Исповедница (Рабочее название)

Продрав глаза после недолгого сна, я глянула в окно. Мимо проносились небольшие домики и дворики живущих в этой местности людей. Автобус начал сбавлять скорость и поворачивать на одну из парковок у огромного магазина — гипермаркета. Повсюду было очень много людей: одни стояли у остановок, другие у своего транспорта, остальные шли или домой, или за покупками. Автобус, наконец, остановился, и по громкоговорителю объявили, что данная остановка — конечный пункт назначения. Я, спешно подхватив рюкзак, встала с насиженного места и поспешила покинуть транспорт. Легкий ветерок подхватил мои распущенные волосы и, как назло, они растрепались таким образом, что попали мне в рот. На ходу поправив прическу, я отправилась ко входу в гипермаркет. Где-то поблизости меня должна ждать маленькая ведьмочка, с которой я познакомилась по сети — Моник Деверо. Девушка предложила мне попробовать поговорить со старейшинами ее ковена, может, они смогли бы мне помочь. Девушка пробовала поговорить с ними сама, но узнать ничего не удалось. Все, что Моник получила в ответ — хмурый взгляд и требование привести того, кому нужна информация. Я даже не знала, как добраться до Нового Орлеана, где живет Моник. А когда я сказала, что мне надо туда срочно попасть, Лиз попыталась отговорить меня. Мне удалось убедить ее, что я нашла зацепку, что, возможно, я вернусь уже с Камнем. Женщина очень долго думала, но все же согласилась мне помочь. Правда, с некоторыми условиями, одним из которых был всегда включенный мобильный, чтобы в случае чего, можно было связаться друг с другом. Предоставив мне расписание ближайших рейсов, шериф также решила, что стоит выделить мне еще и деньги на поездку. Собственно, я отказалась от финансовой помощи, но уже в первом автобусе обнаружила конверт с купюрами в своем рюкзаке. Я быстро достала мобильный из кармана джинс и написала Лиз сообщение о том, что я добралась. Женщина незамедлительно ответила мне, чтобы я написала перед тем, как сяду в автобус назад. — Эрилин! Звонкий голос раздался где-то за моей спиной, отчего я невольно дрогнула. Обернувшись, я вижу двух девочек-подростков, которые спешно направлялись ко мне. Одну из них я узнала сразу — Моник была одета в ту же джинсовую курточку, как на ее фотографии в социальной сети; распущенные черные кудрявые волосы развевал ветер, из-за чего пара прядей попадала девочке на лицо. Моник легким движением руки убрала их за ушко, не отрывая своего взгляда черных глаз от меня. Деверо ярко улыбалась, что-то говорила своей спутнице, направляясь ко мне. Вторая девочка была чуть выше самой Моник; голубоглазая и, по сравнению со смуглой кожей Деверо, бледная. Длинные и прямые локоны также подхватил встречный ветерок и откинул их за спину юной красавицы. Она внимательно смотрела на меня, что-то периодически говоря Моник, пока они не подошли достаточно близко. — Добро пожаловать в Новый Орлеан, Эрилин! — дружелюбно улыбаясь, поприветствовала меня Моник. — Спасибо, — мягко улыбнувшись, ответила я, ощущая напряжение, что исходило от спутницы Деверо. Почему-то мне кажется, что она тоже ведьма. Нет, это даже было бы не удивительно, ведь сама Моник ею является. — Эрилин, это моя лучшая подруга Давина Клэр, — приобняв за плечи свою спутницу, огласила юная ведьмочка. — Давина, это та девушка, о которой я тебе рассказывала, Эрилин Рал. — Привет, — негромко произнесла подруга Деверо. Моник предложила не тратить время зря и сразу поехать в город. Согласившись, я направилась за девочками к другой автобусной остановке. Общественный транспорт уже собирался отъезжать, но мы успели на него. Приобретя билеты, мы разместились в самом конце, сев сразу на последний ряд, где из пяти свободных мест оставалось четыре. Одно было занято молодым парнем, который, заткнув уши гарнитурой, уже дремал. Пока мы направлялись в город, Моник объяснила, чего мне ждать от старейшин их ковена, попросила быть очень осторожной и максимально вежливой. Я приняла это к сведению, но не решилась говорить, что буду действовать по ситуации. Все же с целым ковеном живых ведьм ругаться не хотелось, но если и они будут проявлять неприязнь ко мне, а то и агрессию, то, боюсь, этого не избежать. Путь до необходимого района города занял у нас около часа. За это время девушки поделились тем, что стоит быть начеку, когда мы прибудем во Французский квартал. Я, конечно, на это кивнула, но, похоже, что там действительно стоит быть осмотрительной, потому что Давина сказала, что там лучше не прибегать к магии. Заинтересовав меня этими словами, девушка замолкла и отвернулась к окну, у которого сидела. — А что не так с Французским кварталом? Моник глубоко вздохнула и объяснила: в Новом Орлеане живет не только большой ковен ведьм, но и довольно много вампиров, которыми руководит их «король» по имени Марсель. Говорить о том, что обычным вампиром меня теперь точно не напугаешь, я не стала, как и рассказывать о своих друзьях-вампирах и вообще о знакомстве с Первородными. Оказавшись, наконец-то, в том самом Французском квартале, я стала озираться по сторонам. Вокруг было очень красиво! Множество людей, магазинчиков и заведений расположились в этом районе, который, как мне рассказали девочки, был для приезжих «сверхъестественным кварталом», где можно получить предсказание у гадалок, посетить местные оккультные магазинчики. Миновав яркие и шумные улицы города, мы направлялись, как оказалось, на кладбище «Лафайетт». Именно там обитает ковен. Узнав эту информацию, мне стало как-то жутко. Но рано мне было пугаться чего-либо, ведь мы же даже еще до него не добрались. Плутая по улочкам, мы уже почти достигли ворот, как перед нами возникло три вампира. На вид два молодых парня и девушка лет двадцати-двадцати пяти с пренебрежением окинула взглядом девочек, а потом принялись рассматривать меня. Повисло тяжелое молчание, а напряжение давило на плечи. — Помнится, что уговор был, ведьмы, — она нахально улыбнулась, а потом обратилась к Моник: — туристы наша добыча. Парни за спиной этой барышни загоготали в голос. Юные ведьмы немного стушевались, но не показали, что они как-то напуганы. Давина сделала шаг вперед и сказала, что я ее двоюродная сестра, а потому меня они тронуть не могут. Девушка рассмеялась на ее слова. Перестав заливаться смехом, она оскалилась, являя свое истинное лицо и дернулась вперед. Однако, я успела вскинуть руку: вампиршу отбросило назад, ее подхватили другие. — Ах ты тварь! — зашипела она. Девушка с парнями по обе стороны собрались было кинуться на нас вновь, но внезапно застонали, хватаясь за голову. Все трое встали на колени, шипя проклятья. — Уговор был про туристов, которые находятся на нейтральной территории, — из-за каменной стены, что ограждала кладбище от аллеи, вышло несколько человек. — Я сообщу Марселю о том, что вы охотились на нашей земле и на наших ведьм. А сейчас — пошли прочь! Женщина, что стояла перед небольшой группой ведьм разжала кулак и опустила руку. Троица с презрением глянула на нас и в мгновение ока исчезла. Девочки растерянно посмотрели на наших спасительниц, но ничего не сказали. Статная пожилая дама, что и спугнула бессмертных, оглядела меня ничуть не смущаясь. А вот мне стало неловко от такого пристального взгляда, что я буквально съежилась. — Полагаю, ты и есть та юная ведьма, которой нужна информация о неком артефакте?

