Исповедница (Рабочее название)

— Не смотри так, будто я убил панду! — отпив из бокала, поежился Деймон. Сальваторе стоял напротив Елены, ощущая себя так, словно стоял на гвоздях. Девушка с изумлением и нежеланием верить в то, что услышала от вампира, покачала головой. Елена не могла даже поверить в то, что сама сейчас стоит и пытается что-то сделать, как-то исправить то, что натворила прошлой ночью. Ее грызло изнутри чувство вины. Это чертово чувство вины перед Элайджей, который не один раз шел навстречу ей, помогал. Да, он и предавал ее, но ни разу не пытался убить. Он был хорошим. И Эрилин!.. О, да, Эрилин, которая подружилась с Ребеккой. Елена даже допускала порой мысли о том, что гостья из прошлого может повлиять на Ребекку. Гилберт, хоть и не хотела признавать, но была бы несказанно рада, если бы Первородная все же встала на их сторону. Если бы Ребекка вдруг потеряла всякое желание убить ее, Елену. Гилберт была бы не против даже закрыть глаза на все ужасы, на все беды, что принесла ей блондинка, лишь бы обойтись «малой кровью». А сама Рал никогда не простит ни ей, ни Деймону, ни кому бы то ни было смерть своей подруги. И Елена прекрасно ее понимала. И чувство вины за помощь Эстер грызло Гилберт с новой силой, стоило ей только подумать об Исповеднице, и об Элайдже. — Чтобы убить Клауса, ей придется убить их всех! — повторила Гилберт, с надеждой глядя на Деймона. — И Элайджу тоже, а он этого не заслужил! Вампир скривился, словно услышал что-то отвратительное. Елена искала аргументы за то, чтобы попытаться спасти Элайджу и Ребекку, но Деймон только парировал все, что она говорит. Да! Его доводы были весьма весомыми. Но у Гилберт все еще есть один, как она считала, очень и очень значимый факт и аргумент. Елена еще не озвучила его, надеясь, что этого не понадобится. Она верила и надеялась, что Сальваторе все же дорожит дружбой с этой странной девчонкой, к которой, как бы Елене не хотелось признавать, она (Елена) и сама привязалась. Эрилин Рал была весьма неоднозначным персонажем в ее жизни. Сначала Гилберт не обращала внимания на чувство тревоги в ее присутствии, но вскоре все поняла: инстинктивно Елена чувствовала опасность от Эрилин. Да, двойник Петровой не понимала как, зачем и почему. Пытаясь разобраться в собственных ощущениях, в своих чувствах, Елена не один раз была груба и даже — как же ей за это стыдно! — испытывала к ней неприязнь, граничащую с ненавистью. Как оказалось, это все же было из-за ее дара — силы Исповедницы. Елена поняла, что все это время боялась того, что Эрилин, пусть и непреднамеренно, но все же воспользуется своей властью против тех, кто ей дорог. Гилберт осознала это, когда Эрилин прикоснулась к Деймону. И Елена злилась на Рал. Сильно! Елена возненавидела Эрилин Рал в тот вечер… И Елена простила ее. Простила, увидев ужас в глазах Исповедницы. Гилберт почувствовала стыд за свою ненависть и злость. И ей было больно видеть, какие страдания приносит Эрилин ее же дар. И потому, Елена приняла ее. Елена осознала, что теперь к Эрилин она чувствует теплую, легкую сестринскую привязанность и любовь. Девушка вдруг осознала, как они похожи: обе сиротки, которые не знают, что им делать. Обе втянуты в сверхъестественную бурду. И обе не могли ничего с этим поделать, потому что это — их судьба. — Он прав: Клаус должен умереть вместе со всеми. Появившийся из ниоткуда Стефан немного напугал Елену, но двойник этого не показала. Ее начало не на шутку это злить. Им совсем наплевать, да?! — Видишь? Демократия в действии, — спокойно, но тем не менее удовлетворенно сказал Деймон, довольный поддержкой брата. Елена в сотый раз покачала головой, не веря в то, что ей все же придется это сказать. Нет, Деймон не может поступать так эгоистично, так лицемерно по отношению к ней! Эрилин этого не заслужила! — Нет, — она подняла горящий взгляд на братьев, — это не демократия! Если вам плевать на Элайджу и Ребекку, то подумайте об Эрилин! Что она скажет? — Гилберт впилась долгим взглядом в Деймона. — Тебе плевать на ее чувства? — Эрилин не нужно знать об этом, — сквозь зубы, пробормотал вампир, делая очередной глоток виски. — Нет, нужно! — топнула ногой Елена, ощущая, как раздражение переполняет ее. — Ты уже один раз не сказал ей правду, а потом бегал и просил прощения! Она простила тебя и для чего?! Чтобы ты вновь предал ее доверие? Это мерзко, Деймон! Сальваторе резко повернулся к Гилберт, вытянув руку со стаканом виски и указательный палец. Брюнету явно не понравилось, что ему напомнили о данном проступке. Ему это очень не понравилось. — Я не предавал ее! Это она связалась с барби-Клаусом, и это она начала водить с ней дружбу! Поэтому не ей решать, как поступить сейчас! Ей вообще не стоит этого знать! — Что?.. — не веря своим ушам, прошептала Елена. — Прости, Деймон, но ты, наверное, забыл, что Эрилин — Исповедница! Она рождена для того, чтобы предотвращать подобные несправедливые казни и убийства! Она имеет право знать…! — Нет! Оглушительный звон стекла о деревянный паркет у ног Елены не только заставил девушку замолкнуть на полуслове, но еще и подпрыгнуть на месте. Сотни маленьких осколков от стакана рассыпались на полу, частично утопая в остатках алкоголя. — Она никогда тебе этого не простит, Деймон. Глядя невидящим взглядом на стеклянную росу, едва слышно прошептала Елена. Не желая больше обсуждать это, Гилберт стремительно направилась на выход из поместья Сальваторе.

