Сегодня/Навсегда

В углу на маленьком столике медленно закипал чайник, разнося по тишине помещения звук работающего электрического прибора. В учительской находилось только двое человек. Усталый мужчина рухнул в свое рабочее кресло и грузно вздохнул, зарывшись одной рукой в свои растрепанные темные локоны. Он прошелся взглядом по листам бумаги на своем рабочем столе, перелистал их, оставил пару заметок у себя в уме и поднял глаза на человека, сидящего напротив. Перед ним сидел ни кто иной, как Кацуки Бакуго, а точнее мой-еще-вчера-шестнадцатилетний-ученик-который-теперь-беремен-помечен-женат-и-где-же-я-упустил-этот-момент-в-его-воспитании-боги-как-же-я-устал-от-этой-работы. - Значит...?- начал Айзава и запнулся, не зная, как продолжить. - Да.- просто ответил Кацуки и продолжил жевать какую-то приготовленную Сато булку. Омега уже переоделся, справил свои первостепенные нужды и чувствовал себя чуть более комфортно, чем раньше. Айзава одолжил ему что-то из своих вещей, а некоторые вещи для беременных помогла ему создать Момо. Теперь он выглядел как обычный молодой парень в толстовке и джинсах, не считая большого беременного живота и безразмерной футболки. Учитель на реакцию Бакуго только еще раз вздохнул и достал какой-то листок из общей кучи макулатуры. - Мы навели справки.- Шота прокашлялся, прочищая горло и продолжил.- Подобной причудой в Японии, по зафиксированным данным, обладают только четверо человек. Точнее обладали. Один из них скончался в прошлом году. Двое других не подходят, потому что один перемешает человека только либо в очень ранний возраст, либо в глубокую старость. А второй перемешает только во времени, не затрагивая пространство. То есть ты бы проснулся там же, где и заснул. А вот последний - это пожилой старик, который приехал погостить в нашу префектуру. Вероятно именно его ты вчера и встретил. - Все это и так понятно.- возразил Кацуки. - Лучше скажи, сколько эта херня будет со мной продолжаться. - И давно ли мы на "ты"? - по правде говоря, Айзаву немного тригеррило с того, как теперь с ним разговаривает его ученик. - Ха. Брось, старый зануда. Я по дружбе даю тебе открытые уроки в академии в свой единственный выходной, а полгода назад мы вместе надрались в баре, потому что тебя задрали ученики, а меня Из-...мой муж.- Кацуки слегка запнулся, чуть не выдав Айзаве личность своего альфы. - Так что прекрати вести себя так. Тем более мы почти ровесники теперь. - Какой кошмар.- Айзава устало закрыл глаза рукой. - Теперь я хотя бы могу сказать, как сильно ты меня раздражаешь. Но не смей вести себя здесь так, будто мы друзья. Имей уважение и хоть каплю стыда. - Тц! Много лирических отступлений. Что там по причуде? - По словам владельца, эффект может длится вплоть до одного месяца. Надеюсь, тебе еще не надо будет рожать?- с легким сомнением спросил Шота. - Ха. Заведи уже семью, Сотриголова. Конечно, нет. Я только на пятом месяце. - омега посерьезнел. - Месяц. Блядь. Это очень много. Они же без меня не справятся. - Они? Твоя семья?