***

— Я одна из старейшин ковена, Бастианна, — сказала женщина присаживаясь на каменную скамью у одного из склепов. Всё кладбище, как и ожидалось, было в каменных плитах — где-то могилы с надгробиями, а в основном усыпальницы предков этого ковена. — Эрилин Рал, мадам, — я чуть наклонила голову, как бы показывая мое уважение к ней. Пусть это на самом деле должна сделать она, но да ладно. Она же не в курсе кто я такая… — Я говорила с нашими предками перед твоим приходом, — начала Бастианна, а я уже почувствовала в ее голосе сталь. Кажется, я снова облажалась и здесь мне ничего не светит. — Они согласны попытаться помочь, но не дают никаких гарантий. — Полагаю, что от меня тоже что-то требуется взамен? Бастианна кивнула. Уголки ее губ чуть приподнялись, а взгляд смягчился. Женщина вздохнула, а потом попросила рассказать ей о Камне. Я рассказала ей свойства этого артефакта, которые были мне известны, а потом описала то, как он должен выглядеть. Женщина попросила меня ненадолго оставить ее, чтобы она поговорила с предками. Мне оставалось лишь согласиться. Меня тут же встретили несколько ведьм и предложили мне перекусить. На самом деле я была страшно голодна, но отказалась. Одна из них предложила прогуляться с ней в город, чтобы убить время. Я хотела снова отказаться, однако все же кивнула. Магия, которая буквально витает в воздухе на этом кладбище, очень меня напрягала и пугала. Стоило только выйти за ворота, как даже дышать стало легче. Заметив мой глубокий вздох, ведьма, которая представилась мне как Айви, усмехнулась. — Рада, что тебе стало немного комфортнее. Я удивленно на нее воззрилась. Девушка пояснила мне, что многие настроены довольно враждебно по отношению ко мне. Некоторые, среди которых есть даже старейшины, считают, что меня следовало оставить на съедение вампирам. Чудесно! Гуляя по шумным улочкам, мы дошли до маленькой кафешки, где Айви предложила перекусить. Так как я совсем недавно отказывалась, сказав, что не голодна, я согласилась лишь на кофе. Правда, когда нам принесли наш заказ, то подали два блюда — запеченный картофель с бистроганами. Подняв глаза на ведьму, я ждала пояснений, на что Айви пожала плечами. Как оказалось, ведьмы расспросили у девочек ела ли я при них, когда добралась, из-за чего тогда и поступило приглашение на обед. Стараясь не выдавать свой голод, я ела медленно, думая о том, почему до сих пор ощущаю сущности находящихся рядом со мной сверхъестественных созданий. Нет, я, конечно, знаю, что хань — источник сил волшебника, который передался мне от отца, — может позволить своему носителю определять природу многих существ. И, в зависимости от развитости дара и его силы, можно определять на довольно большом расстоянии приближение людей, волшебников, Исповедниц или иных созданий. Исключением являются, наверное, только морд-сит, которые могут отражать магию и захватывать ее, обращая против волшебника. Но, так как я имею как дар, так и магию Исповедниц, то мои родители всегда считали, что из-за этого, часть сил будет иметь лишь временных характер, а то и вообще когда-нибудь полностью «уснет». И всегда считали, что это будет мой хань волшебника. Но все оказалось намного сложнее… Когда я была совсем маленькой, то мне приходилось носить Рада-Хань лет до шести-семи на постоянной основе. Прадедушка заколдовал его и вместо металлического ошейника был кулон-чокер черного цвета с рубинами, но иногда он менялся под тона моей одежды, например, становился словно серебряным с лазурными камнями. Я знала, что при помощи Рада-Хань можно причинять страшные боли, но к этому никогда не прибегали. Изначально папа был против ошейника вообще — сам бы никогда больше на себя его не надел, и не хотел, чтобы мне пришлось. Но в конечном итоге, когда я стала чуточку более ответственной, его пришлось снять. И тогда меня накрыли ужасные головные боли. Именно в тот день стало ясно, что у меня есть дар волшебника. Дедушка принялся учить меня, чтобы боли ушли. И это помогло, но иногда все возвращалось. Я не овладела своим даром волшебника полностью. И тем не менее, как бы мне не пытались дать надежду на иную жизнь, я всегда знала, что однажды займу место моей мамы и стану Матерью-Исповедницей. Но это случилось слишком быстро. Пусть не было оглашено о моем новом статусе — ничего не изменилось. Моя мама мертва, а значит Матерью-Исповедницей стала я. И, как ведь смешно получилось… Мать-Исповедница, которая применила свою власть лишь один раз. — Эрилин? Я удивленно подняла голову на Айви, пытаясь понять, говорила ли она что-то до этого. Девушка беспокойно смотрела на меня. — У тебя телефон звонил два раза, — пояснила ведьма. Я потянулась к карману джинс, доставая мобильный. На экране высветилось «Damon», и я на секунду задумалась зачем он мне звонил. Вампир уже раз сто извинился перед мной за ложь насчет Ребекки, но я все равно даже разговаривать с ним не хотела. Естественно, я простила его уже давно, но осадок остался. В любом случае, это послужит Сальваторе уроком. Надеюсь, впредь таких сюрпризов не будет. — Что-то важное? — спросила Айви. Подняв на нее голову, я отрицательно покачала головой. Положив мобильный экраном вниз, я вернулась к поглощению пищи. Но не успела я прожевать и одну картофелину, как снова заиграла тихая мелодия. Я нажала на клавишу убавления звука, тем самым выключив звук, но не сбросив вызов. — Может, лучше ответишь? Вруг что-то важое… — предложила Айви. — Вряд ли, — пожала я плечами. — Уезжая, я просила передавать все важное через определенных людей. — Всякое может произойти, Эрилин. — Я не хочу говорить с тем, кто мне звонит. Он очень обидел меня, пусть я уже и отпустила саму обиду. Это будет ему уроком. — Это так по-детски, Эрилин, — улыбнулась ведьма. Она посмотрела на меня с усмешкой, но в ней не было ничего неприятного. Наоборот, я даже сама не смогла сдержать улыбку. — Ответь, может, он хочет в сотый раз извиниться. В конце концов, раз звонит, то любит. Я не сразу осознала смысл последних слов. Когда же до меня дошло, то я даже поперхнулась кофе, тут же кашляя. Айви встревожилась, но я смогла прохрипеть, что уже все нормально. — Нет-нет, Айви! Мы только друзья, ему нравится другая девушка. Точнее… Он очень ее любит, а она любит его брата… — я буквально заставила себя заткнуться, так как начала говорить то, что знать ведьме не стоит. — Оу… Какая Санта-Барбара. Вновь раздалась уже начинающая меня бесит мелодия, из-за чего я все решилась поднять трубку. Но стоило мне перевернуть телефон, как я напряглась, ведь на экране высветилось имя звонившего. «Stefan». Но у меня не было его номера! Кто его вообще вбил в телефонную книгу?! Извинившись перед Айви, я решила выйти на улицу и поговорить там. Мы сидели за столиком у окна, поэтому ей будет видно, если я буду куда-то уходить. А значит, она сможет наблюдать за мной и быть спокойной о том, что я никуда не смоюсь. Оказавшись на улице, я сразу нажимаю кнопку принятия вызова и подношу трубку к уху. — Наконец-то, Эрилин! — донесся из динамика раздраженный голос Сальваторе младшего. — Деймон тебе три раза звонил! Так трудно было взять трубку?! — Или ты говоришь, что хотел, или я отключаюсь, Стефан. — Срочно приходи в особняк, Эр! — в этот раз говорил Деймон, но голос было слышно не очень хорошо, из-за чего стало понятно, что вампир не стоит рядом, но разговор слышит. — Конечно, прямо сейчас отправляюсь, Деймон, — раздраженно пробормотала я. — Только вот путь у меня пешим ходом займет около недели, а еще я не знаю дороги. - Где ты?!  — в один голос спросили братья. — Выехала по делам. Если вы забыли, то я ищу способ вернуть родителей. Что у вас случилось? — Клаус провел нас. Гробы у него,  — с досадой сказал Деймон. Но тут же приободрился. — Я успел спрятать только один гроб — закрытый. — Нужна помощь открыть его, Эрилин. Возвращайся, как можно скорее. И бери трубку, если тебе звонит Деймон. — У меня сейчас есть дела. Я в другом штате. —  Ты что?! Эр, черт возьми… — Мне пора, поговорим позже, мальчики. Сбросив вызов, я положила левую руку себе на лоб, собирая волосы и откидывая их назад. Черт побери этого Клауса! И Сальваторе! Не могут они что ли немного на паузу свои дела поставить?! Вернувшись к Айви, я еще раз извинилась за то, что мне пришлось отлучится. Девушка лишь улыбнулась мне. Ведьма отлучилась в уборную, а я решила быстро доесть свою порцию, хоть и аппетит уже пропал напрочь. Когда Айви вернулась, мы расплатились и покинули заведение. Девушка предложила мне прогуляться по сувенирным лавкам, но сделать этого мы не успели — позвонили из ковена и попросили привести меня. Вернувшись на кладбище Лафайетт, Айви сразу отвела меня к Бастианне. Женщина сидела в одном из больших склепов, листая старинную книгу. Гримуар, похоже. Когда я зашла, все ведьмы удалились, оставив нас наедине. Бастианна закрыла книгу, положив ее на ту же каменную скамью, где сидела сама. Она повернулась ко мне и кивнула все на эту же скамейку. Но я лишь подошла ближе. В склепе было темновато, несмотря на пару десятков свечей, что были расставлены повсюду. Дневной свет попадал через проем, служащий входом в погребальницу. — Я говорила с предками, — начала старейшина. — Ответь мне на вопрос: из какого ты ковена? Во имя Создателя, это что, шутка?! Ну почему! Почему, когда есть возможность что-то разузнать, то обязательно надо все всем усложнять?! Что я могу ей ответить?.. — У меня нет ковена, мадам. — Я знаю. Спасибо за честность, — продолжила Бастианна. — Наши предки не хотят помогать тебе, так как верят в то, что ты можешь уничтожить все живое, если допустишь ошибку. — Прошу прощения? — меня буквально взбесили эти слова. Да что там!.. — Мои родители погибли защищая людей от Владетеля! Вы даже не знаете кто он такой, но все ваши верования про единого Бога и Дьявола- может, и правда, но тогда и у Бога, и Дьявола есть свой Создатель. Владетель — это сама смерть. Да я… — Успокойся, дитя! — повысила голос Бастианна, перебивая меня. Суровый взгляд женщины буквально сканировал и анализировал каждое мое движение, мимику. — Внимательно послушай: предки согласились дать тебе ответ на твой вопрос. Но взамен ты должна поклясться, что выполнишь для нашего ковена одну услугу. Любую, какую бы мы не попросили тебя выполнить. — Я слушаю вас.

***

В ожидании автобуса в Мистик-Фоллс, я сидела на остановке, сверля асфальт взглядом. Рядом сидели Моника и Давина. Девушки молчали. Я рассказала им то, что мне сообщила Бастианна. «Камня Слез не существует. Он может явиться лишь тому, кто обратит его силу во благо других, а не в угоду себе». Я же хочу вернуть тех, кто мне бесконечно дорог, кого люблю, а значит его магия была бы обращена именно «в угоду» мне. Слезы стояли в глазах, но я не могла даже плакать. Моя последняя надежда рухнула с треском. Я не могу быть уверена на все сто процентов, что предки новоорлеанских ведьм сказали старейшине правду, но та не лгала. Я видела, что она искренне верила в то, что говорила. — Ой, — пискунла Моник, вставая и отходя от нас. Ей кто-то позвонил. Я не поднимала головы и вообще не шевелилась. Давина молча сидела рядом, но неприязни или еще чего я больше от нее не чувствовала. Девочка глубоко вздохнула. Клэр наклонилась ко мне и спешно прошептала: — Бастианна не говорила с предками, когда ты ушла с Айви. Это наши ведьмы при помощи магии искали похожий артефакт. Они обманули тебя, потому что все, чего смогли добиться — отрывка из легенды про какой-то волшебный клинок. Ошарашенно уставившись на ведьму, я не могла выдавить из себя и слово. Неужели…?! Но почему Моник мне ничего не сказала сразу?! Как я не заметила того, что мне солгала эта ведьма? — Тетя Моник случайно узнала о происходящем. Я и Моник были поблизости, поэтому все услышали. Софи Деверо была против того, чтобы тебя обманули. Но никто ее не послушал. — Но… — Не говори Моник, что я рассказала тебе. Бастианна понимала, что они вряд ли что-то смогут узнать, но сказала ведьмам поискать. Другие старейшины решили сказать Бастианне об этом отрывке, убедили в том, что это именно то, что ты ищешь. Перед твоим уходом, они рассказали ей правду. Предки предупредили Бастианну, что ты знаешь, когда тебе лгут, поэтому они схитрили. — Спасибо, Давина. — стараясь не расплакаться, я лишь слабо улыбнулась девочке. В этот момент подошла Моник и спросила, за что я поблагодарила Клэр. Я растерялась, но Давина смогла выкрутиться, сказав, что лишь поддержала меня. В этот момент подъехал автобус. Я попрощалась с ведьмами и зашла в транспорт.

