Исповедница (Рабочее название)

Утро наступило непозволительно рано и неожиданно. Я проснулась от всепоглощающего чувства тревоги и опасности. Распахнув глаза, я увидела очень красивую женщину средних лет, которая смотрела на меня с любопытством. Ее голубо-серые глаза рассмеялись прямо перед тем, как она сказала: — Не кричи, милая. Я ощутила обжигающую волну по всему телу, которая буквально начала душить меня. Внушение. Эта рыжеволосая дамочка — вампир. Незваная гостья уже начала наклоняться ко мне, как я, наконец, смогла взять себя в руки и скинула ее. Женщина отправилась в полет до самой стены с комодом, на который и приземлилась с оглушительным треском. Подскочив в попыхах, я кинулась к двери, попутно пытаясь вспомнить, как говорить. — Ребе… — договорить мне не дала стальная хватка этой рыжей вампирши, которая в мгновение ока оказалась перед мной и принялась душить. — Ты должна была заткнуться, дорогуша, — раздраженно прошипела она. Незнакомка приблизила меня поближе и вновь принялась внушать мне. — Не кричи. Не пытайся бороться, ведьмочка. В следующую секунду я больно врезалась в мягкую постель спиной. Голова немного закружилась, но я решилась на последнюю попытку. Молясь всем добрым духам и Создателю, чтобы меня наконец хоть кто-то услышал, я на выдохе выкрикнула другое имя: — Ник…! — договорить мне вновь не дала эта дамочка. Она взобралась на меня сверху, крепко сжав горло, что казалось будто она уже сломала мне шею. — Я велела тебе заткнуться, сучка! — ее красивое лицо исказилось в чудовищном оскале вампира. Ожидая страшной боли, я крепко зажмурилась, уже прощаясь со всеми, кого знала… Внезапная легкость и оглушительный треск со стороны платяного шкафа заставили распахнуть глаза. Не успела я вглядеться сквозь проступившие слезы, как ощутила теплые ладони, что стащили меня с постели и передали в более холодные руки. — Уведи ее, Ребекка! Уже через секунду я оказалась в незнакомой мне комнате, но обставленной не менее богато, чем моя. Осторожно опустив меня на широкую постель, что была безжалостно перекучена, Ребекка присела рядом, крепко обнимая меня. — Ты в порядке, милая? — положив мне одну ладонь на щеку, а другой выискивая вероятные ссадины и раны, спросила встревоженная Бекка. — Ник внезапно влетел ко мне в ванную и спустя секунду исчез. Я последовала за ним и… Что произошло, Эри? — Н-не… — голос не слушался меня, горло ужасно болело. Готова поспорить след от руки этой рыжей вампирши еще не одну неделю будет напоминать мне о случившемся. Первородная была явно не готова к незваным гостям: Бекка была в белом полотенце, едва ли скрывающем ее наготу, а со светлых волос стекала вода. Видимо, Клаус ворвался к ней в тот момент, когда она только вышла из душа. Вот почему девушка ничего не услышала… — Тебя так трясет… — Бекка поднялась и обошла кровать, попутно поправляя постельное белье. — Ложись сюда, скорее. Первородная помогла мне переползти на другую часть широкой кровати, а потом заботливо укрыла. Ребекка вытащила из шкафа одежду и, зайдя в ванную, но не закрывая двери, чтобы все слышать, быстро переоделась. Вампирша присела рядом со мной на, полагаю, свою кровать, погладила меня по распущенным и спутавшимся волосам. — Я схожу и узнаю у этой рыжей сучки Сейдж, что она здесь забыла, хорошо, милая? Нахмурившись, я повернулась на Майклсон, пытаясь осознать сказанное. Правильно я поняла — Бекка знает эту вампиршу? Уставившись на блондинку, я ждала пояснения. Но Майклсон просто исчезла, оставив после себя легкий аромат геля для душа.

***

Сидя за обеденным столом, я ела еще вчерашний обед, который приготовил Никлаус. Совершенно не чувствуя вкуса еды, я смотрела в одну точку невидящим взглядом. Я думала о той рыжей, Сейдж. Никлаус едва не оторвал ей голову за то, что она вломилась в их дом без приглашения и напала на, как он сказал, «их» ведьму. С одной стороны, хотелось возмущаться насчет того, что Клаус считает меня едва ли не вещью, но с другой стороны, я была страшно благодарна за то, что он спас мне жизнь. И невероятно зла, потому что этой Сейдж позволили остаться здесь. Боялась ли я ее? Еще бы! Бекка сказала, что эта вампирша почти равна по силе Первородным, потому что очень древняя. Ей девять сотен лет. Несмотря на заверения Ребекки, я все равно не могла поверить в то, что эта дамочка не попытает удачи свернуть мне шею. Только вот ей не говорили о том, на что я способна, а значит, смогу использовать против нее чуть что свою власть Исповедницы. Спросонья я не поняла, что происходит и вообще что от меня хочет эта рыжая вампирша. Я даже подумать не успела о том, что могу защитить себя именно таким образом. Я очень испугалась. Да, я жива и, несмотря на синяки на шее, здорова. Отделалась лишь испугом. Могло быть ведь и хуже. К слову, остаться Сейдж позволили из-за старшего Майклсона: она первая любовь Финна. Таким образом, Клаус надеется переманить его на свою сторону и лишить Эстер возможности избавиться от них. Не знаю, поможет ли это, но очень надеюсь. И сейчас, кстати, Клаус и Ребекка уехали за старшим братом неизвестно куда, оставив меня с чокнутой девятисотлетней вампиршей в одном доме. Надеюсь, я доживу до их возвращения. Доживу и вынесу Никлаусу мозг, чтобы больше он не оставлял меня одну с тем, кто пытался меня прикончить. Да, гибрид тоже не подарок, но лучше уж Клаус, чем Сейдж. — Ах, вот ты где, дорогуша! — вздрогнув, я подскочила со стула, успев ухватить столовый нож. — Ты же знаешь, что этим меня не убить, да? Сейдж вальяжно прошла через кухню в обеденный зал. Она нахально улыбалась, чувствуя себя явно хозяином ситуации. Мне так захотелось стереть эту улыбку с ее красивого лица, показать, что я чего-то стою. Что я не просто «девочка-ведьма» на побегушках у Майклсонов, как она это восприняла. Я слышала это из ее уст. — Расслабься, милая, — она склонила голову на бок, — я тебя не трону. — Охотно верю, — прохрипела я. О, да. Мне было