- Айзава спросил это скорее из безобидного интереса, нежели из любопытства. - Да. У меня двое старших детей дома и муж-придурок, суицидник несчастный. Я должен быть там. Если с ним вдруг что-то случиться в мое отсутствие... На словах "придурок"и "суицидник несчастный" Айзава удивленно вздернул бровь, сразу сообразив о ком идет речь. - Значит, это все таки "он".- весело хмыкнул учитель.- И эти ваши драки - всего навсего юношеская химия. Четверо детей...А я-то думал вам двоим уже нечем меня удивить.- мужчина потер переносицу, улыбаясь краешком губ. - Тц. Черт! Конечно же ты все понял. Нужно лучше держать язык за зубами. Об этом никто не должен знать. Особенно, "он".- Кацуки поднял на наставника серьезный взгляд пронзительных красных глаз. - Я не хочу менять прошлое. - Можешь не смотреть на меня так. Это я и без тебя понял. Это тебе нужно быть аккуратнее. Ты же знаешь, как остро "он" будет на тебя реагировать. Он же альфа в подростковом возрасте.- пришла очередь Шоты серьезно взглянуть на Кацуки. - Ха? Думаешь, мне делать нечего, кроме как совращать мальчишку? - Зная "этого мальчишку", он и сам на это напросится. Когда дело касается тебя, он всегда теряет голову. - Я не буду обсуждать это со своим учителем.- неожиданно даже для самого себя Бакуго покрылся румянцем. - Ладно.- примирительно ответил старший прогерой. Вдруг с треском в учительскую распахнулась дверь и в кабинет влетела Полночь. Полночь, которая по уровню опасности не отличалась от Мины. - ТАК ЭТО ПРАВДА! ПОКАЖИ МНЕ СВОЙ ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЙ ЖИВОТИК! БОГИ! ОТ КОГО? КАКОЙ МИЛЫЙ! НАШ ЦУНДЕРЕ ЖДЕТ МАЛЫШЕЙ! ВОТ ЭТО СИЛА ЦВЕТУЩЕЙ МОЛОДОСТИ! Дальше слов Полночи Кацуки уже не слышал. Он уставился на нее неверящими глазами, полными немого удивления. Живая, настоящая. Прямо здесь, перед ним, в этой учительской. У омеги невольно защипало в глазах. Он очень давно не видел ее. Мужчина даже не стал возражать, когда женщина потянулась положить ладони на его беременный живот. Он просто смотрел на нее и не мог поверить своим глазам. Тогда 10 лет назад она стала для него большой психологической травмой, которую и он, и Изуку, и все остальные ее ученики смогли пережить лишь спустя время. - Полночь, оставь его.- Айзава повернулся к Бакуго.- А тебе по-хорошему наверное нужно заглянуть к Исцеляющей девочке, а еще лучше заехать в клинику. - Я..- Кацуки еле смог отвести взор от своей бывшей учительницы. Он сглотнул.- Я не поеду в клинику. Не нужно, чтобы кто-то кроме близкого круга знал о моей беременности. В будущем это может негативно сказаться на детях. - Я знал, что ты так скажешь.- слегка усмехнулся Айзава, сложив руки на груди. - Проводить тебя до медпункта? - Сам доберусь. Не маленький.- Кацуки снова взглянул на Полночь. В груди что-то болезненно сжалось. Сколько жизней он смог бы спасти, рассказав о том, что произойдет дальше? Не распространяться о будущем теперь уже не казалось для Бакуго такой простой задачей. Этот выбор тяготил и сердце, и душу, и голову. В ответ на это близнецы сильно толкнулись внутри. Оба разом. Кацуки опустил руки на живот. Его малыши правы. Порой то, что произошло в прошлом - лучше оставить в прошлом.