***

Снова проспав весь путь до дома, который оставался после пересадки на второй автобус, я проснулась незадолго до своей остановки. Деревья мелькали за окном, но потом их ряды немного поредели. Показался поворот в Мистик-Фоллс и автобусная остановка. И я пожалела, что не проспала. Меня ждал Деймон, стоя у своей машины. Покинув автобус, я старалась не смотреть на вампира, направляясь прямо по дороге. Не желая с ним даже говорить, я пошла в сторону города. Поняв, что настроения у меня нет вообще, Сальваторе сел в машину и нагнал меня уже на ней. — Эр, я тот еще подонок, но, пожалуйста, сядь в машину. Тебе нужно срочно переодеться. — Мне нужно найти Камень Слез, Деймон. Мне нужно вернуть родителей и вернуться к себе… — слезы снова начали подступать, но в этот раз они полились с такой легкостью. Ноги подкосились, отчего я упала на колени, начиная захлебываться в рыданиях. Деймон тут же оказался рядом, попытался поднять меня, но я резко дернулась от него, бормоча, что могу случайно коснуться его своей властью. — Ну и плевать, — не оставлял попытки усадить меня в машину вампир. — Плевать, потому что это обратимо. Потерплю немного до дома, там Стеф сломает мне шею, и я буду снова тем самым Деймоном, который постоянно косячит. Сальваторе все же смог привести меня в поместье, еще и успокоил, вытер слезы мои и рассказал, что нужно будет сделать. Правда из-за моей небольшой истерики, получилось так, что теперь братья опаздывали на званый ужин к Майклсонам. Ах, да! Деймон воскресил старшего брата Клауса. Что ж, теперь на одного Майклсона больше… Быстро ополоснувшись, я принялась собираться. Одежду, в которой я посещала Новый Орлеан, отправил в стирку еще Деймон, потому я минут пять провозилась с поиском чистой. Наконец, отыскав хоть что-то, я принялась натягивать на себя короткое черное платье чуть ниже колен. Я до сих пор иногда проклинаю моду этого времени, так как в коротком платье трудно в случае чего драться или убегать. Поправив еще не высохшие волосы, я аккуратно их расчесала, наплевав на то, что мокрые волосы так-то расчесывать нельзя. Темные локоны сразу же легли волнами. Впопыхах я прыгнула в лодочки и побежала в такси, что уже ждало меня у дома. Водитель должен отвезти меня к дому Майклсонов но так, чтобы Клаус не узнал о том, что появился незваный гость. Меня высадили еще до поворота в поместье, из-за чего пришлось еще минут пятнадцать идти пешком до съезда с главной дороги. Уже подходя к дому, осторожно подступая в темноте, я получила сообщение от Деймона, чтобы поторапливалась и заходила через восточный вход. Где здесь восточный вход мне, естественно, не объяснили. Благо, додумались распахнуть дверь. Оказавшись внутри я тут же сталкиваюсь взглядом с незнакомым мужчиной, который по всей видимости был тем самым старшим братом Клауса, Элайджей. Мужчина окинул меня взглядом, на долю секунды задерживаясь на моем лице, а потом кивнул куда-то вглубь комнаты. Я последовала вместе с Деймоном за ним. Элайджа привел нас в комнату, заставленную тремя гробами, крышки которых были открыты. — Бекка… — прошептав себе под нос имя первородной, я кинулась к ее гробу. Тяжелый взгляд Элайджи внимательно следил за моими действиями. Девушка выглядела точно так, как собиралась на проклятую вечеринку в школу: короткое красное платье, крупные локоны с укладкой. Только лишь кожа была серая, вся в темных нитях вен. Я так и замерла не в силах даже пошевелиться. Заметив рядом Деймона, я повернулась к нему, желая испепелить вампира взглядом. — Советую поторопиться, — бархатный голос Элайджи заставил меня отвлечься от прожигания взглядом Деймона. Первородный легким движением вытащил серебряный клинок из груди другого брата. Сальваторе повторил его действие одновременно со мной. Я понимала, что разница в силе между мной и вампирами колоссальная, но не думала, что настолько. Я приложила немало усилий, чтобы вынуть из Ребекки клинок. Благо, с первого раза вышло. Черные нити вен начали медленно исчезать, а кожа с кончиков пальцев снова обретала здоровый человеческий цвет. Несмотря на то, что я освободила из своеобразной вампирской комы Ребекку одновременно с Деймоном, именно вампирша пришла в себя первой. Стоило ей рассмотреть Деймона, как девушка тут же кинулась к нему, но я успела встать перед ней в последнюю секунду. — Ребекка, — пробормотала я, сглатывая непрошенные слезы. Как я соскучилась по ней! Блондинка перевела разъяренный взгляд на меня, который тут же немного смягчился, а потом вампирша кинулась вперед. Девушка схватила меня за горло, при этом шипя от ярости. — Черт! — Деймон пытался оторвать меня от нее, а брат первородной наоборот — ее оторвать от меня. — Успокойся, блондиночка. Эр не знала до последнего что с тобой случилось, а потом тебя забрал Клаус. Не злись на нее. Злись лучше на меня. — Пока вы тут ребячитесь, Клаус может в любую секунду убить Стефана, — напомнил Элайджа. Его ровный и спокойный голос приятно слушать. Вампир был весьма холоден, но это только придавало ему еще больше шарма. «Благородный Майклсон», — подумалось мне. А ведь когда-то Елена именно так и назвала Элайджу, когда я еще только впервые услышала про Клауса от нее. В этот момент рядом с Деймон начал оживать второй первородный. На мгновение мне даже стало не по себе, отчего я сделала шаг назад, чувствуя, как сердце испуганно ухает. — Тебе лучше уйти, Эрилин, — на мое плечо опустилась сильная мужская рука. — В отличии от Ребекки и меня, остальные спали больше века. Они страшно голодны. Я повернулась лицом к Элайдже. Он был все так же спокоен. Мужчина убрал руку и сделал шаг к просыпающемуся брату. Я виновато посмотрела на Ребекку, а потом поспешила выйти из дома так же, как и вошла. Деймон нагнал меня у самой двери, попросил подождать на лесной дороге и исчез. Покинув дом Майклсонов, я неспешно начала идти в сторону города. Почему все вампиры, Кэролайн не в счет, любят жить на окраине города? Это чтобы криков их жертв было не слышно? Или чтобы их обед добежать до города не успел? Я помню, что оборотни Срединных Земель селились отдельно, преимущественно в горах. Наверное, они единственные, кто мог прийти во владения Шоты, зная, что их не убьют. Правительница Предела Агаден не трогала волков, потому что не считала их людьми. Она воспринимала их как животных, потому вообще не обращала никакого внимания на стаи, которые могли жить на границах или в пределах ее владений. Единственная договоренность была — в случае наступления врага — отправить весть ей. Но, если честно, то Шота и без волков прекрасно могла узнать о наступлении неприятеля. Она всегда знала, что у ее границ кто-то идет. Потому что ее дар позволяет ей заглядывать в будущее. Она не просто могущественная ведьма, но и прорицатель. Пусть ведения, что обычно ей являются, очень пугающие, но, сбываясь, они оказываются не такими мрачными и страшными. — Эр! — я чуть вздрогнула, оглянувшись в сторону деревьев, где даже тропинок не было. Из темноты показалось два силуэта — братья Сальваторе. Они вышли на дорогу и рассказали продолжение вечера. — Получается, что его просто потыкали серебряными клинками? — переспросила я. — Не совсем, — начал Стефан. — Его братья и сестры теперь оставят его одного на все его бессмертие. В наказание. — Это не так работает, — улыбнулась я. — Они же семья. Им по тысяче лет, а значит, какая-никакая, но привязанность у них к друг другу есть. Может, конечно, лет пятьдесят-сто они его помучают, но не думаю, что больше. Деймон отвлекся на сообщение Елены, а после поднял пустые глаза. Аларик в больнице. Сальваторе хотели разделиться, чтобы один навестил ведьм Беннет, а другой отправился со мной в больницу, но я их переубедила: пусть оба отправляются в пещеры, а я вылечу Рика сама. Только такси пусть до города оплатят. Стефан достал пару купюр и отдал их мне, а Деймон пока вызывал мне машину. Мы быстро дошли до главной дороги, потому я попросила ребят идти сразу к Бонни, а сама дождусь такси. Деймон попытался мне возразить, но я лишь сказала ему, что способна постоять за себя. — Эр, будь осторожна, — сказал Сальваторе старший перед тем, как скрыться в ночном сумраке. Машина подъехала через пару минут после их ухода. Я успела немного продрогнуть, потому вовсю размахивала руками и прыгала с одной ноги на другую, когда явилось такси. Водитель удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. В больнице я была уже через минут двадцать. Мэтт встретил меня у регистратуры и сразу отвел к палате, где лежал Рик. Измученная Елена сидела на скамье рядом, смотря пустым взглядом в пол. Увидев меня, она тут же встала. Врачей в палате не было, потому мы сразу зашли с ней туда. Она рассказала о том, как нашла его всего в крови. И убила. Елена — сверхъестественное существо, а потому кольцо, что носил Зальцман, вернуло его к жизни, хоть и не вылечило полностью. Протянув руки над учителем, я закрыла глаза, представляя, как все раны заживают. Я не видела их, но старалась представлять, как срастаются все ткани, спадают гематомы и кровоподтеки. — En-reil neeh epis ost reparus, — мягкое тепло, словно перчатки, окутало руки. Я не знаю, сколько стояла, но пока ощущение тепла не ушло, я не открывала глаз, представляя процесс заживления, а как итог — улыбающегося Аларика, полного сил для новых свершений. И раны зажили, не оставив после себя даже шрамиков. В этот момент в палату кто-то вошел, от чего я напугалась. Молодая женщина стояла перед нами с папкой и в белом халате. Она ошарашенно смотрела то на меня, то на Елену. — О… Мередит… — Что здесь происходит, Елена?! — женщина была возмущена нашим нахождением в палате пострадавшего Рика. — Это… Эрилин — она племянница Рика. После этого заявления, у меня глаза полезли на лоб, одновременно с этой Мередит. Врач стушевалась, осмотрела меня с ног до головы и спросила, не видела ли она меня раньше. Я не успела ничего ей ответить, как Елена подхватила меня под руку и увела, кинув, что уже поздно и нам пора домой. Распрощавшись с Мэттом на парковке, я пошла с Еленой к ней в машину. Пристегнувшись, я уже отвернулась к окну, закрывая глаза. Как же я устала… Этот день официально один из самых трудных. Почти двое суток я не спала в нормальной постели, а только довольствовалась пассажирским сидением в автобусе. Я уже дождаться не могу, когда лягу в постель… Позади машины послышался глухой удар. Я резко повернулась и посмотрела на Гилберт, которая в непонимании посмотрела на меня. Девушка поставила машину на передачу и вышла проверить. Пока я отстегивалась появилась Ребекка. — Куда собралась? — зло спросила первородная, а я пыталась уже вырвать этот чертов ремень безопасности, так как его, кажется, заклинило. Едва раздался вскрик Елены, как, словно в ответ на него, щелкнул замок ремня. Освободившись, я оббегаю машину спереди, но Гилберт помощь уже не нужна: Элайджа проследил за сестрой и не дал той убить Елену. — Хочешь что-то сказать? — с легкой улыбкой спросил Элайджа. — Мне жаль тебя, — Ребекка медленно повернулась к Елене, — вас обоих. Только она договорила, как возникла передо мной. Я даже дыхание от неожиданности задержала. Блондинка смотрела на меня сверху вниз, а потом резко дернулась и схватила меня за плечи.

***

— Какого черта, Ребекка?! — завопила я срузу, как только получила возможность дышать и говорить. Майклсон смотрела на меня с явной обидой и гневом. Блондинка утащила меня на окраину города, в лес. Это произошло очень быстро, наверное, ей хватило около тридцати секунд, чтобы преодолеть такое большое расстояние. А остановившись вампирша чуть толкнула меня, из-за чего я едва не упала на землю. Сейчас Ребекка стояла от меня в метре, сложив руки под грудью. Ее голубые глаза буквально буравили меня. — Это ты мне ответь?! — зло выплевывает Майклсон, — Это твои друзья вонзили мне клинок в спину! И где вообще была ты в этот момент?! Не было вопросов о том, куда я пропала? Я онемела. Да, я виновата, потому что поверила на слово Деймону, закрывала глаза на его попытки увильнуть от ответа, списывая это на то, что он снова поругался с Еленой и только меня ему не хватало еще. Я верила в то, что придумала сама: в его дружбу. Я верила, что это бескорыстно, но, наверное, я ошибалась. Может, никто на самом деле в этом городе не дорожит мной, как Эрилин. Может быть я нужна им, как волшебница. Но, с другой стороны, я слишком боюсь своих сил, а потому во многих ситуациях бесполезна. Моя власть Исповедницы — страшнейшее наказание во всем мире. В голове проносятся слова Кэролайн, почему я не применила свои силы против Клауса. Хотя бы тогда, в Чикаго. Я могла же тогда воспользоваться магией Исповедниц, потому что гибрид о ней не знал. Но я не стала, потому что понимала, что это крайняя мера. — Я узнала слишком поздно об этом, — опуская глаза на землю, шепчу я. Мне безумно стыдно, что я плохо искала первородную. — Я верила Деймону, когда тот говорил со мной о тебе по телефону. Тогда я не видела его и не могла сказать, врет он мне или нет… — Разговоры о Ребекке по телефону состоялись около пяти раз. Но тогда я еще не знала правды, хотя Деймону не мешало лгать даже то, что эта правда всплыла на поверхность.Это было и на утро, после дня рождения Кэролайн. Я проснулась тогда в своей постели. Это было очень странно, ведь точно помню, как заснула на полу у кровати Кэролайн. За завтраком Форбс извинилась перед мной, что вела себя так паршиво по отношению ко мне последнее время. После примирения я спросила у Кэролайн, не она ли отнесла меня в постель. Девушка была очень удивлена, но она не помнила о том, чтобы просыпалась ночью и кого-то укладывала в кровать. Лиз не смогла бы поднять меня и донести до комнаты — она уснула сразу же, как я отправила ее спать. Однако, перед уходом в школу, Форбс вдруг подскочила ко мне, удивленная своей догадкой и выпалила: «Это Клаус!» Я отмахнулась от этой абсурдной мысли, потому что зачем гибриду возвращаться среди ночи в дом шерифа? И уж тем более, зная о моих способностях, Майклсон ни за что бы не коснулся меня и пальцем. Но Кэролайн настаивала, а как доказательство показала мне длинный футляр с дорогущим браслетом и запиской, на которой было всего два слова «from Klaus». Меня это ошарашило, но, все же, я осталась при своем мнении: это не мог быть он. На мою упрямость Кэр лишь пожала плечами. Стоило Форбс выйти за дверь, как позвонил Деймон. Он соврал мне, сказав, что это он заколол Бекку. Но я же слышала разговор, по которому ясно было, что Майклсон заколола Елена! Именно поэтому, я больше не хочу говорить с Деймоном по телефону. Я боюсь, что он мне снова будет врать. — Ребекка, я клянусь тебе своим даром, я не знала, что они собирались сделать с тобой в тот вечер. Я искала тебя там, но не нашла… Потому что тебя не было там. Я виновата в том, что поверила тем, кого считала друзьями. Что поверила Деймону, на уме у которого одна Елена… — слезы стали комом в горле, отчего дышать и говорить стало трудно. — Но все же я рада, что тебя тогда не было… Клаус обезумел в тот вечер. Убив Майкла, он едва не убил Деймона. — Жаль, что едва. Сальваторе заслужил это! — огрызнулась блондинка, но во взгляде больше не было гнева. Теперь голубые глаза смотрели на меня с некоторой теплотой, но тень обиды еще виднелась. — Я хотела исправить положение, потому что твой брат знал, что это была ловушка. Я пыталась узнать, есть ли связь между Деймоном, Тайлером и Клаусом. Но ответ был очень странным, я не поняла его значения… А потом появился Майкл. Когда Клаус убил его, он хотел убить Деймона, но… — я не смогла больше произнести и слова, потому что воздух просто кончился, а ноги подкосились. Я упала на холодную землю. В голую кожу ног больно впивались веточки и камушки. Некоторое время Ребекка стояла и смотрела на то, как я плачу. Но, видимо, девушка все же испытывает какие-никакие человеческие эмоции, и сострадание ей тоже не чуждо. Майклсон присела на корточки рядом, ухватила меня за плечи и притянула к себе, обнимая. Я уткнулась носом ей в плечо, делая рваные вдохи и всхлипы. Вампирша пыталась успокоить меня, шепча, что все хорошо и она больше не сердится на меня. Не знаю точно сколько, но проплакала я так долго. Мне было довольно одиноко все это время. Мне было страшно, что злой до смерти Клаус заявится куда-нибудь и убьет Деймона, убьет меня. И никто не сможет его остановить. Потому что он сильнее всех. Он Первородный гибрид вампира и оборотня, который обозлился на весь мир. И мне не кому даже сказать, как мне страшно. Мне было страшно находится рядом с Деймоном, которого мне пришлось коснуться. Я не решалась даже подумать о том, чтобы поделиться этими мыслями с кем-то другим, кроме Ребекки. Но ее не было. Я не понимала куда она делась, на мои вопросы была лишь ложь и смена темы. — Ник так просто не отпустил бы Деймона, — тихо пробормотала Ребекка. Она чуть отстранилась и посмотрела мне в глаза, явно собираясь задать вопрос о произошедшем. — Верно… — я утерла ладонью слезы и сделала дыхательную гимнастику, чтобы отвлечься на пару мгновений. — Клаус поставил меня перед выбором: или он вырвет сердце Деймону, или я… В общем, мне пришлось прикоснуться к Деймону, чтобы спасти ему жизнь. — То есть? — Майклсон нахмурилась, пытаясь понять смысл сказанного мной. Эмоции на ее милом личике менялись одна за другой: недоумение, удивление и отрицание догадки, надежда на то, что она не права, и… Ярость. — Ник заставил тебя прикоснуться к Деймону, чтобы ты подчинила его себе. Ее голос обрел нотки металла. Ребекка была невероятно зла на брата за то, что он сделал. Голубые глаза потемнели, а во взгляде читалась жажда крови. Нет, черной паутинки вен не было, белки глаз не покраснели. Ребекка жаждала пролить кровь Клауса, за содеянное. И, почему-то мне кажется, она это сделает сразу, как вернется. — Я убью его, — сквозь зубы выпалила Ребекка.