тяжело говорить после ее «ласкового прикосновения» к моей шее. — Еще тявкаешь? — Сейдж звонко рассмеялась. — М-м, Деймону ты бы понравилась, жаль, что наши пути разошлись… Думаю, скоро Клаус приучит тебя подавать голос тогда, когда это требуется. — Я не его собака, — удержавшись, чтобы болезненно не поморщиться, ответила я. — Откуда ты знаешь Деймона? Сейдж притворно удивилась. Или Сальваторе говорил обо мне, или кто-то из Майклсонов. Вампирша продефилировала к графину с алкоголем, что стоял на небольшой стойке у стены, и налила себе в бокал немного янтарной житкости. Смочив горло, Сейдж вновь повернулась ко мне, натягивая нахальную ухмылочку. — Он сожалеет, — улыбка наконец-то убралась с ее лица. Рыжая опустила глаза в пол. И вдруг хищно оскалилась, поднимая на меня улыбающиеся голубые глаза. — Сожалеет, что не избавился от тебя тогда, когда был шанс. Ложь. Такая наглая и явная. Мне так хотелось сказать о том, что я вижу, когда мне врут. Но я смогла удержаться, вовремя прикусив себе язык. Мое молчание Сейдж восприняла как ответ. Мне плевать, что она думает. Наплевать, черт возьми. — Если это все, то, будь добра, исчезни отсюда и дай спокойно доесть. Вернувшись за стол, я положила нож на полированную поверхность, но к еде возвращаться не спешила. Я не знала, чего от нее ждать, поэтому решила, что излишним простенький воздушный щит не будет. Положив ладони на стол, я расслабилась, закрывая глаза. Сконцентрировавшись, я нашла крошечный островок спокойствия внутри себя. Я представляла то, как воздух, оставаясь прозрачным, становится плотным и непроницаемым. Представила, как он облепляет меня, словно кокон, но нисколько не мешает. — Это еще что? — донесся до меня чуть приглушенный голос Сейдж. Я подняла голову и повернулась к ней. Женщина медленно подходила ко мне. Подходила к кокону, что я выставила на всякий случай. Сейдж протянула руку и почти коснулась, но резко отпрянула, удивленно глядя на меня. Рыжая вампирша отошла к проему между кухней и обеденным залом. — Что ты сделала, ведьма? — О чем ты? — стараясь сохранять невозмутимость, спросила я Сейдж. — Что это такое?! — вдруг взорвалась она, дернувшись и замахиваясь на воздушный кокон. Реакция магического щита была незамедлительной: место соприкосновения вспыхнуло белым светом. Я ощутила легкую вибрацию по спине, а вот Сейдж отбросило назад очень резко и неожиданно. Вампирша перелетела почти всю кухню, падая на твердый темный ламинат. Что ж, я начала улучшать свои навыки в магии, как боевой чародей. Поднявшись со стула, я направилась к ошарашенной незваной гостье. Голубые глаза следили за каждым моим шагом, очень пристально, очень внимательно. Воздушный кокон завибрировал вновь, но уже прямо перед моим лицом. Возникла новая вспышка, которая ослепила и меня. Сумев вновь относительно хорошо видеть, я осознала, что вампирша уже распласталась на обломках старинного комода, что стоял в коридоре. Шея ее была неестественно повернута. Что ж, поделом ей. Спешно прибрав за собой, я вернулась в комнату Ребекки, заперев двери на ключ, который до этого мирно лежал на прикроватной тумбочке. Так как по пути я успела заскочить в мастерскую Никлауса и стащить оттуда угольную палочку, я принялась рисовать магические символы по краям кровати, чтобы создать щит, который будет работать независимо от моих способностей. Даже если я усну, потеряю сознание или концентрацию — щит из символов будет действовать. Он не очень сильный, но, очень надеюсь, что этого хватит на тот случай, если Сейдж придет сюда. Но защитить он может меня только или от конкретного субъекта, или сразу от всего. Выбирать не приходится, потому я рисую символы в том порядке, чтобы он действовал разом на все возможное. Закончив с росписью бортиков кровати, я отправилась помыть руки, чтобы не измазать роскошную постель в угле. Саму угольную палочку полагалось держать внутри щита, потому ее я предварительно спрятала под кровать. Добравшись до постели, я улеглась под теплое и мягкое одеяло, стараясь успокоиться. Мне было очень страшно. Я безумно хотела, чтобы Ребекка вернулась, как можно скорее. Или хотя бы Никлаус. Но прекрасно понимала, что от силы прошло часа три с их отъезда. Они, наверное, только добрались до того города, куда сбежали Эстер и Финн. С тревожными мыслями, которые меня мучали, я все равно смогла заснуть. Проснулась я ближе к ночи, глубоким вечером. Оглядевшись, но ничего не видя в темноте, я не рискнула потянуться к лампе на прикроватной тумбе.Вместо этого я простерла перед собой левую руку, закрыв глаза и представив, как на ладони собирается маленький бесформенный сияющий клубок. Но ничего не вышло. Еще бы, собирать свет в кромешной тьме. Надо было занавески хотя бы оставить открытыми… Я ясно ощущала чье-то присутствие. Это вампир. Не теряя надежды, я решилась на другой фокус. Чуть дернув рукой, я представила, как на ладони вспыхивает пламя — огонь волшебника. И он действительно появился, хоть и не так как я представляла. Оранжево-желтое пламя охватило мои пальцы, отзываясь в кончиках легким покалыванием и теплом. Света от него было мало, но этого хватило, чтобы увидеть фигуру в темноте. Я уже успела ужаснуться, потому что сразу поняла, что это не кто-либо из Майклсонов. Тем более не Никлаус. Он гибрид: при его присутствии другие… Ощущения. Пред мной стояла никто иной как Кэтрин Пирс. Она с интересом склонила на бок голову и наблюдала за мной. Двойник стояла, опираясь на комод под телевизором и сложив руки под грудью. Я только открыла рот, чтобы спросить, что она здесь делает, как та подняла палец к губам. Этот жест призывал к молчанию. Кэтрин метнула взгляд в темноту, куда-то в сторону двери, и показала на ухо. Я примерно поняла ее. Аккуратно выбравшись с постели, я достала уголек из-под края кровати, и написала на углу, где специально оставила небольшое место, имя вампирши. Она сможет подойти ко мне. Сможет зайти за щит. Хотя это было