***

POV ERILYN RAHL

Сегодня в Мистик-Гриле было довольно много посетителей. Мэтт взял выходной, поэтому вместо него пришлось выйти мне. И, черт возьми, из меня самый плохой бармен на свете! Хорошо что есть шпаргалка по приготовлению всех напитков и коктейлей, иначе бы я просто повесилась! Ночью я и без того плохо спала, потому что из головы не выходил подарок Никлауса. Он нарисовал меня в белом платье Исповедницы и с Камнем Слез на цепочке! Ладно, платье Исповедницы он еще мог придумать сам, ведь гибриду тысяча лет. Он многое повидал! Но Камень… Он защищен мощной магией, которая оберегает его от всяких посторонних вмешательств. То есть, Камень Слез нельзя увидеть при помощи магии! Даже Шота не смогла бы увидеть его в своих ведениях, ведь она ни разу в жизни не видела настоящего, подлинного Камня! Лишь тот, кто видел, держал в руках настоящий Камень Слез, мог бы как-то увидеть его сквозь магическую защиту. Мой отец показывал мне Камень Слез через свои воспоминания, потому я знаю, как он выглядит. Он может менять цвет в зависимости от того, в каком состоянии пребывает его могущество. Если Камень только очутился в мире живых он черный, словно уголь, но лишь для тех, кто не наделен никаким даром. Для всех, кто связан с магией — он янтарный. Но стоит воззвать к его могуществу и его цвет преобразится в светло-голубой. Ричард говорил, что могущества Камня достаточно, чтобы изгнать и души умерших в Подземный мир, и вернуть умерших, если тела их в сохранности, и запечатать разрыв в Завесе между миром мертвых и живых. И, конечно же, Клаус изобразил Камень Слез, источающий легкое голубое сияние. Это может значить только одно: Майклсону довелось видеть Камень Слез. Поставив напитки перед Алариком и Мередит, я хотела было отойти, как уловила суть их разговора. Неужели недавние убийства — дело рук вампира? В таком случае полиции не найти виновного. — Других подозреваемых нет — это очевидно, — покачала головой Мередит, на что я почувствовала, как внутри заплескался коктейль из моей магической силы, так, словно рядом… — Вот только не надо! — Оцепенев, я не могла поверить в то, что мое предчувствие оказалось правдивым. Неужели, я не потеряла свои способности чародея? — Не надо обвинять новых соседий только потому что у вас завелся убийца. Осмелившись, я подняла взгляд на Первородных, что подсели слева от Рика. Клаус естественно расплылся в ухмылке, поймав мой взгляд. — Не обращайте на нас внимания: мы с братом пришли выпустить пар, — глядя мне прямо в самую душу, сообщил Майклсон. — Правда, Кол? — Да, — переведя взгляд на второго брата Майклсона, я почувствовала себя еще более некомфортно, хотя на балу такого не было. Сейчас взгляд Кола был такой, словно он смотрит на кусок мяса, а не на меня. — Привет, милая. — Э-ри-лин! — прошипела я сквозь зубы. Решив немного успокоиться и взять себя в руки, я отправилась готовить кофе, который заказали прямо перед приходом Первородных. Закончив с этим, я отдала официантке две чашки ароматного американо и хотела было сходить в подсобное помещение, но вдруг вспомнила о картине. Думаю, стоит спросить у Клауса напрямую. — Никлаус? Братья, нисколько не стесняясь, взяли бутылку виски и два чистых стакана и уже распивали напиток, повернувшись ко мне спиной. Лениво оглянувшись на меня, гибрид снова одарил меня наглой ухмылкой. Кол повернулся следом, заинтересованно глядя на меня. — Наконец признала, что я прав и у Деймона напрочь отсутствует мозг? — приподняв бровь, усмехнулся Клаус. — Если у Деймона отсутствует мозг, то у тебя — чувство юмора, — раздраженно выпалила я, сжимая руки в кулаки. Кажется, плохая была идея… — Оу! Не могу не согласится с тобой, милая! — подняв бокал, обворожительно улыбнулся Кол. — Ах, да, прости! Эрилин. Можно звать тебя… «Эри»? Или «Лин»? Не удержавшись, я закатила глаза. Это определенно была паршивая идея, черт возьми! Глубоко вздохнув, я подошла ближе, чтобы наконец задать интересующий меня вопрос. — Где ты видел Камень Слез? Дежурная самодовольная ухмылка Клауса вдруг исчезла. Он нахмурился, пытаясь, видимо, понять о чем я вообще говорю. Кол же резко повернулся к брату, внимательно глядя на него. Похоже, у гибрида склероз старческий… — Прости, что? — легкий смешок Клауса прямо-таки меня выбил из колеи. Я растерялась. — Я не видел Камня Слез. — Но… ты видел его… — неуверенно пробормотала я, опуская взгляд на потрепанную поверхность барной стойки. — Ты нарисовал его. На том портрете. Недолгое молчание сменилось громким хохотом первородного гибрида, который подхватил Кол. Младший брат сквозь смех спросил о чем вообще речь и что за портрет. Но Клаус проигнорировал его. — Это всего лишь моя фантазия… Ты так часто о нем щебечешь, дорогуша, что я и нарисовал его. — Но это невозможно! — в порыве я дернулась вперед и хлопнула ладонью по стойке, отчего гибрид немного отпрянул, удивленно приподнимая брови. — Камень защищен мощной магией, которая не позволит тебе даже приблизительно представить его настоящую форму, цвет… Ты не смог бы его нарисовать таким, какой он есть, если не видел его! На мгновение, всего на одно мгновение, но в глазах Никлауса промелькнуло понимание и осознание. Предчувствие того, что он что-то скрывает от меня, усилилось. Майклсон покачал головой и начал отмахиваться, ляпнув, мол «срок годности чар истек». И отвернулся. Чувствуя, как алеют от злости щеки, я снова хлопнула по стойке, но повернулся лишь Кол. Вампир спросил о том, что такое этот «Камень Слез», но я не ответила. Все желание говорить с этими двумя у меня просто напросто отпало. Я вернулась к работе в баре. Казалось, что оставшиеся полчаса смены будут тянуться бесконечно. Коктейль за коктейлем, кофе, соки и прочие напитки вдруг неожиданно понадобились разом всем посетителям. Я начала не справляться, из-за чего одна из официанток, Мэгги, пришла мне на помощь. Девушка занялась заказами, которые можно было делать одновременно. Точнее, такой опытной работнице бара, как она — можно, а вот я бы не уследила за всем сразу. Наконец, отдав последнюю партию шотов, я смогла выдохнуть. Мэгги отправила меня переодеваться раньше буквально на пять минут, за что я была ей премного благодарна — голова шла кругом. Когда я уже закончила заполнять журнал прихода-ухода сотрудников и расписываться в прочих бумажках такого же типа, в подсобное помещение влетел запыхавшийся сменщик Мэтта. Имени я его не помнила, поэтому ответила на приветствие парня лишь кивком и измученной улыбкой. Молодой человек быстро переоделся в стандартную форму и приступил к работе, отпустив Мэгги в зал. Собрав свои немногочисленные личные вещи в небольшую сумочку, я вышла из подсобного помещения. Хотелось отправиться домой поскорее и лечь спать, но сначала обязательно в душ! Под вечер людей стало так много, что я буквально