***

Яркие лучи солнца светили мне прямо в глаза, попадая через открытое окно. Легкий, но весьма прохладный ветерок заставил меня поежиться и вскочить с постели, дабы закрыть окно. Не помню, чтобы я оставляла с вечера открытое окно, да еще и не зашторила. И по положению занавесок, я бы решила, что кто-то действительно открыл его специально. Но ветерочек с открытого окна не плохо так развивал тюль и сами плотные занавески. Решив не думать об этом, я решила отправится в душ, но была прервана телефонным звонком. На экране отобразился контакт «Rebekah». Не долго думая, я приняла звонок, продолжая направляться в ванную. Правда, не долго я там пробыла, так как Первородная попросила спуститься меня вниз и выйти на улицу — она не приглашена в дом Форбс, а потому не может войти. Пообещав, что спущусь сразу, как умою лицо водой, я положила трубку и принялась наскоро плескать водой в лицо. Почистив зубы, я на ходу расчесывала волосы, спускаясь к Ребекке. Первородная нетерпеливо переминалась с ноги на ногу за стеклянной дверью. Стоило мне выйти к ней, как девушка тут же обняла меня, хоть и проворчала, что я «капуша». Проигнорировав мой вопрос о том, кто такая или такой «капуша», Майклсон перестала душить меня объятьями и отошла на шаг, протягивая мне белый конверт. — Я не рассказала тебе ночью о том, что вернулась наша мама… В общем, она хочет воссоединить семью, — выпалила Ребекка. Она смотрела на меня с нескрываемым волнением. — Она простила Ника. И хочет устроить праздник, что-то вроде бала в традициях аристократии средних веков. Она разрешила пригласить нам по одному человеку, который будет нашей парой на этот вечер. Я поговорила с ней и она позволила мне пригласить еще и тебя, так как мои братья Кол и Финн никого не знают. Она считает, что ты могла бы стать неплохой парой на вечер для кого-нибудь из них, но я попрошу Элайджу и он спасет тебя от их общества. У меня невольно даже рот открылся на такое заявление. Я лишь стояла и хлопала глазами, пытаясь переварить все, что только что выложила мне Ребекка. Первородная осторожно закрыла мне рот, подняв нижнюю челюсть. Она обворожительно улыбнулась мне и пожелала хорошего дня подготовки прежде чем упорхать восвояси. Я еще около минуты так и стояла ошарашенная на крыльце, сжимая в руках белый конверт с, я полагаю, приглашением. Вернувшись в дом, я поднялась к себе в комнату и попыталась взять себя в руки. Прежде надо открыть приглашение и посмотреть, что там вообще написано. А потом уже обдумывать все остальное. Сев на постель, чтобы, мало ли, падать было мягче, я принялась рассматривать каллиграфически выведенные буквы, что составляли мое имя. С бесшовной стороны конверта как раз-таки и было написано «Erilyn Rahl». Открыв конверт, я вытащила само приглашение, которое было оформлено весьма просто, но довольно красиво.

PLEASE JOIN THE Mikaelson Family THIS EVENING AT SEVEN O'CLOCK FOR DANCING, COCKTAILS, & CELEBRATION

Отложив все на постели, я решила срочно пойти и постоять под прохладным душем. Мне надо просто сейчас отвлечься. И, надо сказать, душ помог мне немного успокоиться. Что ж, мама Первородных снова среди живых. Надеюсь, хоть она не станет пытаться убить своих детей, в конце-то концов. «В семье не без урода», как говориться, но в этой семье может быть абсолютно все, что угодно. Не помню, как зовут маму Майклсонов, но в любом случае, надеюсь, что эта женщина не станет кидаться на меня, как другие мертвые (и воскрешенные) ведьмы. Еще и другие братья Ребекки. Очень не хотелось бы, чтобы они оказались такими же как и Клаус. Это просто будет полнейшее фиаско и на две проблемы больше. Ведь нужно будет найти способ урезонить их, а то мало ли начнутся массовые убийства мирных и ни в чем не повинных жителей города. Глянув на часы, стоящие на туалетном столике, я понимаю, что на сборы у меня есть около четырех часов. Что ж, «аристократия средних веков»? Сомневаюсь, что наряды в Мистик-Фоллс можно найти всем под это торжество, но я и сама справлюсь. Все же Магия Приращения вещь великолепная, которая может из серебряной монеты сделать золотую. А значит я смогу изменить одно из своих платьев так, чтобы получилось что-то подобное моим дворцовым торжественным нарядам. Разложив одно из тех платьев, которое я вряд ли когда-либо надела, поскольку оно слишком короткое для меня, я принялась представлять себе то, что было у меня во дворце. Я сосредоточилась и думала о том, что вот открою глаза и увижу то, что мне подарили родители на прошлое день рождение — длинное довольно простое, но очень красивое алое платье. Верх без рукавов или лямок был словно собран из листьев винного цвета, которые были соединены между собой золотом. Длинная, но довольно легкая юбка была по краям так же обшита золотыми нитями. На правой стороне разрез от бедра, который открывал вид на мои бледные ноги. Именно из-за этого разреза я смущалась надевать данное платье. Но сейчас эта деталь будет делать его несколько «современнее». Поверх этого платья надевалась еще алая накидка, что была расшита золотом и на плече с левой стороны была золотая буква «R», означающая дом правителей Д’Хары. Резко распахнув глаза, я буквально сдерживаю радостный писк — у меня получилось! То самое платье лежало вместо другого. Не знаю, поменяла я их местами, что маловероятно, или все же сделала именно то, на что способен каждый волшебник. Все существующие волшебники владеют магией Приращения. Мой отец, Ричард Рал, первый за три тысячи лет боевой чародей, который владеет обеими сторонами Магии: и Приращением, и Ущербом. Его дар должен был перейти Лео, но тот раскрыл в себе лишь одну сторону — Приращение. Почему-то все пошло совершенно противоестественно: я — Исповедница, и волшебник. Боевой чародей. Я унаследовала мужской Хань, что, по-идеи, невозможно. Женщина не может завладеть мужским Хань, а мужчина не может отнять женский Хань. Пусть способ, конечно, есть, но это очень опасно и… грязно. Этим способом пользовались Сестры Тьмы, которые служат Владетелю: отнимали магическую силу у волшебником, сдирая с него кожу живьем и собирая магию в квиллион — кристал, что наполнившись магией, светится оранжевым цветом. После этого магию из квиллиона забирает одно из чудовищ, что являются порождением Подземного Мира, Намлунг. И уже после этого Намлунг передает мужской Хань сестре Тьмы через… Совокупление. Святой Создатель, это омерзительно. Подобную информацию очень любит сообщать мне Кара. Таким будничным тоном, в самый не подходящий для этого момент… Как сейчас помню, мы стояли среди гостей в обеденном зале, я что-то ела, а морд-сит потягивала какой-то сок. Мейсон вдруг заговорила со мной, смотря на одну из приглашенных дам. Я даже не сразу поняла в чем дело, почему Кара начала рассказывать о произошедшем более десяти лет назад, но потом все стало на свои места: приглашенная женщина была из Дворца Пророков — Сестра Света, которая приехала, чтобы забрать меня. В тот вечер я впервые использовала свою силу во вред кому-либо. Я призвала волшебный огонь, пытаясь защитить родителей: сестры Света путешествуют по трое; одна из них хотела напасть на маму сзади. Мой огонь волшебника не попал в цель, лишь оставил огромную дыру в стене, расплавив мрамор и внешнюю обшивку Народного Дворца из толстенного камня. Но это не остановило трех сестер Света…

flashback. Народный Дворец, Д’Харианская Империя. Около 8 лет назад…

Ошеломленная девочка не знала, как сдвинуться с места. Торжество по случаю ее дня рождения было испорчено этими тремя женщинами! Они притворились знатными дамами, затерялись в толпе, но одной из них не повезло — ее заметил зоркий глаз правой руки Магистра Рала. Предводительница морд-сит Кара Мейсон, неотрывно следила за молоденькой брюнеткой, попутно о чем-то беседуя с Эрилин. Юная леди ни о чем даже не догадывалась. Да она бы и ничего не узнала, если бы не последовала в малый зал за родителями и несколькими морд-сит, во главе которых неизменно шла Кара. Женщина просто вдруг передала охрану над ней нескольким сестрам в эйджиле, а сама спешно покинула общество маленькой Исповедницы. Зная, что морд-сит не станут ей перечить или останавливать, Эрилин просто поспешила вслед за ушедшей кавалерией. Они увели одну сестру Света, совершенно не догадываясь, что в зале осталось еще две. Уже у самых дверей оставшиеся колдуньи решили действовать и напали на охранниц юной волшебницы. Эрилин поспешила к маме и папе. Ворвавшись в малый зал, Эрилин сразу побежала к Ричарду, стараясь не плакать от страха. И Магистр Рал все осознал: Ричард вспомнил, как когда-то точно так же явились за ним. Три сестры Света. Магический звон эхом отражался от дорогого мрамора — магия Меча Истины пробудилась еще до того, как Искатель вытащил клинок из ножен. В зал ворвались две женщины, держа в обоих руках по дакре. Они были настроены решительно. Расходясь по разным углам, две колдуньи не отрывали взгляда от Ричарда. Они не видели угрозы для себя больше, чем отец Эрилин. — Пошли прочь! — взревел ворвавшийся в зал Волшебник. За спиной Зеддикуса гремели доспехами стражники. Эрилин всего на секундочку глянула на прадедушку, думая, что сейчас Зедд прогонит незваных гостей. А если не захотят уходить, то обратит их в каких-нибудь безобидных зверюшек. Но стоило ей вновь повернуться к родителям, как ужас охватил маленькое сердечко. Голоса окружающих зазвенели в ушах. Эри не помнила, как вскинула руки и призвала волшебный огонь. Яркое пламя вырвалось само, обходя фигуру Матери-Исповедницы ласковым теплом. Огонь стремился уничтожить то, что находилось за ее спиной, но лишь расплавил дорогой мрамор и толстую каменную стену. Ошарашенная Эрилин отдернула руки. В ужасе посмотрев на не менее удивленную и испуганную Кэлен, девочка бросилась к маме, крепко обнимая ее. — Все будет хорошо, милая. Сейчас все наладится…

Конец flashback

Воспоминание о ласковых руках мамы, которая тогда меня успокоила, вызвали мягкую улыбку. Сердце предательски дрогнуло, а на глаза навернулись слезы. Я безумно скучаю по родителям. По Зедду и Каре. И лишь одна мысль о том, что у меня не получится найти Камень, а значит и вернуться назад, разбивает мое сердце и душу на тысячи мелких осколков. Это, наверное, самый большой мой страх. — Я справлюсь… Мам, пап… Я обещаю, я найду Камень Слез и верну вас.

