Привет, мои волшебные тридцать

      — Артит? Конгфоб? — спросил Брайт, входя в комнату, и прерывая наше… уединение. — Я видел, как вы вошли сюда, но потом не вышли, и я подумал, не нужна ли вам помощь с тем, что вы пытаетесь найти.       Я уставился на Конгфоба, не желая рассказывать Брайту о том, что он только что прервал, и отметил, что коллега уставился на меня, а в его взгляде была та же мысль. Он наклонился, делая вид, что смотрит на что-то через плечо коллеги, позволяя нашим пальцам соприкоснуться, пока Брайт продолжил говорить.       — Я подумал, что это выглядит довольно подозрительно! — произнёс Брайт, вскинув бровь. - Вы двое исчезаете вместе, а потом обнаруживаетесь здесь. Может, происходит что-то, о чем я должен знать?       «Скажем, что мы искали стикеры?» — мысленно спросил меня Конгфоб, я слегка кивнул, фальшиво улыбаясь Брайту, и проговорил:       — Не беспокойся, Брайт. На самом деле мы просто искали кое-что.       — О, правда? И что же? — Блин, я всегда забываю, насколько навязчив этот парень. Он всегда требует ответов и подробностей и не сдается, пока не получит их.       — Просто стикеры! — ответил я, стараясь не отвлекаться, пока смех Конгфоба раздавался у меня в голове.       — О, действительно? — Брайт покачал головой и подозрительно посмотрел на нас. — И почему же это занимает у вас так много времени?»       «Скажем, что мы ищем специальные стикеры из последней коллекции?»— поинтересовался Конгфоб и, кивнув, я ответил:       — Мы искали стикеры в форме гитары из хэви-метал коллекции прошлого года, — говорю я, и Брайт удивленно уставившись на нас, уточнил:       — Случайно не те, которые мы распродали?       — Ааа… да, они самые, –пробормотал я, задаваясь вопросом, зачем Конгфоб, сказал это, когда ранее мы все получили сообщение, что стикеры распроданы. Брайт ни за что нам не поверит, а он такой большой сплетник, что через полчаса максимум все в офисе будут знать, что мы с Конгфобом таскались по складу без всякой причины. Тогда начнутся слухи и…       «У меня есть несколько таких стикеров, не волнуйся».       После этого я удивленно посмотрел на коллегу, а он подмигнул мне и показал на Брайта. Вспомнив о том, что надо продолжать разговор, я произнёс:       — Да, мы нашли небольшой тайник, — проговорил я, и Конгфоб тут же протянул руку, в которой было несколько стикеров.       — Правда? — воскликнул Брайт, и, потянувшись за ними, выхватил наклейки у Конгфоба, а затем его глаза загорелись и коллега выпалил:       — Я действительно думал, что все они распроданы, ведь это специальное издание и все такое.       — Брайт, у них всегда остаётся несколько штук, если знать, где искать. Я просто… забыл, где искать, и Артит сказал, что поможет мне!       — О, ну это определенно объясняет, почему вы были здесь так долго, и, — он быстро оглядел нас обоих и закончил:       — Полагаю, они были хорошо спрятаны, раз твоя одежда так помялась, Артит.       «Не смотри так, как будто ты в шоке!» — мигом прозвучало в моей голове и, сменив выражение лица, я кивнул Брайту, а затем мы вышли из кладовой, пока коллега держал ярко-розовые гитарные стикеры высоко над головой и на весь офис кричал:       — Артит и Конгфоб искали стикеры из специального издания! И смотрите, они их нашли!       Несколько человек улыбаются или коротко хлопают в ладоши, но, к счастью, никто не проявил к нам такого интереса, как Брайт, и мы смогли убежать к своим столам без дальнейших допросов.       Когда я поворачиваюсь, чтобы пойти к своему месту, Конгфоб позволил своей руке ненадолго лечь на мое плечо, и я услышал:       «Встретимся на крыше во время обеденного перерыва? Думаю, нам еще есть о чем поговорить».       Я наклонил голову, в животе возникает дрожь, когда я думаю о слове «секс» и о том, как громко оно прозвучало в этой крошечной комнате, хотя я только прошептал его.       Конгфоб хочет поговорить со мной о сексе.       Помогите!       Помогите!       Помогите!!!