не для нее, и это… Очень рискованно. Но другого выбора у меня нет. Забравшись обратно в постель, я потянулась к другой тумбочке, где лежал блокнот и ручка. Включив лампу, что стояла на этом столе, я, наконец, избавилась от необходимости поддерживать маленькое пламя на пальцах. Рука немного устала. Быстро написав на бумаге «забирайся», я повернула блокнот к вампирше. Кэтрин сощурилась. Мгновение и Пирс уже на постели. Она вопросительно посмотрела на меня. Я принялась писать дальше. «Что ты здесь делаешь?» Кэтрин взяла у меня из рук оба предмета и быстро ответила, не проронив и слова. «Меня прислал Элайджа». Удивленно подняв на нее глаза, я хотела было спросить зачем и почему ее прислал старший Майклсон, как Кэтрин резко дернулась и положила свою ладонь мне на губы, лишая меня возможности произнести хоть слово. Она покосилась на дверь. Спустя несколько секунд Пирс отвела взгляд и отпустила меня, вновь взяв ручку. «Клаус сказал ему, что оставил тебя одну с этой рыжей сучкой. Элайджа попросил меня приглядеть за тобой». Не имея возможности оторвать взгляд от последних строк, я почувствовала, что краснею. Естественно, сначала я подумала о хорошем, но через секунду меня жалили мысли о том, что Элайджа может быть и не доверяет мне, а потому… Стоп, а почему Кэтрин? Она же пять веков в бегах от Никлауса. Никогда бы не подумала, что Элайджа с ней в хороших отношениях. Черт, я сделала выводы, не зная всей ситуации. Надо отучаться так делать. «Зачем? Неужели Элайджа считает меня настолько никчемной, что отправил тебя сюда?» Это все, что я смогла придумать. В голову лезли идиотские мысли. «Не важно. Главное, что я здесь, дабы убедиться в том, что ты жива». Немного еще пообщавшись с Кэтрин посредством бумаги и карандаша, я умудрилась задремать. Сквозь дрему, я слышала, как Кэтрин что-то делала в комнате. По этой возне, казалось, что она разжигала камин. Когда я открыла глаза, было уже довольно светло. И Кэтрин нигде не было. Пытаясь понять, приснилась ли мне Пирс или нет, я принялась искать блокнот, щупая простыни и одеяло. Но поиски оказались тщетными. Повернувшись к прикроватной тумбе, где он лежал до визита Кэтрин, я тупо уставилась на искомую вещицу. Схватив блокнот, я пролистала его, но не нашла ни единой записи с сегодняшней ночи. Ну не приснилось же мне это! Я отчетливо помню, что она мне тогда писала. Помню, что мы даже говорили о том, что сделал Деймон. Кэтрин назвала его «конченный идиот». Вампирша, не горела желанием общаться, но вот эту тему она затронула сама. Я вскочила и побежала к камину, надеясь, что моя глупая догадка подтвердится. Истлевшие остатки дров давно остыли. Надеясь, что это сработает, протянула руки к пеплу, сосредотачиваясь на конкретной цели. Пепел начал взмывать в воздух, медленно и плавно кружась, словно первые снежинки. Сначала этих частичек пепла было совсем немного, но с каждой секундой из остывших остатков и углей всплывали все больше и больше пылинок. Через какое-то время они замерли в воздухе, пока последняя пылинка, частица пепла не достигла остальных. Легкое золотое сияние пронеслось по каждой микрочастичке и пепел вновь стал парочкой исписанных листов. — Зачем же… Убедившись, что не схожу с ума, я отправила макулатуру обратно в камин. Едва представив, как восстановленные листы из блокнота вновь обращаются в пепел, я вдруг заметила, что бумага потемнела, а через секунду и вовсе рассыпалась. Всего на мгновение появилось ощущение опасности. Мой дар все так же реагирует на появление кого-либо рядом. Наверное, Ребекка и Клаус вернулись. Не долго думая, я побежала к первородным, молясь, чтобы рыжая вампирша не поймала меня по дороге к холлу. Миновав половину дома, я выскочила на лоджию, но тут же резко остановилась, завидев яркие волосы Сейдж. Бессмертная обнимала кого-то, кого со спины я не могла узнать. Если честно, то и не очень хотелось: становится обедом двух вампиров я не желаю. Медленно и осторожно я попятилась, не отрывая глаз от Сейдж и ее друга. Вампирша выглядела очень счастливой, что мне даже не верилось. Никогда бы не подумала, что у этой женщины может быть… друг? Да, наверное, я слишком ее напугалась в то утро. Однако, это было очень грубо с ее стороны… Да что там! Откровенно говоря, Сейдж поступила как сумасшедший маньяк. Оторвавшись от собственных мыслей, я дернулась в сторону коридора, но врезалась во что-то. — Или в кого-то… — пронеслась мысль в голове. Отступив на шаг, я подняла голову. Почему дар не предупредил меня о том, что позади кто-то стоит? Хотя, увидев улыбающуюся физиономию того, в кого я влетела с разворота, поняла почему. Клаус. — Не перестаешь меня удивлять, дорогуша. — Что ты тут делаешь? Да, что ты делаешь в собственном доме? Молодец, Эрилин, ляпнула самую идиотскую вещь на свете! Как вообще можно было это сказать? Судя по реакции Никлауса, он подумал о том же. Гибрид негромко рассмеялся. Мужчина посмотрел на меня из-под лобья, качая головой вверх-вниз, но все же не ответил на этот глупый вопрос. — Здесь был еще кто-то помимо вас двоих, — Никлаус перестал смеяться, внимательно глядя на меня. — Не знаешь, случайно, кто? Гибрид приподнял одну бровь, все так же не открывая от меня своих глаз. Что-то мне подсказывает, что Клаус прекрасно знает о ночной гостье. Проверяет меня на честность? Как же… Наверное, правильно, все же. Я ведь была на стороне Сальваторе. На месте Клауса мне бы тоже было трудно доверять самой себе. — Кэтрин была здесь, — спокойно ответила я, однако поспешила добавить, замечая, как Никлаус сузил глаза: — Она просидела всю ночь со мной, сказала, что кто-то из вас ее отправил ко мне. Вроде няньки-телохранителя от… Сейдж. Майклсон рассмеялся, но судя по всему он понял, кто именно прислал Кэтрин. Надеюсь, что он не станет сейчас меня мучить за то, что дала ей уйти. Он же, если меня не обманывает память, за ней пять сотен лет охотился. Или все же, Клаусу уже глубоко плевать на Пирс?