***

Едва оторвав взгляд от фасада дома, что был украшен множеством огней, я быстро протянула пару купюр таксисту и поспешила выйти. Никакой накидки я не придумала, вернее не нашла в шкафу чего-то, что можно было бы заменить на ту самую шаль, что была подарена родителями вместе с платьем. Именно поэтому прохладный вечерний воздух заставил меня поежиться. Дабы не замерзнуть, я поспешила пройти внутрь. Два швейцара отворили тяжелые двери мне, пропуская внутрь. Увидев воочию что-то, пусть и отдаленно, но похожее на светские вечера в Народном Дворце, я буквально застыла. Сердце болезненно кольнуло, а глаза бегали от ярких огней огромных люстр до белых колонн, что держали балкон второго этажа. Я прямо-таки чувствовала себя где-то в маленькой сказке: длинные нарядные платья женщин сверкали и переливались, а преимущественно черные смокинги мужчин делали каждого намного привлекательнее. Наверное, любому мужчине пошел бы такой классический вариант деловой и парадной одежды. Даже моему отцу, Ричарду, понравилось бы: он не любил то, как ему частенько приходилось наряжаться на балы и праздничные вечера. Обычно Ричард ограничивался Алым плащом, под которым находилась белая рубаха и алый жилет. В обычные дни же папа редко носил что-то такое, из-за чего нельзя было даже допустить мысли, что человек, больше похожий на конюха или обычного лесника — магистр огромной страны, муж Матери-Исповедницы и боевой Чародей. Искателя в нем всегда можно было узнать — неизменно Меч Истины висел на поясе. — Что ты здесь забыла? — повернув голову, я вижу явно недовольного моим присутствием Деймона. Вампир, как и многие мужчины здесь, был в классическом черном смокинге с бабочкой. — Меня пригласила Ребекка. Не собираясь продолжать этот безнадежный разговор, я поспешила скрыться среди гостей. Я понимаю, что Сальваторе вряд ли меня так потеряет из виду, но попытаться все равно стоит. В идеале: найду Ребекку. Уж первородная точно сможет отогнать от меня Деймона. Заметив в толпе Кэрол Локвуд, я улыбнулась ей. Мэр города ответила мне также, однако, ее «дежурная» на этот вечер улыбка, стала искреннее и несколько более измученной. Неожиданно мой взгляд зацепился за знакомую фигуру в изумрудном платье: Ребекка стояла в окружении нескольких молодых парней и о чем-то мило с ними беседовала. Забыв обо все на свете, я поспешила к первородной, но по пути едва не сшибла официанта. Извинившись перед юношей, я почувствовала, как у меня запылали щеки и уши от стыда. По крайней мере уши не видно — волосы я аккуратно уложила и оставила расспущенными, хоть и собрала пару верхних прядей в небольшой пучок сзади, закрепив дешевой заколкой под золото с алыми стеклянными камнями. Учитывая, что платье на мне действительно расшито золотом, то это, наверное, едва ли не преступление. Но никто ведь не знает ничего, правда? — Та самая милая бездарность, я полагаю. Мужской голос, что прозвучал прямо за моей спиной, вынудил меня немедленно повернуться. Передо мной предстал весьма очаровательный молодой человек в смокинге. Мило улыбаясь, юноша нисколько не стесняясь рассматривал меня с ног до головы. Его хитро прищуренные глаза, что буквально сканировали меня, казалось, пытались найти ответ, на какой-то интересующий его вопрос. И на долю секунды я даже хотела узнать у него, чего же тот пытается разузнать, осматривая меня, но не успела: мое шестое чувство пробежалось холодком по полуоткрытой спине, давая мне намек на то, что передо мной не человек. — Ах, мы не представлены друг другу! Простите мою бестактность, — несмотря на вежливый тон и слова, парень вовсе не выглядел как-то удрученно. Совсем наоборот, незнакомец вовсе не пытался играть джентльмена, ограничиваясь лишь парой фраз из этикета. Юноша мягко взял мою руку, на несколько секунд замирая с ней, а после невесомо поцеловал пальцы: — Кол Майклсон. Сердце пропустило удар; казалось, земля ушла из-под моих ног; кровь отлила от моего лица. Этот миловидный юноша, который мог быть моим ровестником — Первородный вампир. Еще один Майклсон. И он может быть, как весьма адекватным, так и… Как Клаус, со своими «особенностями». Хотя учитывая то, что мне рассказывали про Элайджу, то каждый Майклсон — уникален, вернее, отличается от своих братьев и сестры определенными наклоннастями. Отдернув себя, я натянула приветливую улыбку. Было ли мне страшно? О, да… Я не знала, придет ли мне на помощь Ребекка, если Кол сделает что-то не то. Я не знала, успеет ли Деймон… — Эрилин Рал, — я чуть склонила голову, не в силах заставить себя сделать что-то больше. — Не против, если перейдем сразу на «Ты»? — выдает Кол, все так же хитро щуря глаза. Промямлив ответ, я попыталась заглянуть за спину Первородному, но он тут же, словно специально, переминается с ноги на ногу, закрывая мне Ребекку, которая уже обошла пол зала гостей, периодически посматривая на нас. По ее взгляду можно было сказать, что она явно недовольна тем, что ее брат сейчас общается со мной, но по какой-то причине не смеет вмешаться. — Не желаешь потанцевать? — протягивая мне руку, вопрашает вампир. Некоторое время я тупо смотрю на ладонь, пытаясь понять, знает ли Кол о моих способностях, или ему просто наплевать. Он вдруг чуть наклоняется и негромко говорит: «Не бойся, я не буду кусаться». Я на секунду застываю, пытаясь переварить фразу. Глубоко вздохнув, я все же решаюсь принять приглашение, как между нами возникает Деймон. — Она не танцует с доисторическим антиквариатом, — Сальваторе принялся поглаживать плечо Первородного, словно отряхает его: — с тебя уже, смотри, песок сыпится. Вдруг на нее рухнешь? — Деймон! — возмущенно прошипела я, хлопая мужчину по спине. Вампир повернулся ко мне полубоком, нахально улыбнулся, явно довольный собой. Сальваторе протянул мне ладонь, тем самым собираясь увести меня из общества Первородного. Он что, действительно думает, что я соглашусь?! — К сожалению, господин Сальваторе, я обещала танец другому, — взяв себя в руки, ответила я на его «приглашение». Улыбка Деймона погасла; вампир нахмурился, собираясь что-то сказать, но я успеваю продолжить: — По правилам этикета, я имею полное право отказаться, если танец обещан другому. — переведя взгляд на Первородного, я стараюсь улыбнуться максимально тепло и доброжелательно: — Господин Майклсон? — Просто Кол, милая. Первородный явно наслаждался нашей маленькой перепалкой, но не посмел влезть, пока я сама не обратила на него свое внимание. Довольный исходом, Майклсон подал мне руку, за которую я поспешила ухватиться, как за спасательный круг. Да, разгневанный Деймон устроит мне взбучку. Но я не хочу, чтобы вечер и мое настроение к черту испортил несносный вампир. Я полностью отдаю себе отчет в том, что, держа на него до сих пор обиду, я веду себя, как неразумное дитя. На самом деле, я понимаю, что простила его. Простила давно. Но так просто отпускать эту ситуацию не хочу. Цель моего детского поведения: показать Сальваторе то, что если меня обидеть, я буду вести себя далеко не так, как нужно ему. Мы оба понимаем, что в случае опасности, я все равно буду на его стороне, как и он на моей, но при этом продолжаем идти по протоптанной дорожке. Кол осторожно, но весьма уверенно вел в танце. Вампир был несколько приятно удивлен, поняв, что классический вальс я знаю великолепно. Радует, что хоть что-то остается неизменным в этом мире. — Удивлен, что в этом веке еще жива память об этикете аристократии и о бальных танцах, — я видела, что Майклсон что-то хочет сказать еще, но словно тянет кота за хвост. Его хитрые карие глаза неотрывно смотрели на меня. — Не нужно, — покачала я головой, стараясь держаться уверенно. У мамы это всегда получалось так великолепно. — Ты наверняка слышал, кто я такая. — Слышал, — согласился Кол. На мгновение он сделал задумчивое лицо, а потом вновь обворожительно улыбнулся. — Но мне не верится в то, что ты пришла из другого времени. Ведьмы не идут против природы, а путешествия во времени — противоестественны, не находишь, милая? Меня буквально передернуло от этого «милая». У всех Майклсонов такая привычка? Плохая память на имена? Глубоко вздохнув, я выдавила снисходительную улыбку. — Я не ведьма, Кол. Как видишь, твое имя я запомнила, поэтому, будь добр, обращайся ко мне по имени. — Ник говорил, что ты… Сама себе на уме, — улыбка стала кривой ухмылкой, которую мне вдруг захотелось стереть с его лица. — Ошибаешься, — холодно ответила я. — Я не ведьма, повторяюсь. Если тебе так хочется обращаться ко мне по моему виду деятельности, то пожалуйста. Выбор обширный: Леди Рал, колдунья, Исповедница… — осознавая, что в этой эпохе я — единственная Исповедница, стоило сказать «Мать-Исповедница», но язык просто не повернулся назвать себя титулом Кэлен. — Ах да! — притворно удивился Кол. — Исповедница значит… Ник предупредил, что твое прикосновение может превратить любого в твою марионетку. Сработает ли это на первородном? Ответить я не успела. Элайджа прервал наш танец: он попросил Кола подняться на лестницу, чтобы поприветствовать гостей. После долгого взгляда на своего старшего брата, Майклсон все же выполнил просьбу. Элайджа повернулся ко мне и извинился, что пришлось прервать нас. Я лишь чуть улыбнулась ему, сказав, что все в порядке. Вскоре на одной лестнице стояли все Первородные: выше всех находился Кол, попивая шампанское из бокала. На две ступени ниже находился Клаус. Стоило мне перевести взгляд на гибрида, как тот моментально посмотрел на меня. Вернее, мне прямо в глаза. От этого мне стало несколько не по себе. И заметив мое поёживание, Майклсон довольно ухмыльнулся. Ниже стояла Ребекка. Блондинка была прекрасна как никогда: изумрудное платье в желтоватом свете становилось иного оттенка, цвета дубовой листвы, но тем не менее оставалось прекрасным. Она выглядела, словно принцесса далекого королевства. Перед ней, на ступеньку ниже, остановился сам Элайджа. Он и привлек внимание гостей и не только. Последний незнакомый мне Майклсон, их, похоже, старший брат остановился в самом низу. И он, как и вся семья держал в руках бокал шампанского. — Добро пожаловать! Спасибо, что пришли. Едва Элайджа произнес свои слова, как к ним спустилась женщина в черном изысконном платье — их мать, Эстер. Она остановилась рядом с Колом, оглядывая гостей с улыбкой на губах. Тем временем Элайджа продолжал свою речь: — Каждый раз, когда наша семья собирается вместе, мы начинаем вечер с танца — такова традиция. Сегодня — это очень древний вальс, — буквально ощутив на себе прожигающий вгляд, я перевела глаза на Клауса, но он смотрел куда-то в толпу гостей, совершенно в другую сторону. Ребекка тоже смотрела куда-то в другую часть зала, словно искала кого-то глазами. Глянув на Кола, я вдруг случайно замечаю: Эстер пристально смотрит на меня. На губах натянутая улыбка, которая кому-то покажется робкой и скромной, но в глазах эта характерная обладателям дара бездна. Такой взгляд я не видела ни у Бонни, ни у ее покойной бабушки, ни у одной из ведьм Нового Орлеана. Эстер явно не просто могущественная ведьма. У нее есть дар, который выше магии ведьм. — Так что ищите себе партнера и присоединяйтесь к нам в бальной зале! Закончив речь, Элайджа начал спускаться вниз, дабы пройти в ту часть дома, которая и располагала в себе бальную залу. Эстер же поспешила подняться наверх. — Не против потанцевать, Эр? Обратив внимание на пригласившего меня, я вдруг понимаю, что это Стефан. Вампир выглядел несколько… Грустным. Так вот оно что! Стефан включил человечность. И выяснять, попытается он меня убить или нет, мне не очень хотелось. Кинув взгляд туда, где я последний раз видела Кола, я понимаю, что Первородный уже выбрал себе другую партнершу. Что ж… — Почему бы и нет. Приятная музыка звучала так легко и непринужденно, что на меня накатила ностальгия. Сам танец был похож на один из национальных танцев страны из Срединных Земель. Около дюжины пар всего осмелились танцевать этот древний вальс. Среди них были и Елена с Деймоном, и Ребекка с Мэттом (что меня немало удивило). Но больше всего поразила меня другая пара — Клаус танцевал с Кэролайн! Форбс держалась непринужденно, но в ее поведении было что-то такое… Она словно делала огромное одолжение Первородному гибриду, согласившись на этот танец. Девушка несколько раз закатила глаза за пару секунд, что меня начало саму от этого раздражать. Все-таки вечер-то хороший, зачем портить настроение кому-то? Да и тем более Клаусу, который может закончить его кровавой баней. Хотя, нет, не может. То, как Майклсон смотрел на Кэролайн, меня поразило до глубины души. Взгляд был нежным, полным обожания. Никлаус словно не мог насмотреться вдоволь на Форбс, любуясь ее красотой. О, да. Кэролайн была прекрасна, даже несмотря на то, какое лицо она состроила. И все же во всех движениях Клауса я отчетливо видела тоже, что и видела, наблюдая, как танцует мой отец с мамой. Кажется, Клаус влюбился в Кэролайн. — Еще немного, и ты прожжешь в нем дыру, Эри, — вдруг вырвал меня из моих мыслей Стефан. — Не то, чтобы я был против, но Кэролайн останется без партнера. — Просто… Представить Клауса без крови на одежде или руках — довольно сложная вещь, а это… Шокирующее зрелище… — пробормотала я, чувствуя, как у меня начали гореть щеки и уши. Костюм, который надел Клаус, очень шел ему. Гибрид выглядел в нем так мужественно, что я в какой-то момент