул, когда начались сны. Я знаю, что большинство людей не видят ярких снов или даже не помнят их. Но я — активный сновидец. Мои сны настолько живые и реалистичные, что я часто просыпаюсь с мыслью, что они действительно произошли.       Сегодняшний сон, однако, самый реалистичный из всех, которые я когда-либо видел, и он затягивает меня так глубоко, что, проснувшись, я некоторое время пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и унять начинающееся возбуждение.       Рядом со мной спит Конгфоб, на лице у него читается какая-то эмоция, а глаза под веками бегают, показывая, что он тоже видит сон.       Я на мгновение задумываюсь, что ему снится, но потом слышу его тихий стон и одновременно понимаю, что наши предплечья соприкасаются…       — Артит…       И… Я знаю… это был не мой собственный сон… это был сон Конгфоба!