замоталась, пока не подошла вечерняя смена официантов. — Эрилин, может, тебе кофе сделать? — я повернулась к бармену, раздумывая насчет его предложения. Работникам Мистик-Гриль дозволялось пить кофе бесплатно в неограниченном количестве, хотя, разумеется, почти никто этим не злоупотреблял. Также был обед или ужин за счет заведения, если чек не превышает 20 долларов. Если в неделю питание сотрудника, не считая обедов и ужинов, не превышает 30 долларов, то все это также было бесплатно. Но если есть «превышения», то их можно оплатить как сразу, так и вычесть из зарплаты. Очень удобно придумано, как по мне! Пока мне варили кофе, в баре появилась Кэролайн, которая завладела всем вниманием гибрида. И, не долго думая, Клаус ускакал вслед за ней. У меня создалось впечатление, что она специально зашла, чтобы увести его. Но, думаю, мне просто показалось. Я уже наблюдала за тем, как на званом вечере Форбс бегала от Клауса, поэтому не удивительно, что она ушла, увидев его. Стараясь полностью игнорировать существование обоих Майклсонов, я стояла за барной стойкой, говоря о работе с коллегой. Парень, оказывается, проспал и едва не опоздал. То-то он и запыхался, когда влетел в подсобку. Получив, наконец, свое ароматное кофе, я попрощалась с барменом, имени которого я так и не решилась спросить. Довольно милый парень!.. Думая выпить кофе в компании Аларика и Мередит, чтобы немного разузнать о самочувствии моего «дяди», я уже направлялась к берлярдному столу, как поняла, что там только Мередит осталась. Женщина выглядела беспокойно, держа руку на груди и тревожно поглядывая в сторону черного выхода. Оглядев бар, я поняла, что не только Аларик пропал: Кола тоже нигде не видно. Клаус ушел вслед за Кэролайн, отчего в голове снова всплыла мысль о том, не специально ли это было сделано. Нет, в баре наверняка есть знакомые Форбс, помимо Рика и меня, но… Это действительно было странно. Подойдя к доктору Фелл, я осторожно огляделась, проверяя на всякий случай еще раз. Нет, ни Рика, ни Кола. Мередит подняла на меня глаза и натянуто улыбнулась. Она явно нервничала и была чем-то напугана. — Все хорошо? — женщина кивнула, поджав губы. — Где Аларик? — Он… — глаза Мередит снова метнулись к черному выходу, — вышел в уборную. — Ложь… Она солгала мне. Солгала и снова глянула на дверь. Поставив чашку кофе прямо на бильярдный стол, я кинулась к двери, слыша, как доктор Фелл зовет меня по имени. Я не заметила, как мой быстрый шаг превратился в бег. Дверь на улицу была открыта, оттуда доносились знакомые голоса, а на бетоне лежал Кол. Его кожа была сероватого оттенка, а это значило только одно — ему в грудь вонзили серебряный кинжал в пепле белого дуба. Не знаю зачем, да и не хочу знать, но это плохо! Рядом лежал и Аларик. Без сознания. По крайней мере я очень надеюсь, что он не мертв… — Надо было сразу убить тебя… — гневно прошипел гибрид. Подходя ближе, я, наконец, увидела и его спину в дверном проеме. — Давай! — донесся второй ужасно знакомый голос. — Эстер все равно тебя убьет. После этих слов я застыла. Эстер — что? Зачем матери Первородных убивать своего ребенка? И что об этом известно Деймону? Нет, во имя Создателя, что вообще происходит и как в этом — опять! — замешан Сальваторе?! — Что ты сказал про мою мать? — гнев звенел в низком голосе Клауса, так и намекая, что Деймону сейчас очень не поздоровится. — Ты не знал, что я дружу с твоей мамочкой? — кажется, у Деймона отсутствует чувство самосохранения. Или он просто сошел с ума, учитывая, что я слышала о том, что под конец вечера Деймон устроил весьма не очень хорошую сцену и свернул шею Колу, но сейчас-то что он творит?! — Да-а! У нас много общего: она ненавидит тебя не меньше моего. Осознав сказанное Сальваторе, я кинулась к бессмертным. Я выскочила на улицу в тот момент, когда появился Элайджа, который остановил Никлауса. И вылетела я едва не споткнувшись о тело Кола, но вовремя успев остановиться. Оглянувшись на двух, готовых разорвать друг друга бессмертных, я подняла голову на Элайджу, пытаясь найти ответы на свои не заданные вопросы. Клаус повернулся к брату, смерив меня быстрым, но очень и очень злым взглядом, от которого я даже шаг назад сделала, вжимаясь спиной в холодный дверной косяк. — Что она сделала, Элайджа? Что сделала мама?! На лестнице показалось движение: Стефан, что до этого там, вероятно, отдыхал после того, как Клаус его швырнул или оттолкнул, приподнялся. Элайджа спустился вниз, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. Он прошел к Деймону, предупредив, что если тот не скажет где какая-то ведьма, то Ребекка убьет Елену. — Ты дал нам время до девяти, — напомнил Первородному Деймон. — Уверен, Ребекка будет рада начать пораньше. Кажется, внутри меня начал собираться пазл. Потому что я вдруг вспомнила странное предчувствие, розовое игристое шампанское на балу и подозрения Элайджи. Неужели это оказалось правдой? Неужели Елена поделилась этим с братьями Сальваторе, а те просто умолчали. — Что происходит, Элайджа? — дрожащим голосом спросила я, но глядя на Деймона, который, кажется, на одно мгновение о чем-то все же пожалел. Сейчас из всех присутствующих я могу узнать правду только от него. Деймон, несмотря на то, что знает обо мне, попытается увильнуть, а Клаус, кажется, сам не осведомлен о происходящем. — Наша мать, — Первородный повернулся ко мне, — собирается убить всех нас. Кажется, мое сердце было готово остановиться. Мне стало страшно. Как бы я не злилась на Клауса, как бы я его не боялась, но он может быть знает что-то о Камне. И Ребекка… О боже, я так к ней привязалась… Не верю, что это правда! Не верю, что Деймон скрыл это от меня! Не может быть… — Ты все знал, да? — холодно спросила я у Деймона, не заметив, как надела маску Исповедницы. В глазах стояли слезы — и они были единственным проявлением эмоций сейчас. — Эр, не начинай… — Я задала вопрос, Деймон! — резко повысив голос, оборвала я вампира. — Да или нет?! Чертыхнувшись, вампир отвел взгляд. Он промолчал, но это было самым ясным для меня ответом. Ответом, который только что полоснул мне ножом по душе. Это было больно. Хотелось заплакать, но слезы просто застыли в глазах и только одна соленая капелька скатилась по щеке. — Я не знаю, что именно задумала Эстер, но хочу помочь, Элайджа, — не отрывая невидящего взгляда от бетонной стены, лишенным эмоций голосом сказала я. Сейчас я понимаю, для чего нужна эта «маска Исповедницы». Теперь я понимаю, что могу ее держать, когда оно действительно нужно. — Ты...! — Клаус, казалось, задохнулся в собственной ярости, из-за чего не смог продолджить то, что желал сказать. — Напомню: твоя сестра, Никлаус, мне дорога. Я уже потеряла достаточно близких и друзей, — заставив себя выделить последнее слово, я сделала небольшую паузу, — Больше этого не будет.

