Исповедница (Рабочее название)

POV ERILYN RAHL

Разлепив глаза, я не сразу поняла, что делала в комнате Деймона. Тем более лежа на его постели. Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, что были задернуты, но легкий ветерок то и дело их чуть отдувал, пропуская теплые лучики. Едва слышное пение птиц за окном напрягало, ведь кроме этого не было иных звуков или шумов. Сев в постели, я отбросила от себя теплое, но весьма легкое, одеяло. Шелковая красная ткань юбки была немного запачкана. Хмурясь, я едва потянулась, чтобы отряхнуть подол, как рука замерла в воздухе так и не достигнув цели. Воспоминания начали мелькать перед глазами… Осознание и понимание начали давить мне на плечи и грудную клетку, что дышать стало тяжелее. Слезы, что мгновенно полились нескончаемым горьким потоком, начали душить меня. Чувство отвращения и ненависти к самой себе обрушилось на меня, словно лавина с заснеженного горного склона. Я исповедала Деймона. Вот почему я в его комнате, в его постели, заботливо укрытая одеялом. Но тогда где сам Деймон? Разве его не должно тянуть ко мне? Исповеданные моей мамой вели себя до жути навязчиво, постоянно желали находиться рядом, чтобы Кэлен уделяла им внимание, ради которого они были готовы обойти горы Ранг-Шада в доль и поперек. А ведь ни один здравомыслящий человек не сунется туда, где может столкнутся с Шотой. Даже Зедд всегда был предельно осторожен с ней. Но сейчас я не наблюдаю рядом сгорающего от неудержимых, вызванных исповедью, чувств ко мне Деймона. И меня это очень пугает. Даже больше чем то, что с ним стало, как он изменился. Святой Создатель! Что если с ним что-то случилось? Что если спустя некоторое время Деймон, будучи вампиром, как и морд-сит, просто умер? Магия Исповедниц противоположна магии морд-сит: в основе наших сил заложена любовь, а у них — ненависть. Не в силах дальше так сидеть и гадать, что же стало с Сальваторе, я подскочила с постели, направляясь к двери. Путь до гостиной слился в единую мазню, что пролетела у меня перед глазами. Спускаясь босыми ногами по деревянной лестнице, я, наконец, услышала отличные от природы и животных звуки. Убавив скорость передвижения, я осторожно приближалась к гостиной, где и находились обитатели дома. — … Я разорву Клауса за это к чертям собачьим! — донесся до меня голос Деймона, отчего я моментально сорвалась и выскочила в гостинную. Стоило мне только там показаться, как все тут же обернулись, впиваясь в меня взглядами. Деймон, держа в одной руке графин с виски, а в другой пустой стакан, резко повернулся, стоя посреди гостиной, между диванами. Сердце болезненно сжалось, глядя на вампира, что казался прежним, будто все случившееся — лишь страшный сон. Боясь шелохнуться, словно Сальваторе передо мной лишь мираж, я так и стояла на месте, зажимая рот одной рукой, а второй держась за первую. Слезы обжигали, а надежда, что случившееся действительно было кошмаром, острыми иглами вонзались во все внутренности. Деймон все продолжал смотреть на меня, но его взгляд уже не метал молнии: мужчина был ошеломлен. Вампир, передав графин и стакан Аларику, принялся приближаться ко мне. Когда Сальваторе оказался довольно близко, буквально на расстоянии вытянутой руки, я резко дернулась назад. — Эр, тише, успокойся! — начал Сальваторе-старший. — Все в порядке. Я в порядке, — Деймон сделал еще один шаг ко мне, а я, оцепенев, дрожала на месте. — Я в порядке, Эр. — Н-но… Я же… — всхлипывая себе в ладонь, я не могла найти в себе сил закончить фразу. — Я не исповедан, Эри, — осторожно произнес Деймон. — Идем, присядешь, я налью тебе бурбона и все-все тебе расскажу. Не веря в его слова, я боялась даже вдохнуть. Не исповедан? Этого быть не может! Я точно помню, что прикоснулась к нему; помню, как Клаус приказал мне это сделать, иначе он убил бы Деймона! Я помню, как Деймон назвал меня этим мерзким словом, коим все исповеданные обращаются к прикоснувшейся к ним, — «госпожа». Что, во имя Создателя, произошло после того, как я отключилась?

***

Отпив до ужаса горького и противного на вкус напитка, я слегка поморщилась, но продолжила молчать. В голове не укладывается рассказ Деймона, который периодически дополняли Елена, Кэролайн и Аларик. Я вообще впервые слышу о том, что кто-то смог избавиться от влияния исповеди. Нет, я знаю, что мой дядя, Даркен Рал, воспользовался силой, дарованной ему Хранителем Подземного мира, и наложил на себя заклинание, что не позволяло магии Исповедниц подчинить его. Пусть, после воскрешения в теле своего двойника, Рал и потерял данную особенность, по крайней мере этого никто не проверял. Так думал даже он сам, потому что вернувшись в теле Уолтера (так звали двойника дяди, если не ошибаюсь), Рал утратил свой хань. Помимо подобного случая, магия Исповедниц не действует на Столпы Творения, вернее на Первозданных неодаренных. На них вообще не действует Магия. И я знаю это точно также не по наслышке: моя тётя, Дженнсен Рал, является самым наглядным для меня примером. С ее кровью нельзя даже провести обряд установления связи. Хотя это я, наверное, просто неумеха, у которой ничего не получается сразу. — Эри? Голос Деймона вывел меня из раздумий, заставляя поднять взгляд на него. Он напрягся, видимо, я настолько задумалась, что не слышала о чем говорили ребята. — Да-да, я просто задумалась немного. Что вы говорили? Елена, бегло глянув на Рика и Кэролайн, прокашлялась и осторожно повторила свои слова. Оказалось, Гилберт задала вопрос о том, почему я не применила свою силу к Клаусу, вместо Деймона. Я на секунду задумалась, но ответить все равно не успела. Сальваторе, видимо, не выдержал и ответил за меня. — А как бы она это сделала?! Клаус знал о ее силе! Он даже близко ее к себе не подпустит, Елена, — всплеснув руками, устало проговорил Деймон. — Почему он просто не убил ее? — вдруг спросила Кэролайн, отчего меня даже передернуло. Я повернулась на нее, девушка сидела на том же диване, что и я, но на противоположном конце. Блондинка невозмутимо отпила из прозрачного стакана янтарную жидкость, не одарив меня даже взглядом. После слов Кэролайн, даже Елена осеклась. Гилберт, несмотря на то, что с видимым напряжением и с опаской поглядывала на меня, вела себя весьма смело и говорила прямо то, о чем думает. Сейчас же, Елена буквально глазами упрекнула Кэролайн за эти слова. Аларик и Деймон переглянулись в непонимании. — Наверное потому, что хотел использовать ее силы для своих целей, блондиночка, — хмуро высказал свое мнение Сальваторе, отпивая немного алкоголя. Деймон все так же стоял меж диванов, но уже без графина в другой руке. — Да и с чего бы ему ее убивать, Эри ведь нравится его сестричке. — Вот именно! — вдруг повысила тон Форбс, вскакивая на ноги и поднимая руки. — Вы не подумали, что она могла уже давно перейти на его сторону?! — Что?! Шокированные этим заявлением, Аларик и Деймон произнесли этот вопрос в унисон со мной. Из-за этого мне даже стало чуть легче, ведь, как минимум, Деймон пытается меня защитить. Аларик же занимает позицию нейтралитета. Мужчина слушает, изредка что-то говорит, но всегда добавляя «я думаю», или «возможно», или «вероятно». — Кэр, — спокойно вздохнула Елена, — успокойся и сядь. Почему ты вообще решила, что Эрилин на стороне Клауса? Эти слова от Елены я ожидала меньше всего. Девушка весь вечер в основном только словесно нападала на меня, а сейчас… Защищает? — А ты не подумала, что твой парень-гибрид — раб Клауса, который все ему излагает в мельчайших подробностях? — снова завелся Деймон. Рик попытался его угомонить, но тот лишь вскинул руку, призывая друга помолчать. — Нет? Ах, да, стоит еще напомнить о том, что это Тайлер отравил тебя вербеной, тайком увез, но не счел нужным сказать хотя бы Кэтрин, что притворялась Еленой, про план Клауса? Если бы сам чертов первородный не сказал бы ей об этом, я мог быть уже мертв. — Кэролайн, — устало вздохнула Елена. — я понимаю то, что ты сейчас злишься на Тайлера за то… — Я не злюсь на него! — перебила Форбс, но тут же взяла себя в руки, и молча села на диван. — Ладно, хорошо, как скажешь, — пробормотала Гилберт, — Мы все были очень испуганы тем, что было с Деймоном пару часов назад, но… Эрилин, прости, что я накинулась на тебя сгоряча с обвинениями. — Сказать, что я была в шоке — ни чего не сказать. Мои глаза просто округлились от удивления. — Я и правда очень испугалась. Ты не виновата в том, что случилось, потому что твоей целью было выяснить правду про слух о связи первородного с… с его родословной. Кстати, ты что-нибудь узнала? После вопроса об обряде я немного оживилась. Решив не испытывать судьбу, а именно не упоминать, каким способом я достала кровь Клауса, рассказала в общем то, что мне привиделось. Аларик в непонимании уточнил, задав конкретный вопрос о связи, на что я лишь развела руками, едва не выплескав бурбон на тумбочку и лампу, что на ней стояла. — Класс, — саркастично прокомментировала Кэролайн, отворачиваясь к камину.