поймала на мысли, что он мне нравится. Вернее, то, как он сейчас одет, да! Покружив меня, Стефан легко отпустил мою руку, передавая другому партнеру. Мягко поймав меня, мой новый партнер продолжил вести танец, но более уверенно, чем это делал Стефан. Элайджа смотрел мне прямо в глаза, отчего становилось несколько неловко. Я с ним толком не знакома, даже не знаю, стоит ли начинать разговор, чтобы немного разрядить обстановку. Но, словно прочитав мои мысли, Майклсон сам завел беседу: — Ты чудесно танцуешь, — голос звучал более мягко, чем тогда при первой встрече. — Благодарю. — Твой наряд кажется весьма простым, но делает тебя невероятно очаровательной, Эрилин, — от комплимента я буквально почувствовала, как только отступивший румянец, вновь начал алеть на щеках. — Правда, Ребекка позже прочитает тебе лекцию о том, каким тяжким приступлением считается совмещать настоящую драгоценность с бижутерией, — спокойно извещает меня Элайджа. Увидив мое непонимание, вампир пояснил: — Твое платье расшито нитями из настоящего золота, а в волосах подделка. Ребекка была жутко возмущена этим. — Неужели это так бросается в глаза? — удивленно спросила я. Наверняка, я выгляжу глупо в этом… — Для людей — нет. Но ведь моя семья… Особенная, — попытался успокоить меня брюнет. Закончив танец поклоном друг другу, я хотела было покинуть общество «благородного Первородного», но Элайджа предложил немного побеседовать. Первородный поделился со мной тем, что его несколько настораживает поведение матери. Элайджа рассказал, что именно Эстер пригласила Елену на сегодняшний вечер. Майклсон считает, что их мать что-то задумала: он не мог поверить — хотя, честно мне признался, что хотел бы, — в то, что Эстер простила Никлауса. Выслушав его подозрения, я поделилась тем, что заметила во время его речи. Я рассказала Элайдже о прожигающем меня взгляде их матери. Первородный на некоторое время замолчал, задумавшись. Мы вышли на задний двор, но остались на крыльце. Вампир сделал глоток игристого, а потом все же сказал: — Предлагаю небольшую сделку. Округлив глаза, я просто удивленно смотрела на Первородного, пытаясь понять, правильно ли я расслышала. Сделка? Какой толк от меня для Первородного? — Эрилин, — начал Элайджа, — попробуй разузнать у Елены, что задумала наша мать. Думаю, тебе она доверяет намного больше, чем мне. Взамен, я выведаю у Эстер информацию, связанную с тобой. — То есть? — не совсем понимая, что это за информация у их матери такая, я в недоумении нахмурилась. — Я случайно подловил нашу мать на том, что она весьма осведомлена о… Твоей магии. Эстер приказала всем не приближаться к тебе. Именно приказала, Эрилин. Почувствовав, как по спине пробежал холодок от слов Элайджи, я поежилась, обхватив себя руками. Вампир тут же отреагировал: Первородный, видно, решил, что я замерзла на крыльце, а потому накинул свой пиджак мне на плечи. — Спасибо, — промямлила я, ощущая, как снова алеют щеки. Майклсон сделал вид, что не заметил моего смущения. — И что ей известно? — Полагаю, что о твоей… Самой необычной способности. — Но… — я не смогла сдержать смешка, однако быстро взяла себя в руки. — Это ей мог и Клаус рассказать. — Верно, — согласился брюнет. — Но я уточнил у брата: Никлаус не говорил с ней о тебе. Вообще. И тем не менее, Эстер осведомлена о твоей магии подчинения. — Это не совсем то, но в каком-то смысле все же верно. Я бы поделилась большей информацией о своих способностях, но, сам знаешь, приоритеты быстро меняются. Не хочу погибнуть от твоей руки так и не сумев вернуть родителей. Элайджа умолк. Он прекрасно осведомлен кто я такая, пусть и не теми словами, какими нужно, но Клаус изложил ему все. В этом я не сомневаюсь. И я верю в том, что говорит Элайджа, потому что вижу — он не лжет мне. Сейчас он максимально честен со мной, при том, что если бы он что-то утаивал, то это можно было хоть чуточку, но заметить. Нет, я не отрицаю то, что из-за нехватки опыта как Исповедницы, я могу очень сильно ошибаться. Но мне хочется верить Элайдже. Вероятно, потому что он показался мне самым спокойным и самым дипломатичным Майклсоном, я хочу ему верить. — Никлаус упомянул об этом… Мои соболезнования, — шагая рядом со мной обратно к гостям, вдруг все же сказал Элайджа. — Надеюсь, у тебя все получится, Эрилин. — Благодарю. — Твои манеры и поведение, несмотря на то, что ты стараешься не выделяться среди других, говорят сами за себя. Никлаус обмолвился о твоем происхождении, но, думаю, я бы догадался об этом и сам. Ты — принцесса, верно? Не сумев сдержать улыбки, я покачала головой. Ох, как не люблю я эту тему! Сложно объяснять такие элементарные вещи тому, для кого это — словно пересказ небылицы. — Не совсем так, — сняв пиджак, я подала Элайдже его вещь, — Я дочь правителей одного госудрства, в состав которого входят несколько более мелких королевств, княжеств, пределов, республик и Земель. Но моя мама — Исповедница. Не смотря на то, что я дочь Магистра Д’Харианской Империи, я остаюсь дочерью Исповедницы. И важнее всего именно это. Я, повторив судьбу мамы, являюсь последним представителем этого ордена. — Очень интересно было бы узнать побольше о том, откуда ты. Даже жаль, что сейчас это осуществить нельзя. Но обязательно в другой раз, не против? — повернувшись к Элайдже, я ловлю его искренюю улыбку. Очень красивую и очень милую. Улыбнувшись в ответ, я соглашаюсь на его предложение. — Я сделаю, что в моих силах, Элайджа, — вспомнив о начале нашего диалога, я вновь стала более серьезной. Улыбка с лица Первородного пропала. Он кивнул. Поклонившись мне, Элайджа вновь одарил меня мягкой улыбкой и покинул мое общество. Я так и провожала его взглядом, стараясь подавить рвущуюся в ответ улыбку. Кажется, что это именно Элайджа не сын Майкла. Трудно поверить, что такой… Совершенно не похожий на других братьев и сестру, Элайджа родной сын этого чудовища. Он такой сдержанный, спокойный и весьма рассудительный. Судя по всему, Майклсон весьма умен, раз понял, что Эстер что-то задумала. Не знаю, догадываются ли об этом другие… Пытаясь найти Ребекку среди гостей, я случайно столкнулась с мэром Локвуд. Мама Тайлера одарила меня мягкой улыбкой, поинтересовалась, как мои дела. Мы мило побеседовали с ней, пока нас не прервал какой-то неизвестный мне мужчина. Он подошел к Кэрол и попросил отойти на пару слов, из-за чего мэр с сожалением глянула на меня и ушла. Я так и бродила по залу, ища взглядом изумрудное платье. Мимо пролетали официанты, предлагая шампанское и закуски. Ощущая себя немного некомфортно, я отказывалась. У меня было плохое предчувствие. И я искренне надеюсь, что это не связано с исчезновением Ребекки. Со второго этажа по лестнице спускался ее старший брат, имени которого я не запомнила. Может, попытать удачу и спросить его? Оглянувшись вокруг, я искала кого-нибудь другого, кого-то, с кем я знакома. Но вокруг сплошь были незнакомцы. Ни Кола, ни Сальваторе, ни даже проклятого Клауса! — Добрый вечер, мисс. Повернувшись на голос, я понимаю, что пред мной стоит тот самый самый старший Майклсон, что спускался секунд тридцать назад по лестнице со второго этажа. Вероятно, он заметил мой взгляд и подошел ко мне. Мужчина почтительно склонился, а я буквально онемела: первый, кто действительно проявил должное уважение этим жестом. При чем, это действие было весьма неожиданным. Майклсон держался на расстоянии, что меня немного напрягло. Кажется, это он провел в магической коме почти десять столетий. Не удивительно, что его поведение и манеры несколько напоминают мне этикет нашей аристократии. — Добрый вечер, господин Майклсон, — я чуть склонила голову, как делала это раньше. Мне очень интересно, как же отреагирует этот Первородный на мои действия. Какова будет реакция, если я буду вести себя не как аристократка, а как Исповедница. — Мы не представлены друг другу, не сочтите за дерзость и неуважение, если я сам с вами познакомлюсь? — Мне приятны ваши манеры, господин Майклсон, но это, к сожалению, уже не те времена, где подобное считалось оскорблением для дамы. — Почему же «к сожалению»? — пронзительный взгляд Первородного напоминал то, как меня изучал Кол. — Потому что все мои родные и близкие остались в «тех временах», а я оказалась здесь. Стараясь не показывать то, что внимаю к каждой детали, даже незначительной, я чуть отвела взгляд. Я ухожу от поведения Исповедницы, начиная отвечать на его вопросы, но таким образом я могу создать впечатление наивной маленькой дурочки, которая мало что понимает. Может, это будет лучше? — Прескорбно, — кивнул Майклсон. — Но в то же время, это прекрасно. Я рад встретить вас, мисс, — я повернулась к нему, сразу замечая оттенок лжи. Не так уж ты и рад мне, Первородный. Тем временем, мужчина еще раз поклонился и представился: — Финн Майклсон. Я старший ребенок в нашей семье и, честно говоря, мне совестно за поведение моих братьев. — Вот как… — я вовремя сумела прикусить язык, чтобы не высказать ненароком то, что мне подумалось насчет его нечестности. Врет и не краснеет. — Полагаю, вы знаете мое имя, верно? — К сожалению, не запомнил его, — «Ложь!» — Что ж, — я чуть наклонила голову вновь, и произнесла то, на что надеялась получить хоть какую-то реакцию: — Мать-Исповедница Эрилин Рал. Натянутая улыбка едва заметно дрогнула. Финн не ожидал, что я произнесу титул. Он не ждал, что я вообще скажу что-то помимо имени. Мужчина напрягся. Мое предчувствие беды начало усиливаться. Рядом появился Кол, тут же влезая в разговор. Младший Майклсон спросил, чего это Финн забыл в моем обществе, на что получил взгляд полный ледяной ярости. Похоже, Финн хотел поговорить со мной, возможно, чтобы действительно выведать что-то. — Ты не говорила, что являешься матерью, милая. Чувствуя раздражение от обращения Кола, я старательно пытаюсь натянуть улыбку и максимально спокойно ответить, но подошедший официант вдруг помешал мне. Молодой человек предложил нам шампанское и, даже после того, как Майклсоны взяли бокалы, он остался рядом, дожидаясь, когда и я ухвачу один из них. Сдержанно, но весьма прямо объяснив официанту, что не пью, я старалась вернуться к ускользающей мысли о том, что сказал Кол несколько секунд назад. — Это для особого тоста, мисс, — вдруг заговорил гарсон. Ощутив неприятное волнение где-то внутри себя с новой силой, я вдруг вспомнила о том, как отец рассказывал про свой дар: Хань Ричарда не один раз предупреждал его об опасности. Переведя взгляд на розовое игристое вино, я попыталась сосредоточиться, дабы коснуться своего Хань. Это может помочь мне определить не в шампанском ли дело. — Ну раз для особого тоста, то пару глотков можно, — выдавив улыбку, я приняла бокал. Не стоит вызывать подозрений у Финна и Кола, лучше так проверю. Не обязательно же пить, верно? Устремив взгляд на шампанское, я постаралась максимально сосредоточиться и узнать в чем дело. Острое чувство, словно мой врожденный инстинкт, вдруг расползлось по всему телу, а ладонь, что держала бокал, резко кольнула. Я была права: в напиток что-то подмешано, что-то связанное с магией. Переводя взгялд на бокалы Кола и Финна, я ощущаю покалывание в груди, которое, то ли намекало на то, что это все — из одной партии, то ли, что у них что-то другое. В любом случае, пить им это не стоило точно. Мой взгляд неожиданно цепляется за Элайджу, который также заметил меня. Мужчина обворожительно улыбнулся мне, отрывая взгляд от Елены, которая о чем-то с ним беседовала. — Добрый вечер, дамы и господа! — постучав ложечкой о свой бокал, чтобы привлечь внимание присутствующих, начала Эстер. В ее правой руке было такое же игристое вино розового цвета. — Официанты разносят шампанское: давайте все поднимим бокалы! — ее взгляд вдруг впился в меня, а покалывание в груди усилилось, что, казалось, мои легкие сейчас проткнет длинными тонкими иглами. — Нет ничего приятнее, чем видеть мою семью снова вместе. — Она оглядела присутствующих, словно проверяя, все ли взяли в руки бокалы. — Я хочу поблагодарить всех за то, что пришли в этот… удивительный вечер. — у меня создается впечатление, что или она нарочно говорит какими-то поверхностными фразами, чтобы я не видела истина это, или ложь; или что это просто плохая импровизация. — За вас! Боль в груди усилилась в тот момент, когда гости синхронно поддержали тост Эстер, подняв бокалы повыше, чем следует. От этого я схватилась за предплечье Кола, стараясь устоять на ногах. Парень подхватил меня одной рукой, приобнимая за талию, видимо решил, что мне стало дурно. Гости начали пробовать напиток. Элайджа, что в этот момент метнул взгляд на меня, чуть нахмурился. Он уже хотел сделать глоток, как я едва успела сказать одними губами «не пей». Брови Первородного дрогнули. Он чуть склонил голову, словно кивнул мне, но все же сделал глоток. — Ты в порядке? — раздолось над моим ухом. Я подняла взгляд на Кола. Вампир внимательно наблюдал за мной. Он поднял бокал, пока еще не поздно, чтобы сделать хотя бы глоток. Я в ужасе замерла. — Пойдем-ка на воздух. Думаю, тебе стоит прогуляться. Выйдя на крыльцо заднего двора, я оперлась на перила, предварительно поставив нетронутое шампанское на столик, который в итоге загородил от меня собой Кол. Вампир расплылся в довольной ухмылке. Он около минуты смотрел на меня, то щурю глаза так, что они становились совсем узкими, то кивая своим мыслям. — Почему ты