***

Как и ожидалось, Эстер и Финн были у дома с духами ведьм. Беннет, а именно и Бонни, и ее мама, Эбби, были тоже там. По предложению Элайджи я обошла их, чтобы подобраться со стороны дома с мертвыми ведьмами. И если Эстер обратит все внимание на своих сыновей, то я смогу попробовать убить ее, или прикоснуться своей властью к ней. Приближаясь к поляне перед старым домом, я увидела пять факелов, что были воткнуты в землю в вершинах пятиконечной звезды в круге. Эта звезда напомнила мне символ Благодати — основы всего мироздания… Не знаю, чем она была изображена, но этот порошкообразный материал очень напоминал песок волшебника. Белый песок волшебника — кристаллизировавшиеся останки волшебников, наделенные мощной магической энергией. Эстер стояла с Финном в круге. Она, наверное, уверена, что в полной безопасности там. Интересно, а сильно удивится ли эта дамочка, когда моя магия Ущерба разнесет ее защиту в щепки? Ведь магия здешних ведьм — это противовположность магии Ущерба, а именно Приращение. И Приращение не защитит от магии Ущерба. -… Сущие проклятья, растянувшиеся на многие столетия, — наконец, я смогла услышать то, о чем говорила Эстер своим детям. Треск пламени на факелах хорошо приглушал ее голос. — Если вы пришли молить о пощади, — простите, — но вы пришли зря! От слов этой древней ведьмы мне стало мерзко. Эстер считает своих детей — ошибкой, которую надо исправить? Да если бы они были настолько недопустимы, настолько противны природе и всему сущему, то Создатель, или хотя бы Владетель давно бы уничтожил весь вид вампиров! Что-то мне подсказывает, что Майклсоны — далеко не первые Первородные. Наверное, очень давно, задолго до их рождения, были и другие, может, их всех и перебили, но они были. Почему-то я буквально уверена в этом… — Это ты еще с моим отцом и прадедом не знакома, — наконец, решив обратить на себя внимание, заговорила я. Эстер и Финн дернулись и развернулись. — Вот там — настоящие проклятия. Даже у сестер Света от них на голове волосы дыбом вставали. — Ты… Еще одна мерзость, которой не должно существовать! — весьма красивое лицо Эстер исказила злоба. Если честно, то ее слова лишь укрепили мои предположения и догадки о «предшественниках» Первородных. Но, если честно, то за «мерзость» обидно — я, как-никак, дочь своих родителей! Оскорбить меня, значит оскорбить Мать-Исповедницу Кэлен Амнелл и Магистра Ричарда Рала! — Спасибо, — я попыталась улыбнуться, несмотря на то, что было трудно даже стоять и смотреть — моя магия искала выхода. Я разозлилась из-за ее слов. — Наверное, поэтому ты пыталась отравить меня, да? — Что?! — Клаус дернулся вперед, но барьер, окружавший Эстер и их старшего брата, не позволил ему приблизится. Я медленно двинулась, обходя по кругу барьер и пытаясь найти его слабое место. Наверное, его все же нет, но, для магии Ущерба, это не проблема. Поравнявшись с Элайджей, я окинула взглядом его и двух других Первородных. Задержав взгляд на Коле, я заметила, как тот не глядя на меня чуть кивнул. Что ж, я надеюсь хоть кто-то из них меня подхватит. Как бы я не нахваливала то, что смогу разбить любые барьеры, которые не установила бы Эстер, я все еще не умею правильно использовать свою силу. Лишь интуитивно. Как отец. Но Ричард со временем научился очень многому. Да и раньше его не особо то и откидывало магией назад. Похоже, что или я слабая по физическим параметрам, или отец слишком уж силен был. — Магия современных ведьм основана на Приращении, Эстер, — мать Первородных заметно напряглась, понимая, о чем я говорю. Это значит, что она прекрасно знает о многих вещах. — Ты очень сильно просчиталась, не сумев меня убить. Крик Эстер смешался с воем ветра, что внезапно поднялся. Треск черной молнии Ущерба слился в ушах со всеми звуками. На смену им пришла звенящая тишина, которая поглотила меня. Яркая вспышка черной молнии о барьер ослепила меня, а ударная волна откинула назад. Тупая боль в затылке, которая тоже постепенно угасала, но ясно давала понять, что никто так и не поймал меня...