***

Спустя примерно часа два я, наконец привела себя в порядок, оттерла все символы от постели Ребекки, чтобы та ненароком в щит не врезалась. Ну или просто чтобы не ругала меня за испорченную мебель. Собирая свои волосы в высокий хвост, я невольно задумалась, вспоминая Кэлен. Мои волосы были не настолько длинными, как у мамы, но уже ближе к делу. Когда вернусь, нужно будет подстричься. Хоть в Д’Харианской Империи, которую построили мои родители, и отменили это глупый закон о длине волос, но я у меня какой-то бзик на это после рассказа об этом. О да, даже королевы не имели права носить длину волос больше, чем у Матери-Исповедницы. Покинув комнату Бекки, я направилась на кухню, желая выпить чего-нибудь горячего, вроде какао или кофе. Но в одном из коридоров я столкнулась с Никлаусом. Майклсон остановился в метре от меня, чуть склонил голову, улыбаясь, словно кот, который съел всю желанную сметану. Глаза блестели хитростью. Неосознанно я шагнула назад, а гибрид наоборот сделал шаг вперед. — У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, милая. Нахмурившись, я почувствовала неладное. Что задумал этот непредсказуемый первородный? От какого такого предложения я не смогу отказаться? Надеюсь, это не что-то очень… Плохое. — Какое? — выдавила я из себя на выдохе. — Не беспокойся, — Никлаус сделал еще один шаг ко мне, — тебе нужно только помочь одной ведьме с заклинанием. На ум пришла только одна ведьма. — Бонни? Улыбка Клауса превратилась в оскал. Не может быть, что он схватил Бонни! Майклсон в два шага сократил расстояние, грубо ухватил меня за руку и потащил за собой. Через пару секунд мы уже были в одной из гостиных большого дома первородной семьи. — Тик-так! Я не слышу латынь, — проходя в комнату, бросил гибрид. Только дойдя до середины комнаты, Майклсон отпустил мою руку, которую я тут же принялась потирать. Клаус прошел к Бонни за спину; ведьма сидела на дорогом кожаном кресле, склонившись над старой книгой. — Я все еще изучаю заклинание, — голос Беннет чуть дрожал. — Это не так просто, особенно под давлением. Девушка подняла голову и удивленно уставилась на меня. Бонни прошептала мое имя, а я почувствовала себя… Мерзко. Я почувствовала себя предателем. Черт, я ведь ничего не сделала, лишь хотела защитить дорогого мне человека. Вернее, вампира. Первородную вампиршу. — Я тебя предупредил: если ты решишь позвать на помощь — я убью всех, кто придет тебя спасти! Бонни даже не повернулась к нему. Она ее взгляд был прикован к синим следам на моей шее. Наверное, она подумала, что это все дело рук Клауса. Хотелось объяснить, рассказать, что это не так, но… Имеет ли это смысл? Ведьма, оторвав глаза от созерцания моей изувеченной шеи, поднялась со своего места, прошла до стоящего напротив диванчика и развернулась на каблуках к гибриду. — Это заклинание… Я не знаю хватит ли у меня сил! — глядя на мимику Бонни, я не увидела лжи: она и правда не уверена в своих силах. Клаус последовал за ней, говоря банальное «тебе нужно просто поверить в себя», а так же ссылаясь на то, что Эстер тянула энергию у Бонни, чтобы наложить связующее заклинание на первородных. — По-моему, ты просто плохо стараешься, — покачал головой Клаус. Он потянулся во внутренний карман куртки и достал телефон. Гибрид отошел от Бонни, набирая кого-то. Она глянула на меня, словно спрашивая, что делает Майклсон, а я лишь пожала плечами. — Кол! Как там погода в «Майл-Хай-Сити»? А как наш друг? Именно! — Никлаус оторвал телефон от уха и подошел к Бонни, что-то ей показывая. Желая взглянуть что же такое интересное там в телефоне у него, я подошла ближе, приподнимаясь на носочках. С трудом, но все же заглянув через плечо гибрида, я в ужасе втянула в себя воздух, падая на всю ступню ног и отходя назад. Это же… — Джереми… — угрожающе тихо проговорил Никлаус, — Играет со своим новым щенком. Разве это не самое милое, что ты когда-либо видела? — Майклсон повернулся ко мне, победно улыбаясь и снова поднес телефон к уху. — Спасибо, Кол! Будем на связи. Клаус остановился рядом, вновь оборачиваясь к Беннет. Он пронзительно посмотрел на нее, давая понять, что у нее нет выбора. — Ну что, Бонни, как насчет заклинания? — Клаус! — не выдержала я, вставая между первородным и ведьмой. — Это подло! Как ты можешь угрожать ей жизнью ребенка?! Джереми здесь ни при чем вообще! Ты.! — Гибрид схватил меня за плечи, чуть сжимая их, но тем самым делая уже больно. Его раздраженный взгляд буквально прожигал во мне дыру. — А от тебя, дорогуша, требуется помочь нашей милой Бонни. Тогда у нее точно хватит сил на это заклинание. — Никлаус улыбнулся, но это вновь больше походило на оскал. — А теперь приступайте.