***

Изуку не мог уснуть уже около часа. Вся эта ситуация с Каччаном жутко его волновала. Как он сюда попал? Все ли в порядке с подростком-Каччаном? Что происходит сейчас в будущем? Стал ли он героем №1? Победили ли они Лигу Злодеев? Как много потерь понесли? Жив ли Всемогущий? Все ли хорошо с близкими? Существует ли вообще еще профессия героя? Какое будущее ждет самого Изуку? Стали ли они с Каччаном друзьями? Парень старался не позволять эмоциям захватывать разум, но в голове вертелось еще несколько важных вопросов. От кого беремен Каччан? Кто его альфа? Счастлив ли он? Любит ли он своего мужа? Это совершенно никаким образом не касалось Изуку, но почему же, когда в голове сплывали эти вопросы, его альфьи клыки сами по себе оскаливались от необъяснимой злости и гнева. Изуку никогда не ощущал себя альфой психологически. Ему не хотелось метить человека, ведь каждый человек - это свободная личность. У него никогда не проявлялось острое желание обладать кем-то конкретным, даже в сезоны гона. Он никогда не стремился подчинить себе кого-то, скорее сам иногда подчинялся другим. Да и в общем, ментально, он особо не отличал себя от бет и омег. Наверное, это от части потому, что он воспитывался мамой-омегой и никогда не видел альфу-отца. В средней школе он тоже долгое время не идентифицировал себя, как альфу, вплоть до самого теста на вторичный пол. Одноклассники издевались над ним, называли омегой и обзывали будущей шлюхой, поэтому Изуку так и думал, что будет либо омегой, либо, если очень повезет, бетой. Он боялся стать слабым полом, боялся изнасилования, боялся, что тогда уж точно не сможет стать героем, но потом Каччан снова перевернул его привычное восприятие мира. Изуку до сих пор помнил, как Каччан впервые потек в школе. Помнил его в миг порозовевшие щеки, лихорадочный взгляд, смущение и дурманящий, сладкий запах. Помнил, как бывшие друзья Бакуго начали смеяться и кричать Каччану в след отвратительные, грязные вещи. Тогда Изуку впервые за свою жизнь захотелось убивать. Ему казалось, что эти уроды марают Каччана такими словами, казалось будто трогают его своими грязными руками, будто пачкают в грязи святыню, к которой совсем нельзя прикасаться. Наверное, это был первый раз, когда Изуку почувствовал себя альфой, но тогда он этого не понял. Ему хотелось защитить Каччана, укрыть от этих жадных взглядов, спрятать, уверить, что этого не было, что никто не посмел бы говорить такое о нем. В тот день Изуку впервые подрался. Маленький и щуплый, он ринулся в самую гущу своих одноклассников с четким желанием врезать каждому, кто посмел осквернить Каччана. Конечно, его знатно избили и на следующий день он даже не смог прийти в школу. Но когда он снова вернулся на занятия, парень не смог поверить своим глазам. Еще недавно униженный, обиженный, задетый за живое Каччан стоял посреди класса и сиял. От него веяло всепоглощающей омежьей силой и грацией. Изуку будто увидел перед собой одну из тех супер красивых взрослых омег с обложек журналов. Каччан буквально цвел, вкусно пах и излучал невероятную сексуальную энергию. Такую омегу уж точно никто бы не посмел осквернить, у такой омеги хотелось валятся в ногах, такую омегу хотелось любить и добиваться, такую омегу хотелось...хотелось. В тот день Кацуки взглянул на Деку не так, как обычно. Своим взглядом он будто поймал Изуку в свои сети. Эти невероятные лисьи глаза в обрамление густых ресниц, сияющие как рубиновые омуты, смотрели на Деку как-то игриво...