***

Лежа на кровати в комнате, которую мне выделили в поместье уже давненько, я просто сверлила взглядом потолок, пытаясь обдумать все, что произошло за последние сутки, чтобы составить план действий в дальнейшем. Мысли жалили мое сознание беспощадно. Больше всего было вопросов без ответа. Почему Клаус так поступил? Почему он заставил меня сделать… это… Нет, я прекрасно понимаю, что Майклсон был очень зол на Деймона за попытку убийства, но… Почему именно я? Почему он выбрал именно такой способ мести? Да черт возьми! Это было самым страшным кошмаром для меня! Для меня, а не Деймона, который смог избавиться от моей власти. Как бы эгоистично не звучало, но Клаус причинил больше вреда мне, чем Деймону. Он буквально отомстил мне, а не вампиру. За что? За маленькую ложь, что он раскусил моментально? Или за неправильно заданный вопрос, на который мне не пришлось лгать? Что сподвигло Клауса на это? Слезы — всегда непрошенные гости. И они снова посетили меня, душа комом в горле. Я повернулась на бок, сворачиваясь клубочком, словно котенок. Я чувствую себя маленьким, глупым и брошенным котенком. Клаус использовал меня. И планировал использовать для своих целей. Я безумно рада, что все обошлось. Что Деймон стал прежним, хоть и трудно поверить в подобный расклад. Тут стоит поблагодарить и Кэролайн, что на эмоциях свернула вампиру шею…

flashback. часом ранее.

Деймон протянул мне наполненный крепким алкоголем стакан, который я осторожно приняла, стараясь не касаться его рук. Вампир тут же наполнил еще парочку и протянул Аларику один из них. Наконец, когда у всех было по стакану с бурбоном, Сальваторе присел на спинку дивана рядом с Еленой. — Если честно, то я смутно все помню, — начал Деймон, поджимая губы. — Словно это был сон, в котором я мог лишь наблюдать за всем. Когда ты коснулась меня, то моментально по всему телу словно разряд прошелся — было больно. Мне хотелось даже кричать, но я просто не мог. Я испытывал агонию боли ровно до того момента, как все вернулось. Но тогда мне казалось, словно я заслужил эту боль. Словно она для меня — высшая ценность, — невесело усмехнулся Деймон, сделав глоток янтарной жидкости. — После того, как ты отключилась, я помню как пытался привести тебя в сознание, при этом испытывал странную смесь чувств, — вампир поморщился, — боль смешалась со страхом, который поглощал меня, причиняя еще больше этой боли. Но когда ты открыла глаза, когда позвала меня, это чувство сменилось облегчением и радостью. Я будто сходил с ума: так на меня влияли эти эмоциональные качели… Деймон замолчал. Тишину, повисшую в гостиной поместья Сальваторе, разрушал лишь треск огня в камине. Никто не решался ничего говорить, пока вампир, хмурясь, собирался продолжить свой рассказ. Елена, сидящая справа от него, вертела в руках напиток, не поднимая глаз; Аларик задумчиво смотрел в никуда, а Кэролайн глядела на Деймона, изредка кидая свой взгляд на меня. — Когда Клаус вдруг прижал меня к стене, я почувствовал, как мне снова стало страшно, но не за себя, — Сальваторе оторвал взгляд от разглядывания дорогого ковра, поднимая его на меня. В его глазах читалась растерянность и сожаление. Такое же сожаление, как тогда… — Я боялся, что он причинит вред тебе, Эр. И когда Клаус попытался мне внушить, чтобы я свернул тебе шею, у меня будто землю выбили из-под ног. И через секунду меня переполнили злость и отчаяние. Такие яркие, что они предали мне сил оттолкнуть Клауса. Я забрал тебя и вернулся сюда. Деймон залпом осушил свой стакан, поднялся и прошел к столику с алкоголем. Пока мужчина наполнял ёмкость бурбоном, Елена несколько оживилась и продолжила рассказ вампира: — Деймон влетел в дом, проносясь мимо нас с Алариком прямо на второй этаж. Мы, естественно, поспешили следом, и настигли вас в его комнате. Он заботливо укладывал тебя в свою кровать, укрывая одеялом и занавешивая шторы. Сначала я и Рик решили, что ты пострадала от рук Клауса, или еще хуже — он убил тебя. — И Деймон дал тебе своей крови, — негромко дополнил Зальцман. — Мы думали, что ты обращаешься в вампира. — Да, — кивнула Елена, — я даже сразу набрала Кэролайн. Она пришла через какое-то время, но к ее приходу стало понятно странное поведение Деймона, его… не менее странное обращение к тебе… Он называл тебя «Моя госпожа», — Гилберт чуть скривилась, а мне вдруг стало вновь не по себе. Было немного неловко, но больше — жутко. — Едва уговорив оставить тебя одну, мы смогли увести Деймона сюда, в гостинную. — Но он вел себя настолько невыносимо навязчиво и глупо, что взбесил меня и я свернула ему шею, — как бы невзначай вставила Кэролайн. Удивленно подняв на нее взгляд, я долго не могла понять: пошутила она или нет. Спустя длинную паузу, дополнения от остальных, Деймон вернулся на прежнее место, но еще несколько долгих секунд ничего не говорил. Подняв голову, мужчина невидящим взглядом смотрел буквально сквозь меня. — Я пришел в себя около часа назад, — угрюмо произнес Сальваторе. — Я не сразу понял, что вообще произошло и почему я здесь, а не в доме Локвудов. А потом меня накрыли воспоминания. Я до сих пор не верю в то, что недолгая смерть избавила меня от твоей магии, Эри. Но я рад, что все обошлось. Я немного молчала, а потом все же сказала, что это вполне обосновано: смерть — конец магии приращения, к которой относится и Исповедь. Смерть — начало магии ущерба. Оборотная сторона Исповеди — это… — Исповедница может призвать второй вид и провести слияние с первым, но… Это происходит даже не со всеми, а только с сильнейшими. Моя мама могла. Первый раз подобное случилось, когда она решила, что моего отца убили. Кэлен призвала «Кровавую Ярость» — Кон Дар. Исповеднице не дозволено призвать Кон Дар в собственных интересах, даже если речь идет о жизни и смерти. Кон Дар призван для того, чтобы совершить возмездие. Такое случалось и раньше. Почти всегда исход был один: Исповедницы погибали. С этой минуты вся жизнь Исповедницы, призвавшей «Кровавую Ярость», посвящена одному — мщению. Возможно, что в этом случае недолгая смерть не помогла бы. Потому что Кон Дар — оборотная сторона Исповеди.