***

Потратив весь день в пустую, я смогла уговорить Никлауса выпустить меня из чертовой комнаты, чтобы принести еды себе и Бонни. Мне дали совсем немного времени, но этого хватило, чтобы настряпать тарелку бутербродов и налить нам по чашке кофе. Вернувшись в темницу юной Беннет, я поставила на один из высоких комодов поднос с едой и напитками. Столик, который окружали диванчики и кресла был занят колдовской книгой и многочисленными листами бумаги, которые понадобились, чтобы Бонни объяснила мне принцип заклинания из книги. Ведьма старалась сделать все, чтобы уберечь Джереми. Она попыталась даже повлиять на Клауса через меня, но я смогла объяснить ей, что сама нахожусь в подвешенном состоянии в его доме. Малейшая ошибка может стоить мне жизни. Вернувшись на «свое» место у книги заклинаний, я в ожидании подняла голову сначала на Клауса, потом на Бонни. В этот момент по дом раздался крик, полный боли. Мгновенно я вспомнила крики тех, кого пытали морд-сит. Я настолько была удивлена внезапной ассоциацией, что не заметила, как что-то сказала. — Что? — внезапно увидев перед собой лицо Никлауса, я резко отпрянула. Удивленно моргая, я переспросила: — Что? — Что ты только что сказала? — подозрительно сощурившись, терпеливо, но очень напряженно повторил Клаус. — Ты назвала имя. — Какое? — не понимая, что он от меня хочет, я лишь глупо смотрела на него. — Я не помню, Клаус. Это получилось машинально… Если я назвала имя, то, наверное… Кара? Рикка? Может, Бердина? Просто я подумала о морд-сит, которые пытали преступников во дворце… Я… — Забудь. Майклсон поднялся. Я даже внимания не обратила, что тот сидел передо мной на корточках. Гибрид обратился к Бонни, говоря, что для заклинания нужна кровь его семьи. Он взял с одного из комодов какую-то черную шкатулку, открыл ее и принялся перечислять, в какой из бутылочек, чья кровь. А после, явив свой истинный лик гибрида, прокусил свою ладонь, заливая алой кровью ковер. — Куда? — спросил Никлаус. Бонни оглянулась: ведьма приметила стоящий старинный кубок и поднесла его к руке гибрида, чтобы собрать его крови. — Эрилин, — Бонни повернулась ко мне. — Не знаю сможешь ли ты прочитать заклинание, но давай попробуем. — Нет, — покачала я головой, поднимаясь с дивана. — Нет? — выгнул бровь Никлаус. Удивление сменилось за секунду на раздражение, а после на озлобленную гримасу. Он собирался было разойтись гневной тирадой, как я спохватилась продолжить. — Нет, у меня другая мысль, — Клаус, успевший набрать побольше воздуха, выдохнул и прикрыл рот. — Мой дар действует иначе, чем другие. Он работает интуитивно. Я просто сконцентрируюсь и попробую направить его на то, что нужно. Иными словами: я не буду читать заклинание, а просто воздействую на кровь своим даром. Думаю, эффект будет тот же. Ну или я просто усилю твое заклинание своим Хань. Никлаус успокоился немного и согласно кивнул. — Научись, пожалуйста, дослушивать людей, прежде чем кричать на них и угрожать, Никлаус. — Я сам решу как и что мне делать, дорогуша. Приступайте. Согласовав действия с Бонни, мы разошлись по разные стороны стола, встав напротив друг друга. Я начала концентрироваться, смотря на чашу с кровью Клауса. Бонни принялась смешивать кровь всей семьи прямо туда же. Понимая, что у меня не получается ничего, я прикрыла глаза, вслушиваясь в слова заклинания, думая о том, что необходимо сделать. Я полностью обратилась в слух, ожидая, когда мой дар откликнется. В голове возникали образы и картинки. Весьма неприятные. Мой страх начал руководить разумом. Страх, что кто-то попытается и сможет убить кого-то из Майклсонов, чем погубит всех. Липкие объятья ужаса перед смертью этой первородной семьи выжимали из меня веру в то, что у нас с Бонни получится их отвязать друг от друга. — Запомни, Эрилин, — зазвучал в моей голове голос прадеда. Воспоминание об одном из практических занятий, которое я провалила, почему-то отозвалось теплотой на сердце. Как же я по нему скучаю… — Страсть правит разумом — это Третье Правило Волшебника. — Почему мне кажется, что ты выдумываешь эти правила, Зедд! — сказала я тогда, чувствуя горечь поражения. — Существует единственная власть, которой ты можешь подчиняться — это власть разума. Шестое Правило, — обернувшись на голос отца, я увидела его пронзительные серые глаза. Его мягкая улыбка освещала мир для меня ярче солнца. — Я тоже думал, что Зедд все это выдумал, пока сам не начал познавать эти правила. Это воспоминание вселило в меня веру и надежду, что все получится. Мне всего лишь нужно перестать бояться. Я мгновенно вспомнила, как мама учила меня пользоваться магией Исповедниц. Как подавить, отринуть эмоции. Таким образом я очистила свой разум. Ведь именно так получится следовать власти своего разума, настроиться на свою цель. Ощущая теплоту в груди, которая постепенно растекалась по всему телу, я непроизвольно приподняла руки ладонями вперед, словно направляя это теплое чувство на кровь первородных. Я слышала только шепот Бонни; ее слова на латыни. В момент я ощутила жар пламени от свечей, но руки не отняла. Я слышала, как трещит огонь на свечах. Но продолжала думать об одном: отделить жизни Майклсонов друг от друга. Ощущение теплоты вдруг начало превращаться в жгучую ярость внутри меня. Эта ярость была на Эстер. На ее заклинание, которое связало Клауса, Ребекку и остальных. Я ощущала, как мой дар буквально вскипает во мне от ярости.