зазывающе, маняще. Юноша словно проваливался в тягучую глубину этих глаз, самовольно тонул, погружаясь на самое дно. В тот момент парень почувствовал, как внутри растет какое-то новое чувство, как оно томно сползает вниз, к паху, как тело прошибает дрожь и теплые, покалывающие мурашки ползут от загривка вдоль по позвоночнику. Это чувство было настолько невероятным и в то же время определено настолько неправильным, что мозг Изуку просто на секунду замкнуло, а лицо само по себе загорелось, как факел. Вот что сделал с ним один лишь взгляд Кацуки. Чем больше он наблюдал за Каччаном, тем больше понимал, что омегой быть совсем не страшно, если отнестись к этому так, как отнесся Каччан. Поэтому, когда Изуку, сидя в своей спальне, начал вскрывать конверт с результатами теста на вторичный пол, он уже не боялся, он был готов к любому варианту развития событий. Или он так думал. Альфа. Такое просто не укладывалось в голове, такого просто не могло быть. Он, щуплый и неуверенный Изуку Мидория, стоял на самом верху пищевой цепи. А сильный и самоуверенный Каччан был омегой. В теории Изуку мог Каччана...взять. И от этой мысли голова плавилась, черепушка просто взрывалась от критического повышения температуры. Теперь-то до Изуку дошло,что именно он почувствовал, когда смотрел Каччану в глаза. Это было ни что иное, как желание. Похоть. Для чистой и невинной юношеской души Изуку это было слишком. Как и первый гон. Это было ужасно, потому что в это время он думал о таких вещах, о которых казалось даже не знал до этого. Он отчетливо чувствовал себя самым настоящим злодеем. Он ощущал себя просто отвратительно, грязно и непристойно. Пот крупными каплями стекал с оголенного тела, дыхание сбивалось, сознание плавилось, член был твердым, как камень, красная чувствительная головка пульсировала, а узел у основания, казалось, был готов взорваться от прилившей крови. Стыд затопил все его существо на целую неделю после окончания гона. Было стыдно за все. За свое поведение, за свои мысли, за то, что его мама-омега, была свидетелем того, как он рычал будто зверь, громил свою комнату и боролся со своей альфьей похотью, желанием обладать кем-то до до крови закусанных губ и сжатых кулаков. Облегчал жизнь лишь тот факт, что эти чувства существовали в нем исключительно только в период гона. В обычной жизни он лишь совсем изредко прибегал к просмотру порно роликов и никогда не применял свои фантазии на знакомых людях. Его мысли почти всегда были свободны от пошлого подтекста. Может именно поэтому он и превращался в настоящего монстра-убийцу во время гона, будто расплачиваясь за месяцы без единой похотливой мысли. Изуку даже искренне было жаль свою будущую хрупкую омегу, которой придется иногда мириться с этим его состоянием. На гоне, пожалуй, и заканчивался список моментов, в которые проявлялась вторая сущность Изуку и он чувствовал себя альфой по-настоящему. Его вторичный пол почти никак не проявлял себя, ну или Изуку идеально его сдерживал. И вот теперь вся его выдержка летела к чертям собачим лишь от мысли, что Каччан от кого-то беремен. От кого-то. От кого, черт возьми! Кто, кто был с ним?! Кто его пометил?! Кто забрал его себе?! Кто посмел притронуться?! Изуку случайно оцарапал нижнюю губу клыками и это немного отрезвило. Он же не животное в конце концов! Парень ударил себя обоими ладонями по щекам и приподнялся с кровати. Черт! Это ведь даже никак его не касается! Если Каччан выбрал себе кого-то, то это только его выбор. Кого-то.. Кого?! Черт возьми! Парень даже перестал пытаться привести мысли в порядок. Как ни старался, он не смог дать себе рациональный ответ на вопрос - почему его это так волнует. Уже совсем отчаявшись уснуть, Изуку вышел из комнаты и направился туда, куда глаза глядят. Он слегка оттянул ворот своей футболки, чтобы немного обсушить взмокшую грудь. Пока он шел, мысли немного проветрились, возвращая Изуку в его привычное состояние. Через пару минут глаза привели его на первый этаж. Парень немного напрягся, когда увидел свет и услышал шум из столовой. В это время все спят и быть там точно никого не может. Даже, если кто-то спустился попить, никто бы не стал устраивать такой шум. Молодой альфа тихо прокрался на кухню и наконец увидел нарушителя ночного покоя. -К..