конец flashback

Меня до жути пугает то, что произошедшее, а именно освобождение Деймона от власти Исповедницы над ним, — простая случайность, которой могло и не быть. Если бы Кэролайн не взбесилась, то Деймон все также мучался бы от этой чудовищной магии. И слова о том, что Сальваторе все это время испытывал боль, вводят меня в ужас и панику. Вдруг, Деймон просто лишился бы рассудка? Или в конечном итоге медленно умирал в таких мучениях?

***

Спустя несколько часов сна, я смогла немного отдохнуть и набраться сил, чтобы хотя бы вновь спуститься вниз. С несостоявшегося покушения на Клауса прошло около полутора суток, которые я провела в безвылазном сидении в комнатенке, занимаясь самобичеванием. Лишь сейчас, проснувшись в полдень, я, наконец, смогла немного взять себя в руки. Не спеша приняла ванну, привела себя в порядок, а также навела в комнате относительную чистоту. Собрав грязную посуду, что осталась здесь с принесенного мне Еленой ужина, я отправилась вниз. Прошмыгнув на кухню, я решила, что стоит сразу помыть грязную посуду за собой. Это заняло у меня минуты три. После чего я, уже мечтая о вкусном завтраке, поставила чайник и принялась делать себе бутерброды. Правда, в процессе я задумалась немного и едва не отрезала себе пол пальца — обошлось лишь испугом. Идиотские мысли слишком часто витают у меня в голове, отчего я стала невнимательной и неуклюжей. А сейчас я всего лишь подумала о том, чтобы позвать Деймона перекусить со мной. Ещё находясь у себя в комнате, я слышала голос Деймона, что недовольно с кем-то беседовал по телефону. Следовательно, он был дома. Решив, что Деймон может приготовить бутерброды сам — и себе и мне, если вампир согласится, конечно, я отправилась его искать. И практически сразу услышала его недовольный голос из библиотеки, пусть и не смогла ничего разобрать. Однако, стоило мне только войти в комнату, как я тут же лишилась возможности даже пальцем пошевелить. — Кто бы мог подумать, что брат тебя предаст? — ехидно улыбаясь, напомнил Клаус Деймону. — Перед этим я наблюдал, как тебя одурила сестра, — не упустил возможности поддеть Сальваторе. — Да, она не постоянна, — вдруг согласился первородный. Наивно полагая, что смогу тихонечко удалиться, при этом не привлекая нежелательного внимания гибрида, я медленно и очень осторожно сделала пару маленьких шажочков назад и почти успела развернуться, как услышала слова Майклсона: — Впрочем, как и всеми любимая Эрилин — маленькая лживая ведьмочка, что рискнула водить меня за нос. Эти слова буквально впивались в мой позвоночник тонкими и острыми иглами, заставляя сжаться. Я боялась шевельнуть хотя бы пальцем, ощущая, как ужас пред этим чудовищем только нарастает. Сердце бешеного колотилось, словно уговаривала меня бежать прочь, а ноги, наперекор ему, словно окаменели. — Так о чем это я? — вдруг на пару тонов громче задал риторический вопрос Майклсон. — Говоришь, ты не знаешь где она, Деймон? В голосе первородного отчётливо слышалась угроза. Я снова почувствовала тревогу, которая нарастала с каждой секундой молчания Деймона. В голове вспыхнул разговор в гостиной, а именно слова о том, почему я не воспользовалась своей силой против Клауса. После того, через что он заставил меня пройти; после того, через что прошел Деймон; после того, как Майклсон буквально использовал меня, я не собираюсь лить слезы и повиноваться его приказам. Ни за что. Теперь я буду давать ему отпор, чтобы защитить тех, кто обо мне заботится. — С младшими постоянно так: никогда не знаешь, что у них на уме, — прерывая напряжённую тишину, отшутился Деймон в своей манере. Вампир залпом осушил стакан с бурбоном, что держал все это время. — Выпьешь? Я понимаю, что сейчас Деймон пытается разрядить обстановку, пытается отвлечь Клауса, но не могу позволить себе уйти и оставить вампира один на один с первородным. Я, словно, угодивший в ловушку хищника зверёк, напряжённо смотрела на Клауса, с лица которого пропала фальшивая улыбка. Стоило гибриду мельком взглянуть на меня, как ноги едва не подкосились. Деймон наполнил два бокала, протянул один из них Клаусу и так же фальшиво улыбнулся гибриду, как и до этого. Мужчины под притворно примирительный тост осушили стаканы. Я же и не думала никуда уходить, стояла на месте и следила глазами за Клаусом, сжимая руки в кулаки, что ногти больно впивались в нежную кожу ладоней. Не знаю как, но я пересилила себя и осторожно подошла ближе, останавливаясь у стены и опираясь на нее спиной. Сложив руки на груди, я внимательно наблюдала за мужчинами, тактильно ощущая напряжение. Деймон периодически метал на меня свой недовольный моим присутствием взгляд, но ничего не говорил. — Знаешь, — задумчиво начал Клаус, обходя столик с разнообразным алкоголем на любой вкус и цвет, — у нас с тобой много общего. — Правда? — удивлённо переспросил Деймон, а я не менее шокировано нахмурились. — Хотя да: мы можем сойтись… На почве ненависти к моему брату, — Деймон снова принялся разливать напитки и, как бы между делом спрашивает, — Почему ты так злишься на него? Он что-то украл? Деймон, ты просто мастер конспирации! Даже я, не ведающая, что творится за пределами спальни, поняла то, что Сальваторе прекрасно все знает! Ну не идиот ли он? — Мою семью — Первородных, — прямо отвечает гибрид, а я вдруг осознаю одну вещь и не сразу понимаю, что прошептала имя его сестры. Так это Стефан позаботился о том, чтобы Ребекка пропустила вечеринку. — Я заколол их, положил в гробы и ждал для, когда смогу разбудить… Но пришел он и украл их. — Ну, конечно! Мой братишка вечно портит веселье, — наигранно-разочарованно произнес Деймон, проходя к окну. Мужчина пару секунд постоял там, искоса смотря на спину первородного. — Я бы хотел найти его, — подходя, говорит Сальваторе таким тоном, словно очень хочет помочь, — но проблема в том, что я на тебя не работаю. Гнев и ненависть буквально вырвались из вампира при этих словах. Деймон был безумно зол за то, что Клаус заставил меня прикоснуться к нему. Готова поспорить, будь у него кол из белого дуба, тот бы уже красовался в груди первородного. Но увы… Клаус поворачивается к Деймону лицом, а я теперь вижу лишь его затылок и широкую спину. Слышу, как гибрид тихо и хрипло усмехается. — Твой бокал воняет вербеной, — говорит Майклсона и на лице вампира отображается досада. Похоже, Деймон надеялся, что Клаус хотя бы попытается и обломится, но… — Внушить я тебе не смогу. Убивать тебя — нет смысла, потому что ты единственный сможешь достать то, что мне нужно. Видимо придется раскрыть карты, — Деймон, опустил взгляд, словно нашкодивший ребенок, которого ругает родитель. — Ты так и не понял почему я попросил тебя найти Стефана? Что ж, похоже, вы понимаете только язык насилия.