Страсть правит разумом.

В какой-то момент я ощутила резкую боль в правой руке. Боль и чудовищный жар от огня. Крик от боли застрял где-то в горле, а уши пронзили голоса Бонни и Никлауса. — Эрилин! — дрожащим голосом взвизгнула Беннет. — Черт! Распахнув глаза, я увидела, как рукав моей кофты поедал огонь, который через секунду загасил Клаус, вылив на него одну из чашек с остывшим кофе. Гибрид тут же прокусил свою руку и поднес ее мне к губам. Шок от боли притупил сознание. Я перестала понимать происходящее. Клаус грубо схватил меня со спины, наклоняя на себя, прижимая свою руку мне ко рту, насильно вливая свою кровь. Я попыталась вырваться, но гибрид крепко держал меня другой рукой, прижимая к себе. — Пей, — приказал Майклсон. — Пей, дура, это поможет. Проглотив немного крови, я вдруг оказалась на диване, Клаус присел напротив, чистой рукой коснувшись моего лица. Я попыталась сконцентрировать свой взгляд на нем, но голова кружилась. На мгновение мне даже показалось, что Никлаус смотрит на меня с беспокойством. Но потом здравый смысл начал оживать во мне и опровергнул это. — Я провожу нашу гостью, а ты посиди здесь, милая. Негромко, спокойно и как-то… по-другому прозвучал его низкий голос. Не в силах ничего ответить, я вяло кивнула. Голова словно свинцом налилась. Сил не было даже держать ее, потому я опрокинула ее на кожаную спинку дивана, прикрывая глаза. Жгучая боль в руке понемногу унималась, но все еще ослепляла мой рассудок. Почему меня так ослепила боль от ожога, когда со мной бывало и не такое? Я пришла в себя через какое-то время все в той же гостиной, но уже укрытая теплым пледом, лежа на подушке. Вытащив руку, я принялась осматривать потемневшую и обгоревшую ткань и кожу вокруг, но не увидела ни намека на шрамы от огня. Кровь Клауса вылечила меня. Клаус вылечил меня. Была ли это благодарность за помощь Бонни, или жест признательности? Из раздумий меня вырвал вопль боли откуда-то из другого зала, но поблизости. Встав с дивана, я немного покачнулась, но удержалась на ногах. Головокружение прошло быстро. Направившись на звук, я осторожно шла по слабоосвещенным коридорам. Я услышала голос Клаус из какого-то зала, который эхом раздавался в пустом фойе. — Ты должен быть благодарен мне! Я уже была рядом, как услышала глухой удар о стену. Поспешив, я оказалась в большом зале, где находились брат с сестрой и оба Сальваторе. Стефан, держал в руке деревянный кол, направляя его в грудь Клаусу. Меня охватил страх. — Нет! — заверещала я, метнувшись к бессмертным. Ярость вновь проснулась во мне, пробуждая дар. Стефан резко дернулся, сжимаясь, в то время как Клаус удивленно посмотрел на меня. Сальваторе упал на пол, задыхаясь в агонии. — Спасибо, дорогая. Не думал, что когда-нибудь ты будешь так яростно защищать меня, Эрилин, — в своей манере произнеся мое имя, Клаус подошел к Стефану, выхватывая из его руки кол. — Вот так, осталось принести мне еще два. Моргнув пару раз, я попыталась успокоиться и взять себя в руки. Повернув голову, я увидела Деймона, закованного и окровавленного. Он выглядел так, словно вот-вот испустит последний вздох. — Бред какой-то! — вымолвила Бекка, направившись к Сальваторе-старшему. — Я привела его сюда, я его и отпускаю. — Деймон рухнул на колени, пошатываясь из стороны в сторону. — Теперь слушай меня: я отпускаю твоего брата в знак доверия. Забирай его, а взамен принеси оставшиеся колья. Блондинка подняла коричневую сумку и направилась на выход, бегло глянув на меня уставшим взглядом. Клаус развел руками, сжимая в правой смертельное оружие. — Принесите колья, все. — сказал он, приблизившись к Стефану. — Иначе я начну войну против тех, кого ты любишь. Надеюсь, я ясно выразился? Никлаус направился вслед за сестрой, а я так и осталась стоять там, глядя на измученного Деймона. Вампир поднял на меня взгляд, полный усталости и боли. Казалось, эта боль передается мне, разрывая мое сердце. Стефан, игнорируя меня, подошёл к брату, помогая подняться. Деймон все также смотрел мне прямо в душу. — Эри, почему? — едва слышно на выдохе произнес Деймон. — Пойдем, Деймон, нам нечего здесь делать, — сказал Стефан, придерживая брата. Старший Сальваторе посмотрел на него, на что Стефан добавил: — Она сделала свой выбор. И они оба исчезли. А я так и осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. На душе было паршиво. Я чувствовала себя предателем. Самым настоящим предателем, черт побери. Стефан прав: это был мой выбор. Я выбрала Ребекку, ее семью. Я сама отказалась от того, чего желала больше всего: от настоящей дружбы. Я всю свою жизнь хотела, чтобы у меня был хотя бы один друг, которому все равно на мой статус, на мою родословную, на мою магию. Я хотела быть просто Эрилин, а не дочерью Матери-Исповедницы и Магистра Рала. И мои родители никогда не были против, только вот многие, хоть и уважали их, но боялись меня. Я — ошибка природы, сбой в эволюции. Такая же, как и первозданные неодаренные. Как Столпы Творения, только наоборот… И я просто отказалась от друзей, чтобы защитить одну подругу. Я отказалась от Деймона, от Кэролайн, Мэтта, Бонни… От всех. Ради Ребекки. Я эгоистка, да? Я поступила неправильно? Что сказали бы Ричард и Кэлен? Было бы им стыдно за мои поступки? Осудили бы мама и папа меня за веру в Ребекку? За веру в то, что в ней ещё есть любовь, сострадание, прощение? Утерев бегущие из глаз слезы, я наконец-то поплелась из зала, где пытали Деймона. Ноги