Каччан?!- удивленно выдал Изуку. Омега вздрогнул от звука его голоса и медленно обернулся. - Ты че здесь делаешь? - То же самое я хотел у тебя спросить. - Тц!- Кацуки злобно захлопнул дверку холодильника, так, что Изуку даже испугался не отлетит ли она.- Почему у вас, черт возьми, нет ананасов! - Что...? Тебе хочется ананасов? Ночью?- недоумевал парень. - Я беременный, черт тебя дери! И я хочу ананасов! Изуку показалось, что у него сердце провалилось во что-то теплое и нежное. Каччан сидел на кухонном стуле как ребенок в своей безумно милой желтой сорочке и казалось готов был расплакаться, потому что бедный беременный омежка не нашел себе ананасов. - Каких ананасов ты хочешь? - сразу же вдохновился альфа. - Консервированных.- пролепетал Кацуки, слегка надув нижнюю губу, и у Деку кажется совсем остановилось сердце. - Я сбегаю! Не переживай! - Куда ты бежать собрался, идиотина! На дворе комендантский час. Айзава убьет и тебя, и меня. - Но как же быть с ананасами? Дети ведь хотят... Теперь пришла очередь сердцу Кацуки остановиться. Такой еще юный ребенок-Деку волнуется об их будущих малышах...Как бы омега не переносил все эти нежности, в такие моменты он был безоружен. Изуку со своей наивной заботой умел быть чертовски милым. Еще чуть-чуть и гормоны точно заставят Кацуки разрыдаться. Изуку заметил, что у Каччана глаза на мокром месте и сразу забеспокоился. - Тише-тише, только не плачь! Я что-нибудь придумаю!- к слову, он совсем не знал, что придумать. Изуку залез на полку с чаями и начал в отчаяние искать в коллекции Момо чай с ананасом, про себя уже думая, как будет извиняться перед ней утром. К великому счастью, такой чай и вправду нашелся. Изуку чувствовал себя полным идиотом, когда заваривал его, насыпал в чай сахарную пудру и добавлял лимон, чтобы сымитировать вкус ананаса. - Вот, попробуй.- парень совсем потерял веру в свою затею, когда протянул чашку Кацуки. К огромному удивлению Изуку, Каччан отпил эту жижу и заурчал от наслаждения. - Придурок, это то, что было нужно. Даже спрашивать не хочу из чего оно. Альфа вздохнул от облегчения и удовлетворенно рухнул на соседний стул. Он с каким-то непонятным даже для себя самого удовольствием начал наблюдать, как омега наслаждается напитком, утоляя жажду малышей. Он быстро пробежался по лицу Кацуки взглядом. Взглянул на его ресницы, зажмуренные от удовольствия глаза, мило вздернутые светлые брови и поднятые уголки губ. Взглянул на грациозную, тонкую шею. Помеченную кем-то шею. Взглянул на слегка оголенные ключицы и плечи, почти совсем не покрытые тканью, и невольно сглотнул. Они совершенно одни на кухне, ночью. Вокруг них тишина и ее некому нарушить, ведь абсолютно все спят. Это немного интимно, учитывая, что ничего не подозревающий Каччан даже не знает, какими глазами на него смотрит Деку. Альфа долго не мог отвести взгляда от прекрасных голых плеч и лучше бы не отводил. Потому что спустившись еще ниже, он заметил, что грудь Кацуки из-за беременности стала больше, хотя она и так никогда не была маленькой. Ни то что бы Деку рассматривал ее или часто зацикливал на ней внимание...Просто в свое время это было одной из тех черт, что отличала Каччана среди остальных как прекрасную молодую омегу. Нельзя было не заметить ее в средней школе, когда раздевалки еще были смежные или когда Кацуки надевал свой геройский костюм с достаточно глубоким вырезом... Парень неловко облизал губы, глядя в слегка сбившийся вырез ночнушки Каччана. Изуку почувствовал, что невольно заводиться. Заводиться, глядя на чужую, помеченную, беременную омегу. Боги, как это не правильно! Но запретный плод сладок, не так ли? Альфа продолжил скользить взглядом вниз по безумно милому беременному животику, по голым, едва