***

Липкий ужас хотелось содрать с себя вместе с кожей. После совершения звонка, Клаус покинул поместье Сальваторе. Но не прошло и пяти минут, как Деймону тут же позвонила Елена. Один из подчиненных Клауса пытался сбить Джереми, но в итоге пострадал Аларик. Меня буквально затрясло от этой новости. Деймон попросил срочно взять себя в руки и идти переодеться: одну он меня не оставит. Тем более в доме, в который вампиры и гибриды без проблем могут войти. Мне очень хотелось принять душ, чтобы хорошенько оттереть себя от этого мерзкого чувства — страха. Я действительно боюсь того, кого когда-то считала всего лишь озлобленной и ожесточенной полукровкой. Я никогда не воспринимала Клауса, как серьезную опасность. Я, почему-то, вбила себе в голову, что дело именно в Майкле. Я наивно полагала, что с его смертью — все изменится. Да, наверное, я надеялась на что-то вроде цветочного веночка на кучерявой голове Клауса, который занимается какой-нибудь благотворительностью. Пора взрослеть, Эрилин. Пора заняться делом, искать зацепки, Камень. Черт возьми, сколько можно проживать жизнь впустую, забывая о своей цели? Я не оставлю ребят, но и свою миссию выполню. Пора прекращать верить в то, что в каждом есть что-то хорошее. Так не бывает, иногда негативные эмоции и чувства превращают людей в настоящих чудовищ, которым в жестокости и безжалостности позавидуют создания Подземного мира. Подъехав к дому Гилбертов, Деймон едва приглушил машину, как уже захлопнул за собой водительскую дверь, а я тем временем только ремень безопасности успела отстегнуть. Догоняя вампира на пороге, я слышу, как он спрашивает о Рике. — Мертв, но на нем было кольцо, — устало отвечает Елена. — Гибрид Клауса сбил его. Теперь ждем. Увидев меня, застывшую в проеме между прихожей и гостиной, девушка кивнула мне, возвращая печальные глаза на своего учителя. Я одними губами произнесла злосчастное «привет», понимая, что мой голос будет звучать еще хуже — от страха. Джереми, сидя в кухонном проеме на полу, едва слышно поздоровался со мной. Деймон тут же накинулся на бедного подростка с вопросами, заметив его несколько притихшим. — Джереми, почему ты не носишь вербену? Где твой браслет? Предположение Елены, что это Тайлер стащил браслет с Джереми, меня даже не удивило. Она уже ворчала при мне из-за того, что ее братец дружит с гибридом Клауса. Хотя судя по тому, как девушка вздохнула, после того, как приписала к случившемуся с Джереми и Риком Тайлера, Елена более чем уверена в своей правоте. Я говорила, что меня напрягала связь Тайлера с Клаусом? Нет, она меня несколько пугала даже. Теперь я в ужасе! В самом настоящем, черт возьми. Клаус и его гибриды, в числе которых Локвуд, творят страшные вещи, а я даже толком собраться не могу. Осознание того, что все мои надежды, все воздушные замки рухнули, словно карточный домик, буквально давило на меня. Мне нужно все еще раз переосмыслить и расставить приоритеты. Надеюсь, вечер будет более спокойным и я смогу этим заняться. — Клаус пытается передать нам послание: чтобы мы нашли Стефана, который украл гробы с его семьей, — вдруг огласил Сальваторе, хмурясь. — Гробы? — переспросила Гилберт, оборачиваясь в недоумении на вампира. — Ага, — протягивает Деймон, обходя Елену. — Нам нужно лишь найти четыре гроба и — вуаля! — Рождество ваша семья встретит в полном составе, — объясняет Сальваторе. Джереми тут же вскакивает на ноги с места на полу, где до этого сидел — в проеме между гостинной и кухней. — И это твой план?! Вернуть мертвых первородных, чтобы злой гибрид не убил меня или кого-нибудь еще? — Деймон нисколько не растерялся от недовольного тона Джереми и тут же спросил, есть ли у него идеи получше этой. — Да! Давайте просто уедем: соберем вещи и свалим! Тысяча вариантов ответа и критики на его план появились у меня в голове, но я все же не стала реагировать так, как хотелось бы. Ущипнув себя за предплечье, я негромко спокойно произнесла: — И повторим судьбу Кэтрин, да? — Гилберт вдруг дрогнул, словно не ожидал, что я что-то скажу. — Джереми, ты же понимаешь, что кровь твоей сестры для Клауса все равно что шкатулки Одена для… — заметив непонимание в глазах ребят, я тут же поправляюсь: — ой… В общем, кровь Елены для Клауса — самое настоящее сокровище. Он не оставит вас в покое. Даже когда гробы будут найдены и возвращены. — Но мы даже не пытались, Эри! Елена поднялась с колен, полностью поворачиваясь к брату и призывая его к спокойствию. Девушка выглядела несколько подавленной, вероятно из-за случившегося с Алариком. И тем не менее Елена еще могла держать себя в руках, могла пытаться спокойно реагировать на многие вещи, а ведь уже столько ужасов пережила. Она сильная, пусть и обычный человек. Морально, именно так, она невероятно сильна. И я чувствую себя рядом с ней маленькой и глупой девчонкой, несмотря на то, что старше ее почти на два года… — Нет, я не успокоюсь, Елена! — обрывает двойника ее брат. — Всегда, чтобы ни произошло, вы думаете об учебе, работе… Какая разница, если никто не выберется живым? Парень тут же хватает кофту с пола и убегает. Джереми едва не задел меня плечом, но быстро и ловко увернулся. Елена предлагает Деймону сделать хоть что-то, а именно отдать Клаусу хотя бы Ребекку. И только когда вампир начинает отговаривать ее, напоминая о том, что о содеянном ранее Еленой, из-за чего первородная захочет убить ее, до меня доходит одна простая и маленькая истина… — Вы закололи ее… — прошептала я, не веря в то, что Деймон мог так поступить, зная, как я отношусь к Ребекке. Деймон тут же поворачивается ко мне, понимая, что они сглупили. Эмоции, что отразились на лице вампира, ясно гласили: я права. И все это время они отмалчивались. Всякий раз, когда я спрашивала Деймона, где Ребекка, он пожимал плечами. Эта ложь не то, чтобы причиняла мне боль… Она меня злила. — Ты не рассказал ей? — удивленно спросила Елена. То есть, Гилберт уже за то, чтобы я была в курсе подобных событий? Неужели она мне вновь доверять начала? — Не было подходящего момента… — Подходящего момента? — меня буквально накрывает: обида и злость берут верх надо мной. — Подходящего, черт возьми, момента, Деймон, никогда не бывает! Присутствие Ребекки в тот вечер могло изменить многое!.. — Вот именно, Эри! Она могла предать нас и помочь Клаусу вырвать мне сердце! А потом сделать то же самое с тобой! Слова Сальваторе словно крепкая затрещина. Удар в спину. С одной стороны он прав: у него-то нет причин доверять Ребекке так, как ей доверяю я, но с другой стороны и у меня нет таких причин. Да, мы довольно близки, но не друзья. Мой единственный друг, за всю мою жизнь, настоящий и до чертиков близкий — это Кара. Телохранительница моего отца, что часто рассказывала мне о том, что было до моего рождения. Женщина, которая много раз обманывала смерть: возвращала людей из цепких лап Владетеля и сама вырывалась из них. Остальные же, Зедд, к примеру, просто мои родственники, которые всегда были рядом. У меня дружеские отношения с родителями и прадедом, но… Кара была моим другом, с которым я могла бы просто поболтать не беспокоясь, что об этом будет знать кто-то еще, даже если это мои мама и папа. Деймона я тоже считала другом. Я верила, что он не обманет меня. Я верила в то, что, какой бы ужасной не была правда, мне ее все равно сообщат. И не таким случайным образом как сейчас, а сразу. Да, черт возьми, хотя бы сутки назад. А не сейчас.