***

Пришла в себя я в незнакомой комнате, где горел только один ночник у огромной постели. Собственно, на этой постели я и лежала. Голова просто раскалывалась. Боль была очень похожа на ту, что мучила меня, когда я еще только обнаружила у себя дар волшебника. Обучение я не завершила, а это значит, что головные боли могли вернуться. И эта мысль очень меня напугала, отчего я дернулась и схватилась за голову. Да ну нет! Я, наверное, просто ударилась головой, когда… Неужели, никто из Первородных не успел или даже не попытался поймать меня? Иначе я просто не знаю, почему же так раскалывается голова. В любом случае, очень надеюсь, что эта мигрень не связана с магическим даром. И, наверное, я в доме Майклсонов. Не исключаю возможность того, что меня могли оставить там, у дома ведьм. Клаус, наверное, оставил бы. Оторвав руки от головы, я начала оглядывать богато обставленную комнату. И все же она пустовата, чтобы принадлежать хоть кому-то из Первородных. Если только это не покои Элайджи, который соблюдает полнейшую чистоту и порядок. Хотя все же сомневаюсь, что он принес бы меня к себе. Перевалившись на край этой огромной постели, я наконец смогла слезть. Удивившись тому, что кто-то снял мою обувь, я принялась искать ее по всей комнате, но не нашла. Какие духи унесли мои лодочки?! Они очень удобные, ноги в них на работе чувствуют себя как в тапочках! Решив, что и босиком мне вполне комфортно, я покинула комнату, желая найти хоть кого-то из братьев Майклсон или ту же Ребекку. Естественно, предпочтительнее Ребекку отыскать. Но, плутая по огромному дому, я наткнулась только на одну прислугу. Горничная молча отошла к стене, пропуская меня. Раньше я бы не обратила внимания на прислугу, однако… Отвыкла очень. Спросив у молодой девушки, где могу найти хоть кого-то из хозяев дома, я не получила ответа. Кажется, она под внушением. Вот же Майклсоны! Двинувшись дальше, я спустилась на этаж ниже. Миновав холл с холодным полом, я поспешила в ту часть дома, где видела что-то похожее на гостиную. И — какое счастье! — я услышала знакомые голоса Ребекки и Элайджи. Родственники обсуждали то, что наговорила Эстер на поляне у дома ведьм. — Мама сделала нас вампирам, а не чудовищами, — с нескрываемым разочарованием и досадой сказал Элайджа, — чудовищами мы стали сами. После этих слов послышались шаги, которые приближались ко мне. Остановившись в проеме, который соединял комнату с коридором, Элайджа поднял на меня глаза. Он выглядел весьма уставшим от всего. И его можно понять. — Вы не чудовища, Элайджа, — негромко, но достаточно чтобы слышали оба Первородных, ответила ему я. — Я могу привести вам уйму примеров того, как такое заблуждение ломает жизни как тех, кто так о себе думает, так и окружающих. Может, я и не прожила и половины века, но точно знаю — ты и твоя семья — не чудовища. — Мне приятно, что ты так думаешь о нашей семье, Эрилин. И все же… — И все же, Элайджа, твоя мама — ведьма, а ты мог быть волшебником. Волшебники должны использовать людей. Это их обязанность и тяжкое бремя. Так делал и мой прадед, и отец. Первородный промолчал. Элайджа просто смотрел на меня своими темными глазами, которые, казалось, заглядывали в самую мою душу. Мужчина кивнул каким-то своим мыслям и прошел мимо меня дальше по коридору. Я обернулась и смотрела ему вслед, наблюдая, пока вампир не скрылся за поворотом, что вел в холл. Вспомнив, что тут еще осталась Ребекка, я вошла наконец в гостиную. Она молча глядела на меня большими и грустными глазами. Я подошла к ней и крепко обняла. Девушка тут же ответила на мои объятия, осторожно прижимая к себе. И вот сейчас я почувствовала себя в безопасности. В объятиях Первородной вампирши, которая была весьма в растрепанных чувствах из-за слов старшего брата. Я ощущала то, насколько ее задели слова Элайджи. И мне хотелось как-то загладить это, что-то сделать или сказать, чтобы Ребекка не чувствовала себя… чудовищем. — Кол сказал, что ты поругалась с этим придурком Деймоном, — выпуская меня из обятий, сказала Ребекка. — Деймон снова на те же грабли наступает, — пожала я плечами. — Он знал о планах Эстер, но ничего не сказал мне. Более того, не собирался, хотя знает, что ты мне дорога. — Спасибо, Эри, — Первородная вновь обняла меня, сжимая в объятиях так крепко, что я едва не задохнулась. — Пойдем найдем Ника. Пройдя несколько комнат похожих друг на друга, мы вошли в подобие кабинета, где вокруг было множество стопок бумаг, холстов, рисунков, картин и различных принадлежностей для исскуства. Наверное, это мастерская гибрида. Место, где он написал мой портрет с Камнем Слез. Клаус стоял полубоком у камина и сжигал листы из блокнота. Мужчина не поворачиваясь к нам, обратился к Бекке, сообщая о том, что Элайджа собрался уехать, а Кол уже куда-то сбежал. При мысли о том, что Майклсоны разбегаются, мне стало страшно: неужели и Ребекка уедет? И я останусь одна… Мое доверие к Сальваторе окончательно растоптано Деймоном. Кэролайн, готова поспорить, зла на меня за помощь Первородным, а Бонни… Она и ее мама, Эбби, помогали Эстер. Если кто и будет со мной еще общаться после случившегося, то, наверное, только Мэтт. — Я возненавидела тебя, узнав о том, что ты убил маму, — рассматривая наброски на большом столе, сказала Ребекка. — Но потом поняла, что за тысячу лет только ты никогда не бросал меня. Клаус оторвался от своего увлекательного занятия, подняв голову на сестру. Он скривил губы в подобии усмешки, глядя на Ребекку. — Хорошая пара? Ребекка сделала несколько уверенных шагов к брату, протягивая мобильный. Вампирша добавила, что он должен это увидеть. Несмотря на колкость Никлауса, Ребекка все равно показала ему что-то и начала объяснять. Белый дуб — единственная вещь, которая могла убить Первородных, не был уничтожен до конца. И был саженец. И было дерево. А значит, что их жизни под угрозой. И если об этом узнают Сальваторе, то снова попытаются их убить. Осознав это, я подняла глаза на Никлауса ровно в тот момент, когда он перевел взгляд на меня. Черты его лица резко исказились, он сделал шаг ко мне, а я инстинктивно назад. Ребекка резко воскликнула, чтобы брат успокоился. Майклсон попыталась убедить гибрида в том, что теперь я на их стороне. Естественно, Клаус не хотел верить. Его гнев плясал в потемневших глазах. — Никлаус, — дрожащим голосом пробормотала я, наконец, набравшись смелости. — Те, кого я считала друзьями, буквально предали мое доверие, не сказав о том, что я должна была знать. Деймон знает, что Ребекка мне дорога, поэтому специально промолчал! Теперь, — я сглотнула, мысленно давая себе пинка, чтобы продолжить. — теперь они расчитывать на меня не смогут. Никлаус молчал. Он внимательно смотрел на меня, мне в глаза. Наверное, искал признаки лжи. И я понимаю его. Тысяча лет, которую он прожил, ожесточили его. После того званого вечера я начала понимать, что Никлаус ранимый и человечный, но он прячется под маской жестокого и беспощадного Клауса. И эта маска так плотно приросла к нему, что он разучился быть собой. Быть тем, кто создает прекрасные картины, пишет чудесные портреты и умеет любить. Его любовь к Кэролайн была такой яркой, что не заметить было невозможно. — Тем более, что сейчас ты — единственная ниточка, которая может помочь найти мне Камень Слез.