прикрытым сорочкой, бедрам... Маленькая капелька пота пробежала по внутренней стороне бедра омеги и Изуку проследил взглядом ее путь по мягкой, розовой коже. Парень опустился еще ниже, разглядывая голые колени и щиколотки, эти прекрасные длинные, белые ноги, совсем ни чем не прикрытые... Обычно Каччан всегда носил длинные штаны, и поэтому Изуку даже не догадывался, что под одеждой омега прячет такие красивые ноги. Каччан был прекрасен во всем, от кончиков волос до милой, одетой в носок пяточки. Закончив свой осмотр, Деку почувствовал, что весь горит будто при лихорадке. Гон был не за горами. Нельзя ему сейчас допускать такие мысли наедине с чужим омегой ночью. Но как бы он не старался очистить голову, все это посыпалось прахом, когда он учуял запах Кацуки. Каччан пах запредельно сладко, заманчиво. Греховно что ли... Изуку готов поклясться, что это самый вкусный запах, который он чувствовал в своей жизни. Каччан ленивой патокой проникал в каждую клеточку тела, обнимал со спины, гладил по коже, охватывал разум и заполнял голову острым очевидным желанием. Парень вздрогнул на своем месте, пытаясь натянуть футболку ниже на пах, прежде чем снова взглянуть на Кацуки. Каччан слегка испачкался в сладкой жиже, приготовленной Деку, и сейчас, как ни в чем не бывало томно слизывал сладость со своих пальцев. Разум Изуку кажется с концами стек вниз живота. В голову начали приходить очевидно нездоровые мысли. Например, что Изуку мог бы предать свой кодекс чести и взять этого чужого беременного омегу на этом кухонном столе. Или что Кацуки уже давно не девственник и должно быть это крайне приятно заниматься сексом с опытным омегой. Сможет ли он сделать с Деку то, что сейчас делает со своими испачканными в сладости пальцами... Его хотелось подчинить, взять, присвоить. Кацуки наконец-то закончил свое дело и теперь кажется понял какой эффект это произвело на молодого альфу в расцвете сил. Он и забыл, что даже опытный альфа-Деку не может спокойно выдерживать запах беременного Кацуки, что уж говорить о подростке... Омега повернулся к Изуку и наконец заметил, какими глазами он смотрит на него. Совершенно голодно. Альфа кажется готов был съесть Кацуки живьем прямо здесь и сейчас, и неважно, что тот старше и беремен возможно от другого альфы. Надбровные дуги парня грозной тучей спустились к переносице, бросая тень на его помутневшие зеленые омуты. Вечная улыбка сошла с юного лица, губы сжались, превращаясь в тугую линию. Изуку больше не был похож на ребенка. Кадык альфы быстро поднялся и опустился, скулы дрогнули, показались клыки. Кацуки невольно сглотнул и облизал еще сладкие от напитка губы. Изуку жадно проследил за этим движением. Омега почувствовал, что еще чуть-чуть и альфа набросится на него и Кацуки возможно даже не будет против. Совращать Изуку было одним из его любимых занятий. Одна лишь мысль о том, что Кацуки одним своим запахом завел целомудренного мальчишку до такого состояния, когда он готов предать все свои принципы, пьянила. Но он здесь не за тем, чтобы трахать детей. Поэтому прежде, чем альфа успел прикоснуться к нему, а Бакуго успел сдаться на его милость, омега резко встал и, не обращая внимания на то, что и сам слегка подзавелся, отвернулся, сосредоточенно занявшись мытьем рук. - Соберись, то, что у тебя скоро гон, не дает тебе право так смотреть на меня.- прошептал Кацуки, но Изуку его услышал. Омега сбил с себя ненужное наваждение и, не оборачиваясь, направился в свою комнату. - Спокойной ночи.- кинул он через плечо. - Спокойной ночи, Каччан.- произнес в ответ альфа совершенно севшим от возбуждения голосом, не в состоянии отвести глаз от голых лопаток Кацуки, видневшихся из-за выреза на спине. Перед сном Изуку так и не смог выкинуть из головы мысль, что при поцелуе губы Каччана были бы очень сладкими. С привкусом ананаса.