***

Возвращаться к враждебно настроенной по отношению меня Кэролайн я не решилась. Но и в поместье Сальваторе не осталась. После внезапно всплывшей правды я весь день провела в комнате, где до этого занималась самобичеванием по поводу Ребекки, и лишь после захода солнца покинула ее, отправившись к Бонни. Ведьма предложила встретиться и поговорить о магии. Мне же нужен был лишь предлог покинуть поместье. Несколько часов я изучала старую и пыльную книжку про мифы и легенды азиатских народов. Правда, перед этим мне пришлось около часа изучать кто они такие эти «азиатские народы». Поняла я мало что, но меня это не остановило. И все же, я не нашла ничего похожего на Камень. Но я узнала некие сходства с парой созданий из Срединных Земель. Хотя и различия очень глаз кололи, потому что я даже понадеялась, что вот она — точка соприкосновения наших времен, но увы и ах… Ранее я уже узнала, что в этой эпохе очень много богов… Это было немного неожиданно. Но у каждого народа, у каждой культуры и страны может быть своя вера. Я долго читала про язычество, но поняла, что это очень запутанно. А еще что это вряд ли может помочь мне отыскать артефакт, силы которого достаточно не только для воскрешения, но и для закрытия разрыва в завесе между мертвыми и живыми. Кстати о мертвых и живых!.. Бонни как раз-таки позвала меня, чтобы попробовать узнать у меня какое-нибудь мощное заклинание из «древности». Беннет надеялась, что у меня будет ответ на ее вопрос, но так сразу вспомнить не получилось. Я накидала парочку заклинаний, только вот прочитать у нее не получилось ни слова: заклинания на д’харианском языке. И самое обидное, что я не знаю, как написать его на их языке. Я даже названия их языка не знаю, хотя могу писать, читать и говорить на нем. Поняв всю тщетность своих стараний, Бонни рассказала мне о том, зачем ей заклинание. Узнав о том, что девушка виделась со Стефаном, видела гробы, что тот украл, я была некоторое время в ступоре. Ведьма попросила меня не рассказывать об этом Елене и уж тем более Деймону или кому-то еще. Я пообещала молчать. И естественно согласилась помочь попробовать открыть какой-то из этих гробов. Запечатанный заклинанием таинственный гроб наводил Бонни на мысли о том, что там может быть оружие против Клауса. Нет, убивать его мне не хотелось. Я желала получить искреннее раскаяние и извинения от Клауса, однако… Это Клаус — озлобленный на весь мир полукровка-гибрид, да еще и первородный, который «на опыте лет» привык никому не доверять. Я действительно могла бы понять его позицию; могла бы простить его за содеянное: в конце концов Клаус сам чуть не был убит Деймоном. Но он задел меня за живое. Заставил почувствовать тот ужас пред моей собственной силой, которая могла не только уничтожить личность Деймона, но и убить его.