***

Я проснулась около полудня, утопая в огромной кровати. Оказывается, эта комната была для меня с самого начала. Клаус, нисколько не стыдясь, поведал о том, что планировал через Ребекку переманить меня на его сторону. И именно поэтому решил в их доме выделить мне «угол». Если честно, то мне начинает казаться, что я для Никлауса всего лишь собачонка, которую можно выдрессировать его сестрой. К слову! Ребекка после этого откровения едва не кинулась на брата. Первородная по-настоящему привязалась ко мне, а потому и пришла в ярость, узнав план гибрида. После того, как Никлаус побегал от сестры вокруг своего стола, принес свои извинения. Правда, их искренность под большим вопросом, но ничего. Гибрид заверил, что, если я действительно готова на все ради защиты Бекки, меня никто и пальцем не коснется. А еще Клаус «попросил» меня уволиться с Мистик-Гриль. Я попробовала привести вразумительные аргументы, чтобы этого не делать, но он воспринял только один и то — временно. Для возможности наблюдать за Сальваторе и Еленой. Гений просто… Жить за счет Майклсонов не очень хотелось, хотя я понимала, что работать мне осталось недолго. Что ж, хотя бы не сразу заставил уйти. Весь день я провела за разгребанием различной информацией в интернете, но ничего я так и не нашла. Ребекка любезно принесла мои вещи из особняка Сальваторе, а Клаус заглянул на огонек к Кэролайн. Ни ее, ни Лиз он, слава богу, не застал, но вещи мои принес. И даже свою картину не забыл. Хотя кто бы сомневался, зачем же он пошел к Форбс. Кажется, несмотря на то, что он был зол на нее, Клаус все еще не оставляет надежды завоевать ее сердце. Копаясь в своих заметках, я пыталась отыскать хоть что-то с чего можно продолжить поиски в интернете или в книгах, но все зацепки были абсолютно тупиковыми. Устав от сидения в четырех стенах, я покинула кабинет, который мне любезно предоставил Никлаус, и направилась на кухню. Кстати, он был самый ближайший к моей комнате, и в нем был компьютер, из-за чего мне и отдали его в распоряжение. На прислугу я уже не обращала здесь внимания, потому что это бесполезно — все горничные действительно загипнотизированный. После моих тщетных попыток уговорить отпустить бедных и безвольных девушек, Клаус пригрозил убить их всех, если я не отступлю. И ведь знал же, гад, какое решение я приму! Место встречи изменить нельзя: Клаус что-то творил за кухонным островком. Удивленно уставившись на то, как гибрид ловко орудовал поварским инвентарем, я так и осталась стоять на входе. Не уверена, но возможно прошло минут пять-десять. Уверена, он сразу заметил меня, но старательно не обращал никакого внимания. Судя по грязной посуде в раковине, Клаус тут уже приличное количество времени. На плите остывало что-то в глубокой сковороде, пока Майклсон нарезал овощи и зелень. Наконец, гибрид чуть приподнял голову и посмотрел на меня исподлобья. Естественно, со своей фирменной улыбочкой, которая и бесила меня, и… Ладно, признаю, начала мне нравится. — Надеюсь, ты голодна, — будничным тоном выдал Майклсон. — Я как раз почти закончил. Оценишь? Вот ведь действительно неловкая ситуация: застала бессмертного, жестокого и беспощадного страшного Первородного гибрида за готовкой. И, блин, воспоминание о том, на что он способен, и эта картина сейчас… Меня очень рассмешили. Я взорвалась в полуистеричном смехе, из-за чего Никлаус оторвался от своего занятия и уставился на меня. Я же все хохотала, схватившись за угол кухонного гарнитура и держась за живот другой рукой. На глазах уже выступили слезы, а я все не могла остановиться. — Могу я узнать, что тебя так рассмешило? — сохраняя невозмутимое лицо, но весьма красноречиво подняв бровь, спросил Никлаус. Новый приступ смеха сбил меня с ног, отчего я оказалась на полу, опираясь спиной на дверцу шкафчика. Закрывая ладонями лицо, я пыталась сделать нормальный вдох, но лишь начала задыхаться от смеха. Невольно я даже представила Клауса в розовом фартуке. И это было моей ошибкой: смех стал беззвучным, а перспектива задохнуться — реальной. Самая нелепая смерть для Исповедницы… Сквозь этот беззвучный смех я попыталась выдавить жалкое «ты». Это получилось, хоть и не с первой попытки. Наконец, сумев взять себя в руки, я утерла мокрые от слез щеки. Обнаружив, что Никлаус уже стоял рядом со мной, я даже немного успела испугаться. Однако, гибрид решил, что сама я подняться не смогу, а потому протягивал мне руку. Немного опешив от этого жеста, я так и сидела на полу, глядя на его ладонь. — Так и будешь сидеть и смотреть на мою руку, или все же примешь помощь и поднимешься? — Прости, — пропищав, я поспешила ухватиться за ладонь гибрида и подняться. Но ноги меня все еще не слушались, а потому Клаусу пришлось чуть подтянуть меня вверх, чтобы я, наконец-то, встала. Его ладонь была теплой и мягкой, что меня немного смутило. Я сделала шаг назад, потому что, дернув меня вверх, Клаус притянул меня к себе непозволительно близко. Мне казалось, что после того как он убедился в том, как работает моя магия Исповедницы, Майклсон будет держаться от меня на расстоянии, которое сочтет безопасным. И я совсем не думала даже, что Клаус рискнет хотя бы раз коснуться меня. — Успокоилась? — я скомфуженно кивнула, — Отлично. Никлаус, как ни в чем не бывало, вернулся за островок. Мужчина помешал большую миску овощного салата и заправил это маслом в стеклянной бутылке. Тщательно перемешав, он отставил в сторону миску и принялся убирать со стола разделочную доску, нож и обрезки овощей. Естественно, Майклсон не собирался прибирать за собой все. Как минимум, использованный инвентарь он отправил в раковину, а отходы в мусорное ведро. Вымыв руки, Клаус принялся доставать еще чистую посуду — две тарелки. Поглядев на меня искоса, он снова усмехнулся и заговорил: — Может, присядешь? Или ты будешь есть стоя? Не понимаю почему, но я промямлила что-то невнятное, даже сама не поняла что сказала. Кажется, мое поведение очень забавляет его, а вот меня начинает раздражать. Чего это со мной? Ну приготовил он поесть, что с того? Подумаешь… Нет, не подумаешь! Месяц назад он мог убить меня, а сейчас… приготовил