***

Изуку всегда старался быть честен сам с собой и с другими. Чего он ожидал от себя? Он хотел быть справедливым, правильным, добрым. Чистым. И он правда считал себя таким. До вчерашнего дня. Если бы он и правда мог, он бы на самом деле провалился под землю. О чем он только думал?!! Вчера он позволил себе возжелать чужого омегу, который по совместительству был его другом. Во всей этой ситуации была целая куча нет, помеченных красным светом. Каччан уже принадлежит другому альфе. У Каччана семья. Каччан старше Деку на 10 лет. Каччан, в конце концов, на большом сроке беременности! Нужно быть абсолютным извращенцем, чтобы посметь подумать о нем в таком ключе. Откуда у Деку вообще взялось столько смелости и наглости?! Весь следующий день подросток ходил, как в воду опущенный. Он не мог перестать думать, что каждый его одноклассник знает об этом постыдном поступке. На Каччана взглянуть моральных сил было вообще никаких. Изуку чувствовал себя провинившимся псом, поэтому даже головы не мог поднять. Кацуки, конечно же, заметил это. Его до ужаса умиляло то, как юный Изуку гнобит себя за это желание. Он ведь еще не знает, что через 10 лет совсем потеряет последние капли стыда и будет домогаться до Кацуки почти всегда и везде: на работе, дома, на патрулях, в торговых центрах и один раз даже в общественном транспорте. Естественно, все это происходило с разрешения Бакуго, по его приглашению или провокации, но это совсем не значило, что Изуку всегда вел себя целомудренно. Уроки в классе на сегодня были закончены и Айзава вывел свой класс на силовую тренировку на улице. Кацуки решил присоединиться к ним так, как безумно устал сидеть в одиночестве в общежитие академии. Раньше он часто выходил гулять, ведь это было необходимо для здоровья малышей, но теперь это сделать было намного сложнее, потому что Кацуки не хотел светить перед прочими учениками академии своей беременностью. Как бы сильно он не злился на свою младшую версию за этот инцидент с перемещением, он все же не хотел, чтобы о нем пошли слухи среди ровесников. - Добрый день, юный Бакуго!- поприветствовал Кацуки Всемогущий, что тоже пришел понаблюдать за тренировкой.- Или же теперь ты носишь другую фамилию...- слегка замялся мужчина. - Расслабься, Всемугущий. Зови меня, как тебе удобно. - Хорошо.- улыбнулся герой.- Тебе наверное уже наскучило здесь без дела? - Да не особо. Делать конечно нечего, но я и дома не был сильно чем-то занят. Герой в декрете - это дерьмово. Руки чешутся подорвать парочку засранцев.- хмыкнул Кацуки. - Я тебя понимаю.- посмеялся мужчина.- Я, конечно, не в декрете, но уже давно сижу на скамейке запасных. Герою всегда тяжело наблюдать за борьбой со стороны. - Ха. Забавно, учитывая, чем мы сейчас занимаемся.- омега указал взглядом на поле боя, где его бывшие одноклассники разносили полигон. Тодороки снова оставил за собой большую ледяную стену на арене, Денки снова замкнуло, а у Ииды заглохли двигатели. В прочем, ничего необычного. Изуку сидел весь помятый и избитый после боя с Токоями, костюм на нем снова порвался, но хотя бы руки были целы. Кацуки опять погрустнел. Интересно, как там его Изуку и дети...Все ли с ними хорошо? Дети наверняка скучают, ведь подросток-Кацуки легче с моста спрыгнет, чем проявит любовь хоть к кому-нибудь. И у Изуку скоро гон...