***

К сожалению, к «хранителям тайн четырех гробов» несколько позже все же присоединились и Деймон, и Елена. Как только они вошли в дом с духами ведьм, я буквально начала метаться, лишь бы занять себя чем-нибудь. Мне не хотелось даже говорить с ними. Нет, ладно, хорошо: Елена совсем недавно начала снова мне доверять, но Деймон… Меня его молчание ранит в сто крат больнее, нежели поступок Клауса. В конечном итоге Бонни и Стефан разузнали причину, по которой в подвале повисло напряжение. Сальваторе-младший лишь отшутился по этому поводу, а вот Бонни попыталась разузнать подробности. И по ее реакции я поняла, что ведьма нисколько не удивилась. То есть подобное со стороны Гилберт для нее это — обычное дело. Вот это меня несколько… шокировало. Я действительно не думала, что решать все за всех для Елены — раз плюнуть. Может, я и утрирую, но мне действительно совестно. Я хочу найти Ребекку и помочь ей пробудиться. При этом я хочу избежать гибели той же Елены, а ведь Майклсон обязательно захочет ей отомстить. И от того, что я не знаю, как поступить, что сделать, я начинаю все больше думать о том, что мне пора уже решить за кого я буду: за Ребекку или тех, кто буквально дал мне крышу над головой, еду и воду. Чем больше я думаю об этом, тем страшнее становится. Я боюсь снова принять какое-либо решение, результат которого будет абсолютно нулевым. Или приведет к непоправимым последствиям. — Не хочешь помочь? Вздрогнув, я подняла голову на Бонни. Ведьма смотрела на меня несколько напряженно, наблюдая за тем, как на моем лице меняются эмоции. Когда осознание настигло меня, я почувствовала стыд, так как снова начала погружаться в себя, забывая обо всем происходящем вокруг. Стоя между гробами с первородными, я с чувством вины подняла взгляд на закрытый гроб. Беннет уже столько заклинаний испробовала, что не счесть. Похоже, настала моя очередь. — Тебе стоит отойти, — негромко попросила я. Девушка кивнула. Взяв в руки гримуар, Бонни отошла мне за спину, попутно спросив, что я собралась делать. Повернувшись к ней, я всего на мгновение задумалась о том, что же мне делать-то. — Хочу попробовать использовать магическую молнию. Вещь мощная, но опасная. Надеюсь, заклинание, которым заперли этот гроб, не обладает свойством «зеркала». — Надеюсь, он откроется, а не превратиться в кучку щепок или пепла… — слабо улыбнулась Беннет. Вновь оказавшись лицом к таинственному гробу, я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Надеюсь, он и правда не разлетится в щепки. Выставив одну руку вперед, я хотела было приступить, как вспомнила о том, что было в прошлый раз. Если меня откинет на миниатюрную ведьму, то это будет очень неловко. Мне итак стыдно перед Бонни, ведь я так-то немного старше ее, но такая бесполезная. Я боюсь своих сил, боюсь облажаться настолько, что начинаю делать такие идиотские ошибки. И за это мне не только стыдно: я начинаю злиться на себя. — Лучше встань в сторону, Бонни, — переборов чувство стыда, наконец, обратилась я к ведьме, — в прошлый раз меня отбросило волной энергии назад, не хочу, чтобы ты пострадала. Беннет ничего не ответила: пара скрипов старых половиц и я была уже чуть спокойнее. Сосредоточившись, я крепко зажмурилась и даже отвернулась, чувствуя, как вырвавшаяся наружу магия приобретает форму молнии, обжигая ладонь. Громкий хлопок отозвался эхом в ушах, переходя в противный звон. Мимолетное чувство, словно меня обдало сильным ветром, который стремился оттолкнуть назад, едва не сбило меня с ног. В этот раз я постаралась встать как можно удачнее для такого «фокуса». Из-за неприятного ощущения, появившегося от звона в ушах, я тут же прижала ладони по обе стороны своей головы, чувствуя, как от неожиданности и боли я прикусила язык, что аж слезы из глаз брызнули. Более менее я пришла в себя уже в тот момент, когда ведьма ударила кулаком по крышке гроба. Бонни выглядела очень разозленной и раздраженной. — Проклятый ящик! — взревела она. — Не получилось! Можешь еще раз повторить? Легкое головокружение, которое осталось после звона в ушах, прекратилось. Я подняла на ведьму взгляд и только хотела согласиться, как за спиной раздался голос Деймона. Вампир просто ответил за меня, отказался. Сальваторе аргументировал это тем, что сейчас я очень устану, а вечером вообще-то буду нужна ему и Аларику. Зачем нужна я им он не сказал, даже не ответил, еще и решил за меня. — С чего ты взял, что я пойду с вами? — Потому что ты нам нужна там, Эри, — как ни в чем ни бывало ответил Деймон. — Черт! — вампир резко повернулся. — Да, я виноват, что не сказал тебе про блондинку, но сколько можно злиться?! — Сколько хочу, столько и буду! — Ты ведешь себя, как ребенок! Потому-то Клаус и отправил свою сестричку сблизиться с тобой! У меня буквально воздух из легких выбили, словно эта фраза была ударом под дых. Сжимая руки в кулаки, я сделала глубокий вдох, чувствуя, как потоки воздуха вокруг словно наэлектризованы. — Ребекка помогала искать мне камень, в то время как ты все пытаешься усидеть на двух стульях: и за братом присмотреть, и угодить Елене. Деймон, может, я и наивная дура, которая боится снять розовые очки и повзрослеть, но не идиотка. Я хотя бы не боюсь сказать тебе в лицо правду. После этих слов я решила покинуть дом с призраками сотни ведьм. Забрав ноутбук и блокнот из поместья Сальваторе, я позвонила Лиз Форбс, надеясь, что она сможет в ближайшие полчаса забрать меня. Шериф была занята, но отправила за мной своего коллегу-подчиненного, который довез меня до дома Форбс. Расположившись в комнате, которую мне выделили мама Кэролайн и она сама, я принялась листать веб-страницы и изучать интересующий меня вопрос. Просидев до часу ночи в ноутбуке, переписывая информацию об адуляре, он же лунный камень, я в какой-то момент просто остановилась. Да, этот минерал имеет некоторые схожести с Камнем Слез, имеет некоторые волшебные свойства, но… На лечении бессонницы его магия заканчивается. Я потратила около шести часов на изучение информации, которая вновь оказалась мне бесполезной. Скинув блокнот на пол, я поставила ноутбук на зарядку и отправилась в душ. Прохладные струи освежили меня и немного взбодрили. Хотелось найти уже хоть одну маленькую зацепочку. Хотя бы тот же компас, хотя я и знаю, что он был уничтожен. Из-за этого поиски «иголки в стоге сена» становились в разы сложнее. И это злило. Хотелось просто опустить руки и жить здесь дальше. Как пойдет. Но совесть, напоминающая о моих родных заставляла взять себя в руки и продолжать. Создавалось впечатление, что я ищу того, чего просто не существует уже очень много столетий. О Камне даже мифов, как таковых, нет. Вновь взяв в руки ноутбук, я зашла в социальную сеть, в которой меня зарегистрировала Ребекка. Там я тоже не оставляла надежд найти хотя бы ниточку. И ниточку я нашла, хотя и не совсем ту, что надо. Познакомившись с юной ведьмой по имени Моник, я общалась с ней насчет артефактов. Она мне первая написала, так как ее немного заинтересовали слова в «статусе» моей странички. Моник решила, что это обрывок заклинания, тонко пыталась разузнать у меня, но на самом деле это отрывок из Д’Харианской молитвы «Да прибудут с вами Духи». Сейчас девушка написала мне о том, что есть вероятность, что свойства искомого мной артефакта могли приписать какому-нибудь другому, чтобы лучше спрятать, а потому надо искать не маленький камушек, похожий на лунный камень в виде слезинки, а что-то другое. И только я хотела приняться писать ей ответ, как услышала шум за дверью. Тревожные голоса и торопливые шаги начали меня напрягать, а потому я решила посмотреть чего же случилось. Поднявшись на ноги, я поправила пижамную майку по пути и осторожно вышла за дверь. Дрожащий голос Лиз, которая около часа назад только вернулась домой, и негромкий, но не менее испуганный голос Мэтта доносились из спальни Кэролайн. Уже у дверного проема я смогла расслышать и слабый, хрипловатый голос вампирши. Девушка бормотала что-то бессвязное. — Я позвоню Клаусу, — решительно заявила шериф, выходя в коридор и тут же сталкиваясь со мной. — Эрилин… — Зачем вам Клаус? — пытаясь заглянуть за плечо женщины, я старалась разглядеть лежащую в постели Кэролайн. — Что случилось? — Эрилин… — поймав тяжелый взгляд Лиз, я, кажется, забыла как дышать. В этом взгляде были страх, отчаяние и боль. — Тайлер укусил ее, — выпалил Донован, смотря на меня глазами полными