обед. Это жутко! — Я сделал овощной салат и протушил говядину с картофелем: что будешь? Точно жутко. — Всего по немногу, если можно, — едва слышно даже для меня самой пробормотала я. — Я не знал, ешь ли ты мясо, поэтому как вариант сделал салат, — Майклсон поставил перед мной тарелку с ароматным блюдом. Кто бы мог подумать, что он умеет готовить! И ведь это очень вкусно получилось! Да простит меня Кэролайн, но это вкуснее! Картофель и говядина успели немного остыть, что позволяло спокойно поглощать их. Увлекшись едой, я не заметила, как рядом появился стакан с ананасовым соком. Если Клаус будет постоянно готовить специально для меня, то я готова сжечь все белые дубы в этом мире! — Ага, размечталась! — пронеслось в голове. — Рад, что тебе понравилось. Вот надо было ему что-то сейчас сказать! Закашлявшись, я снова почувствовала, как из глаз брызнули слезы. Сумев не умереть от застрявшей в горле маленькой картошины, я подняла на Никлауса глаза. Он сидел напротив и неспеша ел. Но, клянусь, в его глазах было удовольствие, которое он получил от моей реакции на его слова. Вот же черт! — Не все волшебники и волшебницы могут есть мясо. Это связано с равновесием и пролитой ими кровью. По крайней мере, так говорят сестры Света. Мой отец долгое время не мог есть мясо — для него оно было будто тухлым, — пожала я плечами, подцепив вилкой кусочек сочной говядины и отправляя его в рот. — Глупость какая, — отпивая сок, прокомментировал Клаус. Я пожала плечами. — В самом деле. Ричард понял, что это просто самовнушение лишь через время. Тогда, когда смог принять свой дар и понять, как совмещать его с магией своего Меча. — Магией Меча? — Меча Истины, — я потянулась к своему стакану с соком. — Тот вошебный клинок, что ты принесла с собой? Тайлер говорил об этом. Тайлер вообще слишком много говорил! Но его можно понять: связь между гибридами и их создателем весьма сильна. Она напоминает мне узы между Магистром Д’Хары и д’харианцами, а так же теми, кто поклянется ему в верности. Сила этих уз может защитить даже от вторжения в разум — это было проверено при войне с Имперским Орденом, во главе которого был сноходец Джегань. Сноходцы — это живое оружие, созданное волшебниками еще при Великой войне между волшебниками. Сноходцы могут проникать в разумы людей: те, кто наделен даром, наиболее уязвимы для них. Но мой предок, Альрик Рал, создал эти самые узы, которые с тех времен передаются по наследству правящему Ралу с даром. — Меч очень опасен, Клаус. Если когда-нибудь тебе предоставится возможность его хотя бы увидеть, пожалуйста, не прикасайся. Магия Меча Истины может убить тебя. — Спасибо за предостережение, — уставившись на меня, усмехнулся гибрид. — Но не убил же. Казалось, что сейчас все время замерло, стоило мне осознать сказанное Никлаусом. «Но не убил же». Этого не может быть! Я спрятала клинок в лесу, закопала его! Неужели Тайлер выкопал Меч и принес Клаусу?! — Я случайно наткнулся на него, когда гулял рядом с домом Локвудов, — эта чертова самоуверенная улыбка доведет меня до белого коления! — Где он? — едва слышно выдохнула я. — У меня в комнате, можешь забрать его, если хочешь, — невинно пожал плечами Майклсон. — Как ты нашел его? — я наложила заклинание на то место, где закопала его. Неужели я облажалась? — Не знаю, — Никлаус откинулся на спинку стула, держа в руках стакан с соком. — я просто шел к Локвудам, но в какой-то момент почувствовал что-то и направился в другом направление. Было даже ощущение, что это клинок меня… звал что ли. — Не может этого быть!.. — в ужасе подумала я. Я знала только одного человека, который ощущал зов Меча. Тот, кто ощущал его магию где бы ни находился клинок. И это мой отец — Истинный Искатель Ричард Рал. Клинок был выкован специально для него — так считалось всеми, — еще за три тысячи лет до его рождения! Как такое возможно вообще?! — Что это может значить, Эрилин? — я дернулась, когда Никлаус обратился ко мне по имени. — Н-не знаю… — пропищала я, понимая, что эту ложь он разкусил еще до того, как я ее произнесла. Но Клаус ничего не сказал. Мы продолжили молча есть.

***

Не желая испытывать судьбу, я быстренько доела и удалилась к себе в комнату. Просидев там неизвестное количество мне времени, я решилась вернуться в кабинет. Не все же сидеть и пялиться на свой портрет и Камень Слез, который там изображен. Но пока я рассматривала в сотый раз подарок Никлауса, мне в голову пришла мысль, что если Камень Слез заключен в этой самой картине? Нет, понимание того, насколько абсурдна данная теория, есть, и оно кричало во всю глотку. Но, что если это действительно так? Камень на рисунке очень похож на настоящий. Прямо такой, каким мне показывал отец в своих воспоминаниях! Желание расспросить Клауса снова закопошилось во мне, но я быстро его откинула. Как и мысль о Камне в картине. Покидая комнату, я так и осталась стоять в проеме. Открыв дверь, я застала Никлауса, который, судя по всему, собирался войти ко мне. И похоже, даже без стука. Бессовестный же какой! Хотя, учитывая сытный обед, не такой уж он и бессовестный. — Куда-то собралась? — приподняв бровь, спросил гибрид. — Хотела продолжить тщетные поиски хоть какой-то информации о Камне. Ты что-то хотел? Майклсон чуть кивнул и заглянул мне через плечо в комнату. Ясно, не смогу я покопаться сейчас в интернете. Развернувшись, я прошла до постели и села на краешек, приложив немного усилий залезть на высокую кровать. Никлаус, войдя в комнату, прикрыл дверь. Он устроился по-хозяйски в кожаном кресле напротив постели у антикварного письменного стола, закинув ногу на колено. Вот меня очень смущает: он ходит в обуви по дому, как и остальные, а я свои лодочки до сих пор не нашла! — Ты хотела знать, как я нарисовал этот Камень, — сложив руки в замок, начал гибрид, тут же привлекая все мое внимание. — Ты права, я видел камень. Это было девять веков назад. Моя надежда с треском рухнула. Я не знала куда деть руки; не знала куда деть саму себя. Мне стало очень страшно, потому что это может значить только одно — я попала не в то время. Камня здесь нет и не будет. Истерика прокралась мне