Привет, мои волшебные тридцать

      Всё та же комната и постель. Мои руки скользят по его плечам, а его руки крепко обнимают меня, прижимая к твердой груди и позволяя почувствовать тепло наших тел.       Мягкие губы касаются моей щеки и скользят вверх к виску. Рука проводит по волосам и слегка перебирает пряди, поднимая мою голову и открывая горло теплым и ненасытным губам, которые осыпают поцелуями каждую вену на моей шее. Эта жаркая ласка заставляет всё мое тело вздрагивать, когда его руки спускаются ниже, лаская спину, и касаются подола футболки для сна, потянув её вверх, чтобы добраться до обнаженной кожи.       Между тем его губы путешествуют к моим ключицам. Каждое их прикосновение сбивает дыхание и я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле.       Его теплые пальцы рисуют на моей пояснице узоры, то и дело дразняще спускаясь к резинке моих шорт. Я чувствую, как по телу разливается жар и облизываю внезапно пересохшие губы, наслаждаясь новыми для себя ощущениями и понимая, что никогда ещё не испытывал ничего подобного.       Сильные пальцы опускаются ниже и обхватывают мои ягодицы, слегка сжимая их, а губы отрываются от ключицы и скользят к моему уху. Когда они обхватывают и слегка посасывают мочку — я не могу сдержать стон, а мои руки сами взлетают вверх, чтобы зарыться в волосы моего соблазнителя.       Тем временем его руки ловко притягивают меня ближе и усаживают к себе на колени, а губы, невесомо касаясь щеки, движутся к моему рту. Внезапно я чувствую, как что-то твёрдое соприкасается с моими ягодицами, вздрагиваю и протягиваю руку, чтобы коснуться того, что доставляет мне такое удовольствие, посылая искры возбуждения по телу…       Но… мои руки ни за что не цепляются.       Я открываю глаза, чтобы увидеть незнакомые стены, чужие простыни и почувствовать тепло рядом со мной.       Конгфоб лежит на кровати, одна рука под подушкой, на которой лежит его голова, а пальцы второй держат мою руку. Его дыхание звучит неровно, и я все еще вижу образы, которые он, должно быть, видит во сне.       Я отдергиваю от него руки, пока моё сердце колотится от увиденного, и всё ещё пытаюсь успокоить дыхание, когда он снова произносит мое имя.       — Артит… это ты?       Я перекатываюсь на край кровати и подтягиваю ноги, шаркая задом, пока не оказываюсь в вертикальном положении. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Конгфоб перетащил мою подушку в свои руки и прижался к ней лицом, проговорив:       — Артит… — его голос приглушен, но в нём всё ещё отчетливо слышится мое имя, и это заставляет мой разум кружиться.       Я рывком поднимаюсь и направляюсь на кухню, набираю стакан прохладной воды из бутылки в холодильнике, пытаясь забыть то, что видел во сне.       Мне определенно не стоило пить больше алкоголя, когда мы пришли сюда раньше, это только усилило мои скрытые желания. Тряхнув головой, я опускаюсь на диван и глотаю напиток, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       Я подтянул ноги и мысленно прокрутил в голове последние несколько дней с тех пор, как мне исполнилось тридцать, и я обрел эти способности. В памяти всплывают сообщения Адачи, особенно то, что было несколько часов назад. Серьезно ли он говорил, что я действительно должен пойти на это?       Я вспоминаю все мысли, которые я услышал от Конга. Все то, чем он нечаянно поделился. Затем я думаю обо всех его действиях… соответствуют ли они тем мыслям, которые я слышал тайком от него?       Сказал бы он когда-нибудь эти вещи лично мне?       Мне кажется несправедливым, что я знаю, о чем он думает, а он не догадывается.       А ещё мне хочется убежать.       И я убегаю.       До дома я добираюсь рано, вхожу и сразу направляюсь в душ, где смываю с себя чувство вины вместе с неожиданно грязными мыслями.       Видимо, сексуальный сон с Конгфобом пробудил во мне что-то, о чем я даже не подозревал. Моя рука скользит вниз и обхватывает член, но сделав несколько движений, я пытаюсь остановить себя, чтобы не пойти дальше, когда я думаю о нем.       Я должен остановить себя. Я не могу поддаться похоти, пока я виноват.       Если бы он знал, что я слышу его мысли, что бы он подумал обо мне? Стали бы его мысли сбиваться, когда он попытался бы подвергнуть их цензуре?       Это так нечестно.       Он действительно начинает мне нравиться. Но я не могу позволить себе воспользоваться им, иначе наши отношения всегда будут неравными.       Так что же мне делать?       Некоторое время спустя я принял решение, а потом где-то час мучительно размышлял над письмом для Конгфоба. И теперь, когда оно написано, аккуратно сложено и прижато к сердцу в нагрудном кармане, я чувствую себя лучше.       Рассказать Конгфобу о своих внутренних мыслях — разве это не ставит нас в равные условия? Именно так я смогу узнать есть ли у него чувства ко мне.       И теперь мне предстоит ещё одна непростая задача: придумать, как передать ему письмо, не раскрывая своих чувств.