ужаса. Осознание сказанного Мэттом пришло лишь через невероятно долгую секунду. Бросившись к Кэролайн, я тут же упала на колени рядом с кроватью, сдерживая слезы. Дрожащей рукой я коснулась бледной и холодной ладони блондинки. Девушка перевела на меня затуманенный взгляд, легонько сжимая мои пальцы в обессиленной руке. — Я попробую исцелить ее без помощи Клауса, — сипло прошептала я. — Должно получиться. — Может, лучше не рисковать? — спросил Мэтт, кладя руку мне на плечо. — Пусть попробует, — отозвалась Элизабет, — я позвоню Клаусу, но, надеюсь, обойдемся без него. Мэтт и шериф спустились вниз, оставив нас одних. Я боялась даже шелохнуться, потому что не знала с чего начать. Я умею исцелять легкие ранения, но никогда не пробовала что-то серьезнее. Всегда нужно с чего-то начинать, да? Поднявшись на ноги, я осторожно освободила свою руку из ослабевшей ладони Кэролайн. Девушка следила за моими действиями, тратя последние силы, чтобы глаза не закрылись. Протянув ладонь к укусу, я прикрыла глаза, собираясь с духом. Сейчас я не могу налажать. Собрав всю свою смелость и решительность, я посмотрела на измученную Кэролайн, которая из последних сил держалась в сознании. — En-reil neeh epis ost reparus. Мягкое тепло приятно обволакивало руку, а легкий, не режущий глаза, золотистый свет дарил надежду, что все сейчас наладится. Я уберу руку и Кэролайн будет здорова. Она сделает глубокий вдох, полный облегчения, ощущая прилив сил. Складочка на лбу блондинки разгладилась, Форбс слабо улыбнулась. — Тепло, — просипела девушка. Как только свет угас, а тепло перестало обволакивать руку, я отняла ладонь от вампирши. И ужаснулась: рана нисколько не изменилась. На глазах навернулись слезы, ведь я так старалась! Я очень хотела, чтобы все получилось, а в итоге как всегда! — Sintos ulaf neeh hitos, — прикладывая руку обратно, я начала безостановочно повторять слова другого заклинания, надеясь, что легкий холодок под рукой и белое сияние будет действеннее. Мне так хотелось, чтобы я наконец-то сделала хоть что-то… — Как это мило, — раздался за спиной приглушенный смешок. Дрогнув, я замолкла на полуслове. Повернувшись, я вздернула головой, смотря сквозь пелену слез на пришедшего гибрида. Клаус самодовольно ухмыльнулся, а потом прошел в комнату. Он остановился прямо передо мной, смотрел сверху вниз, явно довольный своим превосходством. — Ты пришел убить меня? — тихо, едва слышно прошептала Кэролайн. Клаус перевел на нее взгляд, мне за спину. — В твой день рождения? — вдруг изумился он, что, казалось, что Майклсон действительно поражен и даже задет этими словами. — Ты так плохо обо мне думаешь? — Да, — честно созналась блондинка. Клаус усмехнулся, перевел свои голубо-серые глаза на меня и попросил меня отойти. Ничего не говоря, я просто покинула комнату Кэролайн, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Только очутившись на кухне, я поняла, что не стоило оставлять их одних, мало ли Клаус действительно убьет Кэролайн. У нее еще и день рождения сегодня. А я даже не знала… Хреновый я друг. Мало того, что про день рождения не знала, так еще и с убийцей оставила. Хуже всего, что я еще и бесполезная. Я не могу даже царапину заживить. Применила два разных заклинания и ничего! Я настоящее ничтожество, черт возьми! Правильно говорил Клаус — бездарность. Выпив стакан воды одним махом, я так и осталась на кухне, стоя облокотившись ладонями на столешницу. В голове полно различных мыслей, полно упреков к себе, противоречащих желаний, который разрывают меня на части. Я запуталась и теперь не знаю, как мне быть. Я, кажется, даже колдовать разучилась! Я, действительно, позор моих родителей, их полнейшее разочарование и… — Кажется, кому-то нужно больше веры в себя, — раздалось позади, отчего я вздрогнула. Почему всем так нравится выжидать момент и пугать меня?! Медленно повернувшись, я впиваюсь взглядом в первородного, видеть которого хотелось меньше всего на свете. И уж тем более разговаривать с ним я не горю желанием. — Я видел, как ты тщетно пыталась использовать свои заклинания, чтобы вылечить Кэролайн. — А ты что, большой знаток д’харианских заклинаний? Или быть может тебе знакомы заклинания из Срединных Земель? — чувствуя раздражение и вновь разгорающуюся, словно костер, в который подкинули бересты, злость, я начала пытаться заставить его потерять интерес к беседе со мной. Не знаю, сработает ли, но, надеюсь, если говорить о том, в чем он ничего не понимает, то все же получится. — Нет, — делая шаг в кухню, начал Никлаус, — но ты же в этом весьма преуспела. Или это была чистая случайность в Чикаго? Когда ты скрыла себя и двойника… И, чуть не забыл, когда ты сотворила то сложное заклинание в поместье Локвудов. Может, и не с первого раза, но ты смогла. Я буквально подавилась воздухом от заявления Клауса. Он что, пытается так извиниться или что? Какова цель всего сказанного? Чего он хочет? — Что тебе надо, Клаус? — подавив приступ истеричного смеха, который был вызван абсурдностью сказанного гибридом, я сложила руки на груди, мысленно вспоминая в какой стороне находятся на всякий — самый крайний! — случай ножи. — Почему ты думаешь, что мне что-то нужно? — невозмутимо задал первородный встречный вопрос. — Действительно… Это ведь не ты заставил меня прикоснуться к моему другу, не из-за тебя я едва не умерла, когда Стефан пытался защитить Елену и видел во мне сплошь угрозу. — Признаю, если бы я не оставил тебя в качестве залога тогда в Чикаго, то, может, Стефан не пытался тебя убить. Дважды. Но в свое оправдание скажу, что это я был тем, кто остановил его. Я сохранил тебе жизнь. И Деймона пощадил я. Майклсон, словно у себя дома, прошелся по кухне, сложив руки за спиной и сложив их в замок. Периодически он останавливался, но вновь продолжал измерять кухню вширь, давая мне возможность рассмотреть его в профиль. Около минуты он молчал, а я едва держалась, чтобы не запустить в него пять острых ножей с подставки позади меня. — Ты боишься саму себя, боишься своих сил, не веришь в то, что способна контролировать их, — поднимая взгляд, говорит Никлаус. — А тебе всего лишь нужно принять себя. — Зачем ты это говоришь? Какое тебе дело? — терпение вот-вот лопнет. Я уже делала медленные глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. — Ты можешь быть полезной, — пожал Клаус, отводя глаза к окну. Его самодовольный вид так и просил заехать стулом ему по роже. Нет, я, конечно, леди и должна соблюдать этикет… В Народном Дворце. А здесь я могу быть девчонкой, которая может кинуть стулом в того, кто ее бесит. — Да и я не такая уж сволочь, Эрилин. — от того, как он растягивает мое имя, меня аж в дрожь бросает. По спине пронеслись мурашки. Это странное «Эри-лин» с такой мучительно длинной секундной паузой… бесит! — Гилберты другого мнения, — поджав губы, я пожала плечами, напоминая ему о том, как его гибрид едва не убил Джереми. — Они сами виноваты. Не вмешивайся в их проблемы, занимайся своими поисками волшебного камушка — это все чего я хочу. — Но ты же только что сказал, что тебе ничего не нужно… — Это разные вещи, Эрилин, — я охнула, услышав такой ответ. — «Хотеть» и «нуждаться» совершенно разные вещи, милая. Я хочу, чтобы ты держалась подальше от проблем твоих друзей, хочу вернуть семью. И мне нужно, чтобы Стефан прекратил попытки меня переиграть. Мужчина развел руками, останавливаясь напротив. Он криво улыбнулся, всего на секунду, а потом развернулся и направился к выходу. Я так и глядела в широкую спину Клаусу, пока он направлялся к двери. — Доброй ночи, Эрилин, — бросил гибрид не оборачиваясь. В этот раз Клаус произнес мое имя не разбивая его на слоги. И я буквально была ошарашена этим. Я… Кажется, я слишком устала. Поднявшись на второй этаж, я зашла в комнату Кэролайн, где находились Мэтт и Лиз. Шериф не поворачивая головы и продолжая поглаживать дочь по руке, спросила у меня, ушел ли Клаус. Ее тихий и усталый голос буквально кричал о том, что женщина сама очень рада была бы оказаться в постели, но не может оставить Кэролайн. Мэтт негромко пробормотал, что, пожалуй, тоже пойдет домой. Он пожелал доброй ночи и вышел в коридор. Элизабет сидела рядом с дочерью еще около часа, но потом я все же уговорила ее отправиться спать. Тем самым я осталась с Кэролайн одна. Присев у кровати на пол, я вытянула ноги, облокачиваясь спиной на край постели. Запрокинув голову, я прикрыла глаза.