в душу, хотя я и понимала, что стоит мне упасть в ее объятия, и от дома Майклсонов не останется и горстки пепла. — Я видел его у девушки, которая была очень на тебя похожа, — Клаус показал рукой на портрет. — Но у нее были голубые глаза. — я посмотрела на портрет и замерла: и правда, Клаус изобразил девушку с голубыми глазами и Камнем Слез на золотой цепочке, а не меня. — Вчера я убедился в том, что это действительно была ты. Вздрогнув от его слов, я резко повернулась к гибриду. Майклсон смотрел на меня спокойно и серьезно. Ни тени насмешки. Неужели Клаус хочет сказать, что в будущем я с Камнем Слез вновь встречусь с ним? Но зачем мне возвращаться, если у меня уже будет и Камень, и родители, которых я верну их? — Этого… — Это так, Эрилин, — Клаус приподнялся, наклоняясь ко мне. — Я сам не мог поверить в то, что ты и девчонка в белом — один человек. Сейчас ты моложе лет на пять. Но теперь я понимаю, почему тогда она так быстро убежала. Ну и испугалась, увидев меня. — Зачем мне возвращаться назад с Камнем Слез? Его место в завесе между миром живых и мертвых, Клаус. Как только я вернула бы родителей, Камень отправился бы на свое место. — Может, за этим ты и приходила, — повел плечом Майклсон. — Во всяком случае, поговорить нам возможности не предоставилось. Я не могла поверить в то, что только что услышала. Значит, я найду Камень! Найду и верну родителей! Слезы облегчения покатились по щекам, отчего я спрятала лицо в ладонях. Со стороны Никлауса послышался какой-то шорох, а потом и шаги. Майклсон оставил меня одну, переваривать его слова. Видимо, решил, что так будет лучше. Я так и сидела на постели, уткнувшись в ладони и безмолвно плача от облегчения. Я найду, найду Камень. Я смогу, у меня получится. Не важно сколько времени это займет. Я найду его и верну их. Святой Создатель и все добрые духи! Спасибо, что вы на моей стороне. Спасибо! Послышался легкий, едва слышный щелчок, который известил меня о том, что дверь ко мне снова открылась. Повернувшись на звук, я подняла голову и попыталась разглядеть того, кто зашел. Это оказался Клаус с каким-то длинным свертком в руках. Утерев слезы, я поняла, что эта темная ткань, которая скрывала от любопытных глаз магический клинок моего отца. — Думаю, он должен быть у тебя, — Первородный протянул мне Меч, не разворачивая ткани. — Спасибо… Голос был сиплым и тихим. Майклсон кивнул мне и собирался было уйти, но я остановила его, позвав по имени. Мужчина повернулся, в ожидании смотря на меня сверху вниз. — А что случилось тогда у дома ведьм? Я не помню ничего после того, как выпустила молнию… Клаус вздохнул, окинул взглядом комнату, а потом все же ответил: — Молния разбила барьер, и в этот же момент, как я понял, Деймон обратил маму твоей подруги Бонни в вампира. Эстер лишилась своего источника сил, хотя ты уже и уничтожила барьер. Но, видимо, мертвые ведьмы попытались достать тебя, и вся энергия из ее заклинания обрушилась на тебя. Тебя отбросило на несколько метров назад, и ты крепко приложилась головой о камни. Кол успел дать тебе своей крови, поэтому ты выжила, — Майклсон прошел медленным шагом к окну, отодвинул штору, выглядывая на улицу, а потом вновь повернулся ко мне. — Поэтому будь осторожна еще пару дней, а не то станешь вампиром и лишишься всех своих невероятных сил, дорогуша. Так вот что произошло в тот момент. Но почему никто из братьев не успел среагировать и поймать меня? Это странно, ведь они Первородные. И я предупреждала всех троих на пути к дому ведьм, что меня может отбросить. Элайджа сказал тогда, что со мной все будет в порядке и они успеют. Кто-то да успеет. — Все произошло моментально, что ни один из нас не заметил того момента, когда магия мертвых ведьм отбросила тебя. Когда погасли факела, Кол уже был рядом с тобой и поил своей кровью, — Никлаус пожал плечами, словно, рассказывал как прошел его день. — После этого мой младший братишка сделал ноги, надеясь догнать Эстер и Финна. Элайджа пошел с ним. — Погоди, это получается… — я удивленно захлопала глазами, не веря своей догадке. — Принес тебя я, да, дорогуша. — И не боялся, что моя магия… — я замолкла, глядя на Клауса. Мне показалось, что этот вопрос только подорвет его и без того хрустальное доверие ко мне. — Я не боюсь ни тебя, ни твоей магии, дорогуша, — чуть сощурив глаза и плотоядно улыбнувшись, ответил мне Майклсон. Решив окончить этот разговор, Никлаус направился к выходу. Покинув мою комнату, гибрид не удосужился даже дверь прикрыть за собой. Плотно закрыв ее, я принялась искать укромное место, куда бы спрятать Меч. И пришла к выводу, что лучшее место для него — на виду. Тактика Зедда, когда он прятал клинок, пока мой отец рос. Пристроив Меч Истины в углу комнаты, я принялась накладывать чары, которые должны сделать его невидимым и, если получится, то и не осязаемым для всех, в том числе и меня. Только я смогу разочаровать его контрзаклинанием. Закончив с наложением чар, я провела рукой по пустому углу, где должен быть Меч. И ничего! А это значит, что у меня получилось. Да и не только получилось, но и я смогла это сделать с первого раза. Отправившись сразу после этого в ванную, которая находилась сразу напротив моей комнаты, я застыла у зеркала, глядя на себя. Кол был прав: моя магия оставляет свой след в виде измененного цвета радужки глаз. Очень неожиданное проявление, ведь я о таком даже не слышала раньше. Наклонившись поближе, я начала разглядывать свои глаза. Голубая радужка выглядела абсолютно настоящей и постепенно меркла и темнела. Я встала перед зеркалом ровно и подняла руку перед собой. Сосредоточившись, я собралась и повторила трюк с концентрацией света на ладони. Как только искорки появились у меня на ладони, я кинулась к зеркалу. Моему удивлению не было предела: радужка словно чуть светилась слабым голубовато-белым. Из-за того, что я отвлеклась, и свет начал рассеиваться, легкое свечение исчезло, а глаза остались голубыми. Не знаю, сколько я так простояла, пока мои глаза вновь не стали карими. Я стояла и смотрела на свое отражение, словно зачарованная. Может, это и есть моя особенность, как Исповедницы с даром?