просто несли меня куда-то, голова была забита мыслями о том, что я не заслуживаю быть дочерью моих родителей. Они не святые, сами много бед натворили, но всегда находили выход. Папа находил… Я смогла взять себя в руки только войдя в гостиную, где проводили ритуал с Бонни. К сожалению, или к счастью, она не пустовала. Оба первородных находились здесь. Ребекка стояла у камина, глядя на огонь, а ее брат медленно собирал предметы со стола: свечи, чашу, где смешивали кровь, и, конечно, книгу заклинаний. Я подошла ближе к Никлаусу, чтобы помочь ему. Собирая свечи в коробку, где они лежали раньше, я на секунду засмотрелась, как Майклсон любовно закрыл книгу. Он проверил, не помялись ли страницы, поправил такую же ветхую, как сама книга, закладку. — Не могу поверить, что Финн мертв, — наконец, разрушила тишину Ребекка. Молчание среди родственников меня, честно говоря угнетало. — Тем лучше. Он был обузой, Ребекка. Слова Никлауса удивили не только меня, но и саму первородную. Нет, я-то понятно, сначала новость о смерти их старшего брата меня ошарашила, но реакция Клауса… Как он может так говорить вообще?! Девушка развернулась к брату, сложив руки на груди. Ее красивое лицо исказило недовольство. — Он был твоим братом, Ник! Так что следи за языком! — осадила она Клауса. Я же поежилась, ощущая повисшее в воздухе напряжение. — Ладно, — Клаус отложил книгу на стол и повернулся к сестре. — Давай помолимся за Финна, который лежал в гробу дольше, чем жил. Он был зависим от любви. Хорошо, что он умер. От такого заявления я невольно открыла рот, желая хоть что-то ответить. Но в голове было пусто. Я не знала, что сказать. Я не знала, зачем вообще хочу что-то ответить ему на эти жестокие слова. Ребекка, не веря своим ушам, подошла к брату поближе. — Обо мне ты также скажешь, если я умру? — прошипела вампирша. — Ты отпустила Сальваторе с двумя кольями, которые могут убить нас, так что скоро узнаем. С каких пор ты их жалеешь? — Сальваторе, может, и дерутся, как псы, но они знают, что значит «семья». А ты разрушил нашу! Обвинение Ребекки ранило Никлауса. Я уверена, что именно эти слова, слова о семье, которую он пытался сохранять тысячу лет, уязвили его. Это чудовищно, убить свою мать. Но Эстер сделала его чудовищем. Эстер начала это, Майкл, их отец, это начал. Ещё когда они были людьми, Майкл издевался над Никлаусом. Ребекка рассказывала мне об этом. Клаус ненавидел и Эстер, и Майкла. Но он любил своих братьев и сестру. Иначе бы не пытался вернуть гробы с ними. — Я хотел семью, но семья не хотела меня. И теперь мы больше не несём друг за друга ответственность, — оскалился Клаус в ответ. — Теперь ты уедешь? — Как только получу свои колья. Заберу Елену, использую ее кровь, чтобы создать новую семью — гибридов. Мне не хотелось верить, что это все на самом деле. Неужели они не могут спокойно поговорить? Обязательно делать друг другу больно? Обязательно ухудшать ситуацию? Что они, чёрт возьми, творят?! Им по тысяче лет, а ведут себя как незрелые подростки! — А если я решу остаться? — Значит, ты такая же жалкая, как Финн! — выплюнув эти слова в лицо сестре, Никлаус пошел прочь из комнаты. Я тут же подорвалась с места, подходя к Ребекке и крепко обнимая ее. Девушка ответила объятьями, утыкаясь мне в волосы. Я не знала, как поддержать ее. Я не знала, что сделать или сказать. Я хотела помочь, но как? Если бы я вмешалась, могло стать только хуже. — Идея плохая, но я попробую с ним поговорить, — прошептала я, пытаясь утешить подругу. На самом деле, идея паршивая. Он мне голову скорее всего откусит… — Ничего не выйдет, Эри, — тихо, но подавлено ответила Бекка. — Если Нику попытаться что-то доказать, то закончится это плачевно. И не для него. — Но ведь можно попробовать? Аккуратно и осторожно, так, чтобы он увидел ситуацию со стороны. — Спасибо, милая, но это изначально обречено на провал. Потому что это Ник. — Я все равно хочу попытаться, — мягко отстранив от себя первородную, я попыталась ободряюще ей улыбнуться. Девушка смотрела на меня печально и без капли надежды. Она только кивнула и отпустила меня. Я тут же помчалась вслед за Клаусом. Я бежала по коридорам, думая о том, где сейчас мог быть Никлаус. Пролетев пару коридоров, я достигла самого очевидного места его пребывания — мастерской, где он писал картины. Сомневаясь, что так легко нашла бы гибрида, я все равно решила проверить. Осторожно постучав, я приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Пусть разрешения войти не было, но я все равно это сделала. И, однако, какая удача: Клаус действительно оказался в своем кабинете. — Я не в настроении сейчас, дорогуша. Клаус стоял спиной ко мне, опираясь руками на стол, где лежало множество рисунков, набросков, кистей и прочих художественных принадлежностей. Я всего лишь попытаюсь. Ну не убьет же он меня за попытку поговорить с ним? К тому же, я хочу понять его. Я из другой эпохи, но это не означает, что не могу понять кого-то, для кого мой мир похож на глупую фантазию. Максимально осторожно подойдя к гибриду, я заглянула ему через плечо, намереваясь посмотреть, что там рассматривал Клаус. На столе перед ним лежал портрет Кэролайн. Девушка с рисунка лучезарно улыбалась; глаза сияли, а волнистые волосы словно развевал ветер. — Любопытство до добра не доводит, — Майклсон повернулся ко мне. Его глаза, казалось, были тем самым «зеркалом души» сейчас. Разбитой и искалеченной. Всего на мгновение, но я увидела