Как и течка у младшего Кацуки... Черт! Бакуго вдруг почувствовал приступ ревности к самому себе. Если они сейчас там трахаються, считается ли это за измену? Блядь, а если младший Кацуки забеременеет? Взрослый Деку уже давно держит себя в руках, может и сорваться. Какого же хуя Кацуки попал в такую отстойную ситуацию! Нет. Деку не тронет подростка-Каччана. Слишком правильный для этого. Вот и хорошо. Кацуки не хотел бы, чтобы он там с кем-то кувыркался. Даже если с ним самим. - БЕРЕГИСЬ! - На поле боя сражались Киришима и Сато. Рикидо слишком сильно отшвырнул Эйджиро и тот своим уплотненным телом снес ледяную стену Тодороки. В стороны разлетелся целый ворох ледяных глыб. Кацуки слишком задумался над тем, чем занят сейчас взрослый Изуку, чтобы заметить, как в него отлетел крупный кусок льда. Деку появился, как из неоткуда. Мгновенно. В голове парня что-то будто щелкнуло, когда глыба разбилась об тело Киришимы. Он даже не видел, что осколок полетел в сторону Кацуки, но почему-то из множества других ледяных кусков, угрожавших его одноклассникам и прохожим, он выбрал остановить тот, что летел в беременного омегу. В мозгу набатом звучала мысль "ЗАЩИТИТЬ!", еще до того момента, как Изуку понял, что происходит. Очнулся он только, когда уже принимал своей грудью довольно крупный осколок. Парень рухнул на землю прямо около ног Кацуки. - Изу! Ты в норме?- омега с взволнованным лицом опустился на колени рядом с альфой, моментально расстегивая на нем костюм, чтобы проверить его на предмет повреждений. Изуку еле научился дышать заново, потому что при ударе из него вышибло весь воздух. Парень сделал большой жадный вдох, стискивая зубы от тупой ноющей боли в груди. - И..Изу?- удивленно пролепетал альфа, когда спазм отступил, благодаря массирующим движениям рук Кацуки по грудной клетке. - Я...Я хотел сказать Деку.- сбился омега, у него совершенно вылетело из головы, что здесь он еще называет Изуку по детскому прозвищу. - Ты..ты никогда меня раньше так не называл…-произнёс альфа с всё ещё сбившимся дыханием. Его щеки слегка порозовели. Кацуки, глядя на него, на секунду выпал из реальности. Этого придурка только что чуть не убило, а он думает только о том, что Бакуго назвал его по имени. Изуку перевёл взгляд на руку Каччана, всё ещё лежащую у него на груди, и зарделся пуще прежнего. - Тц! Ты как вообще здесь оказался?!- Кацуки поспешил перевести тему, быстро убирая свою ладонь. - Я…я не знаю…-честно ответил парень.- Я только почувствовал, что должен тебя защитить. Что должен защитить детей.- Изуку перевёл рассеянный взор на живот Кацуки и, совершенно не отдавая себе в этом отчёт, просто положил свою ладонь на него. Дети, будто почувствовав, что к ним прикасается отец, весело зашевелились внутри, ударяя ладонь Изуку пяточками. Всемогущий, в шоке сидящий за спиной Бакуго, по реакции Мидории сразу же всё понял и удивлённо вскинул брови. Сам же Кацуки сообразил, что, во-первых, эту сцену сейчас видит весь класс и, во-вторых, ему совсем нельзя подпускать Изуку настолько близко к правде. - Тц! Идиотина! Нужно быть внимательнее, придурок!- Кацуки с трудом поднялся с колен, не без помощи Всемогущего, подавшего ему руку. - Давай переместимся в более безопасное место, юный Бакуго? Нам нужно поговорить наедине.- тихо предложил мужчина и Бакуго на это только кивнул. Изуку так и остался лежать на земле, смакуя тонкий омежий аромат, оставшийся после Каччана. Парень закрыл лицо обоими ладонями и тихо застонал: - Как же он вкусно пахнет! - Кто?- спросил, откуда ни возьмись, появившийся Тодороки. - Каччан…- едва слышно прошептал ему в ответ Изуку. - Да? Я не чую. А разве запах помеченной омеги может услышать кто-то кроме альфы пометившего его?- удивлённо пожал плечами Шото.