сказала Элайдже «не пей»? Что это значит? Я замерла. Боль утихла, но ноги едва держали меня. После вопроса Кола я вообще едва не рухнула на каменное крыльцо, но удержалась, вцепившись онемевшими пальцами в перила. Я не знала, как объяснить Колу то, что для меня является довольно элементарным, но, в тоже время, весьма непонятным. Думаю, объясняй я это той же Бонни, то она бы могла меня еще понять, ведь Бонни — ведьма. Но как это донести вампиру? — Сложно объянисть… — А ты попытайся, ведьма. Его голос был требовательным и стальным. Кол не даст мне уйти без ответа. Наверное, было плохой идеей покидать дом в его обществе, ведь я даже не могу быть уверена, что этот Майклсон мне не навредит. Да, тоже я могу сказать о всех, даже о Элайдже. О всех, кроме Бекки. По крайней мере, я очень надеялась, что Ребекка не сможет мне навредить. Что она меня ценит. Что все, сказанное ей — правда, в которую она верит не ради попытки обмануть меня… — Я не ведьма, — сквозь зубы, прошипела я. — Я — боевой чародей, Владетель вас всех подери! — меня бесила сложившаяся ситуация, отчего мое раздрожение подпитывалось магией Ущерба, которая явно желала, чтобы к ней прибегли. — Да хоть колдунья, но не ведьма! Это абсолютно разные вещи, Кол! — Не вижу разницы. — А я ее знаю: для вас это одно и тоже, только вот вы не понимаете то, что ведьма, колдунья, боевой чародей, или волшебник — это не синонимы! У них разное значение. Я не вижу смысла тебе объяснять: ты — вампир. Все равно ничего не поймешь. Кол замолк. Он положил руки на перила, опираясь на них и смотря куда-то вдаль их владений. Я же начала активно копаться в себе, чтобы понять о чем именно меня предупреждал мой дар. Вспоминая покалывание в ладони, я задавалась вопросом, могло ли содержимое мне навредить. Но никого ответа так просто не получишь. Бокал с шампанским, который я держала; неужели напиток был отравлен чем-то?! Но как тогда это связано с магией?.. Стоило мне подумать об этом, как один из фужеров на столике разлетелся на множество осколков с тихим, но в тоже время оглушительным дребезгом. Кол успел среагировать моментально: вампир повернулся ко мне и сгреб меня в свои объятия, крепко прижимая к своей груди. Осознание произошедшего до меня дошло позже, чем до него. Первородный уже отпустил меня, повернулся к столику, где секунду назад лопнул мой бокал шампанского — он стоял ближе к краю, совсем рядом с Колом. Майклсон только протянул руку, но замер на мгновение. Он коснулся расплескавшегося напитка на столе двумя пальцами, поднес их к лицу и принялся вдыхать запах. — Что ты делаешь? — когда вампир облизнул пальцы, я в испуге дернула его за рукав. — Твой бокал… Шампанское было отравлено. Ты бы ничего не почувствовала, умерла бы не сразу. Первородный повернулся ко мне полностью, внимательно посмотрел мне в глаза, пытаясь найти там ответы на свои вопросы, но, кажется, потерпел поражение в этом деле. Или нет: брови его вдруг поползли вверх, создавая складочку на лбу. — Твои глаза… — он чуть нагнулся, словно не мог разглядеть то, что видит. — Я был уверен, что у тебя карие глаза! — воскликнул вампир прямо мне в лицо. Несколько опешив от этого заявления, я с непониманием воззрилась на Кола. Он что, шутит сейчас? Может, свет как-то не так падает, или его слишком недостаточно… Нет же! Кол — Первородный вампир. Деймон говорил, что в темноте они неплохо видят. Пусть не идеально, но весьма неплохо. — Так и есть: у меня цвет глаз отца — карий. — Они голубые. — Да не может быть, Кол! — резко выдохнула я. Может, в его шампанском было что-то, что подействовало на вампира каким-то негативным образом? Или яд, что был у меня в бокале, подействовал на него в виде… галлюцинаций? — Я заметил твое послание Элайдже и не сделал ни глотка из своего бокала. А яда в твоем недостаточно даже, чтобы у меня несварение вызвать. Так что я уверен в том, что вижу. Сделай что-нибудь, — сказал Первородный, внимательно глядя на меня. — Наколдуй там что-то, не знаю… Что ты умеешь! — Кол, цвет глаз у волшебников и Исповедниц не меняется. Максимум — моя радушка стала бы черной, если бы я применила магию Исповедниц. Первородный умолк. Он задумался. Я тоже. Что такое произошло и почему взорвался бокал? Не могла же я силой мысли ненароком его разбить? Хотя нет, могла. Мой отец, будучи не до конца обученным, порой сносил тяжеленные двери с петель. Если я правильно помню, то с каждым поколением сила дара увеличивается. Пусть ненамного, но увеличивается. А если ребенок рожден от двоих одаренных, то его магия возрастает в несколько раз. Мой отец сын Паниза Рала и Таралин Зорандер. Может, моя бабушка и не была волшебницей, но вот ее отец, мой прадедушка, Зедд — Волшебник Первого Ранга. А Паниз Рал… Все Ралы всегда рождались с даром, вернее те, кто в последствии занимал пост «Магистра Рала». Д’Хара была единственной страной, где во главе стоял Волшебник. Мой отец — боевой чародей, не говоря уже про то, что еще и Искатель Истины. Мама — Исповедница. Может ли быть такое, что это все как-то повлияло на мои способности? Нет. Вряд ли. Потому что ранее я уже пользовалась своим даром, но цвет глаз всегда оставался прежним: кто-нибудь обязательно бы мне сказал, будь иначе. Но проверить теорию Кола я все же решилась. Протянув ладонь перед собой, я представила как свет собирается у меня на ладони, образовывая маленький шар. Как он колышется, излучая тепло, что греет ладонь. Я уже буквально видела, как потоки этого света начинают циркулировать в «мячике» над моей рукой, как осознала, что это действительно так! Удивившись, что это получилось у меня куда быстрее и легче, чем раньше, я повернулась на Первородного. Кол завороженно смотрел на свет, собранный мной в шарик. В глазах вампира читалась грусть. Я ожидала, что он удивится, что будет смеяться над таким простым фокусом. Да что угодно! Но не грусть, от которой становится не по себе. Однако, Кол быстро взял себя в руки. Переведя взгляд на меня, Майклсон нахально улыбнулся мне: — Я так и знал: твоя радушка меняет цвет всякий раз, когда ты применяешь свою магию. Даже если не осознано. — Но этого не может быть… — стоило мне опустить руку, как свет начал меркнуть и рассеиваться, пока не исчез совсем. — Может, тебе просто кажется? Может, это из-за яда? Или то, что в твоем бокале как-то повлияло на тебя? Кол вдруг снова стал серьезнее. Вампир повернулся ко мне всем корпусом, облокачиваясь на перила одной рукой. Он наклонил голову на бок, прищурился, а потом спросил, откуда мне знать, есть ли в напитках что-то помимо того, что должно быть там. Пожав плечами, я ненадолго задумалась, но все же выдавила из себя то, что и так могла сказать сразу: — Я просто коснулась своего Хань и поняла это. Кол недоуменно уставился на меня. Его губы тронула легкая усмешка, а глаза стали еще уже, словно превращаясь в две тонкие линии, обрамленные темными ресницами. —  Ты что сделала? Коснулась своего что? — То есть… Я, конечно, знаю, что ведьмы не в курсе о том, как на самом деле устроена магия, так как это знание утеряно, судя по всему, но ты-то зачем спрашиваешь? Ты — вампир. Да, Первородный. И да, твоя мама древняя Ведьма, но это не отменяет того, что ты вряд ли смог бы понять мои слова. — Не-а, — поджав губы, протянул Кол. — До того, как я стал Первородным, я был смертным. Ты ведь знала, что мы были людьми? — Майклсон замолчал, ожидая моего ответа. Я кивнула, припоминая, что Ребекка рассказывала мне об этом. — Так вот, как ты знаешь, наша мама — ведьма. И все мы, — кроме Ника, конечно, — унаследовали ее способности, но лишь я один раскрыл их в себе. Я был колдуном, Эрилин. И даже когда я стал вампиром, то продолжил изучение магии. Поэтому я понимаю магию даже лучше многих ведьм. Но то, что ты говоришь… Что такое «Хань»? — Внутреняя сила. Дар, которым наделен каждый, кто может колдовать. Но у всех он разный, хотя в основном большинство владеет именно таким Хань, который основывается на созидании. Кол вдруг начал смеяться. Из-за этого я остановилась, не понимая, к чему он это. Первородный поднял руку, ладонью ко мне, а я так и замерла, ошарашенная его поведением. Вампир некоторое время, пытался прийти в себя, но каждый раз снова заходился смехом. Он был похож на безумца, который хохотал над здоровым человеком, считая совершенно наоборот. Хотя, в самом деле, кто из нас еще безумнее? Первородный вампир, который, как сам сказал, знает о магии все. Или девочка, наделенная двумя магическими силами и не ведающая, что с ними делать? Наконец, Колу удалось взять себя в руки. Вампир вытер выступившие слезы в уголках глаз, и посмотрел на меня. — Я вспомнил кое-что, прости. Я понял тебя: когда-то очень давно я изучал старые свитки о магии. Вернее, даже о истории магии! — он резко дернулся, поворачиваясь ко мне боком. Кол устремил свой зоркий взгляд в сумрак ночи, туда, где нет света фонарных столбов, вглядываясь в ночной лес. — Я ведь действительно принял это, как легенду. Первородный снова повернулся ко мне. Он некоторое время просто рассматривал меня, думая о чем-то своем. Вампир поднес свою руку к моему лицу и погладил по щеке. Это действие заставило меня затаить дыхание, разрываясь в догадке: свернет ли он мне шею, или просто задумался настолько, что забыл кто перед ним стоит. Его касание было легким, но все равно вызвало у меня волну мурашек по всему телу. — Поговорим об этом позже, — улыбнулся мне Майклсон. В этот раз я видела искренность этой улыбки: нахальство и наглость вампира спрятались куда-то. — Здесь не самое лучшее место для долгих разговоров. Да и ты замерзла. Я лишь кивнула, не в силах сказать сейчас что-либо. Сказать, что Кол — интересная личность, значит ничего не сказать. Да что там! Он меня очень даже поразил заявлением о его познаниях в магии. От слов Майклсона внутри меня зародилась новая призрачная надежда. Вяленькая, но тянущаяся к нему, как к растение к солнцу. Когда мы вернулись в зал, людей уже было значительно меньше. Многие решили покинуть сей мероприятие, вероятно не найдя для себя больше интересных занятий. Что ж, не всем дано, понимаю. Раньше на таких вечерах и балах я умирала от скуки, не понимая, что может быть интересного в том, чтобы поговорить с какими-то людьми. Теперь понимаю: светские вечера — это лишь предлог. Побродив среди незнакомых и знакомых лиц, я, наконец, настигла Ребекку. Девушка осыпала меня комплиментами по поводу моего наряда, а стоящие рядом двое мужчин ее поддержали. Оба были явно старше двадцати лет, на вид примерно под тридцать, но весьма обаятельные и довольно яркие личности — один успешный предприниматель, а второй фотограф-художник, открывший свою школу фотоисскуств. Решив не отвлекать Майклсон от беседы, я попрощалась с ней, предупредив, что собралась домой. Крепко обняв меня «на прощание», блондинка едва слышно прошептала, что над выбором аксессуаров к моему наряду стоило поработать, а не халтурить. Понимая о чем речь, я попыталась отшутиться, но получила лишь хлопок по спине. На улице уже было довольно прохладно, отчего я обхватила себя руками, обнимая. Я так и шла к парковке, пока не поняла, что не взяла с собой ни мобильного, ни денег. Святой Создатель! И что же мне делать? Не идти же назад к Ребекке со словами «вызови мне такси и оплати его, пожалуйста, я тебе все-все верну». — Спасибо. Раздавшийся прямо за моей спиной знакомый голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Понимая, кто стоит за моей спиной, я старательно пыталась найти предлог, чтобы не поворачиваться. А в лучшем случае покинуть общество этого бессмертного. Но, Владетель всех подери, мысли, которые лезли в голову казались такими идиотскими, что проще было просто лечь на асфальт и притвориться его частью. Это и то было бы более адекватным и вполне предлосположенынным к успеху планом. Мой дар еще до того, как он заговорил, предостерег меня о том, что рядом кто-то есть. Однако, это было немного не то… Ощущение было, словно за мной пристально наблюдали со спины, но чувство опасности и тревоги медленно прорастали сквозь легкую усталость и досаду о своей непредусмотрительности. И все же: тот, кто стоял за моей спиной, отнюдь не был причиной тревоги и опасности, о которой меня предупреждал мой Хань. Наоборот, стоило Клаусу заговорить, как все постепенно начало сходить на нет, словно я сейчас в кругу самых близких и дорогих мне людей. Тех, кто готов бороться со мной рядом плечом к плечу; тех, кого я считала друзьями; тех, кто был для меня второй семьей. Почему у меня возникают такие ассоциации и ощущения в его присутствии? Это же ненормально! Отогнав прочь все мысли, что так бешено метались у меня в голове, я повернулась к Первородному гибриду. Никлаус неотрывно смотрел на меня со своей неизменной надменной усмешкой. — О чем ты? — Я рад, что ты не оставила Кэролайн без партнера, — его губы расплылись в улыбке, которая тут же обратилась в полуухмылку. Я вскинула брови, пытаясь понять о чем вообще он говорит, как осознала: Клаус все слышал, о чем я говорила со Стефаном во время танца. — Надеюсь, от шока ты уже отошла? Ну и, как видишь, я никого не убил за этот вечер. Думаю, тебя это поразило настолько, что… — Чего тебе нужно, Клаус? — не выдержала я. Ухмылка гибрида чуть угасла. Он опустил взгляд в землю. Блондин кивнул каким-то своим мыслям, после чего поднял руку. — Не против, если я отвезу тебя домой?