КОНЕЦ POV ERILYN RAHL

Тихая ночь медленно перетекала в раннее утро. Яркие звезды на темном небе совсем скоро начнут исчезать — при первых солнечных лучах. Ночная прохлада сменится легким дуновением ветра на теплую погоду. Но пока солнце еще не взошло на улице было весьма хорошо. Клаус стоял напротив спящего дома шерифа. Он неотрывно смотрел на одно из окон, внимательно вслушиваясь в биение сердец. Гибрид знал, что с Кэролайн кто-то остался и, судя по знакомому сопению, это несносная ведьмочка. Майклсон подавил непрошенную улыбку, что так и наровила скривить его пухлые губы. — «Эта ведьма весьма сильна, — пронеслось в сотый раз за день в голове Майклсона, — но слишком эмоциональна. А ведь нужно всего лишь принять правду о себе…» Через мгновение гибрид уже находился внутри, напротив двери в покои Кэролайн. Предельно осторожно и бесшумно Майклсон вошёл в комнату, тут же в удивлении замирая на пороге: Эрилин уснула прямо на полу в сидячем положении. Голова девушки находилась на постели подруги и запрокинута назад. Казалось, что ведьма совершенно не испытывала неудобства, но нахмуренные брови опровергали эту мысль. Переведя взгляд на мирно спящую блондинку, Клаус на некоторое мгновение словно выпал из реальности: Кэролайн была невероятно красивой и милой. Гибриду казалось, что такой чистой и доброй души он ещё не встречал. Но стоило только подумать об этом, как блондин тут же поправил себя: были такие девушки. Долго рядом с ним они не задерживались — или Клаус сам убивал их, или кто-то из его семьи. И вот перед ним снова чистые и невинные души двух юных особ, одна из который уже никогда не сможет состариться, а другая вряд ли примет и поймет образ жизни гибрида. Клаусу казалось, что Кэролайн буквально олицетворяет собой теплый солнечный день, который вселяет надежду на светлое будущее. Эрилин же всегда казалась глупенькой, наивной девочкой, которая вдруг взбунтовалась и пытается быть взрослой. Но иногда он начал замечать, что эта девушка весьма умна и сообразительна. Рал искренне верит в то, что даже в нем, в Клаусе, есть осколок милосердия и любви, который гибрид старательно прячет от всех, боясь, что и этот маленький кусочек разлетится вдребезги. И первородный не хотел этого признавать, но несносная девчонка права. Глядя на Эрилин, Клаус постоянно вспоминал тот беззвучный гром, из-за которого девушка теперь ассоциируется у него с серым небом, грозой и дождем. То чувство опасности, которое он испытал в ту ночь, никуда не ушло, хоть и ослабло. Но стоит Эрилин оказаться в шаге от Клауса, как гибрида буквально поглощает желание убраться подальше. Возможно, волчьи инстинкты и гипертрофированные эмоции вампира смешались и увеличили влияние его инстинкта самосохранения. Беззвучно рассмеявшись, Клаус возвел глаза к небу: ну да, у него и инстинкт самосохранения! Ведь это всему миру следует бояться Клауса, а не Клаусу. И уж тем более не какую-то чудачку, пришедшую из далёкого прошлого. Майклсон до сих пор с трудом признавал, что это может быть правдой: кто бы мог подумать, что путешествия во времени возможны? —«В таком случае, это объясняет довольно многое…» Клаус присел рядом со спящей Исповедницей, легонько, совсем невесомо прикасаясь к ее лицу, убирая ещё влажные темные волосы. Перед глазами проносится мимолётное воспоминание, где девушка — одно лицо с Эрилин, внезапно проносится мимо, но спотыкается и летит прямо в лужу. Естественно, Майклсон успел ее подхватить. Но девушка, испуганно дернулась, освободилась из крепких мужских объятий, и убежала дальше. Это было во времена первых охотников Братства Пяти. Девушка была одета весьма необычно — простое белое платье с длинным рукавом, на поясе висели ножны с двумя большими ножами. Такая мимолётная встреча, которая вспомнилась совсем недавно. Именно тогда, когда Тайлер рассказал все, что знал о Эрилин Клаусу. И о белом платье, в котором она очутилась в лесу. — «Может… В будущем она… » Клаус тряхнул головой, желая выгнать глупые мысли из своего мозга. Выпрямившись, гибрид полез в карман за длинным футляром, к которому прилагалась короткая записка «from Klaus». Майклсон беззвучно положил подарок на прикроватную тумбочку, кинул последний взгляд на Кэролайн и развернулся к выходу. Шуршание простыни позади заставило гибрида оглянуться: он не хотел быть замеченным, но и сбегать не собирался. Но все оказалось куда проще: Эрилин просто повернула голову на бок. Клаус вздохнул, закатывая глаза и проклиная себя за то, что собирается сделать. Мужчина подошёл к Исповеднице, буквально затыкая вопящее чувство, что твердили об опасности. Гибрид ловко и легко поднял Эрилин на руки. Девушка чуть сильнее нахмурились, но, стоило уткнуться носом в грудь Никлауса, как складочка на лбу разгладилась. Очутившись в комнате Эрилин, Майклсон осторожно уложил девушку в кровать, спрашивая себя зачем он это делает. Клаус уверял себя, что это из-за Ребекки, которая привязалась к этой чудачке. Но так ли это на самом деле? Заметив на другой части постели ноутбук, что уже перешёл в режим сна, гибрид закрыл его и убрал на туалетный столик, где должно быть много маленьких флакончиков, скляночек и баночек с косметическими средствами, но стояли лишь одни-единственные духи. Лёгкий аромат напоминал запах чего-то сладкого, но не приторного. Глянув в зеркало на спящую девушку, Клаус усмехнулся. — «Действительно, чудна́я. Ни косметики, ни нормальной жизни… И чего ей не живётся в этом времени спокойно? Ищет этот камень, которого не существует. Жестокая реальность рано или поздно разобьёт ей сердце…» Так же бесшумно, как вошёл, Клаус покинул дом Форбс, направляясь к себе. Гибрид уже мечтал о бокале свежей человеческой крови, об остатке ночи, что он проведет за мольбертом в своей недостроенной мастерской. Майклсон уже знал, что хочет изобразить на холсте. Знал, какие краски будут помогать ему творить, даже какие кисти нужны ему для осуществления задуманного.