***

      На крыше пусто, только несколько птиц сидят на карнизе, когда я прихожу. Мы поднимаемся отдельно, чтобы избежать подозрений, поэтому, пока я жду, я подхожу к краю и смотрю на город.       Высокие здания вдалеке сверкают на солнце, а на востоке — несколько больших черных туч, что означает, что сегодня, скорее всего вечером, будет дождь.       Пока я смотрел на город, я думал о Конгфобе, как я делал это с тех пор, как мы вышли из хранилища. Интересно, что он собирается предложить, раз уж поцелуи не помогли мне потерять мой «дар»?       Он один из тех парней, которые спокойно демонстрируют свои эмоции и желания, поэтому я знаю, что коллега серьёзно решил мне помочь, когда поцеловал меня раньше. Полагаю, я также чувствовал это во всех повторениях наших поцелуев в его мыслях.       Я думаю, что, возможно, я влюбляюсь в него. Если я честен с собой, а я очень стараюсь быть честным.       Достав телефон из кармана, я сделал панорамный снимок, отправляя его Адачи с быстрым обновлением, и когда Конгфоб прибыл на крышу, мой телефон запиликал в ответ и я прочитал:       Адачи: Говорил же тебе, действуй! Насколько горячим был этот поцелуй? Твой первый поцелуй! Куросава передает свои поздравления. Он сказал, и я цитирую: «Следующая остановка — сексуальные моменты в спальне!» Не волнуйся, я уже несколько раз ударил его за тебя!       Текст сопровождается ухмыляющимся снимком пары, втискивающей свои лица в экран. Они так очаровательно смотрятся вместе, и я понимаю, что вот он, идеал пары, к которому я хочу, и буду стремиться.       — Что заставляет тебя так много улыбаться? — раздаётся сзади и Конгфоб, подойдя ко мне, протянул руку, чтобы взять мою.       Это так естественно, держаться с ним за руки, что в итоге я соединил наши пальцы и потащил его ближе к парапету, чтобы полюбоваться видом. А потом с улыбкой ответил:       — Адачи… мой лучший друг, помнишь?       Конгфоб улыбнулся, когда я обвёл рукой открывающийся с крыши вид и спросил:       — Это у него крутые картинки?       — Да. Он и его парень всегда присылают мне забавные вещи. Они и прислали мне чашку с Годзиллой…       — Ту, что разбилась?       — Да… ничего страшного, на самом деле их две. Я могу просто принести другую завтра.       Он кивнул в ответ, а затем отметил:       — Я думаю, что снова пойдет дождь, а ты как считаешь?       Я кивнул в знак согласия, а затем отпустил его руку, чтобы обнять Конгфоба за талию и поинтересовался:       — Это нормально?       «Да», — мысленно отозвался он, улыбаясь.       — Ты можешь говорить вслух, — прошептал я, и в этот миг он прижался к моей шее. Чувствуя, как по телу побежали мурашки, я продолжил:       — Я знаю, что могу слышать тебя, но я не против слушать твой голос… Мне… даже нравится.       «Правда? Хочешь, чтобы я говорил вслух, хочешь, чтобы я… говорил тебе что-то заманчивое, Артит? Что-то горячее, ммм?»— вдруг промурлыкали в моей голове. Повернув голову, я увидел блеск во взгляде Конгфоба и тяжело дыша, ответил, отступая от него на пару шагов:       — Может быть… и хочу! — проговорил я, удивляясь самому себе. — Но, я уже видел твои сны, так что…       — Что?! — говорит Конгфоб, а на его лице появляется выражение легкого шока.- Ты видел мои сны?       — Ну, мы, должно быть, соприкасались в то время… они были довольно… поучительными, вообще-то.       Конгфоб прокашлялся, а затем наклонился и произнёс:       — Ты говоришь, что видел мои сексуальные сны. Те, в которых я видел тебя, потому что наяву ты и, правда лежал в моей постели и выглядел чертовски сексуально? — соблазнительно прошептал он, видимо, желая смутить меня. Но я, решив стоять до конца, собрал всю свою храбрость, и как можно увереннее ответил:       — Да, Конгфоб. Именно так.       — И что ты думаешь об этих снах?       Я посмотрел на него, обдумывая свой ответ. То есть, я знал, что хочу сказать, поскольку именно пробуждение с его желаниями в моей голове заставило меня задуматься о его согласии. Сказал бы он мне что-нибудь из этого вслух?       — Они мне понравились, — после небольшой паузы признался я. — Но я чувствовал, что вторгаюсь в твою личную жизнь, Конгфоб, и потом мне было стыдно, я ведь не знал, хотел бы ты, чтобы я увидел эти сны. Рассказал бы ты мне о своих фантазиях добровольно?       — Артит? — Конгфоб потянулся вверх, чтобы взять мой подбородок между теплыми пальцами. И добавил:       — Ты мне нравишься. И понравился мне, потому что ты прекрасен. Ты милый, добрый, щедрый, веселый, умный и просто замечательный. Ты всегда готов помочь коллегам в трудную минуту. И охотно берёшь на себя дополнительную нагрузку Брайта. А ещё ты невероятно талантлив в своей работе, и у тебя прекрасные идеи. — Он сделал паузу, и я почувствовал, что мне нужно вдохнуть воздух — никто никогда раньше не говорил мне таких слов. А потом он продолжил:       — И я также думаю, что ты абсолютно великолепен и сексуален, и сон, который мы разделили на двоих, был полностью вдохновлен тем фактом, что я видел тебя прекрасным и возбужденным. Ещё вечером я мечтал, чтобы твоя талия оказалась в моих руках. А губы — в плену моего рта. Я хотел, чтобы между нашими телами не осталось ни единого миллиметра расстояния. Чтобы прочувствовать нашу близость в полной мере. А еще я видел такие сны, потому, что ты был в моей постели, в моей одежде, и я был так близко, что мог прижаться к твоей шее и дышать запахом, который сводит меня с ума и…       — Конгфоб! — воскликнул я, понимая, что если не остановлю этого искусителя, то просто превращусь в пепел — на моём лице уже смело можно было жарить яичницу. — Эта ночь стала для меня таким искушением. Твои мысли и жаркие образы в снах, почти подтолкнули меня к краю… Мне пришлось сбежать, потому что я никогда не испытывал ничего подобного… — я запнулся, не зная, как продолжить и услышал:       — Ты хочешь испытать это снова? — тихо спросил меня коллега и когда я кивнул — он пошел к выходу, и как бы невзначай, бросил:       — Тогда… после работы? Будет дождь, так что, пожалуйста, останься в моём доме ещё раз, — закончил он и вышел. А я, постояв ещё с минуту, отправился за ним.       Когда я возвратился за свой стол, все вокруг было как в тумане, в голове одна за другой проносились только мысли о том, что будет вечером. Остаток дня я так часто писал Адачи, что боюсь, он скоро заблокирует мой номер.       Но он не заблокировал. Между собой они с Куросавой отвечают на все мои вопросы, какие бы интимные они ни были, и к тому времени, когда Конгфоб оказывается рядом со мной и рабочий день заканчивается, я чувствую, что готов к следующему шагу.