***

— Так, куда, говоришь, тебе? Оторвав взгляд от мелькающих в ночном сумраке деревьев, я повернулась к Клаусу. Мужчина держал левую руку на руле, а правую на рычаге коробки передач. Гибрид выглядел очень уверенно и в тоже время весьма расслабленно за рулем своего автомобиля. Казалось, что все его внимание было устремлено на дорогу. Как жаль, что только казалось… Стоило мне пробежаться глазами по нему и вновь вернуть взгляд на его лицо, как я заметила его ухмылку. Эту чертову ухмылку, которая так раздражает меня! — Понимаю, этот костюм мне очень идет, — будничным тоном сказал Майклсон, а после повернул ко мне голову, продолжая: — но никак не ожидал, что из-за этого ты потеряешь дар речи! Его губы вновь скривились в самодовольной ухмылке. Ощутив, как запылали щеки и уши, я резко отвернулась обратно, к созерцанию ночного пейзажа. Черные деревья сменялись очень быстро за окном. Это рассмешило Никлауса, отчего мне стало еще более неуютно, чем было. Стоило мне только подойти к его машине, как я уже начала жалеть о том, что согласилась на эту авантюру. Даже самые обычные предложения, как это, всегда есть и будут теми еще приключениями — если это касается Клауса. Я уже успела усвоить, что жизнь этого Первородного весьма… Сложная и переполненная всякими неожиданными поворотами судьбы. Но я не ожидала, что он начнет говорить что-то подобного рода! Более того, я вдруг осознала, что Майклсон вполне мог заметить мои взгляды на него за этот вечер. Хотя чего там… Я была уверена, что он их заметил, несмотря на то, что был весьма увлечен Кэролайн. — Так, тебя к Кэролайн отвезти? — Да. Я буквально заставила саму себя выдавить это жалкое и тихое, едва слышное «да». В машине снова повисло тяжелое молчание, которое, к счастью, или сожалению, продлилось недолго. Клаус вдруг начал спрашивать мои впечатления о сегодняшнем вечере, прямо задавая вопросы по типу «что понравилось» и «чего не хватало», «что было лишним». — «Твоя мама», — очень хотелось ответить на последний вопрос именно так, но я прикусила язык. Стараясь отвечать коротко и по факту вопроса, я вдруг поняла, что мое поведение сейчас вызвано далеко не страхом перед Первородным. Я почему-то нервничала. Мысли то и дело возвращались к тому розовому игристому вину, которое пили все во время «тоста Эстер». — Тебе так неприятно то, что я ухаживаю за Кэролайн? Внезапный вопрос, который я не ждала вообще никогда в жизни, еще и от Клауса! Я резко повернулась к бессмертному, озадаченно глядя на него. Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. Сейчас на его лице не было ни улыбки, ни проклятой усмешки-ухмылки. Клаус был полностью серьезен. — Мне неприятно то, что Кэролайн допускает это, — немного подумав, решила все же ответить ему я. — Она не ответит тебе взаимностью, Клаус. И для этого мне не нужно быть провидицей или пророком — Кэролайн любит Тайлера. — Это ты говоришь, потому что уверена в чувствах Кэролайн к Локвуду, или потому что тебе неприятно… — Клаус! — резко повысила я голос, понимая, что мне начинает действовать на нервы его слова. — Я же сказала, что думаю по этому поводу: Кэр любит Тайлера! А ты, из грозного Первородного гибрида, превращаешься рядом с ней в ручного щеночка! Черт, даже Гратч не был настолько глуп из-за своей привязанности к моему отцу, как ты… Я попыталась взять себя в руки, сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов. В машине снова повисла тишина. Тем временем мы уже были в черте города и почти доехали до дома Форбс. Но, кажется, у Клауса были другие планы. Гибрид вдруг свернул на парковку у небольшого магазина. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Правда, я больше напугалась. — И что же глупого в моих действиях? — Клаус смотрел невидящим взглядом прямо перед собой, не моргая. — Ты стучишься в закрытые двери, Никлаус. — во взгляде гибрида вдруг мелкнуло понимание. Мужчина повернулся ко мне. — Мне было неприятно видеть то, как Кэролайн себя вела. Так, словно, делала тебе огромное одолжение, танцуя с тобой. Это неправильно! Святой Создатель, это было омерзительно! Я почувствовала, как мне мгновенно стало стыдно за сказанное. Я не могу знать причины, почему Кэролайн танцевала с Клаусом. Но я точно знаю, что Клаус и вправду в нее влюбился. И, несмотря на то, каким чудовищем он является… Любви заслуживает каждый, ведь она делает нас лучше. Бывают случаи, конечно, когда любовь играет с человеком злую шутку и он становится тем еще мерзавцем. Иногда, из-за любви к кому-то, люди совершают страшные вещи. И мои родители, порой, делали страшные вещи ради друг друга. — Но это не значит, что у меня нет шанса, — я вновь посмотрела на гибрида. В его глазах горела надежда, которую он тут же спрятал за самоуверенностью. — Кстати! Кто такой этот Гратч? Вздохнув, я прикрыла глаза, откидываясь на кресло. Я просто хочу оказаться в своей постели как можно скорее, а Клаусу, похоже, доставляет удовольствие мучить меня разговорами. Садист несчастный! — Гратч — это короткохвостый гар. Только я хотела попросить отвезти меня к дому, как вспомнила, что Клаус не знает, кто такие гары и мои слова ему ничего не объяснили. Гибрид на мои слова кивнул и покачал головой. Казалось, будто он даже сказал «Очень содержательно и понятно». — Гары — страшные существа, созданные одним из моих предков со стороны отца для борьбы с… С волшебниками, которые променяли свой дар, магию, на способность становиться невидимыми. Гары бывают длиннохвостые и короткохвостые. Последние — более умные. — И один из этих гаров — друг твоего отца? — Майклсон хохотнул, а я не удержалась и закатила глаза. — Как чудовище может быть другом человека? — Гратч — не чудовище! — сжав руки в кулаки, выплюнула я, чувствуя обиду за гара. — Он очень даже милый и умный. Даже говорить умеет! — Деймон тоже умеет говорить, а вот умом особо не бещит. Нет, я, может, и строила обиженную по отношению к Деймону, но оскорблять его… Понимая, как раздражение берет вверх, я резко открыла дверь и вышла из машины, направляясь домой. Если осталась, то наговорила бы много лишнего, о чем бы позже пожалела бы. И вообще, почему у Никлауса так легко получается меня вывести? Я же Исповедница! Я умею держать бесстрастное лицо, умею сохранять хладнокровие, но… Наверное, я просто устала. Устала от всего этого ужаса, происходящего вокруг! Первородные вампиры, ведьмы, оборотни, гибриды и двойники — голова от них раскалывается! Добралась до дома я довольно быстро — было уже весьма холодно, из-за чего я шла так быстро, как могла. Кэролайн уже легла спать к этому времени, а Лиз давно видела десятый сон. Тихонечко закрыв дверь изнутри, я прошмыгнула наверх и вошла в свою комнату. Скинув платье, которое за этот вечер меня достало изрядно — быстро идти в нем по улочкам Мистик-Фоллз то еще «удовольствие», я отправилась в душ. Хотелось смыть с себя взгляд Эстер. Я усердно терла свое тело мочалкой, что даже кожа покраснела. Решив, что этого будет достаточно, я закончила водные процедуры и поспешила отправиться спать. Какого было мое удивление, когда на постели я нашла сложенный вдвое лист бумаги. Осторожно взяв его в руки, я развернула записку, принимаясь читать.

«Наверное, ты права, и я более страшное чудовище, чем Гратч. Но, согласись, Деймон частенько забывает о наличии у него мозгов! Доброй ночи. P.S. загляни под кровать. Клаус».

Ошеломленно перечитывая эти строки, я все боялась шелохнуться с места. Заглянуть под кровать? Зачем? Тряхнув головой в попытке прогнать дурные мысли, я вдруг поняла, что слишком все драматизирую — ну не лежит же труп под моей постелью?! Осмелившись, я встала на колени, приподнимая постельное и покрывало, чтобы увидеть, чего же там такого. Какого было мое удивление, когда я заметила большой прямоугольный предмет, упакованный в крафтовую бумагу и перевязанный тоненькой веревочкой-шнурком. Взяв этот неожиданный сюрприз, я понимаю, что это что-то не сильно легкое, но и не тяжелое. Аккуратно развернув упаковку, я застыла, не веря своим глазам. На картине была изображена очень красивая девушка в длинном, но простом белом платье. Этот крой я узнаю из тысячи — платье Исповедницы. Сомневаюсь, что Клаус видел то, в чем я прибыла в эту эпоху. Нет, даже если он видел — оно совсем не такое. Мое платье было похоже на платье Исповедницы, но значительно отличалось от него. Но… Откуда тогда Никлаус узнал, как выглядит одеяние Исповедницы? Разглядывая картину, на которой, судя по всему, изображена я примерно по бедра, может чуть ниже, я не могла понять, как это вообще здесь оказалось. Ладно, все равно как, но… Это Никлаус нарисовал? Невероятно красиво! Я уже собралась поставить картину к стене, чтобы завтра сразу найти ей место где-нибудь на видном месте, как взгляд выцепил на картине одну маленькую, едва заметную деталь: кулон. Золотая цепочка обвивает маленький бледно-голубой камушек в форме капли. Камень Слез…