в них боль. Наверное, мне действительно показалось. — Совать свой нос в чужие дела — моя работа, — поджав губы, попыталась я отшутиться. — Когда-нибудь останешься без своего очаровательного носика, дорогуша, — не успела я улыбнуться его словам, как тут же в лёгком испуге дернулась назад. — Ай! — на мое восклицание Никлаус лишь беззлобно усмехнулся. Он только что щёлкнул меня по носу! Было не больно, просто неожиданно. Гибрид изобразил удивление, подняв брови, а потом поднял руки ладонями вперёд, словно в жесте «сдаюсь». Его вид так и говорил «а что такое? Что случилось? Я ни при чем!» — А говорил не в настроении, — буркнула я, но тут же осеклась: зря ляпнула. — Говорил, — кивнул Никлаус, тут же возвращая мрачность. Гибрид повернул голову, смотря куда-то мне за спину, словно задумался о чем-то. — Не могу понять: ты или засланный шпион, или просто настолько глупа и наивна, что так быстро привязалась к моей сестре. Оптимизм мой испарился. Мне стало не по себе от слов Клауса. Более того, таким заявлением гибрид меня ранил: в одной из его теорий, я двуличная лгунья, а во второй глупая и наивная дурочка. Я смерила его спокойным взглядом, стараясь унять обиду. В этом весь Клаус: он ранит наперед, чтобы не ранили его. — Да, я привязалась к Ребекке. Я дорожу ей, нашей дружбой. Я люблю ее. И знаю, чувствую, что тоже что-то да значу для нее, — Никлаус нарочно рассмеялся на мои слова. Его голубые глаза прожигали меня, неотрывно и неумолимо. — И пусть ты всегда такой злой и страшный, словно гар, но все равно умеешь заботиться о других. Ты делаешь это по-своему, может, и не всегда бескорыстно, но ты это умеешь. И я вижу, что ты умеешь любить, — я протянула руку в сторону портрета Кэролайн. — Мой прадедушка однажды сказал мне то, что когда-то говорил моему отцу: «не существует ни добра, ни зла в чистом виде. Даже у лучшего из людей могут возникнуть злые помыслы, честнейший человек способен совершить низкий поступок. Так и со злом: нет на свете злодея, лишенного толики добродетели». — Хах, так ты считаешь меня злодеем, дорогуша? — усмехнулся Майклсон, искренне удивившись моим словам. Кажется, смысл до него не дошел. — Святой Создатель… Не важно, что о тебе думаю я, или кто-то ещё. Важно то, кем ты считаешь себя. Я верю Зедду: несмотря на свою злобу и жестокость, ты можешь быть добрым, чутким и заботливым, — я вновь показала на портрет Кэролайн. — Для нее тебе хочется быть таким, потому что твои чувства к ней побуждают тебя делать такие вещи. Ты не пытаешься убить вокруг нее всех мужчин, ты пытаешься завоевать ее. Это и делает тебя тем, кто ты есть. Но все равно «страсть правит разумом». Майклсон опустил глаза на портрет Форбс, который нарисовал собственноручно. Клаус долго вглядывался в него, будто ждал, что творение даст ответы, а потом его взгляд опустился на лист под портретом. Это был какой-то набросок, который почти целиком закрывал лист сверху. Виднелись только пара карандашных штрихов. — Ты любишь своих братьев, ты любишь и свою сестру. Ты можешь лгать всем, но не лги себе, — Клаус поднял на меня глаза, вглядываясь, словно пытался понять, говорю ли я это только для того, чтобы он почувствовал себя виноватым перед Ребеккой, или действительно так считаю. Он только хотел ответить, как я продолжила, успев заткнуть его ладонью. Надо сказать, гибрид немало удивился моему жесту; да что там: я сама не ожидала от себя такого смелого действия. Заткнула Первородного гибрида ладошкой. — А мне соврать и подавно не получится: я — Исповедница. И дочь Искателя Истины, — мягко улыбнувшись ему, я убрала руку от его лица, стараясь игнорировать ощущение, вызванное показыванием от его щетины. Было немного щекотно… Клаус не ответил. Он всматривался в мое лицо, думая или о чем-то своем, или все же о том, что я ему сказала. Его голубые глаза смотрели прямо на меня и вместе с этим словно сквозь. Пристальный взгляд мужчины начал смущать меня, отчего я отвела свои глаза, начав рассматривать интерьер его мастерской. Я пыталась зацепиться за что угодно, лишь бы отвлечься от ощущения, которое возникало, когда Клаус смотрел на меня. Я не понимала уже: становилось ли мне страшно, или это простое волнение в ожидании ответа на мои слова. Внезапно Майклсон тихо и хрипло рассмеялся. Я в недоумении повернулась к нему. Мне даже стало как-то не по себе… Вдруг Клаус сделал шаг ко мне, полностью сокращая расстояние между нами, отчего я инстинктивно прыгнула назад. Но первородного это, кажется, только подстегнуло. Голубые глаза чуть потемнели, хотя их хитрый блеск говорил, что есть меня вроде как никто не собирается. Заметив, как Майклсон делает ещё один шаг, я поспешила отойти ещё дальше, но лишь запнулась об собственную ногу и упала прямо в мягкое кожаное кресло. Ужаснувшись собственной неуклюжестью, я на секунду забыла причину, по которой и рухнула. И эта секунда замешательства стоила мне едва ли не остановкой сердца: Никлаус в мгновение оказался рядом. Мужчина нагнулся, поставив обе руки по краям кресла. Его лицо оказалось непозволительно близко, отчего я вжалась в мягкую спинку мебели. — Дорогуша, ты, случайно, не влюбилась в меня? Его тихий, едва слышный вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Я тут же почувствовала, как у меня вспыхнули щеки и уши от такого обвинения. Кажется, даже сердце пропустило удар. — С чего бы я должна? — попыталась я возмутиться. — «Страсть правит разумом» — ты сама так сказала.